Это был не я

— Я всё же буду настаивать на своём предложении, Стас, — холодно и уверенно сказал Арсений. Он шёл по левую руку главврача, слегка сутулясь, чтобы начальник его услышал. Метр девяносто — это вам не шутки. Практически все вокруг ниже тебя. — Стас, ну смотри, стерилизатор – сильно устаревший уже. И не просто устаревший, а старый, буквально на ладан дышит. Без него придётся гонять на другой этаж постоянно, а это сильно замедлит работу. Мы же этого не хотим, правда? — вступил в беседу Дмитрий, идя по другую руку от Станислава. Они втроём остановились и скучковались, чтобы пропустить каталку. Дмитрий колко взглянул на Арсения, с вызовом подняв голову. Тот лишь глубоко вздохнул и отвёл взгляд. Напряжение между этими двумя начинало искрить ярче, стоило им оказаться рядом друг с другом. Прогремев, каталка проехала мимо и скрылась за поворотом. Взмахнув полами белых халатов, мужчины продолжили движение. — А без холодильников мы вообще, как без рук. В прошлом месяце вызывали мастера для починки, и у того неутешительные прогнозы. А ведь если наш холодильник сломается окончательно, то пропадёт круглая сумма денег, которая хранится внутри. Там много чего импортного хранится, не забывайте, — Арсений сдаваться явно не собирался и продолжал наседать. — Парни, вы меня начинаете утомлять, серьёзно. Почему вы не можете договориться между собой о том, что нужно закупать в первую очередь и просто сообщить мне? Вам же вместе всё равно работать, — Стас резко остановился и по очереди взглянул на своих алмазов — одних из главных двигателей его больницы. Попов и Позов вместе работают вот уже несколько месяцев, но всё никак не могут научиться кооперироваться, постоянно соревнуются между собой, спорят и конфликтуют. Конечно, часто эти гонки приводят к хорошему результату, потому что оба хирурга мотивированы и нацелены на результат лучше, чем у оппонента. Работая вместе, они улучшают статистику и повышают репутацию всей клиники. — Потому что кое-кто упёртый баран и совершенно не готов меня выслушивать, — процедил Попов, смерив Дмитрия презрительным взглядом. — А ещё кое-кто настоящий козёл, потому что при общении со мной он лишь блеет, а не разговаривает нормально, — тут же ответил колкостью на колкость Позов. Конечно, он преувеличивал, потому что обычно Арсений отвечал также уверенно, как и сейчас, разговаривая со Стасом. Но промолчать и проглотить оскорбление Дима не мог. Он присматривался к Арсению уже давно. Внешность у Попова была выдающаяся. Молодой, — примерно одного возраста с Димой — чертовски привлекательный, следящий за собой мужчина. Но, пожалуй, Диму больше привлекали другие его качества. Острый ум, высокий профессионализм, отдача работе, постоянное саморазвитие. Чёрт, это по-настоящему сексуально! Так что как только им поставили одинаковый график, Позов начал охоту. И его аж трясло из-за того, что Попов оказался неприступным. Он не говорил “нет” прямо, не отпрыгивал в страхе и не корчил гримасу отвращения от любого поползновения, как делали почти все натуралы, к которым пробовал до этого клеиться Дима. Он окучивал Арсения как мог, всеми своими способами. Но нет, тот умудрялся отмалчиваться в одни моменты и заговаривать зубы чем-то отвлечённым в другие. Арсений то ловко сбегал, то привлекал третьего человека, при котором ухаживать так активно уже не выходило. Он виртуозно отшивал, не отшивая, раз за разом. И из-за этого желание обладать этим голубоглазым засранцем лишь усиливалось. У Димы всё свербело внутри, когда он думал об Арсении. Понимал, что пропал. И это его тоже бесило, потому что привязываться было не в его правилах. Но обсессия была сильнее его принципов. Арсений был ему нужен. И он его получит. — Так, вы меня утомляете, ребята, хотя я вас и люблю, — Стас устало потёр переносицу. — Арсений, поменяем холодильник, как ты просишь. Дима, стерилизатор в следующей закупке уже будет. Договорив, Станислав посмотрев на обоих хирургов, уже открывших рты, чтобы что-то сказать, и выставил указательный палец вперёд. Развернулся и быстрым шагом пошёл в свой кабинет. Позов хмуро воззрился на довольного собой Арсения, который без стеснения ухмылялся ему. — Арсений Сергеевич, а вы грязно играете, — Дима сделал шаг навстречу коллеге, решив использовать официальный тон. Попов убрал руки в карманы, но искрящийся взгляд выдержал. — Мы же оба знаем, что ремонтник такого не говорил, верно? Ещё шаг. Арсений прислонился спиной к стене — в этот раз не сбегал сразу же. Видимо, хотел подольше наслаждиться проигрышем коллеги. — Он лично мне говорил об этом, — ответил Попов на претензию. — А почему же вы мне не сказали? Мы же в одной обойме, разве нет? — Дима понизил голос и аккуратно поправил сбившийся воротник халата Арсения, после чего ладони не убрал, а провёл ими от воротника ниже, по груди коллеги. — Я не сказал, потому что вас это не касается, — ответил Арсений, наклонившись к уху напарника, будто дразнясь. После чего легко выскользнул из западни и хлопнул дверью, ведущей на лестницу. Дима разочарованно цокнул и глубоко вздохнул. Но уже через секунду он понял, что в этот раз Арсений позволил ему зайти дальше обычного. Пламя внутри разгорелось сильнее, когда вспоминалось это приятное ощущение крепкой, явно подкачанной груди под ладонями. Попов начал сдавать позиции? Или просто игрался с Димой, наивно думая, что все козыри у него? Ничего, Дима терпеливый. Дима выяснит.

***

За окном была противная морось, под колёсами — каша. Дима стоял на светофоре и стучал пальцами по рулю. Раз в несколько секунд перед глазами проезжали дворники с характерным звуком, который было слышно даже через музыку по радио. Правда, песня как раз заканчивалась, и на уши Диме присел мужчина с монотонным голосом: “На этих выходных в Красноярске снова будет снежно, температура в субботу будет достигать минус семи градусов цельсия…” Позов почему-то не любил голоса радиоведущих. Некоторые казались ему слишком задорными, какие-то больно монотонными, как сейчас, а какие-то — чересчур фальшивыми. Вообще слишком много фальши вокруг. Противно. Дима понимал, что он сам не лучший человек на Земле, но он хотя бы был честен с миром. Говорил то, что думал. Делал то, что хотел. Если кому-то это не нравится, то идут они лесом. Он подстраиваться не будет. Иногда он идёт на уступки, конечно, как с этим малым, про которого ему Стас рассказывал, но только если ему эта уступка будет не в тягость. А малый точно надолго не задержится. Дима даже не сомневался в этом почему-то. Хотя уважал за настойчивость, ведь он сам был таким. Он ожидал сегодня увидеть эдакого дерзкого пацана, который слишком уверен в своих силах, и который сдуется уже через пару недель и не будет больше висеть на Диме лишним грузом. Он никак не ожидал увидеть Антона. Антона, который при виде Позова начал то бледнеть, то краснеть. От волнения мальчик начал вертеть все свои побрякушки, едва завидев Диму. Стас, представив интерна, тут же убежал по своим невъебенно важным делам, передавая кураторство опытному хирургу. — За мной, — коротко приказал юнцу Дима и направился в сторону раздевалки. Антон кивнул, хотя Дмитрий Темурович его уже не видел, и крепко вцепился в лямки рюкзака. — Здесь можешь оставить вещи и одежду, — ткнул пальцем Дима в свободный шкафчик. Застёгивая змейку халата и проверяя, на месте ли телефон, он краем глаза следил за тем, как малой снимает цацки, пыхтя натягивает рабочие штаны заместо спортивок и зачесывает пятернёй кудри. Хороший мальчик, бесспорно. Дима ухмыльнулся сам себе. Однако его мысли об этом тонком и звонком юноше прервал вошедший напарник. Антон вежливо поздоровался с ещё не до конца проснувшимся Арсением. Тот пожал протянутую руку и завязал ни к чему не обязывающую беседу. Дима недовольно прочистил горло и скрестил руки на груди. С ним ведь Попов не поздоровался даже, засранец. — А, Димка, не заметил тебя, здорово, — Арсений протянул руку коллеге. Разумеется, заметил. Но решил поиграться на нервах, решил испытать чужое терпение. По крайней мере так думал Дима, делая шаг навстречу и крепко сжимая прохладную ладонь. Сжал, пожалуй, крепче, чем следовало бы, а ещё погладил мимолётно большим пальцем. — Ты спишь вообще, напарничек? — спросил Дима, разглядывая тёмные мешки под прекрасными голубыми глазами. Дима сам себе удивился — ему не было свойственно переживать о чужом состоянии, если это не его пациент, конечно. А тут вдруг подумал о том, что же делает Попов в свободное время. Что не даёт ему нормально выспаться? По-хорошему, это он должен Арсения оставлять без сна, втрахивая в кровать. А не кто-то другой. Или что-то другое. Мало ли статью писал? — Сколько я сплю тебя не касается, — процедил Арсений и выдернул руку из Диминой хватки. — Как это не касается? Если ты заснёшь со скальпелем в руке, то меня это очень сильно коснётся. Мне ведь придётся за тобой всё переделывать, — едко ответил Дима, с прищуром глядя на Арсения. — Ой бляяяя, — тихо протянул Попов и закатил глаза. — Я от тебя не отстану, — прошептал Дима, подойдя ближе к напарнику, и зыркнув ещё раз напоследок, вышел в коридор. Антон, наблюдавший за всем этим со стороны, почувствовал явное напряжение между двумя коллегами. Оно было странного происхождения, Антон не понимал его. Но оно искрило так, что это было заметно даже невооружённым и неопытным взглядом интерна.

***

Смены шли одна за другой, а юный интерн всё ещё не слился. Он упорно продолжал ходить хвостом за Дмитрием Темуровичем, следить за каждым его движением, словом, взглядом. Смотрел внимательно. А ещё с обожанием. Дима был уверен в этом. Шастун иногда даже без зазрения совести пялился на него, открыв рот. Или же просто не замечал этого за собой. Не столь важно. Важно то, что мальчик на него очевидно запал, этим нужно пользоваться. Что ж, надо будет вести с ним помягче, чтобы тот не испугался в ответственный момент. Решив так, Дима начал теплее относиться к Антону, заставляя того смущаться от каждого прикосновения, от каждого поглаживания спины, от каждой улыбки. Вот и сейчас малой вздрогнул, когда обернулся и заметил, что Дмитрий Темурович смотрит на него, пока протирает стёкла очков. Закусил пухлую нижнюю губу и отвёл взгляд — не выдержал. Дима удовлетворённо улыбнулся — тактика работает. Через несколько часов, когда Антон уже собирался выходить из раздевалки, Дима притормозил его за локоть. — Ты на автобусе домой катаешься? — спросил Позов. — Ага, — кивнул Антон и удивлённо уставился на пальцы, что ещё держались за внутреннюю часть его локтя. — Бедный, утром в час пик, не позавидуешь тебе, — пытаясь изобразить участие, проговорил Дима. — Да я уже привык, — еле выдавил из себя Шастун, чувствуя, как чужая ладонь поднимается к его плечу, и сжимает его. — Я на машине. Хочешь подкину? — Дмитрий Темурович, да чего вы, не стоит… — замялся Антон. — Мне не сложно, — твёрдо ответил Дима, — иначе бы я не предлагал. — Ну давайте тогда, — и Антон, не сдержавшись, ярко улыбнулся. Весь путь Дима болтал без умолку, усыпляя бдительность Антона. Понимал, что это может и не нужно уже, но Дима был предусмотрительным. Он не хотел, чтобы Антон весь путь просидел в напряжении. Пусть лучше развесит уши и смотрит на него заворожённо. Шастун встрепенулся, когда понял, что Дмитрий Темурович не остановился просто во дворе и не высадил его, а начал парковаться. Шестерёнки усиленно завертелись в его уставшей после суток работы голове. Да, конечно, работал не сам Антон, он был лишь наблюдателем по большей части, но мозг всегда был в напряжении — медицина ведь дело непростое. Заглушив двигатель, Дима взглянул на застывшего подопечного, явно начинающего что-то понимать. — Я зайду? — спросил Дима. Он знал, что родители снимали Шастуну однушку и что тот живёт там один. Глаза Антона округлились, но Дима в этот момент уточнил. — Мне нужно в уборную. — Да, конечно, — ответил Антон и вздохнул, но будто бы разочарованно. Наивный мальчик, принимающий всё за чистую монету. Но у Димы ничего не кольнуло по этому поводу. Такие у него уже были, и мальчики, и девочки. Совершеннолетие было для него единственным правилом. — Вы будете чай? — собравшись с духом спросил Шастун, когда его куратор вышел из санузла. Он так хотел, чтобы Дмитрий Темурович остался на подольше. Дима окинул Антона оценивающим взглядом, подошёл ближе, положил руку на предплечье и слегка сжал. — Смотря какой чай ты мне предлагаешь, Антон, — Позов говорил низко и вкрадчиво, а потом схватился указательными пальцами за шлевки джинсов Шастуна. — Дружеский чай можешь оставить себе. Дима смотрел на Антона снизу вверх так, что у того дыхание сбивалось. Так хотелось поддаться этому взгляду, этому напору. Антон боялся, что это случится, но в глубине души он всегда этого хотел. Поэтому он собрал всю свою смелость и нагнулся к Дмитрию Темуровичу, осторожно целуя в приоткрытые губы. Конечно, он боялся, что неправильно всё понял. Рука его подрагивала, но всё же поднялась к щеке куратора, погладила её, поползла к затылку. Сомнения Шастуна разрушились очень быстро, ведь ему с жаром ответили и тут же перехватили инициативу. Притянули ближе, больновато схватив за шею, залезли рукой под футболку и начали гладить поясницу. Дима на секунду прикрыл глаза и представил, что целует Арсения. Тот ведь тоже сильно выше его. Но позвонки у него наверняка не так сильно выпирают, он мощнее и массивнее юного Шастуна. Но несмотря на всё это, худющего парнишку хотелось раздеть. Не время представлять на его месте другого. Арсения он ещё разденет, Дима в этом даже не сомневался. Сейчас же он тянул футболку Антона вверх. Юноша тут же отчего-то замялся, целовать перестал и опустил взгляд. Будто стыдился чего-то. — Дмитрий Темурыч, ну вы это…Я же…— забормотал Антон. — Что такое? — Дима старался говорить мягко. Ему не хотелось, чтобы его планы так просто разрушили. — Может не снимать, а так? — тихо проговорил Шастун, сверкая горящими щеками. — Эй, Антон. Посмотри на меня, — Дима обхватил лицо юноши. — Ты стесняешься своего тела? Или не хочешь продолжать? — Хочу, — тихо-тихо проговорил Антон. — Ну вот и прекрасно. И я хочу, — Позов сделал ещё одну попытку снять с Антона футболку, в этот раз успешно. Дима отбросил одежину в сторону и прильнул губами к ключице, руками проводя по оголённым бокам, по груди, чувствуя пальцами каждое ребро. — Ну вот, всё же хорошо, правда? — говорил Дима в перерывах между выцеловыванием чужих плеч. — Ты прекрасен, Антон, слышишь меня? Не веришь? Ну вот, посмотри сам. Сказав это, Дима схватил ладошку Шастуна и положил её себе на пах. Антон ойкнул, почувствовав чужое возбуждение. И оно действительно придало уверенности, ведь эта самая ладошка начала двигаться, поглаживать через ткань полувставший Димин член. — Пойдём, куда-нибудь примостимся? Ты такой высокий, мне с тобой не совладать будет, — хитро улыбаясь прошептал Дима уже поплывшему Антону. “И снова лёгкая добыча” — подумалось Позову. Слишком просто. Даже скучновато. Нужно было всего сказать пару комплиментов и поощрить движение навстречу. Но в этот раз секс дарил новые ощущения, ведь Антон, действительно им, Димой, восхищался. Тут было что-то большее, чем просто взаимное влечение, как было до этого почти всегда. Позову это понравилось. И Дима постарался, чтобы юноша захотел повторения — был внимательным, мягким и неторопливым, насколько мог. Он был опытным любовником, так что нужные точки нашлись быстро, нашёлся и подходящий тон голоса, нужный ритм. Дима даже решился на то, что почти никогда себе не позволял — он остался. Быстро пожалел об этом, правда, ведь шторы совсем не сдерживали светящее ярко солнце, а маску для сна Позов с собой не брал, разумеется. Ладно, чёрт с ней, поспит и так. Он слишком утомлён, чтобы ехать домой, а тут можно уткнуться в тёплое плечо мальчику, который его обожал.

***

Позов вышел из кабинета в приподнятом настроении — он намеревался приятно провести перерыв за чашечкой кофе и бутербродом. — Дмитрий Темурович, — с волнением в голосе окликнули его. Господи, как же он не любил эту часть своей работы! Общение с пациентами и их родственниками давалось особенно сложно. Но Дима, нацепив на себя маску доброжелательности, повернулся к женщине. Он её вспомнил — видел ведь только сегодня, его приглашала для консультации Катя ещё до обеда. Больной была не она, а отец женщины, но эта ведь во все дыры затычка. Да ещё эта копна курчавых волос была такая пышная, её не забудешь так быстро. — Дмитрий Темурович, пожалуйста, уделите мне ещё пару минут, — едва ли не взмолилась женщина. — Ну что у вас? — спросил Дима. — Пожалуйста, может вы всё-таки возьмётесь за операцию? — она говорила так, будто Дима помнил всех досконально, будто кроме её отца у Димы пациентов не было. Ох уж эти люди, думают, что вокруг них всё вертится, и что они у врачей единственные. — Карточку, — устало вздохнув, попросил Позов и протянул руку. Женщина засуетилась и судорожно начала копаться в папке с документами, выудила карту с историей болезни и отдала её врачу. — Дмитрий Темурович, я понимаю, что случай сложный. Нам все отказывают. Но мы так на вас надеялись. Мы ведь специально приехали из Томска. Мы читали, что вы уже похожее делали, в интернете читали… — женщина, захлёбываясь словами, продолжала вещать. — Дамочка, дайте вникнуть, — Дима недовольно выставил в её сторону ладонь. — Хорошо-хорошо, простите. Я просто так за папу переживаю. Он ведь ещё внука должен понянчить. Что же будет, если он не доживёт? — она всё никак не могла замолкнуть, но Дима краем глаза увидел, что женщина уже на довольно серьёзном сроке беременности. Только вот обратил внимание. Понятно почему она о внуках заговорила. Но женщина, наконец, выдохлась, и начала искать бутылку с водой, что дало Диме возможность сосредоточиться. Он понимал, что шансы критически малы. Обычно на такие операции добро не дают. Поэтому он им и отказал в штатном порядке. Но теперь понял, что у него появляется азарт. А что, если получится? Сложно, но теоретически возможно ведь? Это серьёзный вызов самому себе. А ещё, хоть Дима и не хотел этого признавать, ему захотелось, чтобы этот ещё не старый мужчина действительно успел увидеть внука. Почему-то именно это Позова задело. Такие чувства были непривычны ему. Но он поддался им. Дал слабину. Но списал всё исключительно на азарт. — Вы должны понимать, что шансов почти нет, — начал Дима. — Дмитрий Темурович, мы всё понимаем, дорогой. Пожалуйста, только попробуйте. Нам важно знать, что мы сделали всё, что в наших силах. Если я никого не найду, кто смог бы помочь, то буду винить себя до конца жизни, — женщина Позова тут же прервала, почувствовав, что тот может согласиться. — Я ничего не обещаю. Но сделаю всё, что смогу. Вот, запишите свой телефон, я найду для вас окошко и позвоню. Всего хорошего. Дима поспешил уйти, как только женщина написала номер телефона на протянутой бумажке, чтобы не выслушивать ещё полчаса благодарности. Это его раздражало. Дима хотел свой кофе и свой чёртов бутерброд!