После

      На душе легко. Бескрайнее белоснежное море облаков тихо ласкает кожу, проплывая сквозь него. Тони смотрит наверх — далёкое даже отсюда небо чернеет звёздами и галактиками, связанными золотыми нитями, словно паутиной; смотрит вниз — земля, океан: все такое далёкое, яркое — ярче, чем было при жизни.       — Здравствуй, Энтони.       Шелест шерсти, тихий ветерок — знакомый голос непривычно мягок. Все кажется Тони слишком светлым, нереальным, но Локи верхом на огромном черном волке как обычно выделяется, как клякса на белом листе бумаги, заставляет поверить.       — Я умер?       Локи смеётся, как может только он — всё также безумно и тяжело, но отчего-то более страха или сочувствия это не вызывает. Локи смеётся грустно, как воют волки — надрывно, ужасающе, печально. Так, чтобы услышали все, чтобы обратили внимание, запутались, сжимаясь от страха, пока песнь возносит к небу великую скорбь.       — Да, Энтони. Ты умер.       Тони усмехается, но выходит слишком мягко — смерть сглаживает углы, обнажает саму суть.       — Мне жаль, — на душе наудивление тихо, словно слова — лишь пустые звуки. Локи улыбается, гладя волка по ужасно лохматой морде. Он понимает, Тони знает. Просто знает, как знает то, что всё, наконец, закончилось.       — Там у нас были разные пути, — просто говорит Локи. — Ты был счастлив.       Локи — разбитый сосуд, нелепо склеенный в подобие былого себя. Сплошные острые углы, темные эмоции и боль, очень много боли. Но сейчас он перед Тони — целостный, печальный, лишенный своей брони. Разбитое сердце и огромное одиночество.       — Ты пришёл встретить меня? — Тони подходит почти вплотную, несильно бьёт Локи кулаком по плечу. Волк следит за его действиями с любопытством. — Кто это? Я не был силен в скандинавской мифологии, ты знаешь.       Локи смеётся, а из глаз катятся слезы — они сияют, словно бриллианты, проливаясь на землю коротким дождём. Так плачет небо, думается Тони.       — Мы с Фенриром пришли тебя поприветствовать и показать путь. Он мой сын, — Локи смотрит — ждёт реакции, но Тони лишь улыбается и тянет руку к волку. Фенрир опускает морду, подставляясь под пальцы. — Он был предвестником Рагнарёка, и теперь, когда Асгард пал, смог, наконец, уйти.       — Милый пёсик.       Тони ещё раз треплет Фенрира по шерсти, а потом вновь смотрит под ноги: они втроём парят в облаках, но стоит чуть сосредоточиться, и они исчезают, позволяя в последний раз взглянуть на землю.       — Я чувствую их скорбь.       Локи кивает.       — Они прощаются.       — Я забуду их? Всех?       — Да.       Тони видит их: Пеппер, Морган, Хэппи, Роуди, Питера… Тони чувствует, как светлые эмоции растекаются по телу. Локи кладет руку ему на спину, похлопывая.       — Они справятся, — Локи тоже смотрит вниз, а потом вдруг вверх, где искрят золотые нити. — Мы с тобой обманывали смерть слишком долго.       — Я удивлен, что в тот раз ты так легко сдался ей, — Тони тоже смотрит на космос.       — Я устал, Тони. Слишком устал.       Фенрир потерся мордой о бок отца, ободряя.       — Тем более вселенная изменилась. Я вижу свою юную версию в иной реальности, вижу, как единая нить мироздания растекается на мириады новых. Эта война не прошла бесследно.       — И что нас ждёт теперь? Я не очень то думал о жизни после смерти, уставший ты Северный Олень.       — Перерождение. Забвение и новый шанс. Новые силы, — Локи скалится.       — Окей, звучит как план.       — Мы больше не увидимся.       — Верно. Мы — нет, но наши будущие или прошлые версии — возможно. Теория мультивселенной?       — И круг перерождений, верно. Бесконечные вероятности.       — Тогда в путь, — Тони берет Локи за руку, тот не сразу, но крепко сжимает ладонь в ответ.       Фенрир подхватывает их души и воет, пока материя размывается, сияет, вливаясь в общий поток новых жизней.