Исайя

      — Как ты стала художницей? — прогуливаясь по набережной, спросил Итачи. Смотрел на другой берег, слушая ее немногим короче шаг.       — Я убеждена, что художниками не становятся, — задумчиво.       — Рождаются? — усмехнулся такой примитивщине.       — Ну или перерождаются, — подняла глаза. — Искусство, в какой-то период, стучится к каждому. В виде красивого альбома для рисования на полке в магазине, в виде случайно услышанной фразы, в виде нового знакомства. По разному. Оно как бы всегда рядом, любой от рождения имеет задатки. И когда оно с тобой пытается коммуницировать, а ты отвечаешь, ты перерождаешься. Ты как бы ступаешь на эту параллельную дорогу, в то же время, с новой точки зрения переосмысливая всю жизнь до этого момента. Поэтому ты перерождаешься, — достала пачку сигарет из кармана, ускорившись к зеленой урне. — Ну или же, как ты и сказал, рождаешься уже на этом пути, — закурила.       — И что насчет тебя? — облокотился на столб рядом, наблюдая.       — Я…       Учиха, пусть и задал вопрос, совершенно ее не слушал. Он заметил густой клуб дыма, ее веки немного опустились. Белая линия строго разделяла кольца на тонких пальцах. Ее губы слегка расслаблялись на выдохе, ведь она говорила попутно. Как она склоняла голову, чтобы самой не оказаться под дымом. Как брови чуть, еле заметно, уходили вверх, когда она затягивалась. Итачи мотнул головой. Зажмурился на пару секунд, вернувшись уже с трезвой головой. Но она также курила, улыбалась, хитро глядя.       — Прости, я задумался, повторишь? — рассеянно.       — Ну да, — усмехнулась. Иса все прекрасно заметила. Увидев мир деталей, ты больше не можешь перестать их видеть. — Говорю, с рождения была такой. У меня мама танцовщицей была, моя студия — ее помещение в прошлом, — чуть не смеялась с его потерянного вида.       — Студия? — вскинул брови. — Здесь, в Сингапуре?       — Да, — смутилась. — Если будешь хорошим студентом, может, покажу, — ярко улыбнулась, крайне искренне.       — Хорошо, — перенял настрой и расслабился.       Они гуляли еще недолго, вскоре отправившись обратно в галерею. Прогулка получилась довольно обычной для Исайи, но очень изматывающей и новой для Итачи. И эта мысль не выходила у него из головы. Ему даже понравилось на эти несколько часов почувствовать себя таким крохотным. В машине себя ощущаешь частью города, думаешь, что ты такой большой, важный и крутой. Пешком, когда даже куст в конце улицы крупнее, все кажется совершенно иным. Раздражающий ветер или вдруг нашедший туман. Как странно.       Они прошли в зал, где висела Кассея. Учиха замер, как только обратил внимание. Перед ним будто было совсем другое изображение. То ли кто-то ее дописал, то ли из-за освещения видно больше оттенков. В любом случае, даже композиция выглядела другой.       — Нравится? — воодушевилась девушка. — Два часа дня, хе-хе, — проверила часы.       — Что произошло? — перевел взгляд на нее.       — Освещение. А вообще, дело еще и в том, что ты видишь больше, — пожала плечами. — Говорила же, иной раз, чтобы понять, надо уйти, — хихикнула.       Итачи ничего не стал отвечать, подошел ближе к картине. Видно, некоторые краски проявлялись только при особом освещении. Это так ты попадаешь в этот параллельный мир? Выглядело и ощущалось именно так. Если до этого картина содержала, по большому счету, грязные, но светлые цвета, сейчас все было чисто, но только темные оттенки. Более того, на лице девушки появилось больше дефектов, но она стала красивее. Учиха не мог оторваться. Он прочувствовал этот переворот, это раскрытие, коммуникацию. Оступился. Он отказывался верить, что впервые в жизни видит что-то больше, чем «каракули». Иса тихо стояла позади, очень добро наблюдая. Ей грело сердце, что на этой выставке нашелся такой человек. Да, они появлялись нечасто. Обычно, приходит много людей, но мало кого интересует настолько. Мало кто пытается говорить. Микото тоже была одной из тех, крайне редких, посетителей, ради которых Исайя и работала.       — В это невозможно поверить, — очень чувственно, тихо, проговорил Учиха, даже не задумавшись.       Однако, эта фраза просто стрелой влетела в Ису. Она удивилась, щеки покраснели. Девушка видела свою картину ярко, а перед ней черный силуэт. Точеный, красивый.       — Ты, должно быть, гений, придумать что-то подобное, — продолжил.       У Исы пробежали мурашки. Она тут же отвела глаза, смутившись.       — Не то чтобы… Я просто так вижу, — очень неуверенно.       — Если работы художника показывают его душу, то твоя душа — самое прекрасное, что я видел в жизни, Исайя, — повернулся, чтобы посмотреть на нее.       Однако, увидев ее бордовые щеки, Итачи осознал, что наговорил и тут же отвернулся. Легкий румянец украсил и его. Повисла тишина.       — Я… сделаю кофе, — тихо и быстро.       Послышались быстрые отдаляющиеся шаги. Учиха выдохнул, расслабившись. Он не соврал, и даже был рад, что сказал то, что сказал. Пусть даже сейчас было очень неловко. Иса не возвращалась. Да так и не вернулась в тот день. На следующий, Учиха снова пришел в галерею. Она была права, даже когда освещение обычное, он мог заметить гораздо больше, чем в первый раз. Его это поражало. Иса не появлялась и следующие три дня. Учиха продолжал ходить в галерею. Он даже перешел к следующей работе, решив, что с Кассеей достаточно. Тут много работ, а времени все меньше. Новая называлась «Удержание». Была немногим меньше по размерам, но выглядела более сложной. Итачи задумался, что они, возможно, нарочно в таком порядке. От самой примитивной до самой сложной. От этой идеи, парень кидал иной раз взгляд на инсталляцию в конце последнего зала. Она выглядела очень странно, и, пока что, Учиха не видел в ней ничего, кроме мусора. И буквально, и нет.       — Как успехи? — спокойный голос, по классике, из-за спины.       Итачи не спешил оборачиваться. Она долго не появлялась, и казалось, что если он резко обернется, то она снова исчезнет.       — Неплохо, — решился дать ответ.       — Кофе хочешь? — более расслабленно.       Тут Учиха решил испытать свои шансы и обернулся. Застыл. «Господи, никогда не привыкну», — пронеслась мысль. Белое платьице, босые ноги. На плечах белоснежная шаль. Она сегодня как ангел. Единственное — черный маникюр. Длинные, устрашающие ногти, на пальцах куча серебряной бижутерии. Волосы распущены, но пара локонов заплетены в тонкие косички, а на них серебряные трубочки. Никакого макияжа. В одной руке у нее был ее привычный пластиковый стаканчик с ужасным кофе, а во второй из Старбакс. Учиха на долю секунды нахмурился. Ей надоело ждать, протянула второй стакан ему. Помнила, что он считал ее кофе ужасным.       — Могу я взять твой? — неожиданно.       — А? — удивилась. — Ты же говорил, что он отвратителен. Я и купила тебе нормальный, — снова протянула покупной.       — Хочу твой, — усмехнулся, убрав руку в карман.       — Ну, если хочешь, — неуверенно отдала.       — Спасибо, — кивнул.       Девушка наблюдала за ним с подозрением. Обратила внимание, над какой картиной он думает сейчас, тут же улыбнулась. Надо же, как удачно вовремя он решил попробовать худший кофе из всех. В ожидании интересностей, Иса села на пол, облокотившись на стену.       — Какие мысли? — намекнула на картину.       — Пока никаких, — потянулся к кофе.       Однако, он оказался настолько ужасным, что Итачи не выдержал. Инстинктивно выплюнул. Случилось так, что прям на картину. Парень застыл в ужасе и стыде. Медленно обернулся. Иса все прекрасно видела, но ее глаза горели нетерпением. Она, отчего-то, была так счастлива.       — Прости, пожалуйста, я был не готов, — достал платок и убрал с лица капли. — Мне жаль, я куплю ее, если надо… — полез за кошельком.       — О чем ты? — вскинула брови. — Посмотри на картину, Учиха, — крайне спокойно и уверенно.       Парень растерялся. Однако, продержав контакт еще пару секунд, все же взглянул на работу. Капли кофе сливались с каплями краски. Нахмурился.       — Ты что, намеренно пьешь эту отраву? — поморщился.       — Примерно так, — усмехнулась и все же протянула стакан из кофейни. — На, — мило улыбнулась.       — Спасибо, — убрал тот ужасный кофе на пол, взял нормальный, тут же отпив прилично. Мотнул головой. Он посмотрел на Ису.       Она сидела и наблюдала за всем. Выглядела так, будто смотрела крайне интересное кино. Что-то, в чем она не принимала никакого участия. Она поджала ноги, и, нехотя, Учиха заметил ее нижнее белье. Тут же отвернулся, смутившись.       — Прости, твоя юбка, — нервничал.       — Боже, — рассмеялась. — Ты никогда женского белья не видел? — даже не двинулась. — Вместо того, чтобы девчонкам под юбки заглядывать, сейчас, когда ты в этом абсолютно некомфортном состоянии, что я уверена, для тебя, как для человека серьезного, просто рузрушительно, понаблюдай за картиной, — чуть не смеялась, поднялась. — Чувствую, дальше по выставке, с тобой будет веселее и веселее, — хихикнула.       — Смеешься надо мной? — более-менее успокоился.       — Ни разу, — мотнула головой, — встав рядом. — Я очень ценю, когда люди раскрываются, и даже такие серьезные дяди, как ты, превращаются в детей, — нежно улыбнулась, смотря в глаза. — Это именно то, ради чего я живу, — наклонилась за стаканчиком с ее кофе. — Я уверена, ты бы не позволил всего этого себе перед Аской или даже твоими родителями, — мягко положила ладонь на его плечо, слабо хлопнув, и пошла к выходу.       Учиха застыл. Проследил за ней, после чего, вернулся к картине. А ведь и правда, он выставляет себя очень уязвимым перед ней, даже того не понимая. А тем временем, капли кофе на стене и картине немного подсохли. Итачи сделал пару шагов назад. В целом, все выглядело так, будто эта картина так и была сделана. Будто ее облили, обплевали, разлили, порвали, склеили и прочее. При этом, она выглядела идеально. Все линии, что поверх, ровные, как под линейку. Все цвета, на фоне черно-белого, ярче некуда, хотя индивидуально оттенок не очень светлый. И теперь, благодаря кофе, он был уверен. Эта картина о прекрасном, но выстроенном на хаосе. Стандарты, которые выглядят хорошо, но являются адом для последователей. Она создана благодаря случайностям, мелочам. Поэтому Иса так хорошо отреагировала. И это было что-то неприемлемое. Плевать на работу искусства — явно не самое благородное, но самое подходящее этой картине. Что-то неприемлемое было самым очевидным, разумным и простым.       — Прям как ее белье, — усмехнулся.       В голове всплыло воспоминание. Эти хлопковые трусики, светло-бежевые, почти сливающиеся с кожей. Немного впадающие. По телу пробежал будто разряд тока. Итачи отмел гадкие мысли, потер глаза рукой.       — Все нормально? — ехидный голос.       Учиха тут же посмотрел на нее. Как уверенно и смело она стояла. Также, босая, в белом платье. Укуталась в свою шаль, провоцировала глазами. Итачи не понимал, что происходит.       — Да, думаю, я могу перейти к следующей, — держался довольно холодно.       — Вот как, — улыбнулась. — Что ж, удачи, — кивнула и развернулась, чтобы уйти.       — Погоди, — дернулся. — Может, поужинаем? — выпалил, хотя тут же засомневался.       — Ужин? — удивилась. — А как же Аска? — вскинула бровь.       — Ничего такого. Просто хочу показать одно место, один из лучших ресторанов Сингапура. В благодарность. Нечасто знаменитые художники проводят со мной время бесплатно, обучая пониманию искусства, — неловко усмехнулся, поправив хвост на плече.       — М, — осознала, — и то верно, — рассмеялась. — Что ж, тогда увидимся вечером, — с небольшим румянцем на щеках, скрылась за аркой.       — Ах, — устало выдохнул, такой стресс. Повернулся к следующей картине. — Что-то… не так с ней, — всматривался.       И он был прав. Эта картина отдавала очень специфичным чувством. Имя у нее было неоднозначное: «Подмена». От нее будто даже пахло по-особенному. Яркие цвета, но такие некомфортные. Учихе казалось, что он прекрасно знаком с темой этой работы, но понимание никак не приходило. Он решил разобраться с этим позже, ведь сейчас надо было отлучиться на работу, а вечером ужин. Бросив последний взгляд на картину, парень убрал руки в карманы и отправился к двери.       Время быстро пришло к вечеру. Учиха переоделся и снова приехал в галерею. Там, как обычно, пусто. Он медленно ходил между залами.       — О, ты уже тут, — привычный и знакомый голос.       Итачи замер и поднял глаза на нее. Босиком, руки в краске, стояла в шелковой пижаме из коротких шорт и майки. Снова разряд тока по телу. Парень сглотнул, медленно дышал, не спеша комментировать. Сейчас заметил, что краска везде. Немного на лице, на ключицах, на бедрах. Разводы по самой одежде. Нахмурился.       — Не переживай, — успокоила, — я помню об ужине, — рассмеялась. — Дашь мне пятнадцать минут? — наклонила голову.       — Конечно, — весьма сухо.       — Славно, скоро вернусь, — хихикнула и ушла в сторону служебного помещения.       Каждый раз, каждый день, она ломала его внутренние рамки и ограничения. Ему казалось, что девушке нельзя ходить так, особенно в общественном месте. Но осуждать он ее не мог, а принимать это было очень странно. Итачи был уверен, чтобы узнать друг друга, вести себя так, нужно много времени и общих трудностей, когда Иса вела себя, будто он ее друг детства. Все травмы, любые раны, все наружу. Девушка всем видом говорила о том, что ей с ним было максимально комфортно. И это что-то ее уникальное, редкое, что Итачи раньше видеть и ощущать не доводилось. Будто бы с ним ей нечего бояться, нечего стесняться, нечего доказывать. Это давало такую внутреннюю уверенность и силу, что сводило с ума. Это пробуждало жадность. Мурашки по коже, от чего Учиха спрятал лицо и сжал зубы.       — Ну вот, — спустя скорое время.       Учиха расслабился и посмотрел на нее. Красное. Платье было красным. Рукава фонариками, плотная талия, юбка свободная, колокольчиком, короткая. Ее привычные кеды, которые точно не вписывались в ресторан, но ей, похоже, все равно. Волосы распущены. Сумка на плече.       — Идем? — уверенно.       — Прошу, — указал рукой.       Девушка, что-то напевая, радуясь, прошла вперед. Итачи медленно следовал за ней, ощущал себя как-то не так. Ему, в целом, было странно. Из мыслей его вывел грохот. Иса уронила телефон. Что-то бормотала. Учиха замер. Она наклонилась за ним, на долю секунды, по совершенной случайности, парень заметил, что на ней не было белья. Щеки тут же покраснели, он не могу двинуться, окаменел. Девушка спокойно продолжила путь, когда как он забыл как дышать. Что она творила? Это была очевиднейшая провокация. И у него было два варианта, указать на это, что это очень некрасиво с ее стороны, или проглотить. Голова с ней отключалась, эта девица как ведьма. Учиха проглотил, продолжая путь, не говоря ей и слова. Но он знал. Этот факт не покидал его головы. Она вела себя совершенно невинно, поражалась ночному городу. В этот раз, девушка согласилась ехать на машине. Итачи всеми силами пытался менять направление мыслей, старался слышать, о чем она говорит. Но все сводилось к одному. Как она так спокойна? Она даже не игривая, не пытается играть, она ведет себя мило. Из-за чего Учихе становилось стыдно за свои мысли, пусть и она это начала.       В ресторане она села напротив него. Продолжала удивляться дизайну, сервису. Блюдам. Учиха старался говорить что-то, как-то поддерживать тему. Но все зря. Иса дивилась вкусам, ее глаза светились. Он же четко видел, как затвердели ее соски, сквозь платье. Ему иногда виделась хитрая улыбка, на долю секунды, но Итачи был уверен, что это его больная голова. Ведь она рассказывает что-то милое, вроде о том, как у нее была шиншилла. Ему так хотелось сбросить все со стола, схватить ее за волосы и развести колени. Но он держался, его собственное сознание винило его в этом. Парень испытывал нереальное унижение, разочаровывался каждую секунду больше и больше. В его голове сейчас не существовали ни бизнесы, ни картины, ни Аска, ничего. Он видел только ее. Она чуть ли не светилась в его глазах. В горле пересохло, Учиха отпил воды.       — Тут все так вкусно, не могу поверить. Место и правда хорошее, — послышалось сквозь пелену.       — Да, — тихо и просто.       — Слушай, а мы успеем на обратном пути в супермаркет? Они вроде до одиннадцати, — задумалась.       — Успеем, — сухо. — Если долго не стоять.       — Да, я шустро, — улыбнулась. — Идем тогда? — кивнула.       — Хорошо. Я рассчитаюсь, — поднялся и отправился к официантам.       — Хе-хе, — тихо хихикнула девушка, наблюдая за ним. — Я весь вечер болтала всякий бред, что только доказывает, он меня не слушал, — хитро глянула. — Что ж, пора заканчивать это дело, — поднялась, отпила вина и пошла к выходу.       Итачи приоткрыл ей дверь, как на улицу, так и в машине. Он словно нарочно держался дальше от нее, а она нарочно «тормозила». Через десять минут он остановился на пустой парковке супермаркета. Они закрывались очень скоро, но, вроде как, успевали. Учиха щелкнул сигнализацию.       Внутри девушка набрала всякой ерунды, вкусняшек полную корзинку.       — Я отойду, куплю домой вина, — оповестил Учиха.       — Конечно, — будто этого и ждала, сказала девушка. — Я на кассе буду.       — Да, я расплачусь, пробей все, — уточнил.       — Конечно! — радостно.       Они успели вовремя, как раз оставалось время загрузить все в машину и уехать. Учиха нес все, отчего отставал от Исы. Девушка быстро открыла заднюю дверь и нагнулась внутрь, «чтобы подвинуть свою сумку», удобнее поставить пакеты. Итачи замер. Она вообще не скрывала. Вообще не стеснялась. Девушка выпрямилась и обернулась, смотря ему точно в глаза. Парень пытался понять что-то в ее глазах, но там ничего. Он сжал кулаки покрепче, терпеливо подошел к машине и, находясь так близко, уложил все сумки. Вылез полностью наружу, но не двигался.       — Ты чего? — спросила с улыбкой.       Итачи перевел взгляд. Какие невинные медовые глаза. Она слабо наклонила голову, будто спрашивая о чем-то. Осознанно или нет, он протянул руку, осторожно поддерживая ее подбородок. Направил голову чуть выше, к себе. Наклонился, замерев в паре сантиметров от ее лица. Девушка продолжала смотреть в его глаза, не дергалась и ничего не говорила.       Учиха положил вторую руку на талию, прижал к себе. Всем своим телом ощутил все ее изгибы, от этого почти моментально почувствовал эрекцию. «К черту», — последняя осознанная мысль в голове. Тут же его губы накрыли ее, поцелуй получался очень сочным, ярким. Иса не стеснялась отвечать. Учиха повернул ее немного, усаживая в машину. Девушка сама двинулась чуть подальше, на секунду разорвав поцелуй. Он сам залез в салон, хлопнув за собой дверь. Руками нежно, но шустро сжал бедра. Его буквально трясло от происходящего. От бедер спустился к коленкам, тут же разводя их в стороны. Навис сверху. Иса шустро расстегнула рубашку, гуляла руками по торсу. Ногами прижимала его таз к себе, дразня.       Девушка самостоятельно разобралась с его ремнем, спустив штаны. Учихе надо было лишь задрать платье, и то, невысоко. Теплой рукой он прошелся между ее ног.       — Такая мокрая, — прямо в губы прошептал.       — Так я весь вечер терпела, — рассмеялась.       — Что? — удивился. — Так я был прав, ты провоцировала, — прищурился.       — Ну разумеется, — продолжала смеяться.       Она ногами резко сделала движение, отчего почувствовала его. Девушка замерла, теперь было его время издеваться. Итачи не спешил, двигался медленно, входя раз на раз на сантиметр-полтора. И что бы она не пыталась сделать, он оказался сильнее. Парень оттянул вверх платья, мял грудь. Ее щеки резко покраснели, начала извиваться. Такой спектр эмоций Итачи наблюдал редко. Точнее, стоны и изгибы он видел много раз, но этот трепет, дрожь, такой жар. Смущение, но затуманенные желанием глаза. Все это было очень красиво. Скоро, Итачи сам не выдержал. Вошел по самое основание, от чего раздался еле слышный хлюп. Иса очень нежно и изящно извивалась, каждый ее вдох и стон будто пером водили по его шее.       Послышались чьи-то шаги и голоса. Учиха замер, оставаясь внутри нее. Они глубоко дышали друг к другу, не отрываясь от глаз. Машина была хорошо тонированной, кроме лобового стекла. Но, скорее всего, если нарочно не смотреть, их видно не было. Итачи иногда «случайно» двигался, отчего с губ Исы чуть не срывались стоны. Игрался с ее грудью. Послышался стук дворника о стекло. Учиха медленно глянул в ту сторону. Как и ожидалось, видимо, супермаркет закрылся, и время на парковку вышло. Выписали штраф. Шаги начали отдаляться, а с этим скорость снова нарастала. Вскоре, он умело сел, а руками поднял ее за собой. В итоге, девушка оказалась сверху, а он прямо у ее груди. Иса стала двигаться самостоятельно, не отрывая от него глаз.       — Боже, — прошептал, — ты лучшее, что со мной случалось в жизни, — тяжело дышал.       — Я рада, — улыбнулась и поцеловала, двинувшись вперед.       Стон срывался и с него, что, видимо, немного смущало.