подходящее убежище

      Одно только сообщение от него, напомнило о существующем убежище на другом конце страны. «Приезжай. Если нужно, бери все свои вещи. Мы будем тебя ждать.»       И правда, я скучала. Так хотелось услышать его мягкий, мелодичный голос. Почувствовать прикосновение его тёплых рук на своей оголённой коже. Но я не могла, просто не могла. Было бы просто невыносимой болью, для него, видеть меня в таком состоянии. Когда я была чужой себе, почти двадцать четыре часа в сутки. И я об этом прекрасно знала. Но мне уже было легче. Я могла искренне улыбаться и смеяться с глупых шуточек и пакостей племянников. Уже месяц прошёл.       Так, дальше запускать себя, было невыносимо. Остался только он. Кто близок мне, как родной, самый драгоценный человек. Я была готова.        Пока в иллюминаторе видны ночные города страны. Прощай, родной Пусан. Больше меня ничто в тебе не держит.       Несколько попыток собраться с мыслями и координацией. Пару осторожных движений запястьем. Два осторожных стука в дверь.       Прямо напротив стоял запыхавшийся парень, ещё не осознавший кого он видит перед собой. Он аккуратно прижал меня к себе.       — Привет, — прохрипел Хёнджин.       — Я скучала.       Он отпустил меня и посмотрел прямо в глаза. Да, всё те же. Те же агатовые проницательные глаза.       — Как ты? — гуманно поинтересовался он.       — Нормально, но теперь всё чудесно.       Хёнджин улыбнулся и крикнул:       — Кками! Иди поздоровайся с мамой!       Я прикрыла от смущения глаза и расплылась в глупой улыбке. Через долю секунды, маленький трёхцветный монстрик уже крутился около моих ног и пытался дотянуться до меня своими крохотными лапками.       — Привет, Кками, — пропела я и опустилась к нему.       Он одарил меня пару поцелуями в уши и стал обнюхивать мой чемодан.       — Проходи, — произнёс Хёнджин, и я зашла в тёплую квартиру. До жути уютную и родную.       Я дома…       Парень занёс мои вещи и закрыл дверь. Озорной питомец посмотрел на меня и побежал в глубь квартиры, а именно, на кухню. Хёнджин притронулся к моей талии со спины и поцеловал в макушку.       — Прими мои соболезнования, — прискорбно произнёс он.       — Это должно было произойти, диагнозы с самого начала были неутешительными. Давай забудем об этом? Я очень долго переваривала эту информацию и когда она дошла, до моего здравого ума, мне остаётся принимать смерть матери как должное.       Хёнджин понимающе кивнул и предложил пройти на кухню.       Картина маслом: Хёнджин с хвостиком в фартуке, кухня, приятный запах риса и куриного бульона, тёплый свет от гирлянд, развешенных над кухонными шкафчиками и не снятых ещё с самого Рождества, расставленные ароматичные свечки. Ну и конечно бегающий клубочек шерсти, просящий хотя бы маленький кусочек риса.       — Можешь выйти на балкон, если хочешь, — предложил Хёнджин.       — Ах точно, у тебя же есть балкон!       — Ага, в комнате…       Не успел он договорить, как я уже упорхнула.       Пролетев мимо его домашней студии-галереи, увешанной зарисовками и висящими картинами. Две запачканные палитры, деревянные кисточки, холсты и мольберт…        Смешаются с потоком бледной краски. Она поглотит все сумраком. Наконец, когда в твоем янтарно-оранжевом сердце иссякнет всякая призрачная надежда, подожги же фитиль и иди на свет. Бедная плоть более не вынесет этого томления.       Я открыла дверцу балкона и ступила голыми ногами на керамическую плитку. Балкон был застекленным, в комнатушке было два стульчика и маленький круглый стол. На столе лежал открытый скетчбук, рядом с ним тонкая наточенная пара простых карандашей. Их стружка была небрежно рассыпана по всему столу.       На открытой страничке блокнота красовался портрет, портрет человека, которого я вижу каждый день в зеркале.       Я взяла блокнот в руки и почти не прикасаясь, провела пальцами по линиям своего лица.       — Миледи, приглашаю вас за стол! — крикнул Хёнджин.       Я положила его скетчбук на место, как он и лежал, и направилась на запах аппетитной еды.       — Как вкусно пахнет, — войдя на кухню, пропела я.       Сев за стол, передо мной открылось разнообразие пищи, на которое только мог способен Хёнджин.       Волшебный…       — Ну как? — спросил он, ожидая моей критики.       — Очень, очень, очень, очень вкусно!       После моих слов, он засмущался. О, спасибо моим великим навыкам коммуникации, а то бы я совсем запнулась.       — Кстати, ты не говорил, что умеешь готовить курицу яннём, — заявила я.       — Да, увы, Минхо мне не затмить…       — Но знаешь, чего Минхо уж точно не затмить?       — Дай угадаю, моего таланта в рисовании? — вопросительно взглянул он на меня, на что я ответила:       — Ага, именно, — я взяла ещё один кусочек курицы в кисло-сладком соусе.       — Тебя так долго не было, но потом я понял, что тебя заинтересовал мой скетчбук.       — Вы как никогда проницательны, господин Хван, — усмехнулась я.       Закончив трапезу и усевшись на диван, Хёнджин достал UNO.       — Будем играть? — поднял брови он.       — Ну давай, — поджала я правую ногу под себя.       Не найдя глазами резинку на диване, нашла её в своём пальто. Возвращаясь к парню, я стала собирать свои непослушные волосы, держа резинку во рту. Хёнджин тасовал карты и наблюдал за мной.       — Что? — промямлила я.       — Ничего, просто нравится за тобой наблюдать…       Хёнджин встал и приблизился ко мне.        — У тебя тут…       Он поднёс свою тёплую ладонь к моей щеке и притронулся. Мурашки массово стали заполнять моё тело и дыхание остановилось. Как в замедленной съёмке, я отпустила резинку зубами и кое-как собрала волосы в хлипкий хвост.       — Вот и всё, — как ни в чем не бывало, он произнёс ухмыльнувшись, — там была ресничка.       Но Хёнджин все еще продолжал держать ладонь на моём лице. С каждой секундой, он был всё ближе. Миллиметр за миллиметром. И я не выдержала.       — Я люблю тебя, Хван Хёнджин…— прошептала я и поцеловала его.       Хёнджин продолжал осыпать мои губы поцелуями и продолжал проводить руками по моей голой коже, проникнув под мой свитер.       Мой слух уловил тихие вибрации мобильного устройства. Я нехотя оторвалась от него.       — У тебя телефон звонит, — промычала я ему в губы.       Он повернул голову и посмотрел на телефон, лежащий на столе.       — «Неизвестный», — прошептала я.       Хван ухмыльнулся и лишь продолжил разводить своими касаниями вибрации и тепло по моему телу.       Недолго думая, я накрыла его губы своими и обхватила руками его шею. Хёнджин бережно взял меня за талию и дернулся вперёд, тем самым толкнув меня в стену.       — Прости… — виновато прошептал он, — Солнце, могу я…       Томный взор его глаз, что за считанные секунды инициировал бурю в животе. Словно те щекотливые бабочки, которые так долго спали, проснувшись преобразились в прекрасных вольных птиц.       — Да… — не дослушав, притянула я его к себе.       Почти что не разрывая поцелуй, он уверенно снял с меня свитер. Избавившись от преграды, он впился в мне в шею, словно вампир, желающий испить кровь своей молоденькой жертвы. Пока Хёнджин покрывал мои ключицы страстными поцелуями, я пыталась подавить непристойные звуки, рвущиеся наружу. Напряжение с каждой секундой нарастало. Простое предложение поесть традиционной корейской кухни и невинные поцелуи, переросли в жгучий жар охватывающий наши тела.       Напротив, был уже не тот Хёнджин который назло смущался моим комплиментам.       Он был мил, нелеп, циничен и абсурден. Трогателен и любим.       Он был темпераментен, безудержен, иногда драматичен, до банальности страстен и соблазнителен.       Мне нравилось, как эти две стороны в нём, так ему присущи, стояли на моей страже и были так открыты со мной.       Подхватив меня на руки, он перенёс меня на постель в соседнюю спальню.       — Думаю, так будет удобней, — сверкнув своими блестящими глазами, ухмыльнулся он.       Почувствовав как моё лицо залилось румянцем, я не стала медлить и тоже сняла с него футболку.       Передо мной открылась маленькая татуировка в зоне рёбер. Проведя рукой по мужскому прессу я произнесла:       — Один:один.       Улыбнувшись, в очередной раз, он прильнул к шее, в то же самое время постепенно оголяя нижнюю часть моего тела.       — Не могла бы ты приподнять бёдра, пожалуйста, — охрипшим голосом произнёс он.       Покорно выполнив его просьбу, я обнаженно предстала перед ним. И вот он надвис надо мной, приблизился с уху. Горячее дыхание обжигало кожу, а его сладостная речь и хриплый голос заставлял все мысли развеиваться как дым, а время останавливаться. Он коснулся моего солнечного сплетения.       — Ты так нервничаешь, неужто сердце выпрыгивает? — проведя ладонью по щеке, он добавил, — Останови меня, если тебе будет больно или неприятно, хорошо?       В ответ кивнув ему, я закрыла от смущения глаза и почувствовала как он осторожно вошёл. Всё тело задрожало, мурашки накатились по новой волне. Прерывистое дыхание становилось тяжелее, в легких не хватало воздуха.       Каждый вдох разносился по всей спальне и казалось будто уши закладывает. Давление с каждым толчком нарастало. Был слышен лишь скрип дорогой мебели и томные вздохи двух души в друг друге не чающих людей.       Мы кусали губы друг друга, кусали будто до крови. Кусали будто бы не могли упиться…       Чувствуя его каждым миллиметром, каждой клеточкой своего тела, сладостные стоны так и вырывались из моих уст.       — Я хочу слышать тебя… — шепнул он мне на ухо, и приятная дрожь прошлась по телу. Эмоции заставляли меня впиваться ногтями в постельное белье, и сжимать его из последних сил.       — Хёнджин… — предательский крик внутреннего голоса, непристойно вырвался из моих уст.       — Хорошая девочка.       Отпустив приятную ткань, я запустила свои пальцы в волосы Хёнджина. Давление было на пределе, внутри всё сжалось. Казалось, будто мозг сейчас взорвется и все было понятно без всяких слов.       Хёнджин простонал мне в губы. В одним момент два голоса сплелись в одно целое, хриплый низкий баритон и звонкий возглас прорезонировали в комнате.       Восстановив дыхание, он пал рядом со мной. Лежа в объятьях Хёнджина, я забывала обо всех проблемах, о всех сложностях. Рядом с ним, это все казалось такой мелочью. Будто сама Смерть проходила мимо, даже не оглядываясь. Он лежал напротив меня, смотрел в мои глаза и нежно поглаживал мою щеку.       — Я люблю тебя, — ласково произнёс он поцеловав меня в лоб.       — Я тоже люблю тебя, — устало прошептала я.       Почему-то мои глаза стали набирать воды и мое желание предотвратить слёзы было напрасным.       — Ч-что такое? — забеспокоился парень. — Солнышко, что-то случилось? Я сделал тебе больно?       — Нет-нет, — прохрипела я, — Это как-то само, — произнесла я, повиляв ладонью перед глазами, тем самым создав маленький ветерок, — Не знаю, чего это я.       Слёзы непослушно стали скатываться по щекам и непонятный ком подступил к горлу.       Хёнджин стал собирать мои слезинки пальцами.       — Не плачь, принцесса. Мое сердце ноет, когда я вижу как ты плачешь.       Я вытерла слёзы и ткнулась головой в его грудь. Хёнджин продолжал меня гладить по спине, вырисовывая на моей коже различные узоры.        У меня без тебя и жизни нет и света. А ты меня и греешь, и спасешь, и отчего-то любишь. И я это наконец-то чувствую.       Что он там рисует? Небось, новое произведение искусства.       У меня вырвался хмык.       — Тебе щекотно? — улыбнулся он заправив мне прядь за ушко.       — Не то чтобы щекотно, мне приятно, — призналась я.       — Кажется, ты совершенно не хочешь спать?       В ответ отрицательно помотав головой, я приподнялась и посмотрела в его глаза.       — Не хочу, чтобы ты засыпала так поздно. Потом будет нарушен режим и ты будешь мучаться. И тем более, у меня есть завтра планы с тобой.       И вот, снова, он другой.       — И какие же это? — любопытным тоном поинтересовалась я.       — Кое-какие, знаешь сказку о юноше и лилии?       — Не-а, — положила я голову ему на грудь.       — Хочешь расскажу?       Услышав мое согласие, он начал:       — Давным-давно за городской стеной вокруг Пхеньяна аж до самой горы простирался огромный луг. И такая росла там высокая и густая трава, что не всякий решался пройти. Неподалёку от городской стены жили юноша с матерью. Бедные-пребедные. Каждый день поднимался юноша на гору, собирал цветы, шёл в город и продавал. А то, бывало, в лес уйдёт, — мечтал юноша в лесу корень женьшеня найти.       И вот однажды летом он с самого утра отправился в горы. Блестела на солнце роса. Только стал юноша подниматься по склону, вдруг видит — ущелье, а там лилии! Видимо-невидимо. И такие красивые: слегка покачиваются на лёгком ветру. Стал юноша их рвать. Спешит, хочется ему до полудня попасть в Пхеньян, продать цветы и вернуться домой с деньгами.       Вдруг слышит юноша чьи-то шаги. Обернулся — а рядом девушка-красавица лилию в руке держит. Покраснела девушка, застыдилась и говорит:       «— Зачем тебе так много цветов? Пожалей их, не рви. Видишь, какие красивые!»       Удивился юноша: откуда здесь фея взялась? Не знает, что делать, и говорит:       «— Ладно, не буду рвать.»       Слово за слово — разговорились. Стали вместе по лугу гулять, разговаривать и не заметили, как подошли к дому, где жила девушка. Он был недалеко от ущелья.       Дом красивый, под черепицей, двери и колонны с богатой резьбой. Пригласила девушка юношу в дом. Принялись они снова беседовать и не заметили, как наступил вечер. Заторопился юноша домой.       Ещё раз попросила девушка не рвать больше лилий и подарила юноше на прощанье мешочек с кореньями. Взял юноша мешочек бережно, как драгоценное сокровище. Пришёл домой, смотрит: в мешочке корни женьшеня. Не знали с тех пор юноша с матерью больше нужды, жили в достатке. Только не мог забыть юноша девушки, с которой повстречался в ущелье. Хоть бы ещё разок её увидеть!..       Негромкий монотонный голос Хёнджина и его лилейные поглаживания по голове, стали клонить в сон. И я так и не узнала конец, этой миловидной сказки.       Солнечные лучи пробивались сквозь закрытые шторы, в комнате было достаточно светло, чтобы определить время.       Я лежала на груди Хёнджина, его правая рука покоилась на моей голове, а левая бережно касалась моей спины. Ещё немного полежав, ко мне пришла не такая уж и банальная идея.       Я щепетильно выбралась из его плена. Найдя взглядом темную футболку парня, почти что лежащую на полу, я подхватила её. И дабы не разбудить возлюбленного на цыпочках скрылась за дверью.       Успешно завершив миссию серьезного побега, я прикрыла глаза и облегченно вздохнула. Когда я открыла глаза, передо мной сидел Кками.       — Приветик, — прошептала я почесав его за ушком.       Пройдя на кухню, я открыла холодильник и достала все нужные ингредиенты. Параллельно готовке, я прислушивалась еле-еле слышным новостям крутившимся по телевизору.       Кками начал бегать вокруг меня и тереться об мои ноги. Он высунул язычок, подумав, что я ему дам кусочек. Не удержавшись от взгляда милого создания, я всё-таки дала ему малость ягод.       Начав украшать приготовленный завтрак, новостной эфир кончился и я могла больше не концентрироваться на женском голосе ведущей. Откуда не возьмись, я почувствовала тёплое дыхание за спиной.       — Разве ты не выглядишь очаровательно на моей кухне?       От неожиданности, я невзначай подпрыгнула.       — Кажется, я застал тебя врасплох. Извини, что напугал… — он заключил меня в тёплые объятья и поцеловал в макушку.       — Доброе утро, — произнесла я.       — Доброе, милая. Я почувствовал приятный аромат с кухни и не смог устоять. Ты решила отблагодарить меня за вчерашний… ужин?       — Ага.       — Кстати, моя футболка на тебе чудесно сидит, — он сплёл свои руки на моей талии.       — Что правда? — иронически протянула я.       Мгкнув в ответ, Хёнджин положил свой подбородок мне на плечо.       — Что готовишь? — поинтересовался он.       — Японские сырники…       Хёнджин удивлённо поднял брови и добавил:       — Я слышал про них и хотел приготовить, но всё никак не получалось.       — Ну вот и попробуешь! — улыбнулась, — Секунду, последний штрих! — добавила я пару ягод на блюдо, — Готово.       Хёнджин заварил жасминовый чай и мы сели за стол.       Он отрезал кусочек и попробовал:       — Ммм… очень вкусно!       — Что ж, я рада, — спокойно и довольно выдохнула я про себя.       — Ты готовишь лучше Минхо, — заявил Хёнджин. — Только ему не говори!       В этот раз я засмущалась от его слов, а он лишь, усмехнулся и поцеловал.       Момент.       — Мне нравится быть твоей, — я собралась с мыслями, духом и начала, — Чувствовать каждой клеточкой своего тела. Мне нравится любить тебя. Просыпаться с единственной, уже до ужаса родной мыслью. Мне нравится быть с тобой настоящей. Знать, что ты способен усмирить во мне все негативные эмоции разом.       Он продолжает внимательно слушать меня и умиротворённо поглаживать по голове.       — Мне нравится слушать тебя, понимать, принимать, спорить с тобой, молчать, злиться, улыбаться, говорить, что люблю. Нравится смотреть, как ты занят писанием новой, очередной непохожей картины. Как ты серьёзен, в некоторых ситуациях и как легкомыслен, равнодушен в других. Я очень долго хотела сказать тебе эти слова. Они накапливались с каждым божьим днём и не давали мне покоя. И вот наконец-то…       Парень потянулся к аметистовой бархатной коробочке. Мой взор переместился на миловидный объект.       — Ты меня почти опередила… С признанием, — ухмыльнулся он.       Я поднесла ладонь к своему лицу.       — Любовь моя, согласна ли ты стать моей женой?       Мы смотрим друг другу в глаза. Наш зрительный контакт усиливается, мир молчит. Лишь стук сердца, моего или его?

раз, два, три...

      Казалось будто эти глаза напротив — плен, способный заключить там каждого, на кого только его взор падёт. Но сейчас, это убежище. Я смотрю в его глаза и вижу там укрытие.