a home by any other name

Ники постучал в дверь, затем повернул ручку и заглянул внутрь, когда ему показалось, что он услышал то, что могло быть, возможно, потенциально одобрительным ворчанием с другой стороны. Эндрю лежал на кровати с открытой книгой на груди, его взгляд был остр, как нож, когда он уставился на дверь, через которую вторгся Ники. Ники знал Эндрю не так давно, но ему было легче справиться с его настороженным недоверием, чем узнавать заново, как это было с Эндрю и Аароном. — Привет! — радостно сказал он, слабо помахивая рукой. Когда в него не бросили ничего острого, он еще немного приоткрыл дверь и поднял пакет с «Home Depot». — Я заехал в магазин по пути с работы. Глаза Эндрю сузились еще больше, и на Ники это произвело впечатление, потому что если бы он попытался изобразить на лице такое выражение, то выглядел бы так, будто ему в глаза насыпали песок или что-то в этом роде. — Э-э… — Ники пошарил в сумке и вытащил одну из купленных в магазине дверных ручек. — Я купил тебе и Аарону новые дверные ручки. Те, что шли вместе с домом, без замка. Так что… Он неловко заерзал от того, как Эндрю внезапно замер. Не то чтобы он много двигался раньше, но в этот момент парень просто… ну, он замер. Ники только заметил, как его глаза расширились, потому что он смотрел на него, ожидая какой-то реакции, и он поспешно продолжил уточнять. — Нет… Я бы никогда. Я не собираюсь… запереть тебя или что-то в этом роде. Бля. Нет! Я просто… Он сдался и просто попытался улыбнуться, пожав плечами. Эндрю снова прищурился, потом кивнул и махнул рукой, что Ники принял за пренебрежительное согласие, чтобы он продолжал устанавливать новую дверную ручку. — Отлично! Ники ухмыльнулся, затем повернулся к двери и, опустившись на колени, вытащил из сумки новую отвертку, чтобы начать разбирать нынешнюю ручку, чтобы заменить ее. Вступая в это дело, он знал, что стать опекуном двух подростков будет нелегко. Черт, ему самому едва исполнилось двадцать, и это не было похоже на то, что он был супер зрелым или что-то в этом роде. Да, он был намного лучше, чем три года назад, до Эрика и до Германии, но он не был образцом для подражания. Он был просто… он заботился о своих кузенах и о том, что с ними будет. Он не мог.. не мог отпустить их к родителям. Он не мог подчинить их правилам Лютера Хеммика. Значит, он сделал что-то вроде безумия. Он прилетел из Германии, потребовал опеки над Аароном и Эндрю и… и выиграл. С помощью Эрика, а также с помощью одного из его старых школьных учителей, чей муж оказался превосходным адвокатом, он… он сделал это. Близнецы, похоже, были не в восторге, но и не протестовали. На вопрос судьи во время слушания они оба ответили, что предпочли бы поехать с Ники. Адвокат Лютера пытался заставить их сказать, что это потому, что они думали, что смогут избежать беспорядков, вечеринок, выпивки или чего-то еще, но Эндрю был тем, кто закончил это. Эндрю сказал, что он никому не доверяет, но если ему придется выбирать, кто с меньшей вероятностью его перехитрит, то это будет Ники. Ники ронял все по меньшей мере четыре раза, пытаясь вывернуть дверные ручки. Дело даже не в том, что процесс их выкручивания был каким-то трудным, он просто нервничал, волновался и… ну, и еще много чего, для чего у него действительно не было слов. Он не особо рукастый парень, и он не мог найти лучшего способа, чтобы сбалансировать новую ручку и держать дверь и винт одновременно. Однако в конце концов ему это удалось. Покончив с этим, он встал, сунул старую ручку в сумку вместе с той, которую ему еще предстояло вставить в дверь Аарона, и повернулся, чтобы улыбнуться Эндрю. Мальчик даже не пошевелился. Если бы Ники не знал ничего лучше, он бы забеспокоился, что его заменила жутко точная Статуя Эндрю. Или, например, вампир или что-то в этом роде. — Ладно, все готово! Так что, э-э, я пойду и установлю еще и Аарону. Затем, может быть, мы все могли бы сыграть в какую-нибудь игру или что-нибудь в этом роде? У нас вроде бы ничего нет, но! Я уверен, что мы могли бы что-нибудь придумать. Может быть, шарады? О! Или как… — Нет, — Эндрю даже не повысил голос, но его тон был решительным, и Ники не мог не задаться вопросом, как ему это удалось. Потому что, серьезно, парню было… пятнадцать? И он уже был таким… страшным и стоическим. Это было впечатляюще. И пугающе. Но и… круто? Ники пожалел, что не был таким крутым, когда учился в средней школе (хотя это было не так уж давно). Он подумал, что, может быть, его жизнь или, по крайней мере, школьный опыт были бы совсем другими, если бы он был таким. — Э-э-э… точно! Точно, попался. Слишком отстойно для такого крутого парня. Понял. Даже он мысленно съежился от напряжения, которое только что овладело его руками. Он всерьез собирался пересмотреть свою стратегию с этими парнями. По крайней мере, у него было немного общего с Аароном. Конечно, он не видел своего маленького кузена много лет до смерти тети Тильды, но все же… Эта история должна что-то объяснить. Верно? Ники завис там еще на один неловкий удар. — Хорошо, тогда я… позову тебя, когда ужин будет готов! Это был один из его менее изящных побегов, но почему-то он думал, что Эндрю все равно, пока это означало, что он оставит его в покое. Не прошло и секунды после того, как дверь закрылась, как Ники услышал скрип кровати и шарканье ног по голому деревянному полу, а затем тихий щелчок замка. Может быть, Ники должен был почувствовать что-то более негативное по этому поводу: отвержение, разочарование, печаль или что-то еще, но вместо этого было только холодное облегчение. Неловкость, из-за которой его руки казались слишком большими, а сердце слишком юным для всего, что свалилось на него за последние несколько недель, растаяла, хотя бы на мгновение, под уверенностью, что, по крайней мере, на этот раз он сделал что-то правильно. Немного приободренный этой мыслью, Ники свернул в коридор и направился к комнате Аарона. На этот раз, когда Ники быстро постучал, последовал почти немедленный ответ в виде грубого, — Да? — Можно зайти на минутку? У меня есть кое-что для тебя. — Э-э, конечно. Ники открыл дверь и вошел. Аарон выглядел и лучше, и хуже, чем несколько недель назад. С одной стороны, его глаза прояснились. С другой стороны, он немного похудел, и Ники был почти уверен, что мальчик так хмурился, что это выражение навсегда запечатлелось на его лице. Он так отличался от того маленького ребенка, который так радовался, управляя с ним воздушными змеями летом перед тем, как Ники отправили в… Ну, это было очень давно. — Здесь, — быстро сказал Ники, отгоняя мысли о прошлом, которое не имело никакого отношения к настоящему и не занимало места в его жизни сейчас. Он поднял сумку, как тогда, когда показывал Эндрю. — Я сбегал в магазин, чтобы купить вам новые дверные ручки, ребята. Аарон уставился на него. — Хорошо?.. Что-то не так с теми, что у нас? Каким-то образом сравнительно нормальное подростковое суждение Аарона ударило сильнее, чем острая, как нож, интенсивность Эндрю. Ники попытался рассмеяться и какое-то время путался в словах, прежде чем остановиться на более или менее таком же объяснении. — Мои родители никогда не позволяли мне уединяться. И я бы никогда не стал копаться в твоем дерьме — и я уверен, что Эндрю тоже не стал бы! — но эти ручки, которые у вас стоят, не запираются, так что я… — он пожал плечами, немного сбавляя обороты, — Я подобрал новые, которые запираются изнутри. Так что, если ты просто хочешь побыть один и не беспокоиться… — Как дверная ручка, запирающаяся изнутри, может помочь людям рыться в моем дерьме, когда меня нет дома? — Э-э… ну, об этом я как-то не подумал. Я могу… взять те, что с ключами? Черт. Э-э-э… — Ники рассмеялся, звук был таким же неловким, как и ощущение, что он звенит в его груди. Подростки, блин, безжалостные маленькие ублюдки, не так ли? Он не помнил, чтобы был таким в их возрасте! Он повернулся, собираясь уходить, решив, что Аарон не захочет менять ручки, когда это будет бесполезно, но остановился, услышав вздох Аарона. — Подожди, — сказал он, и когда Ники повернулся, его кузен сидел на кровати, скрестив ноги, и изучал его с выражением, которое так отличалось от выражения Эндрю, но было таким же непроницаемым. — Это глупо. Но я не говорил, что нельзя… Ну, ты понимаешь. По крайней мере, никто не может ворваться, когда я хочу побыть один. Так что… это хоть что-то, — проворчал он. Ники моргнул, потом почувствовал, как улыбка расползается по его лицу. Он был уверен, что она была большой и наполненной таким же восторгом, как его счастливое, веселое и маленькое сердце, из-за того, как Аарон фыркал и закатывал глаза. Во всяком случае, эта реакция заставила его улыбнуться еще больше — потому что нормальные подростки всегда закатывают глаза на своих опекунов, верно? Это означало, что они чувствовали себя достаточно безопасно, чтобы быть своими нахальными, гормонально несбалансированными «я», не опасаясь драматических последствий! Видите ли, он вполне мог бы это сделать. Напевая что — то себе под нос, Ники принялся за работу, а поскольку Эндрю он уже поменял, то решил, что на этот раз все пройдет гораздо глаже. — Так… значит, ты уже поменял Эндрю? — спросил Аарон через мгновение. Ники лениво подумал, понимает ли он, насколько ему не нравится, когда его голос звучит небрежно и совсем не интересно, но промолчал. — Ага! Это первая дверь по коридору от лестницы, так что сначала я просто пошел туда, — ответил Ники, откладывая в сторону старую ручку, поднимая упаковку новой и осторожно открывая ее, чтобы не потерять винты. — Круто. Что он сказал? Знаешь, насчет этого… — Ничего особенного, — честно ответил Ники и замолчал, вспоминая весь разговор. — Вообще-то нет… на самом деле все, что угодно. Если подумать, то с тех пор, как мы переехали, он никому не сказал больше пяти слов. Это было небольшое преувеличение. Эндрю произнес несколько очень твердых фраз Ники, когда тот вернулся с работы на второй день после того, как они переехали, и обнаружил, что Эндрю запер брата в ванной, чтобы вывести наркотики из его организма. Аарон все еще не совсем оправился от случившегося, и Ники его не винил. Трусливая часть его самого, которой он на самом деле не гордился, была также очень рада, что Аарон, казалось, возложил всю вину на Эндрю, игнорируя тот факт, что в то время как Ники не помогал… Эндрю он тоже не остановил. Он должен был это сделать. Он знал, что должен был это сделать. Эндрю запер Аарона с самыми лучшими намерениями, Ники верил в это всем сердцем, но… но были способы и получше. Они выиграли слушание об опекунстве, они получили дом, так что наверняка смогли бы отправить Аарона в реабилитационный центр! Но… когда Ники попытался поговорить об этом с Эндрю, Эндрю был таким… таким! Это был даже не нож! (Ладно, это был немного нож.) Просто… Единственный способ остановить это, вероятно, был бы позвонить в полицию или что-то в этом роде, и если бы он сделал это, он знал, что потерял бы опеку после того, как только получил ее. Поэтому он позволил этому случиться, надеясь и молясь, чтобы они все оказались на другой стороне. И они это сделали! Немного потрепанные, но все же! И, по крайней мере, Аарон теперь чист. Это должно было что-то значить, не так ли? — Он чертов псих, вот почему, — проворчал Аарон, отвлекая Ники от своих мыслей. Ники оглянулся, когда его кузен драматично плюхнулся (потому что все, что делают подростки, очевидно, драматично) на спину и уставился в потолок. — Я имею в виду, он определенно… уникальная личность. Но он член семьи. Ники повернулся к двери и уперся в нее коленями, старательно балансируя на новой ручке, чтобы как следует ее закрепить. — Знаешь, это самое замечательное в семье. Даже если ты немного чокнутый, ты знаешь, что всегда найдется кто-то . Он усмехнулся, — И давай будем честными — разве ты не предпочел бы, чтобы Эндрю был на твоей стороне, а не на обратной? Аарон насмешливо усмехнулся с кровати. — Да, я сомневаюсь, что этот мудак когда-либо присматривает за кем-то, кроме себя. Ники промычал, обдумывая, как лучше ответить. Например, он не хотел прямо сказать, — Э-э, чувак, ты так неправ, — потому что никому не нравилось, когда ему говорили, что он неправ. Однако он не знал, как еще это сказать. Вместо этого он направился к мистеру Грину и спросил как можно более мудрым тоном, — И что ты пытаешься этим сказать? — Э-э, эй, ты забыл ту часть, где он запер меня в гребаной ванной? Ники даже не вздрогнул! Он этого не сделал! Вместо этого он наклонился ближе к двери, как будто изучал точный угол своего винта, и позволил себе несколько секунд тишины. — Как ты думаешь, для кого он это сделал? В смысле… если бы он занимался этим только ради себя, зачем было прилагать столько усилий, чтобы убедиться, что ты протрезвел? — Не знаю, потому что он идиот? Теперь, когда я такой, меня вряд ли можно назвать гребаным наслаждением. — Да, ты мудак, — согласился Ники со смешком, закрепляя новую дверную ручку и покачивая ее, чтобы убедиться, что она устойчива. — Но ты же наш мудак! И не похоже, что Эндрю сам мистер Солнышко или что-то в этом роде, — он собрал сумку, теперь заполненную снятыми дверными ручками и отверткой, которую, как он теперь мог искренне сказать, он знал, как использовать. — И для протокола, — добавил он, прежде чем уйти, — Трезвый Аарон-Мудак мне нравится гораздо больше, чем Одурманенный Аарон-Призрак. Аарон посмотрел на него и долго смотрел. Ники чувствовал, что парень пытается уловить ложь в его чувствах. Должно быть, он понял, что Ники говорит чистую и честную правду, потому что через целую минуту вздохнул и отвернулся. — Да, — сказал он так тихо, что Ники даже не был уверен, что ему следует это слышать, — …мне тоже. Ники так хотелось обнять его. Ему хотелось подойти к этому ребенку, обнять его и сказать, что он любим и что все будет хорошо. Он этого не сделал, потому что иногда бывал идиотом, но глупым не был. Вместо этого он подошел к двери и взялся за ручку, чтобы закрыть ее за собой. — Я скоро приготовлю ужин. Позову тебя, когда все будет готово. Послышался звук понимания, а затем Ники вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Честно говоря, Ники не был уверен, как он проживет следующие пару лет. Он знал, что не является образцом для подражания. Он не был достаточно зрелым, чтобы быть родителем своим двоюродным братьям — и, даже если бы он был… он не думал, что это было то, чего они хотели или в чем нуждались в данный момент. Но он мог бы быть тем, кто поддержит их. Он мог бы сделать все, что в его силах, и, может быть… может быть, этого будет достаточно.