Не выходи из комнаты

Ты в очередной раз махаешь рукой на все насущные проблемы, кидаешь пресловутое «бывало и похуже» и дальше избегаешь всех проявлений эмоций. Вертишь мысли в голове по порочному кругу, уже не пытаясь бежать от вьевшейся в подкорку вредной привычки, собираешь свои последние целые осколки уже давно разбитой личности, и пытаешься дальше тянуть лямку прежней жизни, осыпавшейся в один миг. Может, всего лишь драматизируешь, надумываешь, через чур утрируешь, но это не мешает тебе чувствовать себя хуже, чем когда-либо, ущербнее некуда. Продолжаешь запечатывать любые отголоски чего-то, что может напомнить болезненное «тогда». Ты бежишь, не останавливаясь, не оборачиваясь, спотыкаешься об те же ошибки, что совершала ранее и падаешь, не выдержав такого натиска. Почти опускаешь руки, обнажив перед всеми, всё ещё кровоточащие, открытые раны. Тебя душит отчаяние настоящего момента. Металлической цепью оборачивается вокруг гортани страх за то, что за твою секундную слабость придётся слишком много заплатить. Что снова придётся оказаться в оглушающей тишине, уже бесчисленное количество раз украдённых, бессонных ночей, пока в ушах стоит премерзкий звон, пальцы бьёт тремор — едва заметный, но оттого не менее сильный, распространяющийся по всему телу. В какой-то момент в твоей жизни становится излешне «слишком» — слишком много думаешь, слишком пристальное внимание к ненужным деталям, слишком погружаешься в переживания. Пытаешься тщательно маскировать собственное неумение признавать свою неидеальность, перерастающее в молчаливое бессилие, немой укор. Жгучие чувства стыда и вины, впечатывающие эпидермис, заставляющие хотеть разодрать зудящую кожу, захлёстывающие с головой, колоссальным потоком, утягивающие в бездну, на самое дно. Снова. Повторяешь те же ошибки, возвращаешься к старым страницам, достаёшь те же давно использованные краски, размазываешь их прерывистыми мазками по расписанным уродливым почерком листам. Наивно полагаешь, что скрываясь и прячась в приятных закоулках прошлого сможешь забыть о обречённости настоящего. Вновь ошибаешься. И снова внутри наперебой пролетают автоматной очередью навязчивые мысли. Ты долго думаешь, грудь вздымается размеренно, и дышишь ты медленно и глубоко, весь твой вид кричит о безэмоцианальности и ледяном равнодушии, совсем не так, как ощущаешь себя внутренне. Ты сдаёшься в конец, рассматривая разъёбанные в кровь внутренние стороны ладоней. В который раз, жмуришься до целой россыпи тысячи мелких криссталов, разводишь руки по обе стороны в отчаянном жесте, вслушиваешься в гулкий ритм стука сердца. Перед глазами только болезненная калейдоскопная резь, тысячи ярких вспышек и тёмные точки, накрывающие всё видение. И сейчас ты испытываешь немой укор, сверлящий конечности. Настолько сильный, что свинцовой тяжестью придавливает черепную коробку изнутри, вскрывает скальпелем рассудок наголо и выкраивает кривые узоры прямо на полушариях. Что-то внутри кульбитом переворачивается, когда в голове набатом начинает стучать осознание «от этого уже невозможно убежать». Внутренности покрывает ледяной коркой, и кровь отливает от лица. Ты подносишь трясущиеся пальцы к вискам, сомкнув их у каскада волос. «Всё будет хорошо» — причитаешь, словно молитву, уже начиная переставать верить в действенность. Но едва теплящаяся надежда скрипит, напоминая о себе. Вереница непроизнесённых проклятий так и остаётся фантомом молчания, тонет в звенящем безмолвье. И ты всё больше укутываешься в свои колебания, упиваясь страхами и тревогами, в этой густой, неприглядной тишине.