В погоне за благоденствием

      Прошло уже много времени с того дня, когда Томоэ узнал о заключении Акуры-Оу в темницу. Он прокрутил в голове огромное количество вариантов о вызволении товарища из заточения, но, как назло, один был глупее другого.       Темница, куда отправили демона, находилась в ином мире, а именно — в преисподней, куда пробраться было нелегко и даже невозможно, поскольку зловещее место охранялось Богами. Обычному духу тягаться с ними было опасно, вряд ли бы лис остался в живых. Попадаться в лапы могущественных существ Томоэ совсем не хотелось, но и поделать он ничего не мог, видимо, у Акуры такая судьба, долгая, но с провальным концом. Ёкай уже мог предполагать о том, что душа Кровавого короля больше не принадлежит его телу. Скорее всего, его дух уже давно заточен во тьме и никогда ему оттуда не выбраться.        Томоэ вспоминал о изощрённых навыках своего партнёра по боям. Демон мог с лёгкостью вселиться в тело противника и начать управлять им, а наигравшись, когда чужая плоть становилась тяжёлой и неподатливой, Акура-Оу, по доброте душевной, быстро и без мучений лишал слабака жизни.       Раньше ёкаи нападали на людей в истинном обличии, делалось это ради утех и самоутверждения, ведь слухи о жестоких и ужасных тварях Томоэ и Акуре-Оу, разлетались моментально, тем самым поднимая самооценку демонам. Жалкие людишки содрогались всем телом только при упоминании о их именах. Но один раз это сыграло с ними злую шутку, о которой говорить было не принято. После провала, казалось бы, нужно было прижать хвосты и не высовываться, но ёкаи и из этого выкрутились. Полезная способность Томоэ создавать иллюзии с помощью листов была успешно применена в ход. Притворяясь разбойниками, товарищи продолжили свои кровавые дела, разгуливая в тёмных одеяниях и скрывая лицо. Точнее сказать, продолжил. Лис очень редко принимал участие в насилии, ему это было не по душе. Кровавый король же горел желанием уничтожать и совершать безумие бесконечно. Томоэ лишь прикрывал его спину.       Вот, время шло, про монстров-ёкаев многие позабыли или лишь сделали вид, ведь у кого-то в памяти ужасы пережитого сохранились и они передавали свои истории из поколения в поколение. Демоны на человеческий глаз больше не попадали. До одного момента.       — Да как можно было так сглупить? — не укладывалось в голове у Томоэ и он был прав.       Управляемый своими жестокими желаниями, Акура-Оу, не дожидаясь лиса, всё-таки пришёл в деревню. Там его сразу и узнали. Божеству, конечно тоже были известны деяния ёкаев, но всё не предоставлялось возможности их схватить и наказать, да пожёстче. Акура-Оу решил не мучать Великих и смело пал у их ног. Просчитался.

***

      Уже пятый день лис жил в борделе, не двигаясь с места. Он только пил и пил, лишь изредка прерываясь на сон. Тёмной ночью, когда весь публичный дом спал без задних ног, в гости вдруг кто-то нагрянул, сёдзи в ващицу Томоэ раскрылась.       — Вот и ты, — грозно протянул кто-то позади, лис раскрыл глаза и повернулся к незнакомцу лицом. — Акура… Не соврал ведь.       Посреди комнаты стоял невозмутимый Бог войны, опираясь на своё громоздкое оружие. Томоэ продрал глаза и лишь растянул тонкие губы в улыбке.       — Надо же, — усмехнулся демон, — Сам Икусагами пришёл меня обслужить, ну что ж, приступай, — лис раскинул руки и немного поддался вперёд. Лицо Бога нервно скривилось.       — Поговорим об этом в другой раз, — подыграл мужчина. — Я здесь не за этим. Твой партнёр, Акура-Оу, — он глянул на свой меч, медленно переводя взгляд на ёкая, — От чистого сердца рассказал мне обо всех твоих проделках.       — О каких же, не поделишься? — наигранно заинтересовался Томоэ.       — О твоих кровожадных убийствах, — подбородок лиса был готов упасть на пол, но тот мысленно придержал его рукой. — Поэтому, было решено покончить с безобразием и вот, я здесь. Моли о пощаде. — ядовито протрещав последнюю фразу, мужчина замахнулся на ёкая, но тот успел отскочить в сторону, неуклюже пошатываясь, — саке давало о себе знать.       — Не дождёшься, — Томоэ схватился за катану и уж было приложил её к голове Бога войны, как та вдруг предательски разлетелась.       Глаза лиса расширились и он тут же присел, уворачиваясь от следующего удара. От шума послышались испуганные возгласы проституток где-то в коридоре. Уходя от меча, Томоэ и не заметил, как был почти загнан в угол. Резким движением он подался вперёд, обходя Икусагами, но был перехвачен. Широкая рука мужчины обхватила узкую шею парня, издеваясь, перекрыла на секунду воздух и швырнула вперёд. Томоэ не успел опомниться, как его плечо пронзил холодный меч Бога, вырвался истошный крик.       — Пришел твой конец, лисёнок, — мужчина замахнулся над спиной лиса, но вдруг перед ним оказался стол, а правее громко задвинулось сёдзе.       Икусагами бросился вдогонку, бросив под нос грубое ругательство и краем одежды скинул с поверхности стола зелёный лист. «Опять твои фокусы» — подумал он, когда смотрел на уходящего в темноту Томоэ.       — Ничего, эта рана смертельна, он ни за что не выживет, — успокоил себя мужчина и мысленно поставил галочку.       «Как ты мог так поступить со мной, мерзавец?» — не укладывалось в голове у Томоэ.       «Какая жуткая боль, она буквально охватывает всё мое тело».       С каждой минутой организм истощался, а кровь безвозвратно покидала хозяина.       «Чёрт вонючий, это не конец, когда-нибудь ты содрогнёшься, услышав мое имя.»       Томоэ расценил поступок Акуры как настоящее предательство. Несмотря на то, что у ёкаев не было близких и привязанности они по отношению к друг-другу не испытывали, где-то в глубине души было мучительно больно. На лиса повесили обвинения не только как соучастника, но и как ведущего в деле, прекрасно зная, что за ним пойдут. Кровавый король ещё и указал на то, где обитает Томоэ, это был удар ниже пояса. Лис шёл куда-то вдаль, не разбирая дороги и тихо постанывая от боли.       — Это что, моя кровь? Впервые вижу, — бросил он, оглядывая ладонь.       Томоэ еле как доковылял до тёмного места, которое служило переходом между мирами, надеясь, на то, что портал перекинет его куда-нибудь в открытое поле, и закрыл глаза в надежде на спокойную смерть.

***

      Нарали молча похрипывала на холодном полу. Теперь и для неё режим алкоголички стал актуален. Заливаясь спиртным напитком, девушка пыталась быстрее уйти в небытие.       Смерть дедушки Моро стала последней каплей для её и так пошатнувшейся психики. Она снова и снова вспоминала его невинное лицо и их спокойную жизнь, которая оказалась недолгой. Положение, в котором Нарали нашла старика, говорило о том, что он проснулся и пошёл на звуки шума, чтобы выяснить причину, но увиденное его убило. Старческое сердце не выдержало пережитого. Кто знает, возможно, его поразил вид ёкая и навеял дурные воспоминания. Теперь этого не узнать никогда.       Нара лежала, не двигаясь. Горячие слёзы катились прямо в уши, капали на угольные волосы, и повторяли свой круг снова. Рёбра сжимались от усталости, глаза горели от солёных росинок, а голова отказывалась работать. Она не видела своего будущего. Лишь потолок, который уже несколько суток был у девушки перед взором, часто расплываясь, остался с ней.

***

      Томоэ яростно вышел на улицу. Он уходил, неважно куда, главное подальше отсюда. Ярость, боль и агрессия — вот что он чувствовал в эти моменты. Сжимая кулаки так, что костяшки белели, а острые когти царапали кожу, мужчина покидал знакомые места.       Огромное количество эмоций начали сводить его с ума. Обида и боль стали верными спутницами в дороге. Лис возненавидел весь мир. Колючие листья, шуршащие под босыми ногами, лёгкие порывы ветра, шорохи, издаваемые зверем, всё вводило в бешенство.       Нарали не выходила из головы Томоэ. Ему было её искренне жаль, демон представлял, что пережила девушка, он очень хотел догнать мерзких разбойников, которые явно не успели далеко уйти, и свернуть им шеи. Перед глазами стояло злое лицо Нары, такой ему ещё никогда не приходилось её видеть. Эти плачущие глаза, обрамлённые мокрыми черными ресницами, покрасневшие щеки и нежные тоненькие губы, с которых сорвалась фраза: «Я тебя ненавижу». У ёкая снова защемило сердце. Как же холодно она это сказала...       — Вот так бы и прибил, чтобы не мучилась, — твёрдо кинул лис, его самолюбие было задето.        Успокоившись, Томоэ начал разрабатывать план. Какой именно? Ёкай пока сам толком не знал, но точно понимал, что его главной целью была Нарали.

***

      Девушка и прежде ощущала чьё-то присутствие, но никакого значение этому не придавала. Иногда, отвлекаясь от потолка, который тоже не сводил своих невидимых глаз с девушки, (она стала уверенна в том, что они есть) Нарали замечала на окнах тени, которые быстро пропадали. Скидывая замеченное ею явление на шутки мозга, мстящего ей за издевательства над организмом, продолжала упиваться саке.       — Тебе не надоело? — послышалось позади, но девушка проигнорировала этот момент, посчитав, что ей снова показалось.        Нарали тяжело шмыгнула носом, который плакал вместе с глазами и сделала большой глоток «любимого» напитка.       — Я тебя спрашиваю, — прорычало сквозь зубы «видение» и ощутимо ударило по бутылке, которая вылетела из тяжёлых рук.       Девушка медленно подняла глаза. Что-то внутри ёкнуло, но уставшее, замученное лицо скрыло эмоции.       — Хватает совести приходить? — промямлила она, приподнимаясь на локти.        Перед Нарали стоял раздраженный ёкай, который решил не ждать каких-то действий с её стороны и грубо схватил девушку за ворот белоснежной рубашки.       — Во что ты превращаешься? — загремел он, всё выше поднимая черноволосую, та даже не сопротивлялась. — Тебе жизнь надоела? Что творишь, отвечай!       Нарали лишь устало висела на его руке, грозно смотря на мужчину. Девушка и не замечала, что её лицо стало помятым, глаза потускнели, а волосы позабыли все прелести купаний.       — У тебя же не было денег, — тряс её лис, пытаясь получить хоть какое-то объяснение на свои вопросы, — Что за кабак ты устроила?       — Коня продала, — вяло ответила она, не сводя глаз с лица мужчины, мимика которого сменилась на лёгкое удивление.       — Почему ты так раскисла? — вновь вошёл в прошлый образ Томоэ, медленно опуская Нару на пол и сильнее накручивая белую ткань на руку. — У тебя такая короткая жизнь, а ты!       — Да откуда тебе знать цену человеческой жизни?! — всё-таки не выдержала девушка и ударила ёкая по лицу, выпутываясь из хватки. — Какого чёрта заявился? Что тебе надо? Слёзы вновь заискрили в её глазах, а мужчина слегка отошёл назад. — Хочешь знать, что со мной? А я тебе скажу, — Нарали начала наступать на ноги Томоэ, — Я из-за тебя все семью потеряла! Что так смотришь? Не припомнил? Целый сезон со мной прожил, а в голову даже мысли не закралось? А так? — девушка схватила лицо демона и заглянула в его фиалковые очи, почти касаясь носами. — Это же вы десять лет назад мою мать прикончили! Я пряталась в сундуке, а ты искал меня по всему дому, пока этот ублюдок мучал её. Да у вас даже повадки одинаковые, ты тоже любитель за одежду хвататься.       Томоэ осенило. По его телу пробежала мелкая дрожь и он сделал ещё один шаг назад, прикрывая рот когтистой рукой. Всё разложилось по полочкам.       — Ну что смотришь? Ждёшь ещё обвинений? — почувствовав власть над ситуацией, Нара направилась к лису. — Ты забрал у меня всех близких людей, той ночью умер мой дед, — от упоминании о Моро, девушка перешла на крик, слёзы с новой силой брызнули наружу. — Я тащила его тело в мешке два часа, чтоб утопить в пруду, потому что более гуманных способов не было! И после этого ты говоришь, что я не знаю цену жизни? — Нарали запуталась в ногах и вместе с ёкаем полетела вниз, — Мне двадцать лет, а я осталась одна! У меня ведь больше никого нет, — девушка вновь начала бить лиса в грудь, злость и обида её переполнили, сдерживаться не было сил. — Почему ты не убил меня тогда, Томоэ, почему? Ты ведь знал, что он зарежет мою мать! Хотел, чтобы я мучилась, да? Хотел? Я осталась совсем одна! Одна!       Не выдержав, Томоэ прижал Нарали к себе. Его сердце бешено стучало в груди, разрываясь от жалости, в какой-то момент он начал ненавидеть себя. Девушка вырывалась, что-то кричала, но сдавшись, свернулась в комочек в объятиях парня и разревелась навзрыд. Её тело ощутимо вздрагивало, а кимоно демона начало мокнуть от слёз, оставляющих тёмные влажные пятна.       — Твои слёзы сводят меня сума, — прошептал ёкай и лишь сильнее прижал девушку к себе, зарываясь носом в её волосы. — Ты больше никогда не останешься одна, — бросил он, и поцеловал Нарали в макушку. — Обещаю.