Третья отрицательная

2020

Гуки:

ангел мой, я скоро буду рядом

я так соскучился

люблю

2019 (наши дни)

На улице уже темно, вокруг лишь разливается свет из круглосуточных магазинов. Иногда это разбавляется яркими фарами машин, которые едут навстречу. Мерзко режет глаза. Невыносимо смотреть. Легкие заполнены едким тягучим сигаретным дымом. Это последний раз. Чонгук выкуривает последнюю сигарету, он обещает сам себе. Хотя сколько было этих "последний раз"? Врет. И ему стыдно. Улицы Сеула затоплены от ливня, буквально невозможно ступить, чтобы не промочить ноги. Чонгук уже чувствует, как начинает дрожать от холода, ведь зонт и теплая одежда — удел слабаков. Он не такой. И, хотя, Тэхён всегда напоминает ему о том, чтобы тот взял зонт, Гук всегда отмахивается, говоря, что он не боится промокнуть. А сейчас он бы не отказался от сухой одежды и тёплой постели, ведь он уже весь промок. Все, как в тот день. День, когда они впервые встретились. Тот день нельзя назвать приятным. Тот день вообще нельзя назвать днем. Этого дня не должно было быть, это ошибка. Это чья-то шутка. Несмешная, злая и очень жестокая. Его нужно вычеркнуть из всех календарей. Из своего календаря Тэхён уже его давно вычеркнул...

***

— Ангел мой, я дома! — в коридоре раздается до боли любимый голос. Это Гуки. Его любимый человек, его душа, его все. Это его Гуки. Наверное, невозможно любить человека настолько сильно, чтобы при одном его голосе тебя пробирали мурашки. Чтобы при одном звуке поворота ключей в двери ты все бросал и бежал к нему со всех сил, задевая все углы и чуть ли не спотыкаясь. — Чонгууук! — радостно кричит Тэхён, выбегая из кухни и обвивая плечи Гука. — Я тебя заждался! Ты опоздал на целый час, — он строит хмурое обиженное лицо. — Извини, я задержался немного на работе, — тянется к его лбу Чонгук, чтобы оставить на нем невесомый поцелуй. — Нет, ты очень сильно провинился! — на лице Тэхёна рисуется недовольный взгляд. — Тогда я думаю, что мой подарок сможет сгладить этот проступок, — усмехается Гук, протягивая из-за спины букет ромашек. — Гукиии, мои любимые! — радостно тянется к цветам Тэхён, опуская нос в букет и вдыхая сладкий аромат белоснежных лепестков. Ромашки — самые любимые цветы Тэхёна. Они всегда находятся у них дома, украшая собой небольшой обеденный стол на кухне, и обязательно еще один букет должен стоять на прикроватном столике у Кима, рядом с книгами и лампой. Это не обсуждается. Чонгук покупает свежие цветы каждую неделю вот уже пять лет. Ровно столько времени они живут вместе. Ровно столько времени они любят друг друга. И ровно столько же Чон пытается уберечь Тэхёна от всего внешнего мира и всей той боли, которую тот пережил. — Гуки, спасибо! Ты знаешь, как я их люблю. — Знаю, — ухмыляется Чон. — Поэтому и беру их для тебя, — Чонгук ближе подходит к Тэхёну и оставляет на его щеке невинный, но такой приятный поцелуй. Сердце наливается теплотой. — Иди мой руки, ужин готов. Я, по-твоему, для кого старался? — Уже ухожу, — передразнивает его Чон.

***

Капли. Еле видные размазанные на раковине капли крови. Их пытались смыть, но некоторые, видимо, упустили из виду. У Чонгука расширяются глаза, и начинает дико колотится сердце. В его грудной клетке зарождается гнев и боль. Он сжимает челюсть и выбегает из ванной комнаты, направляясь на кухню. Тэхён смотрит на него испуганными глазами. — Что случилось, Гуки? — Покажи запястья! — кричит на него Чонгук. — Что? — непонимающе смотрит на него Тэхён. — Твою мать, немедленно! — Чон резко хватает Кима за рукава толстовки, задирая их. — Чонгук, что ты делаешь? Мне больно! — практически хнычет и хмурится от боли Тэхён. — Откуда кровь на раковине? — Я…у меня просто кровь из носа шла, — заикается он, ощущая, как быстро бьется от страха его сердце. Напуган. — Черт, — отпускает его запястья Чонгук, — Я не знаю, что на меня нашло. Извини меня. Иди сюда, — он аккуратно берет Тэхёна за руки и нежно прижимает к себе, укладывая его голову к себе на плечо, — Я просто сильно испугался. Извини, пожалуйста. — Ты думал, я снова начал, Гуки? — с грустной усмешкой говорит Тэхён, — Неужели ты мне настолько не доверяешь? Я больше это не делаю, ты же знаешь. — Знаю, поэтому и волнуюсь за тебя, — он еще сильнее прижимает к своей груди Тэхёна и целует того в макушку. — Ты меня испугал, когда схватил меня за запястья. Кажется, синяки будут. Синяки и царапины часто можно увидеть на теле Тэхёна. Первые появляются даже от самых малейших не больных прикосновений или надавливаний. А вторые просто не заживают. Все его тело — полотно из маленьких шрамов и синяков. Чонгук находит это довольно милым, каждый раз нежно прикасаясь к ним и целуя их. — Извини, ангел, — отстраняется Чонгук и берет запястья Тэхёна в свои руки, прислоняясь к ним губами, — Так что у нас на ужин? — Твоя любимая жареная курочка с кимчи. Садись за стол, сейчас накрою, — отстраняется от него Тэхён. Внутри он все еще немного обижен на Чонгука за то, что тот не доверяет ему. Тэхён ведь правда бросил, он больше не занимается самоповреждениями. Вероятно, Чон просто беспокоится и хочет быть уверенным в том, что он больше не трогает запястья. Иногда этот контроль раздражает Кима, особенно, когда Гук просит того показать руки. Тэхён чувствует унижение, будто он стоит перед школьным учителем, который будет больно бить по пальцам. Понимает, что это не так, но все равно боится. Они садятся ужинать. На обеденном столе как обычно все аккуратно разложено. Ким — жуткий перфекционист, у каждой вещи должно быть свое место. А в центре стола обязательно должна стоять ваза с его любимыми ромашками. Он даже не помнит таких моментов, чтобы эти прекрасные цветы не украшали их стол. Наверное, такого и не было никогда. — Ну как тебе? — спрашивает Тэхён, — Я готовил соус по новому рецепту и добавил туда секретные приправы, — улыбаясь, смотрит на Чонгука. — Кровь, — испуганно говорит Чонгук. — Что? — с непониманием смотрит на него Тэхён. — У тебя кровь идет из носа. Тэхён прислоняет пальцы к носу и затем смотрит на них. Бордовая теплая кровь. Как тогда, час назад. Теперь ее тонкая струя стекает по его губам, капая на тарелку. — Снова, — говорит Ким. — Дай помогу, — Чонгук встает и берет салфетку со стола. Он садится на одно колено перед Тэхёном и аккуратно прижимает ткань к его носу, — Запрокинь голову назад. — Видимо, сегодня не мой день, — грустно улыбается Тэхён, делая, как ему велит Чон. — Ангел, у тебя второй раз за день бежит кровь? — он обеспокоенно смотрит на Тэхёна. — Забей. В доме очень душно, не работает кондиционер. Видимо, не выдерживает организм, — отмахивается Ким. На самом деле, это третий раз. Утром он тоже отмывал раковину от крови, которая начала хлестать, как только он наклонился умываться. Третий раз за день, десятый раз за неделю, хотя еще только ее середина. И неизвестно какой раз за весь месяц. Он скрывает от Чонгука. Списывает все на то, что скачет давление, оттого и кровь по утрам, когда Гук еще не проснулся или уже ушел на работу. Боится, что тот будет за него переживать. Конечно, будет. Тэхён для него не просто любимый человек, он для него самое дорогое, что у него есть. Чон буквально трясется за него, стараясь оберегать от всего внешнего мира. Ни дай Бог кто прикоснется к его ангелу, как он называет Тэхёна. Ни дай Бог кто причинит ему боль. Всем будет плохо. Всех сживут со свету. Перетрут в порошок и смешают с пеплом. Уничтожат. Откуда взялась эта нездоровая опека — вопрос. Хотя нездоровая она только для Тэхёна. Со стороны Чонгука это же стремление огородить Кима от опасностей, защитить его от всех неприятных случаев. На это есть свои причины. В юности, еще когда они не были знакомы, Тэхён пережил насилие. Его бросили тогда как котенка на улице под сильный ливень. Именно тогда Чонгук нашел его. Проходил мимо темного переулка и услышал всхлипывания. Он подумал, что где-то сидит собака, которая замерзла. Но, когда он увидел эту ужасающую картину, его сердце ушло в пятки. Полураздетый Тэхён, лежащий в луже под дождем. Его лицо в синяках и кровавых подтеках. Когда Тэхён увидел, что напротив него стоят чужие ноги, он поднял свои глаза, чтобы посмотреть на этого человека. Это был Чонгук. Столько боли и страха в глазах Чон не видел никогда. Он видел разные степени боли и людского отчаяния, но такое было впервые. Он, кажется, навсегда запомнил этот умоляющий и разбитый взгляд. — П-пожалуйста, не т-трогайте меня, — вопит парень. — Я не стану, — присаживается рядом с ним Чонгук, слегка наклоняясь. — Тебе нужна помощь. Я тебя не трону, клянусь. У тебя есть родители, друзья? Парень отрицательно мотает головой. — Хотя бы знакомые, кому можно позвонить? Тэхён никак не реагирует, смотря рассеянным взглядом куда-то вдаль. — Хорошо, я вызову скорую. Потерпи, пожалуйста, немного, — Чонгук было готов дотянуться рукой до лба парня, но во время себя остановил, понимая, что любой физический контакт сейчас будет лишним и может спровоцировать неприятные эмоции у парня. Спустя сутки Тэхён очнулся в больничной койке, осторожно открывая глаза и морщась от неприятной тянущей боли. У него болело все тело, ломило кости. Казалось, что сейчас вот-вот взорвется голова. У него болела душа. Он все помнил. А жаль, он бы не отказался сейчас потерять память. Оглянувшись вокруг себя, он сначала увидел вазу с цветами на прикроватной тумбе. Белые цветы. Все размыто, трудно сконцентрировать взгляд. Вроде, это ромашки. Ромашки? Кто их сюда принес? Неужели медперсонал настолько заботится о своих пациентах, что носит в палату цветы. Странно. — Как ты себя чувствуешь? — доносится незнакомый голос. Тэхён поворачивает голову и смотрит на человека, сидящего в кресле, с непониманием. — Я вчера тебя наше... я вчера вызвал скорую тебе. Я вчера тебя нашел. Все верно. Как котенка, которого бросили умирать. Больно. Жгуче неприятно. Унизительно. Унизительно скрывать все свои кровотечения от Чонгука. Будто это самый большой человеческий стыд. Тэхён не из тех, кто любит ходить по врачам и обследоваться. Он успокаивает себя тем, что, возможно, просто в доме слишком душно. Поэтому и кровь бежит каждый день. Поэтому и обмороки иногда случаются. Чонгуку ведь совсем не обязательно знать об этом. Он не должен лишний раз беспокоиться за Тэхёна. — Как ты себя чувствуешь, ангел? — Чонгук выключает светильник на прикроватной тумбе и обнимает Тэхёна сзади. — Тебе уже лучше? Может, что-нибудь принести? Хочешь воды? — Гуки, ну я же не присмерти. У меня всего лишь давление, все хорошо, не нужно беспокоиться, — еле слышно отвечает Тэхён, поворачиваясь лицом к Чонгуку. — Все хорошо? Ты видел себя? Ты очень бледный. У тебя несколько раз за день шла кровь из носа... Ангел, тебе нужно записаться к врачу. Может, выпишут какие витамины. — Чонгук, заткнись, — шуткой произносит Ким, притягивая к себе за шею Чона и нежно целуя того в губы. — Пытаешься уйти от темы? — отстраняется Чонгук. — Пытаюсь заняться с тобой любовью, — снова притягивает к себе Гука. Кажется, Чонгук уже сполна настрадался за него. Или нет. Кажется, Чонгуку еще все только предстоит...