Помощь

      Каждый из автоботов знал, что в определённое время их лидер не выходит из своего отсека. Иногда его нет час, а иногда и целый день. В периоды битв с десептиконами он не позволял себе так долго запираться, но в обычные мирные дни всё больше напоминал неприступную скалу. Большинство автоботов принимали как истину, что он запирается у себя для подкрепления новой информацией. Они так думали, поскольку в отсеке у него был специальный компютер, на котором он установил замудреный пароль.       Только доктор знал, в чем тут дело, да только не говорил. Были там причины, связанные с душевным настроем старого друга... и причины, несколько личные для команды.       Этот раз почти ничем не отличался от прошлых визитов, за исключением того, что его лучший «друг» только недавно вернулся к своей личности Прайма. Команда не осуждала своего лидера, но... знак десептиконов на плече отныне всегда будет напоминать о том, что случилось. Для остальных автоботов почти ничего не изменилось. Но не для Рэтчета. Рэтчет знал, насколько волнительным может быть он.       И в этот раз Оптимус стоял не за компьютером, а... просто сидел на полу, смотря в пустой угол. Можно было бы подумать, что он погрузился в оффлайн, однако же дрожащие манипуляторы выдавали его. Его глаза, ранее ровно мерцавшие, сейчас тускло светились, как подбитая лампочка. Будь это простой трансформер, возможно, тот бы излился в слезах (как любят говорить странные слабые люди). Но это был лидер автоботов, которому было трудно кому-то раскрыть свою боль. Он молчал. Довольно часто молчал. Даже когда его рвало на части, он только и делал, что молчал и думал о других прежде, чем о себе. Хорошее качество для мирного автобота, но не для уставшего лидера. Именно он должен говорить, что всё будет хорошо, но не ему уж точно. Оптимус при звуках шагов слегка приподнял голову, уголками губ улыбнувшись. Снова притворяется сильным, чтобы не расстраивать своей слабостью. Да только не слабость это, а банальная перезагрузка. А разбираться не хочет.       От этой благородности Рэтчета тянуло отплевываться.       Доктор присел на колено, нетерпеливым жестом оборвав попытку чужую попытку подняться. Он ни разу не психолог в подобных вопросах, но что-то не менялось. Как, скажем, в объятия. В этот раз Рэтчет старался обнимать ещё мягче и при этом не отпускал ни на миллиметр, со стороны он казался мишкой коалой. Обнимал, словно бедолага состоял из стекла. Хотя... искра автобота и вправду была очень хрупкой. Оптимус выдохнул холодный воздух ему в плечо. Неправильно, но... так приятно порой просто помолчать. Тело здоровяка всё ещё дрожало от непривычных ощущений, но ему стало чуточку полегче. Ему всегда-всегда становилось легко с ним. — Рэтчет, я...       Доктор снова осадил его, почти раздавив его своей нежностью. Хоть с ним он может не стесняться этой мягкой стороны, ведь никому лидер не расскажет об этом. Оптимус прикрыл глаза, отдавшись сладкому чувству безопасности. — Ш-ш-ш, молчи-молчи. Отдыхай. У тебя всё будет хорошо, Оптимус, у тебя всё будет хорошо. Я обещаю.