Исайя

      — Ты так просто это оставишь? Она нагрубила! Господи, как такие люди вообще добиваются успеха, — ругалась Аска, шагая прямо за Учихой.       В какой-то момент он остановился и повернулся. Он выглядел таким уставшим.       — Аска, сама не позорься и меня не втягивай, — крайне спокойно. — Девушка права, и это ее право продавать картину или нет. Стоило действительно хотя бы послушать, о чем выставка. Быть может, там что-то о войне. Может, о голоде. Может, о политике. Мы с тобой не знаем, — выдохнул, потер глаза. — Отец и мать очень любят искусство, особенно этой девочки. Они сразу поймут, что и к чему.       — Тогда она могла просто сказать, что картина в подарок не подходит, в чем проблема? — развела руками. — Да и на вид ей лет двадцать пять, как она смеет…       — Оставь, — поднял ладонь. — Вызови себе такси, я поеду на встречу, спокойной ночи, — уверенно пошел к парковке.       — Но Итачи, — расстроилась.       В это время, возле зеленой урны неподалеку, стояла Исайя. Ей удалось увидеть всю эту сцену, даже услышать. Она, с еле заметной улыбкой на лице, проследила за Итачи, а затем перевела глаза на Аску. Та стояла на месте, будто плакала, но это вряд ли. Девушка сделала еще затяжку. Какие-то мысли явно крутились в ее голове. Может, даже азартные. Иса проводила уезжающее авто, после чего потушила бычок и отправилась внутрь, на открытие.       Учиха ехал в тишине по ночному городу. Решил сделать круг, после чего поехать в отель. В голове застыл момент, когда прожектор осветил ее. Девочку-художницу. Ее немного рассеянный вид. Учиха сразу понял, что грубость наигранная, все же, достичь такого успеха в таком раннем возрасте — нужно иметь какой-то стержнь. Хотя бы, наигранный. Но та легкая растрепанность, эта улыбка и теплый медовый взгляд, возможно, были самой искренней вещью, что он видел за последнее время, минимум.       На следующий день, Итачи снова приехал к зданию, хотя в этом не было необходимости. Не ему здесь работать, а этажи уже выкуплены. Делать тут было явно нечего. Но вот он, подъехал и уставился на вход. Выждав пару минут, не выдержал и покинул машину, заходя внутрь. С утра не было так много людей, точнее, вообще никого. Все уже чисто, не было никаких закусок. Только пространство. Учиха молча подошел к кассе.       — Добрый день, сэр, — сразу обратилась девушка.       — Добрый, — гораздо мягче, чем вчера. — Сколько длится выставка? — очень вежливо.       — Месяц, сэр, — добро.       — Сколько стоит один билет на день?       — Шестьдесят долларов.       — Давайте я заплачу за все тридцать дней сразу, и вы избавите меня от необходимости покупать каждый раз, — улыбнулся.       — Ч-что… с-сэр, — растерялась. — Вы хотите приходить каждый день? — в шоке.       — Да, именно так. Нельзя?       — М-можно, — пыталась привести себя в порядок. — Да, конечно можно, — стала резко что-то печатать. — Позвольте мне сделать один звонок, — взяла телефон и отправилась к двери.       — Разумеется, — выпрямился и стал ждать.       Итачи рассматривал этот длинный коридор. Неосознанно, он перенес вес на другую ногу, отчего ракурс немного поменялся. Но парень заметил, что теперь черные арки превращались в нечто абстрактное. Он нахмурился. Снова другую ногу. Эффект исчез. Обратно, опять нечто абстрактное. Итачи еле заметно удивился. Дело в том, что это работало немного странно. Дальние углы не становились меньше, а наоборот, больше. Конечно, это иллюзия, но от этого, не менее впечатляюще.       — Простите, сэр, — обратилась сотрудница.       — Да? — вырвался из мыслей о пространстве и посмотрел на девушку.       — Организатор распорядился, что вы можете приходить бесплатно. Мы работаем круглосуточно, так что…       — Круглосуточно? Почему? — удивился.       — А, не могу знать, так распоря…       — Исайя? — перебил, но очень мягко.       — Да, сэр, — неловко улыбнулась.       — Хорошо, спасибо, — еле заметно поклонился. — Хорошего дня, — убрал руки в карманы и отправился к залам.       Вот, перед парнем открылся первый. Сама комната темно-бордовая. Пространство неровное, какие-то углы явно выше. Некоторые картины огромные, но все, как одна, — абстрактные. На них не было реалистичных вещей, от слова «совсем». Несмотря на то, что холсты прямые, из-за комнаты выглядели криво. Как только Учиха подошел ближе, заметил несколько прожженных дыр. Нахмурился. «Испорченный холст», — пролетела мысль. Все каракули смотрелись непонятными, и Итачи никак не мог понять, почему людям это нравилось.       — Что же привело вас сюда? — из-за спины.       Учиха тут же обернулся. Перед ним стояла Исайя. Сейчас, без проекторов и цветного света, она выглядела довольно обычно. Маленькая, худенькая. Большими янтарными глазами смотрела на Учиху с любопытством, но будто и так все знала. Она попивала кофе из пластикового стаканчика, по запаху, явно дешевый. В чем-чем, а в этом парень разбирался неплохо. «У нее точно найдется несколько долларов на нормальный кофе…», — новая ложная мысль. Она стояла в оранжевом платье, из какого-то простого материала, вязанными кружевами, чуть выше колена. Кожаная куртка, грубые ботинки. Волосы распущены.       — Не знаю, — ответил, даже не подумав, и тут же опомнился, — мне стали интересны ваши слова, — расслабился немного.       — Да? — перевела взгляд на картину и подошла ближе. — Слышала, вы собирались купить билет на весь месяц, — рассмеялась.       — Это так, — оставался серьезным.       — Что ж, я очень ценю ваше желание разобраться в этих «разводах», — напомнила о вчерашнем.       — Я прошу прощения за это, я был…       — Уставшим, я заметила, — закончила вместо него. — В таком случае, по секрету, — встала на носочки и потянулась к его уху, пусть и не доставала все равно, — рекомендую прийти в четыре утра и два дня ровно, — усмехнулась и опустилась обратно, выровнявшись. — Мой вам совет в начале вашего пути к пониманию, — искренне улыбнулась.       Учиха уставился на Ису, как на что-то инопланетное. Она вела себя именно так, инопланетно. Она явно видела что-то, чего он не видел. Чувствовала что-то, что он не мог. Это дразнило. На самом деле, у него хватало своих навыков, талантов, знаний. Учиха совершенно не был глупцом, лентяем или грубияном. Так произошло, что друг для друга они младенцы. Для Исы Итачи выглядел как идиот, а она для него как абсолютно легкомысленная и наивная девица, чуть ли не случайно добившаяся успеха. Как бы он не старался думать, что раз она здесь, это ее выставка, у нее явно, как минимум, есть опыт, и он ценный. Но он не мог представить, что для этого нужны лошадиные усилия, как для его бизнеса. Исайя видела все абсолютно наоборот. Какой-то мужлан, весь такой деловой, но бизнес это цифры. А в цифрах нет ничего чувственного.       — У вас холст испорчен, — кивнул.       — Испорчен? — удивилась. — В каком смысле? — попыталась увидеть царапины от перемещения картины через континенты или что-то такое.       — Кто-то прожег сигаретой, — указал рукой.       — А, фух, — действительно «отпустило». — Я это сделала, и это не «испорчен», — улыбнулась.       — В смысле? — покосился.       — Надеюсь, вы мне расскажете, в конце выставки, — посмеялась. — Будьте хорошим студентом, — кивнула.       Итачи не знал, что отвечать на ее резкость. Поэтому, он просто перевел глаза на работу. Попытался проследить связь, быть может, между какими-то элементами и сигаретным следом. Но, пока в голову ничего не шло.       — На своих выставках я всегда делаю первые дни безумно дорогими, — начала. — Не то чтобы я хотела наживиться на богачах, все деньги все равно идут на благотворительность, — вздохнула. — Но это позволяет отсоединить лицемеров от людей, которым действительно это интересно. Именно поэтому на открытии я говорю мало, а закрываемся по два-три дня. Люди, действительно интересующиеся моими трудами, в курсе об этом. И это прекрасно, — смутилась. — Если за этот месяц вы действительно найдете в какой-то из них своего отца, я отдам вам ее бесплатно, — протянула руку, максимально искренне улыбнувшись.       Для Исайи это было обосновано, этот человек доказал ее вчерашнее предположение. Он не идиот. Более того, он решил самостоятельно познать эту часть мира. Более того, Иса считала своим долгом помогать подобным людям. И еще более того, в ее глазах, он обрел невероятное уважение, ведь даже не понимая ничего в искусстве, он выразил должное уважение. И этого было достаточно, чтобы перестать ему грубить. Незачем. Он уже показал свою позицию, высказал достаточно уважения, даже не побоялся показаться дураком.       — Хорошо, — словно зачарованный, пожал.       Это рассмешило девушку, а ее смех загнал его в больший транс. Перед ней не стыдно. Он до сих пор не мог понять это совершенно странное чувство. Несмотря на то, что его родители любили всякого рода искусства, они этим не делились. Просто приносили домой, иной раз, картины или статуи. Иногда уезжали куда-то в музеи. Но все это было ему неинтересно. Но Исайя излучала саму нужность. Будто он должен был понять.       — Тогда, оставлю вас с Великой Кассеей, — улыбнулась.       — Кем? — удивился.       — Ха-ха, — засмущалась. — Название картины, уважаемый посетитель. Великая Кассея, — указала стаканчиком кофе на работу.       Этим стаканчиком, девушка привлекла внимание. Это кофе все еще пахло ужасно, особенно, для избалованного Учихи.       — Могу я предложить вам чашку хорошего кофе в кафе неподалеку, в знак благодарности? — очень осторожно.       — Мне нравится мой кофе, — поняла подтекст, что ее раззадорило. — Расскажите мне завтра о Кассее, как раз в кафе. И расскажите, почему ваш кофе лучше моего, — усмехнулась напоследок, после чего поклонилась и, с той же лучезарной улыбкой, направилась к выходу.       Учиха молча проводил ее взглядом, затем тут же вернулся к картине. И правда, в углу, на стенке, была наклейка. «Великая Кассея, октябрь, двадцатый год». Он был поражен сам себе. Творил абсолютно несвойственные ему вещи. Его никогда не интересовало что-то подобное, да его даже никогда не интересовали маленькие блондинки. Но эта девчонка, будучи даже, очевидно, гораздо младше, все равно вела себя очень нагло. Кто угодно, кто знал Учиху хоть какое-то время, счел бы это странным. Но для него это было, будто он упал с высокого моста. И не в смысле, что опустился куда-то, а попал в другой мир. Мир гор, океанов и пустынь, когда с моста видно только облака. Измерение то же, но настолько другое. И в настолько непривычной среде, парень начинал вести себя, словно новорожденный. У него не было лица для этого мира, мнения или привычек. Новый.       Осознавая все это, парень заметил, что картина идеально подходила под его ощущения. Какая-то вспышка, чистота. Это и грязь далее соединяли дырки от сигарет. Глаза распахнулись, он обернулся. Никого. Неужели, так и понимается эта картина? Учиха не мог поверить. Он смотрел теми же глазами, на то же полотно, но теперь композиция выглядела совсем иначе. Какие-то невидимые границы, играющие линии. Зазвонил телефон, Итачи потянулся за ним, не отрывая глаз, будто боясь потерять связь и осознание.       — Итачи, ты где? — беспокойный голос Аски.       — В галерее, — без сомнений.       — В какой? Вчерашней? Что там такое? — не понимала.       — Ничего, что ты хотела? — все же отвлекся от картины и стал гулять по залу.       — Ты забыл? Нас пригласили на банкет, по случаю дня рождения…       — А, вспомнил, точно, — зажмурился. — Ладно, сейчас буду, — вздохнул, отключив вызов.       Итачи кинул еще один взгляд на Великую Кассею, после чего поспешил покинуть галерею, а за ней и здание. Исайя все время стояла за аркой, в полглаза наблюдая. И она внимательно смотрела, как парень уходил, попивая кофе. Девушка взглянула, издалека, на свою работу. Улыбнулась, отправившись в служебное помещение.