В погоне за благоденствием

      Свиток из папируса, обрамлённый золотом, красиво отливал на свету. Через маленькую щёлку пробрался предрассветный солнечный лучик, который падал на золотистый узор и скользил по его изгибам. Нарали крутила в руках заветное известие, которое предназначалось для третьего главы горы тэнгу — Содзёбо. В нём объяснялась ситуация от лица Оокунинуши и он очень просил принять уроженку шара судьбы к себе для дальнейшего обучения. Её супруга-лиса это тоже касалось.       Пара передвигалась на волшебной повозке без упряжки высоко под облаками. Неизвестные силы несли их в нужном направлении в деревню воронов. Деревянная повозка, накрытая фланелевым куполом глубокого синего цвета, скрывала пассажиров от чужого взора, порывов ветра и слепящего солнца.       Нарали приоткрыла плотную штору и выглянула в образовавшуюся щель.       — Вау! — сорвалось с её уст, когда взгляд встретился с высокими зелёными деревьями, макушки которых, казалось, касались облаков своими колючими иголками, а некоторые изрешечивали их насквозь.       Девушка подалась вперёд, дабы поближе рассмотреть раскинувшуюся красоту природы. Сейчас они пролетали над лазурным озером, которое находилось посреди вечнозеленого леса. В глади полупрозрачной воды отражались кучевые облака. Если хорошенько приглядеться, то можно заметить огромные камни на дне, которые приветливо переливались на солнышке всеми цветами радуги. Эррол повернула голову влево, в лицо тут же подул ветерок и лёгкий холод начал слегка покусывать румяную кожу. Вдали виднелась высокая гора Курама, окружённая кипарисами, которые как истуканы стояли неподвижно, охраняя своих жителей.        Проникнувшись счастьем от красоты окружающего мира, девушка высунулась наружу ещё сильнее. Теперь из повозки виднелась не только её макушка, но и плечи. Вот только просидеть в таком положении удалось недолго.       — Куда собралась? — Томоэ одёрнул жену, затащил её обратно и задвинул штору, — А если вывалишься? — в его глазах мелькало волнение с оттенком злости.       — Но у меня же есть крылья, — осклабилась Эррол и показательно помахала крылышками. Девушка покрутила богатым телом и ехидно приспустила край кимоно с белого плеча, а после, наигранно обидевшись, добавила: — Что ты на меня ругаешься? — она надула свои тоненькие губки, выпуская горячую струйку воздуха и скрестила руки под грудью, придавав той большей пышности.       — Летать-то ты не умеешь, — стоял на своём Томоэ, нервно дёргая белоснежным хвостом.       — Ну, не ругайся, — девушка-тэнгу припала к груди и заглянула к нему в глаза, расплываясь в лукавой улыбке, — Я же не хотела ничего плохого, ну чего ты злишься? — Нарали провела тоненьким пальчиком от груди мужа до плотно сидящего на талии оби и игриво провела ноготком по шёлковой ткани пояса. Сконфузившись, демон тряхнул головой, и, не давая себя одурачить, гордо отвернулся.       — Не нужно быть такой беззаботной, — твёрдо добавил он, продолжая стоять на своём.       — А какой мне нужно быть? — полушёпотом произнесла Нара, прислонившись вплотную горячими губами к уху лиса, и томно выдохнула ртом. Её руки поднялись к затылку мужа, начали путаться в его седых волосах, поглаживая горячую кожу кончиками пальцев. Лис издал полухрип-полустон, приобнял жену за плечи, а после провёл рукой по стройной спине.       — Чего творишь? — выдохнул он и встретился глазами с супругой. Его полузакрытые веки прикрыли расширившиеся на фоне лиловой радужки зрачки.       Вместо ответа Нарали скользнула губами по шее лиса, опрокидывая того на мягкие подушки и оставила мокрый след от поцелуя. Сердцебиение демона участилось и, не зная куда себя деть, он выбрал отдался блаженству и прикоснулся ладонью к груди жены.       Вдруг волшебный транспорт тряхнуло, выводя пару из особого состояния, а потом ещё раз, и ещё. Нарали с Томоэ вопросительно посмотрели друг на друга, разрывая сладкий поцелуй, который обещал интересное продолжение полёта, и, схватившись друг за друга покрепче, остановились в ожидании.       Будто почувствовав, что пассажиры готовы к посадке, повозка с неожиданной скоростью полетела вниз, ближе к земле. Ёкаев подкинуло в воздух, свиток ударился о голову Эррол и упал где-то рядом с боком Томоэ. Буквально рухнув на траву, повозка остановилась, давая внутри находящимся прийти в себя от случившегося.       — Вот так с мягкой посадкой, — пробубнила себе под нос девушка, выглядывая из-за шторы, вся растрёпанная и ошарашенная.

***

      Уныние нагрянуло на супругов, когда они битый час пытались попасть внутрь деревни горы Курама. Повозка, как только Томоэ с Нарали покинули её, взмыла ввысь и унеслась восвояси, оставляя за собой поднятую пыль.       Деревянные громадные ворота в которые ломились двое, как оказалось, никем не охранялись и достучаться до жителей не удавалось. Различительные смутные чувства расплывались внутри Нарали, когда она уселась на огромный булыжник, тревожно оглядываясь по сторонам.       — Может, нас не туда доставили? — подумала она, хлестко ударив себя руками по коленям, и поднялась на ноги вновь.       — Это точно гора Курама, — дал утвердительный ответ Томоэ, уставившись на ворота пронзительным взглядом, — Если через пять минут никто не явится, я обещаю, что от этих дощечек останется только пепел, — грозно произнёс он и в его когтистой ладони появился огненный синий шар, яростно изрыгающий языки пламени в разные стороны.       Кто-то по ту сторону ворот словно почувствовал опасность и принялся ковыряться в замке. Мгновение спустя дверь открылась и показалось осунувшееся мужское лицо с толикой тревожности. Наружу вынырнул мужчина с чёрными жиденькими волосами и непроснувшимися глазами-щёлками. Он почесал затылок, осмотрел неожиданно нагрянувших гостей и, немного подумав, спросил:       — Кто такие?       Разнузданный неприлично долгим ожиданием Томоэ швырнул в тэнгу свиток Оокунинуши и дерзко бросил:       — На, ознакомься.       Житель горы Курама сначала опешил, но увидев печать Бога, тут же схватил бумагу своими щупленькими руками и принялся читать содержимое. С каждым предложением его глаза округлялись и округлялись, от былого сна не осталось ни следа. Мужчина-тэнгу аккуратно посмотрел за спину демона и, убедившись в увиденном, резким движением повернулся к незнакомцам спиной.       — Женщина?! — пискнул он, одолеваемый бурей эмоций, — Не может быть, что значит «обращённая»?       — Не тебе эти вопросы задавать, доложи Содзёбо о нашем прибытии! — крикнул Томоэ, сильно сжав кулаки в припадке злости. Желваки демона заходили ходуном, а седые брови всё ближе и ближе опускались к переносице. Выказывая всё своё недовольство, лис кинул ещё один недовольный взгляд на тэнгу, который решил открыть незнакомцам ворота на свою голову. Испугавшись, черноволосый смылся, захлопнув за собой громоздкую дверь.       — Томоэ, спокойно, всё в порядке, — ласково произнесла Нарали и нежно погладила мужа по плечу, — Чего так разозлился?       — Недоумки, — гаркнул демон. Его покоробила реакция тэнгу на нынешнюю сущность Нарали и, вновь подумав об этом, он произнёс: — У населения этой горы не принято жить с женщинами под одной крышей, да даже смотреть на них не принято, — лис встретился с глазами жены, — Поэтому он так отреагировал. Но ты не переживай, я не дам тебя в обиду, — лис громко чмокнул супругу в белый лоб и вдохнул запах барбариса, доносящийся от её угольных волос, — Никто не посмеет брезговать тобой.       — Не принято? Как же тогда они продолжают свой род? — удивилась Эррол.       — А они больше его и не продолжают, их численность не менялась за последние лет сто.       — Интересно… — задумчиво произнесла девушка и подняла глаза на звук скрипа ворот. Их впустили.

***

      — Так, значит, ты не была рождена ёкаем? — доля удивления была на лице Содзёбо, когда он задавал этот вопрос, но старичок старательно пытался это скрыть. Его хмурый вид не предвещал ничего хорошего, а потирающий длинные усы старческий палец, то и дело беспокойно подёргивался.       — Верно. Я была человеком, — ответила Нарали, почтительно склонив голову перед главой тэнгу.       Гнев Томоэ давно сменился на спокойствие. Он молча стоял поодаль жены, не вмешиваясь в беседу, и лишь иногда отвечал на вопросы. Лис быстро пробежался глазами по минке: покои Содзёбо не представляли из себя ничего примечательного, внутри было даже немного скудно; тоненький футон, накрытый белой простынёй, поднос с кушаньями и небольшой сундучок наполняли скромную комнатку. Внутри царил приличный запах чистоты и восковых свечей, который приятно ласкал ворсинки в носу. Здесь было спокойно.       Всё умолкло и тогда лис перестал осматриваться по сторонам, а обратил свой взор к главе деревни Курама.       — Мои птенцы становятся совершеннолетними к восьми годам, и к этому возрасту они уже умеют браво летать, — проскрипел старик Содзёбо, — Сколько потребуется времени при таких делах — я знать не могу. А ещё, вам должно быть известно, что женщины не живут на этой горе, — и только после этих слов Нарали заметила, что всё то время, пока они здесь, Содзёбо старательно прячет глаза, — Я воспитываю крепких и рослых бойцов, они не должны отвлекаться на что-то иное, — более строгим тоном добавил старик. — Но и Богу я отказать не могу. — возникло недолгое молчание.       Содзёбо всё продолжал потирать свои усы, а позже и брови, и когда обряд был завершён, он осмелился поднять свои глаза на Нарали. Его лицо сначала сконфузилось, глазки-соринки опустились вниз, потом побежали наверх, достигли стройного стана, неловко скользнули вбок и снова поднялись к глазам Эррол.       — Больше ста лет не видел девушек, кхм, — Содзёбо подавился воздухом, прокашлялся в кулак, а затем выдал:       — Докиро проводит вас в в покои, я распорядился, чтоб их подготовили. Отдохните с дороги. Сегодня вечером, когда солнце зайдёт, познакомлю своих птенчиков с вами, приходите, буду рад. — мимика старика наконец стала осовелой, на губах дрогнула лёгкая улыбка, кажется, ему пришлось смириться со сложившимся положением.       — Спасибо, мы придем. — промолвила Нарали и поклонилась всем туловищем, а после они с Томоэ удалились в след за Докиро, которому было велено сопроводить гостей.       Деревня Курама не была такой большой, какой казалась издалека. Низкие деревянные минки окружали Нарали и Томоэ, а кругом раскинулся густой лес. Гора тэнгу напомнила Нарали о их прошлом доме, где она жила с дедушкой Моро, а после и с Томоэ. Это место подарило Эррол спокойствие, которое она так долго искала, но сейчас новые приключения и беспорядок снова внедрились в её жизнь и начали врастать с корнями. От пришедших воспоминаний саднило в груди. Нарали махнула головой и воспоминания вновь улетучились, перестав давить на израненное сердце своим тяжким грузом.       Свежий воздух успокаивал, играл с густыми локонами, окружал своими объятиями и улетал куда-то вдаль, чтоб вернуться снова. Докиро молча направлялся куда-то вдаль, а ёкаи шли следом за ним, не отставая.       Вдруг, завернув за угол, они услышали хлёсткие звуки шлепков. Кто-то из раза в раз совершал всё новый и новый удар без особой жалости, но с невероятной жестокостью.       — Сам виноват, что слаб! — донёсся разъярённый мужской голос, когда Нарали и Томоэ поравнялись с огромной минки, рядом с которой было много зелени и цветов. Докиро, не обращая внимания, продолжил идти вперёд, даже не заметив, что гости уже давно не следуют за ним. Для него происходящее было привычным.       — Жалость для бойца ни к чему! — новый удар последовал за этой фразой и едва слышный стон донёсся с огромного крыльца. Что-то треснуло от очередного удара, в который была вложена большая сила, и полетело в сторону ёкаев. Нарали не успела опомниться, а Томоэ одним движением руки поймал часть, как оказалось, толстой палки, что стала орудием пыток, и превратил её в пепел.       — Что это было? — только и успела произнести Эррол, машинально прикрыв голову рукой.       Некогда пришедшее смирение в одно мгновение сменилось неудержимой злостью. Пепел медленно рассеивался в воздухе, рассыпаясь между пальцами демона.       «Замарался» — пронеслось в голове лиса и тогда гнев становился всё более и более неподвластным ему. Сердце Томоэ било в набат, когда он смотрел на расшумевшихся тэнгу и когда пошёл к ним в плотную, и когда произнёс:       — Будь поосмотрительнее, — сквозь зубы, почти шёпотом, выплюнул он, сверля дыру прямо во лбу рослого тэнгу.       — Томоэ, — пискнула Нарали за спиной мужа, ухо демона дрогнуло.       Молодой черноволосый тэнгу крепкой хваткой сжимал в руке остаток от толстого прута. Его ноздри раздувались от каждого нового вдоха, на лбу выступил пот. Рядом с ним, опустив голову, стоял ещё один рыжий ворон, сжимая изуродованную руку, по которой тоненькой струйкой стекала кровь. На него лис не обращал никакого внимания.       — Чужаки? — рыкнул здоровяк и откинул в сторону испорченную палку. Он с ног до головы осмотрел Томоэ презрительным взглядом и, сузив глаза сильнее, изучил неизвестного у него за спиной, — Как попали внутрь?       — Думай, что творишь! — твёрдо продолжил Томоэ, — Совсем стыд потеряли. — не отводя своих фиалковых глаз, демон отступил назад.       — Да ты хоть знаешь с кем говоришь?! — взревел от небывалой наглости тэнгу. — Я доложу о вас отцу! — он махнул рукой в след лису, продолжая браниться, но замолк, когда внимательнее рассмотрел спутника названного гостя, а точнее, спутницу, — Женщина? — только и промолвил он, но неизвестные скрылись из виду.       — Вы что, это же брат Дзиро! Не нужно с ним связываться, — твердил оставшийся путь Докиро, искоса поглядывая на Томоэ, — Он очень строг и не потерпит пренебрежительного отношения в свой адрес! — демон заметил то, как побледнело лицо ворона и то, как он начал чаще дышать, говоря о том здоровяке.       «Струхнул.» — сделал вывод демон и дёрнул хвостом, показательно закатывая глаза.       — Он бил его, Томоэ? — возникла Нарали, Докиро же беспокойно сглотнул.       — Ага.       — Что за методы воспитания? — озлобилась девушка и прижалась к руке мужа, как бы ища его защиты от паршивой действительности.       — Мне всё равно на то, что тут у них принято, как они живут и как друг с другом обращаются. — твёрдо ответил лис и, смягчившись, добавил: — Самое главное, чтобы тебя никто не обижал, — он выдавил из себя лёгкую улыбку и провёл большим пальцем по щеке жены, злоба внутри него утихла.

***

      Гостевая минка, которую заботливо подготовили для Томоэ и Нарали, оказалась уютным и тихим местом: мягкий двухспальный футон занимал большую часть домика; сундук для вещей подпирал дубовую стену, большая тарелка фруктов расположилась сверху. Внутри пахло свежестью — отличный запах, навевающий умиротворение. Левее расположилась ещё одна вашицу, гораздо меньше прежней, предназначенная для ванных процедур. После бурной ночи у Оокунинуши и долгой поездки после было просто необходимо понежиться под тёплой водой. Конечно же, вместе.       Прозрачная горная вода брала своё начало на макушках ёкаев, а после аккуратно спускалась по затылку к шее, образовывала мелкие озера на ключицах и, переполнившись до краёв, уходила дальше, захватывая с собой густую пену. Мыльное течение пропитывало насквозь дубовые половицы и уходило в глубину земли горы Курама.       Томоэ ласково поливал волосы жены, не пропуская ни одного локона. Его когти путались, пальцы переплетались и легко скользили сверху вниз. Жар поднимался от тела в потолок и растворялся в воздухе.       Демон глядел, и не мог наглядеться на свою избранницу. Нежные чувства стали переполнять крепкую мужскую грудь. Немного помешкав, Томоэ не сдержался, эмоции так и плескались внутри, требуя выпустить их на волю. Он откинул мокрые локоны жены назад и подарил ей поцелуй в шею, а затем ещё один, и ещё. В этот любовный всплеск он вложился весь, без остатка.       — Люблю тебя, — сорвалось с его губ.       Жена раскраснелась, притянула супруга к себе и нежно промолвила: «И я тебя».       Закатное солнце уже заходило за горизонт, когда ёкаи продвигались вглубь леса на обещанное собрание. Осеннее солнце было таким красным в последние минуты, и охотно обжигало спины Нарали и Томоэ.       Уже знакомые хвойные деревья увлекали вдаль к огоньку, разгоравшемуся всё сильнее. Вскоре стали слышаться голоса, но различить среди них можно было лишь мужские.       — Переживаешь? — прошептал Томоэ, взяв свою жену под руку покрепче. Его глаза были осовелыми, губы улыбались.       — Немного, — с той же громкостью ответила Нарали, шурша гёдза по траве.       Совсем скоро среди столбов ароматных пихт и елей показались величественные спины мужчин с не менее величественными крыльями. Живительный аромат леса уместил в себя запах костра и надвигающихся дождливых дней.       — Добрый вечер, — привлекла внимание Нарали, поклонившись перед толпой тэнгу. Все обернулись.       Множество лиц, на коже которых мелькали последние лучи солнца и переливался блеск костра на ресницах и бороде, с огромным интересом рассматривали гостей. Послышались звуки удивления. Многие мужчины не верили своим глазам и даже закрывали лицо руками, когда осознавали, что перед ними предстала девушка. Живая, настоящая девушка-тэнгу, подобная им. Смятение и лёгкий румянец проступали на лицах воронов, но никто не смел заговорить первым.       Среди скопища взрослых мужчин Нарали заметила маленьких мальчиков — таких же жителей горы Курама, как и их старшие братья. Глаза троих мальчишек блестели, и вовсе не от множества света, а от радости и даже умиления. Нарали заметила эти интересующиеся взгляды и помахала малышам ладошкой, те визгливо засмеялись и убежали поближе к костру. Стало темнеть.       — Добрый вечер, — поздоровался старик Содзёбо, и кивком головы пригласил их подойти поближе.       Тэнгу не унимались, они всё глядели и глядели вслед неизвестной женщине, толкаясь и толпясь друг за другом. Содзёбо прошествовал рядом с костром и встал перед воронами. Огоньки костра играли на его лице и кимоно, хворост громко хрустел на фоне журчащего ручейка где-то позади. Старик прочистил горло:       — Птенчики мои, — начал он, стараясь заглянуть к каждому в глаза, — Сегодня утром к нам пришло известие от Бога Оокунинуши, — все затаили дыхание, кто-то глубоко вздохнул, — Слухи давно ходят по деревне и уже давно не секрет, кхм… Старик закашлялся и началось тревожное копошение. — Давно не секрет, что у нас появились новые жители, — Содзёбо указал рукой в сторону ёкаев, — это Нарали и Томоэ. Нарали — женщина-тэнгу, она не умеет летать, не знает наших обычаев, не знает нашей истории, она не была ёкаем, — голоса, стали доноситься отовсюду, в воздухе повеяло беспокойством и даже страхом, Нарали закусила губу, — И наша задача в том, чтобы дать ей все знания. Томоэ — её муж, прошу относиться к нашим гостям бережно, — он обвёл взглядом своих детей, в этом взгляде читалось беспокойство.       Томоэ держался гордо, его лицо имело строгий вид и он смотрел на детей Содзёбо немного свысока. Всяко лучше нащупать в себе высокомерие и применить его в нужное время, чем бессмысленно барахтаться в жиже переживания и тревоги. Осознание происходящего стало приходить постепенно и среди толпящихся уже можно было различить вопросы: «Что это значит?», «Жители?», «Женщина-тэнгу?», «Не умеет летать?».       — Уважаемый Содзёбо, — расталкивая своих братьев, вперёд вышел уже знакомый ёкай. Томоэ узнал его по грубоватому голосу с еле уловимой хрипотцой и широкой фигуре, разительно отличавшейся от остальных представителей рода воронов. — Вы уверяете, что с нами будет жить женщина? — на лбу вопрошающего выступила испарина.       Нарали чувствовала себя очень тревожно и неуютно. Сначала она пыталась уверить себя и других в том, что всё хорошо, об этом говорила её доброжелательная яркая улыбка. Но после её движения становились зыбкими, а глаза всё больше прятались за волной черных волос. Томоэ прижал жену к себе.       — Это так, — ответил старик.       — Но как же наши традиции и учения? — прогремел Дзиро и его глаза стали наливаться кровью, — Это непозволительно! Вы приняли неверное решение! Да я даже посмотреть в её сторону не могу!       Из толпы послышались утвердительные выкрики и недоумевающие фразы. Тэнгу были недовольны тем, что сложившиеся порядки, которые им внушали ещё с младых ногтей, пошатнулись в один день. Упоительная тишина и покой с потрескивающим хворостом в один миг сменились хаосом. Молодые парни и уже совсем взрослые мужчины горлопанили во весь рот, и только Нарали с Томоэ затаились среди этого беспорядка.       — Дзиро прав, — кричали все братья, тыкая пальцем в старика, — Что за беспорядок на горе Курама?!       Пока вороны кидались обвинениями в сторону своего отца, Нарали разглядела среди огромных фигур знакомого рыжеволосого паренька, который тихонько стоял вдалеке от происходящего. Золотоногие тени бегали по его лицу, высокая трава прикрывала босые стопы, а кимоно — израненные руки. Это был тот самый юноша, который сегодня получал за неведомый Эррол поступок.       — Тихо! — с неожиданной силой в голосе крикнул Содзёбо, да так громко, что всё смолкло, даже прелестные звуки природы. — Сам Оокунинуши обратился к нам за помощью! И те, кто не понимают этого, будут наказаны! Я могу понять ваши недовольства, но сегодня нам представился шанс испытать свои силы в другом ключе! Женщина не умеет летать, она не была рождена тэнгу! Так покажите на что вы способны и слепите из неё достойного ёкая, который с гордостью назовёт себя тэнгу с горы Курама!       Удивленные глаза воронов вытаращились на своего отца и даже у Нарали дух захватило от сказанных слов и от осознания предстоящих тяжёлых дней.