Место под солнцем Инадзумы

— Ну же, Казуха! — Фу Жун обняла его за шею и поставила перед ним кружку с каким-то алкогольным напитком. Казуха предпочитал не задумываться, что именно там было. — Выпей с нами! Позади кто-то громко отодвинул стул, и в следующую секунду Бей Доу одернула девушку от Каэдэхары. — Не спаивай ребенка! — приказала она, и щеки Казухи залились краской. Великие Архонты, ему семнадцать. — Нин Гуан тогда точно нас непомерными налогами обложит. Фу Жун рассмеялась. — Капитан Бей Доу, вы ведь все равно их не платите! — И что? — фыркнула она. — Они морально давят... на вас. — Вы ошибаетесь. — Мда? — Бей Доу зажевала губу, неоднозначно кивнув головой. —Тогда они просто есть. Не суть, мы не об этом говорили. — Капитан, я не собирался пить, — встрял Казуха. Он отдал кружку Фу Жун, и она тут же уходит к другому столику. — Здесь вкусный дыневый сок. Бей Доу улыбнулась. — Мы развлекаемся, милый. Ты тоже должен. Если ты переживаешь о Воле Небес... — Капитан села рядом с ним, немного помрачнев. — То забудь. Ты не был похож на человека, который рвался стать ее преемником. И сейчас ты им не являешься. Когда вернемся, она, может, тебя возьмет. Или нет. Не знаю. Сейчас не об этом ты должен думать. — А о чем, Капитан? Она сжала руку в кулак и ткнула его в плечо. — О том, как бы не стать к концу вечера пьяным. Вряд ли ты так же хорошо восприимчив к рому, как я или кто-то из экипажа. Казуха кивнул. Правду глаголила. Он и вправду не хотел напиваться. Бей Доу скрылась в баре. Каэдэхара знал, что та предпочитала пить в одиночестве, хоть и любила проводить время с командой. Парень снова вернулся к распитию сока из свежей дыни. Шум и гам, к удивлению, ему не мешали. В Нефритовом Дворце всегда стояла благоговейная тишина, иногда нарушаемая особо нервными клиентами Нин Гуан или криками Кэ Цин, которая всегда была немного вспыльчива. Когда уже стояла полночь, Алькор стал собирать «манатки», как говорил любой член экипажа. Яэ Мико была довольно щедра к Красному Кресту, а потому предложила им множество вариантов для временного проживания, где у каждого есть свое пространство, и, благодаря ей, Казуха мог наслаждаться одиночеством. Он так устал, что ему еле хватило сил на то, чтобы снять одежду и упасть на кровать. Мальчик буквально сразу же провалился в сон, забывая абсолютно обо всех своих волнениях. Но его сладкая дрема была прервана. Казуха проснулся потому, что в воздухе стоял едкий запах крови, буквально обволакивающий все тело. А через пару секунд он осознал, что находился точно не в своем домике.

***

— Он такой милашка, — проворковала Яэ Мико. Она откинула прядь со лба Казухи, и ее губы растянулись в довольной ухмылке. К ней было не то, что подойти страшно, на неё посмотреть было пугающе. — И что теперь с ним будет? — Тебя это не касается, — недовольно фыркнул Скарамучча. — Изыди. Яэ Мико причмокнула губами, но с места не сдвинулась, только её ушко дернулось, показывая её раздражение. Что являлось, конечно, правдой. Скарамучча, сидящий по другую сторону кровати, на которой спал Казуха, откинул с глаз челку. Шляпы на его голове не было. Архонт посмотрел на Каэдэхару, чуть прищурившись. — И почему именно он? Яэ Мико многозначно пожала плечами. — Вряд ли мы уже сможем спросить об этом Эи. Скарамучча закатил глаза и, встав со стула, еще раз окинул взглядом Казуху, а потом просто вышел, даже не попрощавшись. Яэ Мико склонила голову к плечу, смотря ему в след. — Фатуи не учат никаким манерам? Или Эи упустила этот момент? Но, как она и сказала, Богиню Вечности уже нельзя спросить об этом. Через час, в течение которого Яэ Мико читала один из привезенных Красным Крестом романов (после сегодняшней ночи Бей Доу еще тысячу раз пожалеет о том, что связалась с инадзумцами, даже если это была простая просьба привозить кому-то книги), Казуха стал подавать признаки жизни. Юноша с протяжным стоном открыл глаза и несколько минут находился в прострации, явно не понимая, что он такое и где находился. Яэ Мико прокашлялась, и Казуха сонным взглядом посмотрел на нее. — Госпожа Гудзи? — Привет-привет, — улыбнулась она. — Как себя чувствуешь? — Так, будто хорошо выспался. Она рассмеялась. — Это очень хорошо. Казуха молчал довольно долгое время, и Яэ Мико начало казаться, что он заснул с открытыми глазами, но Каэдэхара сел, огляделся и спросил: — Госпожа Гудзи, а где мы? И где Южный Крест? Мико не знала, как правильно преподнести информацию и не могла найти подходящих слов. Казуха внимательно наблюдал за её выражением лица, где одна эмоция сменялась на другую практически каждую секунду. Они сидели в абсолютной тишине, которая непременно давила на двоих. Каэдэхара все ещё плохо понимал всю ситуацию из-за собственной «тяжелой» головы, но сон был и вправду приятным. — Милашка, кхм, видишь ли... — жрица никогда не замечала за собой какой-то неуверенности (такое чувство она испытывала лишь однажды, когда кицунэ Сайгу свалила на Яэ Мико всю работу храма Наруками и свалила в закат. Фамильяр даже не знала к кому идти, чтобы спросить, что ей блять делать), но сейчас, смотря на Казуху, ей становилось очень неудобно. — Ты понадобился нашему Архонту. — Эээ... — Казуха слегка смутился. — Зачем? — Сама не знаю, — соврала Яэ Мико. — Но дело в том, что Капитан вряд ли бы отдала тебя добровольно, да и к тому же, ей давно запретили заходить в порт Инадзумы. Так, что, я не то, чтобы в этом уверена, но, может, большая часть экипажа, возможно, уже мертва. Плечи Казухи напряглись, а руки сжались в кулаки. Его переполняла злоба. Он не мог вот так потерять их. — Госпожа Гудзи, плохая шутка, — процедил он сквозь зубы. Яэ Мико устало вздохнула. — Твое дело, верить или нет, но причина твоего хорошего состояния — это снотворное. Скарамучча не хотел калечить тебя по каким-то неизвестным мне причинам, а вот на остальных ему, наверняка, было все равно. Если какая-то часть Южного Креста и осталась жива, да еще и вместе с кораблем, то они уже на пути в Ли Юэ. Смирись. Казуха довольно бодро, для человека, который только что чувствовал себя, как вареная рыба, вскочил с кровати и вцепился Яэ Мико в плечи. Теперь ему не было никакого дело до того, что она Великая Жрица и раз в десять старше него самого. Она... Она отдала Южный Крест, который доверился ей на растерзание чёртова Архонта, и разве мог после такого Казуха испытывать к ней почтительное уважение? Она его просто не заслуживала. Яэ теперь была в его глазах настоящим бесом. Жрица поморщилась и попыталась отцепить ладони Каэдэхары от себя, но тот, на удивление, крепко держался за нее. — Выпустите меня отсюда! Узнайте, что случилось с Южным Крестом сейчас же! Лицо Яэ Мико скривилось так, словно она съела гнилое тофу. — Никто не смеет приказывать мне. В ее руку скользнула сила электро, и тогда Казуха отлетел мощным ударом в противоположную стену. Он зарычал, тут же поднявшись, но под рукой не имелось ни глаза Бога, ни оружия, а его противница была не просто каким-то мелким хилличурлом, а бывшим фамильяром Архонта. — Мне полностью плевать, что этот паршивец сделает с тобой, и что случилось с Южным Крестом, — Яэ Мико поднялась со стула. Гнев поутих в ее глазах, словно она не давала ему сочиться из себя, как кровь из открытой раны, но голос выдавал остатки злости. — Может, Скарамучча поведает тебе, а может, и нет, зачем он припер твою тушу в Тэнсюкаку, но выберешься отсюда только ногами вперед, я тебя уверяю. Она подхватила книгу и неторопливым шагом покинула комнату. А Казуха чувствовал, будто его сердце сейчас рвалось на маленькие части, каждая из которых принадлежала членам Алькора. Гнев сменился горем, обида скрасилась болью. Капитан столько лет рассекала моря, она не могла пасть такой бесславной смертью... Не в ее характере. Но разве он мог что-то сделать в момент, когда все уже было упущено? Когда труп Бей Доу, скорее всего, даже не похоронили по правилам и обычаям, сбросив в море, что было для нее роднее матери? Вместе с остальной командой, подсказывал мозг Казухи, и ему захотелось завыть. Он привязался к ним за промежуток времени, что они сопровождали парнишу, переплывая море от Ли Юэ до Инадзумы, сколько радости было в словах, сколько бесстрашия в глазах. Экипаж был для него почти родным. Однако, дело было даже не в этом. Они не заслуживали этого, не могли умереть по прихоти Архонта, который однажды уже украл дом у Каэдэхары и сделал это во второй раз. Но на сей раз Казуха сам был виновен. Нужно было остаться с Нин Гуан, продолжать учиться, не рыпаться, забыть о своей родине, как о чем-то, что недостижимом. Южный Крест были любимцами всего Ли Юэ, и вот он, семнадцатилетний мальчишка, предал Волю Небес, а затем погубил Алькор. Жутко. Ему противно от самого себя. Казуха осел на холодном полу. Перед глазами стояла кромешная темнота, ничего в комнате он не мог распознать. Мысли плавали в голове, крутясь вокруг воспоминаний о Капитане и команде, закручиваясь, словно водоворот. Когда жители гавани провожали Алькор, знали ли они, что это будет их последнее прощание? Наверное, много лет понадобится для того, чтобы люди и Нин Гуан узнали о гибели Бей Доу. Или раньше, хотя никто особо не ожидает, что Капитан будет посылать весточки о своем состоянии. Живя в Нефритовом Дворце, письма от нее приходили только в случае, если надо было уведомить Нин Гуан о том, что Южный Крест разобрался с ее проблемами, за решение которых Воля Небес списывала некоторые штрафы. Даже она делала им поблажки. Все слухи, которые ходили по Ли Юэ об Инадзуме, были привезены самой Бей Доу. А вдруг она все-таки жива?.. Кажется, прошло несколько часов, когда Казуха осознал, что сидит в полной темноте. Проснувшись, он видел лучи солнца, а сейчас уже наступила ночь. Он шмыгнул носом и тут же устыдился того, что плакал. Ох, как бы не одобрила такое Капитан. Казухе захотелось свернуться калачиком и уснуть, уже, пожалуй, навсегда. Желудок заурчал, но, во-первых, еду не у кого было просить, а во-вторых, съешь Казуха хоть кусочек, его бы вывернуло наизнанку. Он доковылял до постели и лег на мягкий матрас. Его тело, на удивление самого юноши, уже привыкло спать в неудобных каютах корабля, и теперь кровать казалась уже не такой приятной. Казуха, наверное, променял бы свою комнату во Дворце Нин Гуан на каюту Южного Креста. Сгинувшего из-за него самого. Но заснуть получилось быстро. В сновидениях Каэдэхара видел Бей Доу, гулявшую под ручку с Волей Небес в какой-то глуши Ли Юэ. Женщины улыбались друг другу, Капитан весело хохотала, а Нин Гуан прикрывала рот рукой, слегка пожимая плечами. Один сон сменился на другой, в котором Казуха снова был на борту корабля и исполнял приказы старпома. Море было спокойным, и только легкий бриз колыхал паруса. А потом перед Каэдэхарой внезапно оказался низкий парень с большой шляпой в ладонях. Взгляд его был тусклым, почти мертвым, а руки такими слабыми, что головной убор вот-вот должен был выскользнуть из них. Он смотрел куда-то за Казуху, и когда тот обернулся, то увидел остров Наруками, на котором, ясно, выделялась резиденция сегуна. Она была величественной, но задней мыслью Казуха понимал, что Тэнсюкаку — это та самая цель, которая была недостижима для стоящего перед ним незнакомца. Который незнакомцем вовсе и не был.