Исайя

      — …в этом предложение нашей компании. Что скажете? — держался невероятно уверенно Учиха.       Иса сидела в углу комнаты, на диване, зарисовывая что-то в альбоме, что она всегда носила в сумке. Она выглядела такой занятой, что Итачи иной раз терял мысль из-за раздумий, что там такого у нее увлекательного. Она совсем не вмешивалась, была тише воды. Не вставляла свои пять копеек, хотя, с ее характером, она могла уже сотни раз осудить некомпетентность некоторых адвокатов, ну или хотя бы дизайн переговорной. Но она была в своем мире. Как всегда.       — Что ж, — заговорил один из представителей. — Мы заберем контракт на рассмотрение, давайте встретимся через два дня, скажем, в четверг, в это же время и обсудим? Спешу заверить, я не вижу ничего, что мы могли бы добавить. Но прочесть полностью все же необходимо, также устроить совещание, — улыбнулся.       — Разумеется, — поддержал Итачи.       В этот момент он кинул взгляд на Ису, а та смотрела прямо на него. Это застало его врасплох, ведь она была так увлечена. Она вскинула бровь, на что Учиха усмехнулся.       — Тогда, на этом и закончим, — продолжил.       — Да, давайте, — начали вставать и шуметь.       Каждый из уходящих смотрел на девушку перед уходом, кто она? Что здесь делает? Почему все ведут себя так, будто ей тут и место? Кто-то явно растерял весь профессионализм. Когда остался только Учиха, Исайя вздохнула, отложив альбом в сторону. Он подошел ближе, чтобы углядеть, чем она была занята. И разглядел. Это был он же. Его лицо, волосы, улыбка. Парень удивился.       — Что, думал, я только «каракули» рисовать умею? — рассмеялась.       — Да нет, просто я раньше не видел ничего в этом стиле, — оправдался. — Можно взглянуть? — протянул руку.       — Конечно, — подала, откинулась назад, прикрыв глаза.       — Но если ты способна на такую красоту, почему выражаешь все через настолько абстрактные формы? — свел брови.       — Ты бы знал, какую глупость только что сморозил, — шикнула. — В нашем веке академическое искусство не способно говорить так много, как современное. Технически правильно рисовать нос, глаз, тебя, можно научиться за пару лет. Иметь что-то в виду под этим носом — что-то, чему учатся всю жизнь, а вообще, рождаются, — хмыкнула. — Люди восхищаются старым искусством, потому что оно технически красивое. Много деталей, реализм. Но это потому, что они только это понимать и способны. Для них не существует слоев значений, к сожалению. Поэтому кровавая клякса для них просто пятно, которое «они могли бы сделать у себя дома за минуту», а всякие Мане, Моне и Да Винчи — идеалы.       — Хочешь сказать, они бездарности? — усмехнулся, отметив, что Иса довольно высокомерна.       — Ни в коем случае, — подскочила и потянулась. — Они герои своего времени, времени академического рисунка, классики, философии. В нашем веке этим не впечатлить. Вместо того, чтобы рисовать реалистичный портрет двенадцать лет, как Да Винчи, иди и распечатай. Все. Именно поэтому, современное искусство визуально нацелено на гораздо большее. У нас нет цели впечатлить техникой. У нас цель впечатлить значением, концептом, — зевнула.       — Имеет смысл, — кивнул. — Ладно, убедила. В таком случае, я тоже художник, — рассмеялся.       — Все художники, — не переняла шутки, оставаясь серьезно-спокойной.       — Видимо, такова тема «Лассо времени», — задумался.       — Лассо? Пятая картина в ряду, да, — поразилась. Он что, все еще думает об этом? — Ты все еще хочешь разбираться во всех тринадцати картинах? — вскинула брови.       — И двух инсталляциях, да, — улыбнулся.       — С ума сойти, — смутилась.       — Мне не очень комфортно еще в этой среде, мой мозг не приучен мыслить в таком ключе. Но при этом, я сильно заинтересован в этом, хоть и знаю, мне не быть художником.       — Ой, — отмахнулась. — Если ты начал, то уже не свернешь, — взяла сумку. — Пойдем перекусим что-нибудь, я проголодалась.       — Ладно, — подал локоть и, дождавшись, отправился к лифту.       День получился излишне сложным. Вечером они решили посидеть в галерее. Учиха перешел уже к шестой картине. «Участь дворняги». Эта картина была довольно непонятной, отдаленной похожей на калейдоскоп. И если в предыдущих видно какие-то элементы, то тут какая-то абсолютная психоделика. Иса лежала на полу у дальней стенки, играя в телефон. Иной раз слышался звон монеток или прыжок. Какая-то надоедливая, но тихая музыка. Девушка лежала на животе, ногами без конца крутила в воздухе, будучи полностью увлеченной. Учиха же не мог оторваться. Эти узоры затягивали. Будто и был портал.       — Хочешь пойти напиться? — вдруг послышалось.       — Что? — вскинул бровь, повернувшись не сразу.       — Напиться. Пиво, вино или еще что, что любишь. Я очень люблю пиво, — мечтательно.       — Пиво? — очень скептически.       — О да, — чуть слюни не лились. — Все, я убеждена. Идем, — стала вставать.       — Как скажешь, — немного онемел от такого предложения.       Они шли по одной из самых ярких улиц. Огромное множество кафе, мелких баров. Иса заглядывала в каждый, будто что-то искала, но раз за разом проходила мимо. И вот, видимо, попался бар, который девушке понравился. Хотя, как выяснилось, дело было совсем не в баре. Местечко было красивое, розовый неоновый свет, множество растений. Диванчики, но есть и столики отдельно, как внутри, так и снаружи. Девушка же шла напрямую к бару. За барной стойкой стоял парень. Лет двадцать пять, неплох собой. Иностранец, судя по всему. Блондинистые кучерявые волосы, голливудская улыбка каждому встречному. Он был одет довольно просто. Потянутая толстовка, обнажающая одну ключицу. Цепочка из каких-то камней, серьги. Он разговаривал с гостем, смеясь и мешая что-то.       — Папа! — воскликнула Иса.       Учиха сильно удивился такому обращению, он ведь очевидно не ее отец.       — Иса! — заметил ее. — Какая редкость, давно не виделись! — тут же расплылся в улыбке.       — Куда посоветуешь присесть? — хитро глянула.       — А-а, — двусмысленно протянул. — Понял тебя, на втором этаже есть балкон, — подмигнул. — С кем ты сегодня? — заметил с ней спутника.       — А, это Итачи, — указала рукой. — Мой протеже, — повела носом, гордилась.       — О как, — рассмеялся. — Что ж, нечасто видно, чтобы Иса брала кого-то под свою уникальнейшую опеку, — драматично вздохнул и протянул руку. — Я Папа, меня так и зовут, — кивнул.       — Итачи У… Итачи, — замешкался.       — Что вам налить? — осмотрел их.       — Мне два стакана светлого пива, любого, — сжала кулак в воодушевлении.       — Зря спрашивал, — захохотал, — а тебе, друг?       — Виски, — неуверенно.       — И все? — расстроилась Иса. — Давай ему сверху тоже два бокала, — вмешалась.       — Понял, — кивнул. — Принесу через пару минут, закончу сначала.       — Спасибочки, — сложила ладони и пошла к лестнице.       — Друг, — обратился к Итачи, как только Иса ушла подальше.       Учиха вскинул бровь.       — Просто совет, — подмигнул, — Никогда не отвечай ей «не знаю», — стал кивать. — Скажешь, она на следующий же день прекратит отвечать на звонки.       — Прости… а ты… ладно, в любом случае, спасибо, — прищурился, после чего поспешил за Исой.       Та уже распласталась на диванчике на террасе, смотря на небо. Она улыбалась. Учиха выждал полминуты, подошел, не торопясь усаживаться.       — В чем дело? Не садишься? — перевела взгляд, не двинувшись и на миллиметр.       — Кто он? — нахмурился.       — Папа? Он бармен здесь, уже года три, наверное, — задумчиво.       — Я не об этом, — вздохнул.       — Я поняла, — улыбнулась. — Он мой бывший, мы встречались в университете, в Австрии, но он грек, — прикрыла глаза, продолжая расслабленно улыбаться.       — Почему вы разошлись? — убрал руки в карманы.       — Он говорил и делал вещи, с которыми мне было тяжело мириться. Если бы я вообще умела мириться, — хихикнула. — А что такое? Он доставал тебя?       — Нет, — выдохнул и упал в кресло рядом, задумавшись. — Значит, он тоже художник?       — Это почему? — искренне удивилась.       — Ну раз вы учились вместе, — пояснил, потирая виски.       — Нет, что ты, — засмеялась. — Я училась на прикладных искусствах, а он на шмотках, — смутилась. — В каком-то смысле, он и художник, но его никогда не интересовала высокая мода, только обувь для повседневности, — фыркнула.       — Поэтому у тебя такая страсть к прогулкам босиком? — послышался голос Папы.       Он подошел с подносом и расставил стаканы на столике. Он улыбался, услышав о себе. Девушка задрала голову, чтобы увидеть его, но он был вверх ногами.       — После тебя, — недовольно. — Замучил своими примерками, — ворчала.       — Ой да ладно, — рассмеялся. — Зато ни у одной девушки в мире нет столько Kolco so, сколько у тебя, — повел носом.       — Kolkoso? — удивился Итачи.       — Да, это его детище, — вставила девушка. — Уходи отсюда давай, не мешай, — махнула рукой.       — Ухожу-ухожу, счет на мне, — дразнил и пошел к лестнице.       — Я поэтому сюда и пришла, — крикнула вслед.       Как только Папа ушел, Иса расплылась в детском смущении, видно, была счастлива.       — Вы с ним неплохо ладите, — как-то тихо отметил.       — М? — снова закинула голову, только теперь, чтобы увидеть Итачи. — Ревнуешь? — очень легкой интонацией и без капли насмешки.       — Не знаю, — устало. Парень потянулся и отпил немного пива, что заказала Иса. Вдруг, вспомнил совет Папы, тут же переведя глаза на нее.       В золотом взгляде мерк свет. Румянец сходил с щек. Будто она переставала видеть в нем человека.       — Прости, думаю, да, это ревность, — сдался.       Девушка снова расцвела, душа ее опять запела. Итачи задумался, как это странно. Она не угрожала исчезновением, не пугала расставанием, хотя и так было понятно. Она создавала образ настолько свободной, личной, уверенной и принципиальной, что у Учихи не было и единого сомнения, что если он хоть на секунду поставит под вопрос уважение к ней или сам покажется человеком, ведущим какие-то игры, она исчезнет. Точно исчезнет. Пусть даже не говорит об этом.       Некоторое время они пили молча. Только шум остальных и музыки поддерживали атмосферу. Когда оба стакана кончились, Иса дозаказала другой выпивки. Хотя ее щеки уже были красными, а взгляд мутным. Когда Папа принес заказ, он ушел, повесив за собой какую-то табличку на лестницу. Как-только две-четыре рюмки опустели, Иса поднялась с дивана. Она медленно подошла к Учихе и села ему на бедра. Парень оставался еще относительно трезвым, наблюдал завороженно. Девушка стала целовать, кусать, дразнить. Незаметно для него, задрала юбку.       — Иса, Иса, подожди, — стал отворачиваться и отталкивать ее руками. — Мы же в баре, — пытался вразумить.       — И? — скептически вскинула бровь.       — Можем заняться этим дома или в машине, — старался сохранять рассудок, хотя у самого уже все было готово.       — Учиха, — какой-то довольно гадкой интонацией. — Если не хочешь, то так и скажи, но если просто хочешь понудить, то лучше закройся, — шикнула.       — Не то чтобы я…       — Итачи, — устало вздохнула, — ты либо не хочешь, либо хочешь. Решай, — нарочно двинула бедрами, заставляя его отреагировать моментально.       — Ты такая странная, — прищурился.       — Для меня странный ты, — ответила тем же тоном. — Ну так? — уже злилась немного.       Буквально секунда, с губ Исы срывается крик. Короткий, да и на фоне музыки не особо слышно. Парень резко вошел в нее. Небольшая «ссора», если это вообще можно было так назвать, пошла на пользу. Никаких поцелуев, только грубо сжимаемая кожа, на которой оставались следы, укусы, соревнование. В какой-то момент, это зашло слишком далеко, и неприятное настроение было забыто. Иса крепко обняла его, медленно двигаясь. Тяжело дышала.       Это был совершенно другой опыт, нежели обычно. Голоса людей внизу, риск любопытных глаз, пусть они и одни тут. Грубость, жестокость. Однако, скоро они оба спустились вниз, где Папа проводил их хитрым взглядом. Они держались за руки, Иса тянула за собой Учиху. Поймали первое же такси. Через десять минут высадились у галереи. Девушка завела его в зал, где тут же впилась в губы.       — Иса, — отринул, пусть это было нелегко. — Что у тебя за настроение сегодня? — пытался выпрямиться, но она обвила его плечи руками.       — Не выдерживаешь? — кинула провокационный взгляд.       — Тут же камеры, — шикнул.       — Какие камеры? — удивилась.       Итачи не понял такой реакции. Кинул взгляд по комнате, и правда, ничего. Ничего и никого.       — А если работники? — беспокоился.       — Я их отпускаю после восьми, — недовольно. — Учиха, не беси опять. Если не хочешь, не заставляю, — прищурилась.       Он впился ей в губы, слабо оттягивая волосы. Прижал к стене, между картинами. Правая, по случайности, оказалась «Участь дворняги». Итачи, бессознательно, бросил на нее взгляд, на долю секунды. Алкоголь, уже долгое возбуждение, запах бара, красок, все смешалось. В глазах двоилось. И вот, калейдоскоп заиграл новым смыслом. Все еще ничего конкретного, но парень понял, что судьба бесхозной собаки проста — идти на поводу инстинктов, жить каждый день, как будто завтра его не будет. Травиться, трахаться, убиваться. Надеяться, что тебя не бросят, бояться, что оставят. Доверять из последних сил, надеясь, что этот человек какой-то другой, особенный. Все это — огромный паттерн, владеющий сознанием дворняги. И Учихи. И этот калейдоскоп как раз яркий, четкий, как само отчаяние. Но неправильный, мутный, как и ситуация. Вскоре, по комнате в унисон раздались стоны. Иса была прижата к стене, а парень уперся лбом в стену, в стороне от ее головы. И снова взгляд лег на картину. И она доказала Итачи, что он, как бездомная дворняга, ждал своей участи. Более того, ему это нравилось. И это же было пугающим.