Спящий енотище

Картман сидит рядом, всего в паре сантиметров, ощутимо касаясь своим плечом чужой одежды. Он косовато смотрит в прямоугольный толстый ящик и тщетно старается не показывать насколько он сонный. Эрик не двигался уже минут десять, лишь медленно покачиваясь и сползая головой к собственному плечу. И он каждый раз вздрагивал, чтобы вернуть голову на место. Такой медленный, тихий и мирный… спокойный Эрик. Разноцветные глазки его чуть поблёскивают, отражая свет от экрана, дыхание вскоре становится чуточку громче, а губки ещё чуть полнеют от полной расслабленности его лица. Позже, тот всё же теряет контроль и закрывает глаза, уже не в силах открыть их. Крупные мягкие руки забавно и непривычно аккуратно лежат на животе, а тело всё больше теплеет и маменькин сынок тихонько вздыхает. Длинные тёмные ресницы Эрика чуть подрагивают. Неужто снится что-то так скоро? Кончик носа чуть вздрагивает и тот лениво ложится щёчкой на спинку дивана. Брофловски заметил что его друг уснул лишь спустя пару минут. Его взгляд несколько изучающе смотрел на дремлющего толстяка, и в голове разгорались разные мысли, особенно о проверке сна Картмана. Он несколько неуверенно укладывает свою ладонь поверх чужой, после чуть сжимает пухлую ручку в своей, ощущая тепло от неё. В ответ ничего не последовало, было лишь слышно его мирное сопение. Видимо, действительно спит. Вот бы хлопнуть эту наглую рожу по носу и нарушить покой. Кайл фыркнул, сдержав звонкий смешок. Понятное дело, что после всего дерьма, которое успел натворить Эрик, очень уж соблазнительным кажется этот момент, когда тот беззащитен и выглядит так забавно. Но не стоит же опускаться до его уровня, верно? В конце концов, он выше всех ожиданий, как и Эрика, что буквально при каждой их встрече с другими ребятами творит хаос. И рыжий не особо был против этого… Пока этот жирдяй не достаёт его, конечно, тупыми шутками о его маме и евреях. И всё-таки в этом неконтролируемом потоке его самых наитупейших идей был некий шарм? Зависимость? «Жидёныш» невольно поморщился от мысли, что ему нравилось проводить время вместе с этим свином, от чего его рука разжалась. Отводя взгляд на экран, он выдернул руку, но не так резко, чтобы ненароком не разбудить. Кайл закусил щёку, беспокойно смотря на то, как герои пытаются обезвредить бомбу. Но фильма не было в его голове, последние минут тридцать он не особо следил за сюжетом, от чего было стыдно. Почему всё внимание отдалось жирному скоту? Он нахмурился и невольно тихо рыкнул, прижимая ладони к лицу. «Бесит! Бесит, когда он так спокоен, бесит, когда Эрик так по-забавному сопит, бесит, когда он больше сорока пяти секунд не грубит!» — злился всё еврей. И далее он убирает руки и с отвращением оглядывал Картмана. Скоро, Брофловски замахивается одной рукой. Кажется, он хотел ударить друга, кто по совместительству и неприятнейший человек в жизни. И скоро… Веснушчатый паренёк лениво пустил свою бледную ручку под чужую цветастую шапку, начав поглаживать мягкие короткие волосы. Нет, злоба не прошла, он всё ещё с неприязнью сверлил взором своим на Картмана. Не смог, а ведь так хотел. Совесть давила на него, и в самый последний момент остановила от ошибки. Да и Кайл понимал, что этот удар мог стать очередной дракой, а ведь скоро должны присоединиться ребята. «И не думай, что ты мне нравишься, свинота, я это сделал не ради тебя», — в голове объяснялся тот, возможно, пытаясь оправдать неожиданные проглаживания по чужим коротким локонам. Но рука, бегло вылезла из-под шапки и сразу смяла другую ладонь в замок. Неловкость пробиралась по его тонким костям, насчитывая каждое ребро, каждый позвонок. Мальчик поёрзал и отвёл взгляд на спинку дивана. Чуть позже он взял себя в руки, стараясь обращать своё внимание только на само происходящее в фильме. Ещё совсем немного, чтобы дождаться парней, да? Всего-то никчёмных… Минут пятьдесят? Или… Сколько там фильм идёт? Спустя некоторое короткое время, он неспешно опустился поближе к Картману, уткнулся носом в его плечо и тут же ощутил знакомый запах. Напомнило то жаркое, что они ели на обед. Веки были тяжелы, словно железо, а непроизвольная усталость лишь настигала сильнее и сильнее. Откровенно говоря, Брофловски уже было так плевать на то: на ком он там лежит или что сейчас там его любимый персонаж говорит. Желание спать было до дрожи странным, особенно возникшее рядом с тем, кого он презирает всей душой. То ли сюжет наскучил, то ли было поздно, то ли было тепло, а рыжеволосому почему-то стало так забавно и от чего-то приятно. Щекотало его сердце незнакомое ему чувство, от которого хотелось улыбаться и насладиться компанией рядом с пухляком. Его это ощущение не волновало. Может, чуть раньше, он бы насильно отодвинулся от удобного плеча крупного мальчугана и ударил бы напоследок, но сейчас… Была совсем не та обстановка, в которой бы сопротивление было сильным. И поэтому Кайл сдался, улыбнулся, прикрыл свои тёмно-зелёные глазки и робко понежился щекой о крупное плечо. Эрик, почувствовав малейшую часть тепла чужого тела, тут же тянется к нему. Он шумно втягивает воздух носом, будто и правда дикий толстый енотище принюхивается к вкусненькому перекусу. После, тот мягко прижимается к Кайлу в ответ, трётся о его лоб лицом и вздыхает. Кажется, Картман счастлив, даже несмотря на то, что тепло его тела сейчас в несколько раз больше. Нет-нет, даже во сне ему хочется чужого тепла и безоговорочного внимания к своей персоне. Всё тепло на этом сраном диване он заберёт себе и только так будет спать спокойно. Брофловски таки издал короткий смешок, мысленно сравнив толстяка со слюнявым псом. И в самом деле приятно быть рядом с ним… Но вслух он этого никогда не произнесёт. Прошло не меньше часа. Неподалёку от дивана, на котором изнеженно жались друг к другу Брофловски и Картман послышались приглушённые голоса. Пообещавшие прийти после фильма ребята наконец заявились в дом Картмана, правда, увидеть чего-то подобного не ожидал даже Кенни. Аккуратно обойдя диван, Стэнли прыснул от смеха, даже не пытаясь подавить ползущие кверху уголки губ. Эти двое выглядят очень забавно. Маккормик, следовавший прямо за Стэном, глухо посмеивается в плотный ворот парки, поглядывая на мирно спящих голубков. Марш и Кеннет вполне легко смирились с такой подставой, решив что фотографии на память будет достаточно. Остаток вечера те провели наедине с приставкой их толстого друга, они играли и изредка пускали шуточки в сторону всё ещё мирно дремлющих прямо за ними пацанов. Они тихо сопели и улыбались. Видимо, одному из них снилось то, как он уделывает Картмана, а второму — самая вкусная еда в мире. И лишь через пару часов они вернуться к своей вражде, пытаясь отобрать или даже сжечь ту фотографию, что сделали их приятели.