я знал что со мной гуляли те страхи

Щебетание птиц не затихало, а только усилило головную боль, которая не прекращалась уже несколько часов. Пустой взгляд карих глаз смотрел на потолок, не выражая абсолютно никаких эмоций при этом. Бинты были размотаны, но не убраны, а просто лежали на его теле, как вторая кожа или одеяло. Одежда давно провоняла потом и запахом алкоголя, который не удастся вывести даже после тщательной химчистки. Его рука сдвинулась, а тело начала подниматься. Положив ладонь на матрас, на котором он, кажется, всю свою жизнь прожил, чувство появившейся сырости вызывало отвращение, но взгляд его глаз до сих пор оставался безразличным: он даже не обратил внимание на ужасный запах не то мочи, не то алкоголя, который он разлил давным-давно. Направившись к окну, его взгляд упал на часы, подаренные ему Куникидой, мол, «чтобы не опаздывал». Его работа должна была уже как час начаться. Волна нежности пробежалась при упоминании близкого человека, а легкая улыбка украсила покусанные и кровоточащие губы. По дороге к окну он сшиб несколько пустых бутылок и банок. Ноги еле держали и так, и хотелось завалиться обратно и не просыпаться и дальше, лучше вообще навсегда заснуть. Руки потянулись к дырявым шторам, которые не радовали глаз, да и не особо помогая. Осмотрев комнату, сразу ясно, что особо не помогло закрыть окно этой рваной тряпкой: солнце продолжало светить в лицо, а щебетание птиц немного стихло, но до сих пор давило на нервы. Присев за чайный столик, который выглядел отнюдь не так красиво как во время покупки, Дазай схватил первую бутылку алкоголя в руки. Почувствовав тяжесть и поняв, что взял наполовину пустую, он выпил остатки почти за раз и только последние глотки были сделаны более-менее нормально и без спешки. Взгляд обратился к маленькому пакетику белого порошка на столе в попытки вспомнить, добавил ли он мефедрон в алкоголь. Положив голову на матрас, его глаза были уже почти закрыты, как удары начали сокрушать и так поломанную жизнью дверь. Из-за двери слышался явно женский голос, который в слезах то ли умолял открыть дверь, то ли угрожая убить его. «И как только узнала, где я живу?» – задавал себе вопрос Дазай с кривой ухмылкой, направляясь прямо к двери. Перед дверью стояла рыжеволосая девушка, которая блистала довольно яркой и сногсшибательной красотой. Дазай ее помнил: она была первой девушкой, которая согласилась провести с ним вечер, будучи имея при себе деньги и красоту. Он до сих пор не понимал, что она нашла в нем, как и многие другие девушки и женщины. Ее лицо было красным, а по лицо стекали слезы. Голубые глаза были наполнены сожалением о содеянном, но больше всего злостью, сносящей все вокруг в поле ее зрения. Тушь потекла, но скорее всего от того, что девушка терла свои глаза, а не от слез. Красные пятно выглядели бы уродливо, но смотря на нее, она вызывала жалость и ассоциации с милым котиком. «Хлоп» Звук пощечины раздался по всему этажу: ему повезло, что в такое время никого обычно дома нет. Вздохнув и постаравшись успокоиться, она полезла в сумку, откуда достала несколько пачек денег и, кинув их ему под ноги, достала три пакета мефедрона. Уже передав ему его в руки, она молча развернулась и ушла, по дороге вытирая свои мокрые щеки и глаза. Подняв все, он вернулся в комнату и, наконец, обратил внимание на появляющуюся радость и сочувствие ко всему миру. Поняв, что, похоже, наркотики все же были в бутылке, он направился к шкафу и, открыв дверцу, положил мефедрон рядом с декстропропоксифен, который он принимал крайне редко. А деньги запихнул в более дальнее место. Телефон начал звенеть несколько минут назад – так что ему надо бы поспешить, чтобы не получить еще больший нагоняй от Куникиды и не напрягать Ацуши. Его взгляд обратился к неизвестному номеру, который принадлежал той девушке, и, тихо вздохнув, он нажал «заблокировать номер» даже не читая сообщение от нее.