Жизненно-необходимое лекарство

Ваня подвисает. «Настолько ёбнулся, что голос Серёжи мерещится?..» -Вань?.. -Не мерещится… Это правда ты. — Иван прокашливается, чтобы убрать хриплость в голосе после пробуждения и садится, скрестив ноги. -Я, я… Ты как? Голос у Серёжи уставший и тихий, будто его самого только разбудили. Говорит осторожно, подбирая слова. Ваня не узнаёт друга, никогда тот настолько осторожным не был, даже в самые тяжёлые периоды. -Я-то нормально, Серёж! Ты сам в каком состоянии, что вообще произошло?! — хотелось всё-всё про друга узнать, что с ним там делают, кушает ли он, спит ли… Неделю не было слышно ничего, нервы накалились настолько, что Ваня был готов забрать Пешкова вовсе оттуда прямо сейчас к себе, никому не отдавать и заботиться. Не допустить на этот раз того, что произошло тогда. Но Серёжа молчит несколько секунд перед тем, как ответить, а потом слышится еле слышное всхлипывание. -Я не помню, Ванечка… Я ничего не помню. Только как ты ушёл тогда… И всё. -Серёж, Серёж… -Они мне что-то дают здесь, я не знаю, что за таблетки, я постоянно сплю просто. Здесь такие люди грубые, рука ужасно болит… -Стой. Что с рукой в итоге? Там половина подъезда в крови. — Ваня прикусывает губу и вслушивается ещё внимательнее. -Я же говорю, что не помню, Вань… Забинтованная. Порезал, наверное. Но всё в порядке, она на месте. Ваня молча слушает, не зная, что сказать. Ответ звучал настолько уклончивым, что из него почти ничего не «вытащить». И ведь не докажешь никак ничего и больше не узнаешь — Серёжа действительно забывает очень многое. -Ты ничего не скрываешь, кудрявый? -Нет… С чего ты взял… — на фоне послышалось: «Пешков, заканчивай», — Ой, Вань, у меня время закончилось почти. Давай потом ещё позвоню, как разрешат? Потом может даже приехать сможешь, мне парень один сказал, что они тут визиты иногда разрешают. -А… А-э..... Ладно, конечно, отдыхай тогда. Рад был услышать тебя. И что ты живой. Я бы не перенёс твою смерть, мне кажется. Серёже тепло от таких слов. Где-то внутри окликается «Он врёт». Но Серёжа всё равно продолжает улыбаться. -Я твою тоже. Пока, Вань. Звонок сброшен, Бессмертных ещё сидит и смотрит куда-то в сторону. Странное ощущение. Вроде, Серёжа всё же жив, это не может не радовать. Но его усталость и даже какое-то отчаяние в голосе больно бьёт по сердцу, пусть и метафорически. Серёжа может там просто не выдержать, его чувствительность сыграет злую шутку. Но ведь если бы Серёжа хотел — он бы отказался от лечения. Так ведь?.. Ваня всё пытается отделаться от странного чувства недосказанности. Зная Серёжу, он вполне мог бы наврать о чём-то, лишь бы не волновать своего друга. А ведь Серёжа действительно не сказал о кое-чём. О том, что его заставляют постоянно есть и контролируют, чтобы он не пошёл блевать, от чего комплексы только увеличиваются с каждым днём, а к обещанному психологу его там так и не ведут. О том, что Серёжа почти не встаёт с постели из-за таблеток: ужасная слабость, его водят под руку, а еду иногда носят в палату. О том, что той ночью Пешков осколком тарелки сделал настолько глубокий порез, что задел сухожилие. Всё зашили и, к счастью, врачи сказали, что восстановиться рука должна. Но сейчас двигать он ей всё равно не может. О том, что люди тут же в его отделении настолько жуткие, что хочется спрятаться где-то в отдельной комнате и не вылезать. Люди с тяжёлой формой шизофрении, убийцы, были и вовсе те, что выглядели, как трупы. Просто лежали и не выходили практически. И постоянно кто-то плачет. Кто-то иногда кричит на вязках. Всё это ужасно давит на психику. Когда Серёжа лежал в психдиспансере, он находился в другом отделении и психиатрическое было для него лишь ужастиком. А сейчас парень сам находится здесь. И, самое главное — отказ Серёже не дают. Сказали, что лежать здесь будет не меньше месяца. Об этом он тоже пока не сказал Ване. Боится. Ваня тем временем всё ждал, когда же Пешков перезвонит ему снова. Прошло 3 дня… Парень пытается найти в интернете, как часто больным в пнд разрешают звонить своим родственникам или друзьям. Безуспешно, везде слишком разная информация, пишут, зависит от врача ещё. Бессмертных выдыхает: это будет тяжело. Вторник, спустя ещё чуть более недели. 1 декабря. Ване вновь звонят, тот же номер. «Надо бы записать…» — думает Бессмертных и снимает трубку. -Да? Серёж, ты? -Да, привет, Ванечка… Мне разрешили визит на пятницу! Вот почти только что врач осмотр провела. Ты сможешь прийти?.. Ваня тепло улыбается словам друга. -Да, смогу, кот. Во сколько? «Кот»? С каких пор Бессмертных способен на подобные прозвища?.. В любом случае, никто из них двоих не против. -Ой… Я… Ты такой милый, — слышно, как улыбается, — спасибо. К шести вечера примерно. -Хорошо, хорошо, Серый. Я приду. Тебе что-то принести? Да и… Да и вообще, это… Как ты? -Тут почти ничего нельзя, но купи сигареты пожалуйста, на свой выбор. Электронку не разрешают. Вот… Ммм… Я в норме, наверное. Скоро к психологу пойду. Мне сказали… Вот, а ещё меня перевели на второй пост, это типа… Тут уже люди поспокойнее. Вроде. -Я рад, что с тобой всё нормально. Скоро увидимся. И сигареты притащу обязательно. Ваня улыбается на последних словах, предвкушая их встречу наконец, собирается спросить что-то ещё, но Серёжу окликают и просят заканчивать разговор. Парни прощаются.

***

Намечается наконец первая встреча, Ваня нервничает, забегает прямо перед больницей в магазин за сигаретами. -Вам какие? -Я… Ээ, подождите… — Ваня смотрит на огромное количество разноцветных упаковок и не понимает, чем они вообще отличаются, кроме как картинкой. — Дайте какие-нибудь ягодные… Не знаю… -Bond подойдут? — девушка показывает фиолетовую коробочку и Ваня соглашается, доставая карту и паспорт из кармана. -Здравствуйте… Ваня топчется на месте, зайдя в тот же коридор, что и в прошлый раз. — Я к Пешкову Сергею. Он сказал, что врач ему разрешила. -Если вы на визит, то Вам через другую дверь. Здесь приёмная. Ивану показывают, в какую сторону ему нужно пройти, тот прощается и, наконец, бежит, куда надо. Ускоряется: время поджимает, уже 17:56. Наконец, нужная дверь открывается юношей и он видит небольшое помещение вроде короткого коридора с кучей дверей и стойкой посередине, а у стен стоят специальные металлические «скамейки», как во всех больницах. И на одной из них знакомая кудрявая макушка. Серёжа сидит в какой-то пижаме, кажется, больничная одежда, и не поднимает голову даже когда Ваня подходит совсем близко. Бессмертных аккуратно кладёт руку на голову друга и слегка поглаживает большим пальцем. Пешков сразу же «просыпается» и смотрит наверх. Глаза на несколько секунд начинают поблёскивать, кудрявый поднимается с места и крепко вцепляется в Ваню объятиями. Бессмертных прижимается в ответ и охватывает приятеля руками, поглаживая по спине. Серёжа трясётся. Плачет? Таблетки?.. Когда они разрывают объятия, Ваня вглядывается в лицо Пешкова, придерживая его за плечи: глаза очень уставшие, пустые, мешки под ними, волосы взъерошены. -Серёж… — усаживает его обратно и садится рядом. — Ты чего бледный такой и трясёшься весь… Это таблетки? -Да, Ванюш… Таблетки. — Пешков кладёт голову на плечо Вани и вздыхает. — Прости пожалуйста, что тебе приходится носиться со мной. -Кудрявый, я не «ношусь». — Гладит его сбоку рукой по волосам. — Я был рад приехать и увидеть тебя… Я соскучился. Очень сильно. Серёжа поднимается с плеча приятеля и смотрит на него слегка удивлённо. Эмоций у парня почти не было, но какие-то их отголоски можно было уловить. -Правда? Ты не устал ещё от меня? Ваня слушает всё это, смотрит на Серёжу и улыбается тепло-тепло. -Глупый, если бы я устал, я бы не делал всё это и не сидел здесь сейчас бы. Я правда очень скучал. — Бессмертных еле успевает договорить последнее слово и его вновь заключают в объятия. Очень крепкие, как Серёжа всегда раньше делал. «Ты возвращаешься…» Сергей смотрит на друга, даже улыбается. Искренне. Не потому что «надо», чтобы не обидеть. А потому что хочет. И даже в уставших, потускневших глазах благодарность. Ваня еле улавливает её, потому что смотрит прямо в глаза Серёже. Они могли бы сидеть так бесконечно долго, но время ограниченно. Девушка за специальной стойкой у входа напоминает им об этом и Ваня спохватывается. -Сигареты, Серёг. Их прямо тебе отдавать? -Ой, нет-нет, Вань, вон той девочке отнеси, через неё передачки принимают всегда. Бессмертных несёт упаковку нужному человеку, Серёжа наблюдает за ним и грустно улыбается: устал ужасно, хочется домой, обнять этого прекрасного человека и не отпускать никогда. Слушать музыку, проводить время вместе, как раньше. Стримить… Но как раньше уже никогда не будет. -Чего задумался, кудряшка? — его треплят по голове и Серёжа выходит из своего мысленного потока. -А? — поднимает голову. — Да так. Ты выглядишь уставшим, Вань. Поспи сегодня нормально, пожалуйста. Я же знаю, что ты специально не спишь на стрессе. Не первый раз тебя таким вижу. -Я… А, да, конечно, не переживай. Я про тебя спросить хотел. Ты здесь кушаешь? Серёжа опускает взгляд и уводит его куда-то в сторону, поджимая губы. -Да уж, кушаю… Даже слишком. Боюсь выйду отсюда слоном, весящим за сотку килограмм. «Блять, зря спросил, кажется…» -Серёж, ты самый красивый в любом теле. Я не отвернусь от тебя, сколько бы ты не весил. -Хватит, Вань. Не ври пожалуйста. -Так я… -Хватит. Давай о другом. Ваня нервничает. Общение с Серёжей сейчас походит на пороховую бочку, страх задеть за живое взлетел в разы и Дипинсу приходится подбирать слова и обдумывать миллион раз тему для разговора. -Я, кстати… Эту… — Ваня достаёт из кармана электронку, подаренную Серёжей и показывает её на ладони. — Твою ашку курю всю последнюю неделю. Тебя вспоминаю… Главное, чтобы не закончилась, ахах Пешков опускает взгляд на hqd, улыбается. Потом смотрит обратно на друга. -Ничего, новую куплю. -Вместе пойдём и купим. Когда выберешься отсюда. И Серёжа впервые подобное не отрицает, не игнорирует. Смотрит на Ваню, произносит одними губами: «Спасибо.» и улыбается совсем слабо. Неужели, ему действительно начало становиться легче? Так быстро? За пару недель полегчало?.. -Пешков, время! Заканчивай. — кричит из-за стойки та же девушка и Серёжа кривится. -Чтож вас всё подгоняют… — Ване и самому тоскливо, что так быстро всё проходит и так мало им удалось провести времени друг с другом. Серёжа не отвечает, лишь поводит плечами. И снова взгляд становится грустным-грустным. Не хочет, чтобы Ваня его снова оставлял здесь одного. Ваня такой тёплый и приятный, всегда выслушает и поддержит, с ним спокойно. С ним не страшно. А за дверьми в отделении эти люди. Живые зомби. Серёжа всё привыкнуть не может и шарахается от них. Атмосфера как в самых жутких фильмах. Тяжело, запах лекарств, и почти всё время кто-то плачет. -Ну, Серёж, ты чего такой мрачный… Я потом ещё приду! — Ваня приобнимает его сбоку. — Не расстраивайся так сильно. -Не раньше, чем через неделю. И то не факт. Врач сказала. -Как только появится возможность — я приду. Обещаю. Я бы хоть каждый день ходил, честно. Но не я придумал правила здесь. «Он придёт… Он пообещал.» «Наивный какой. Всегда обещаниям веришь?» «Да он забыл просто, к чему это обычно приводит» *смех* Серёжу вновь вытащили из мысленного потока. Ваня заметил, что приятель просто «завис» и начал его расталкивать. -Серёж, если опять мысли — не слушай, о чём бы они не были. А Серёжа молчит. Не отвечает ничего, а лишь прощается с другом и уходит к себе в отделение. Бессмертных стоит на месте, вздыхает и направляется к себе домой. Всё так хорошо начиналось… «Тяжёлый же будет этот путь, пиздец.» — Заключает юноша, включая музыку в наушниках и выходя на улицу. Вокруг уже всё покрыто совсем тонким слоем снега. Через несколько недель уже Новый год, и Бессмертных очень надеется, что к тому времени Пешков уже будет дома и они отметят его вместе. А Серёжа тем временем всё глубже уходит в свои мысли. Возвращается к себе в палату, падает на кровать плашмя и начинает рыдать. Где-то сзади слышится недовольное цоканье, а потом: «Галина Викторовна, тут Пешкову опять плохо». Миша, мужчина из одной палаты с Серёжей, позвал медсестру. Со времени поступления парня в диспансер, его очень часто накрывало вот такими истериками, так как он уже не выносил мыслей. Ему просто давали какую-то таблетку, один раз даже ставили какой-то укол внутривенно. Все иные разы пригрожали врачом. Мол, на обходе всё расскажем. В этот раз ничего не изменилось. Сергей слышит уже знакомый голос той самой Галины Викторовны у себя за спиной. -Пешков, а чё мы опять ревём? Это ты после визита так? Ну, мы скажем во вторник Руслану Андреевичу, чтобы он тебе больше не разрешал их, раз ты так реагируешь. Успокаивайся давай, иначе на первый пост обратно переедешь. Выбора нет. Мысли ужасно давят и пугают, но если прямо сейчас Пешков не заткнётся, он рискует не увидеть Ваню до самого конца лечения. И хорошо, если его лечение займёт тот самый установленный минимум — месяц. Серёжа отворачивается набок и сжимается: холодно. И страшно.

***

8 декабря. Тот самый обход. Врач неторопливо проходится по всем другим трём парням из палаты, доходит до Пешкова. -Ну, Сергей, как самочувствие? -Не знаю. Плохо. -Чего так? У меня вот новости хорошие для тебя. Завтра пойдёшь на свой первый сеанс с психологом. Елена Александровна. Запомнишь? -Наверное… Спасибо. Вы можете мне поменять таблетки? У меня постоянно слабость с них. -Это нор-маль-на-я реакция организма, я же говорил тебе уже на прошлой неделе. Потерпи ещё, через пару недель тебя переведём на другой препарат, если всё как надо будет. -Пару недель?.. Вы же говорили, я всего месяц здесь буду. А уже дольше, получается. -Это минимум, да и с реанимации ты к нам на неделю позднее поступил. Ещё вопросы? -Да… А можно звонок сегодня? Или визит?.. -Сегодня нет, Серёж. У тебя состояние пока слишком нестабильное. Будешь чувствовать себя получше — потом обсудим. И опять Серёжа здесь один, запертый в этой чёртовой больнице и пичкаемый непонятно какими таблетками и едой. Его взвешивали два раза: по приезду и ровно через две недели. Цифры не сказали, а кормить продолжают. Серёжа же чувствует, что набрал. Видит снова появившийся живот, слабее нащупываемые рёбра. Врач сказал, «это таблетки». Но Серёжа не верит. Он ест три раза в день огромными для него порциями, ещё и не имеет потом возможности вызвать рвоту, как тут не набрать. Ваня же в это время всё ждёт звонка. За это время даже успел провести стрим. Долгий, почти три часа. Он соскучился по чату, они по нему тоже. Разговаривали много, смеялись. Хоть немного смог отвлечься. Ещё через пару дней после первой встречи с Сергеем Ваня съездил к нему на квартиру, отмыл то пятно в подъезде, сделал генеральную уборку(благо, ключи висели на том же месте, где и всегда ещё в день происшествия, поэтому Бессмертных позаимствовал их для закрытия квартиры и последующих визитов туда). Всю неделю Иван ждал встречи с Серёжей, но 11 числа они так и не встретились. Пешков не звонил. «Видимо, ему не разрешили…» — заключает у себя в голове юноша. Дни слились во что-то однообразное. У Серёжи режим больницы, обходы, приёмы пищи, сон, таблетки, обходы, приёмы пищи… У Вани же всё было чуть радужнее. Он начал восстанавливать режим, есть, возвращаться в медийную сферу, даже пару раз встретился с другом. Нотки тревоги всё равно закрадывались, но он старался не думать об этом и отвлекаться.

***

На телефон Вани звонят следующий раз только 28 декабря. Серёжа не успевает сказать ничего, Бессмертных радуется долгожданному звонку настолько, что говорит первым. -Серёжа!!! Привет. Тебя выписывают? Тебя так давно не- не слышно было… -Привет, Ванюш. — его голос стал звучать более «здоровым»? Не таким уставшим? Ваня ликует про себя и надеется до последнего, что его другу действительно легче. — Нет, не выписывают. Я здесь до января точно, сказали… Но разрешили визит. 4 января, также шесть вечера, во вторник. На Новый год не позволили… -Ой… Ну, ладно, Серёг, не расстраивайся, потом свой Новый год сделаем! Лучше. Не грусти только. Тебе лучше? Серёжа слегка хихикает на том конце провода и Ваня готов прыгать от радости. Как же давно он не слышал его смех. Смех Серёжи такой прекрасный, заразительный… Ваня вообще забыл, какого это — смеяться с ним вместе. -Устроим. Надо вылечиться только. Мне лучше, да. Несколько дней назад начали давать какой-то другой препарат, слабость понемногу начала уходить, а ещё я тут хожу к психологу. Она такая хорошая женщина, Вань. Я даже понемногу начинаю спокойно есть. Иногда. Ваня слышит это всё и широко-широко улыбается. Давно он не слышал Серёжу таким и не надеялся на что-то хорошее. Сейчас понимать, что этот ад наконец-то покидает Пешкова, как бальзам на сердце. Ваня так хотел бы обнять прямо сейчас это кудрявое чудо, что даже непривычно. Никогда ранее Бессмертных не любил прикосновения настолько сильно. -Вылечишься. Я верю в тебя, борись только. Во вторник я к тебе приеду. Сигареты купить ещё? -Спасибо… Нет, не надо, я редко курю тут. Ой, тут время уже… минута осталась. Пока тогда? Буду тебя ждать, сладкий. «Ого…» Серёжа и вправду возвращается, раз его привычная манера речи и шуточки возвращаются. Ваня лыбится этой мысли и сам не осознаёт, что уже и вовсе не против подобных милых прозвищ и флирта. Только бы Серёжа вернулся. -Я бы сказал борщ, друг мой прекрасный, но мне всё нравится. — с улыбкой произносит Иван и ждёт реакции. Серёжа слегка смеётся и прощается ещё раз. — Да, да, пока, Серый. А… И ещё кое-что. -А? -Я тобой горжусь. Спасибо, что так стараешься. Сергей ответить не успевает и слышит лишь гудки, пока по щекам разливается горячее тепло. Ни разу он не слышал чего-то такого от людей. Давно не чувствовал хоть каких-то приятных эмоций. А тут… Пешкову не терпится домой, но врачи пока определённости не дают. «Неустойчивое состояние, неустойчивое состояние». Серёжа и на тренинги с психологом коллективные ходит, и везде, где можно, участвует, и все указания выполняет. Даже есть стал относительно спокойно. Но психолог всё качает головой. -Серёж, результаты тестов всё равно говорят обратное. Подумай хорошо, не прячься, у меня нет целей тебе навредить. Что-то ведь у тебя сидит внутри. Поговори со мной, так мы быстрее тебе поможем. Но Серёжа говорит, что всё в порядке, что ничего такого его не беспокоит. И действительно уверен в этом. Он настолько привык к своим самым тайным и жутким мыслям, что забыл о их существовании. Всегда старался видеть только хорошее. Но сейчас это играет с ним злую шутку. -Подумай ещё раз. Ты говорил, что ты часто надумываешь себе что-то про окружающих себе людей. Что они тебя бросят там и прочее. Есть что-то ещё такое, может, более тяжёлое? Подумай, время есть, это сейчас действительно важно. Парень качает головой. Специалист вздыхает и отпускает парня к себе в палату.

***

Ваня сияет от счастья. Ваня готов обнять весь мир, расцеловать каждого встречного, мысли о Серёже не выходят из головы. Он запускает всё чаще стримы, играет в игры, отдыхает. Впервые за полгода он чувствует себя так хорошо. Его усилия наконец-то дали хоть какие-то плоды, пусть и очень косвенно. Сейчас Серёже лучше, и это главное. Пешкову тоже намного спокойнее на душе. Тех мыслей стало меньше, а при появлении он научился иногда от них уходить. Психолог научила разным техникам. Серёжа пьёт таблетки, Серёжа соблюдает режим, Серёжа кушает почти без угрызений совести. Спокойно смотрит на себя в зеркале. Ещё тяжеловато при мыслях о собственном теле, но уже не настолько. Рука восстановилась почти полностью, пальцы также сгибаются практически без «препятствий». Время близится к встрече друзей. Оба предвкушали это настолько, что даже забыли о празднике. Новый год уже завтра, а ощущения праздника нет. Вернее, мысли о других вещах перебили мысли об этом самом празднике. Стало даже как-то тоскливо обоим: праздновать придётся друг без друга. Но ничего, они ещё отпразднуют вместе, обязательно. Надо только выбраться отсюда. Побороться ещё немного. И всё будет наконец-то хорошо. Они будут вместе. Вместе… Серёжа думал об этом последнюю неделю. Все эти ощущения где-то в животе при звонках Ване, трепет, жар в щеках. Это такая сильная привязанность? Или…? Ваня не мог понять своё отношение к Серёже в этом значении. Всё же пока придерживаясь того, что они просто настолько близкие друзья. Новый год в пнд прошёл так, как и всегда там проходит: больным раздали конфеты, поздравили, все посмотрели немного телевизор вечером, не дожидаясь ночи (режим) и разошлись спать. Ваня же купил шампанское, какое-то пирожное, достал это всё дома и за минут двадцать до курантов дома начал всё подготавливать. Написал желание на маленькой бумажке: «Мы с Серёжей оба счастливы вместе и здоровы во всех значениях». Налил шампанское в бокал, достал ложечку для десерта. Куранты. Желание прочитывается, бумажка поджигается… И дальше всё по намеченной схеме. -Пиздец, никогда так сильно не хотел исполнения собственного желания… — подытоживает вслух Иван и наливает второй раз шампанское. Вот уже больше половины бутылки выпито, пирожное съедено. Ваня поздравляет всех в своём канале с праздником и уходит спать. Он никогда особо не любил находиться в нетрезвом состоянии и всегда старался как можно раньше улечься в постель.

***

Наконец, долгожданное четвёртое января. Ваня собирается намного раньше, чем нужно, в итоге сидит в тёплой одежде у себя в квартире, но не раздевается, а продолжает терпеть. Ещё минут 15 до выхода. -Чат, сегодня в 8 по Москве стрим. Пообщаемся. — Ваня записал кружок в свой канал. Сил столько, что он готов хоть каждый день стримы проводить. Обувается и выходит из дома: пройдётся пешком, не торопясь. Погода позволяет, всего -5°C. Уже в том же холле Ваня видит всё того же милого Серёжу. Только в этот раз Серёжа не сидит «отключённым» от этого мира, а стоит рядом со стойкой в ожидании друга. Выглядит живым, на руке нет бинтов. Увидев Ваню, идёт к нему, раскидывая руки для объятий. -Привет, привет, кудрявый. — обнимает его в ответ и прижимает второй рукой его голову к себе ближе. Они стоят так с минуту, а потом садятся на то же место. Серёжа сразу же начинает свой рассказ, так непривычно, что Ваня неосознанно улыбается. Приятно видеть друга снова таким живым. -…Вот, и она в итоге сказала, что та девочка из началки повлияла на мою булимию. Я вообще ахуел тогда. Ваня заворожённо слушает, не пропуская ни слова. Ему действительно была важна каждая деталь, особенно связанная с состоянием Серёжи. -Тебе врачи ничего не говорят про выписку? -Нет пока. — Серёжа сводит брови домиком, видно, что тема ему неприятна: он и сам не прочь хоть сейчас уехать домой. — Состояние не стабильное, вот что они говорят. Ну и, препарат нужно чуть дольше попить, они посмотрят. Не знаю, короче. Ваня уводит тему, чтобы не расстраивать лишний раз друга и начинает рассказывать разные ситуации из жизни, что происходили с ним за последние пару недель. Как Новый год отпраздновал, как стримы проводил, как снова курил ту самую электронку, подаренную Серёжей. Пешков улыбается, слушает, а сам ничего в ответ рассказать не может: всё, что он видит сейчас — кучку таких же психически больных людей. Недавно вот ещё какую-то девочку перевели. Агрессивная, кричит на всех. Она была с ними до момента, пока кого-то не ударила по голове кулаком со всей силы. Сейчас вот снова на первом посту. -…Слушаешь? — Ванин голос вытаскивает из раздумий. -Да… Да, прости, думаю просто. -О чём, если не секрет? -Да так… Как мы с тобой мир будем захватывать, когда я поправлюсь, — и улыбается хитро-хитро. Ваня улыбается довольно, почти смеётся. -Это мы вместе потом решим, но у меня уже есть варианты, — и смеются уже оба.

***

Все последующие визиты Серёже разрешали уже чаще. Ему действительно становилось легче, психолог помогала всё больше, парень избавлялся понемногу от страхов, комплексов, выводил в позитив мысли, находил в мелочах желание жить. И в Ване. Его чувства к этому человеку вспыхнули с новой силой во всех смыслах. И привязанность, и… та самая влюблённость? Серёжа боится, до ужаса боится, что это не взаимно, но сейчас это хотя бы относительно помогает ему почувствовать себя живее, и психолог говорит, что это хорошо. Елена Александровна не знает, что это парень. Серёжа наврал, сказал, что влюблён в девушку. Что она живёт в другом городе, а потому и не приезжает. Психолог, кажется, верит. Время тянулось медленно, казалось, что Серёжу уже держат просто ради лишнего места. 29 января. Прошло чуть больше двух месяцев, как Пешков находится в больнице. Врач всё говорит, что состояние должно стабилизироваться полностью, психолог должна дать добро на выписку, что комиссия должна подтвердить это всё. А психолог раз в неделю, комиссия — раз в две. Проебёшься, скажешь лишнего — жди ещё половину месяца. Так и затянулось. Серёжа уже совсем хорошо себя чувствует, ждёт 5 февраля. День следующей комиссии. Психолог уже сказала, что по всем тестам, в принципе, всё в порядке, Серёже по выписке просто надо будет ещё принимать таблетки и ходить к психологу, а так он уже готов ехать домой. Осталось дождаться решения той самой комиссии. Сегодня среда, Пешков ложится спать радостный в ожидании пятницы, чтобы на очередном визите сообщить Ване о том, что, возможно, скоро его выпишут.

***

-Вот так, Вань… Я так соскучился по тебе уже. Хочу куда-то сходить… На свидание там. Ваня слегка краснеет и пялится на довольного друга. -Как же давно я, блять, не слышал этого от тебя. Будешь хорошо себя вести — посмотрим. — Парень слегка наклоняется и улыбается, глядя Пешкову в глаза. — А насчёт выписки здорово, будем надеяться, что они тебя действительно наконец отпустят домой. Не хочешь, кстати, съехаться? Серёжа поднимает взгляд на приятеля. Раньше он ответил бы, мол, «Нет, Вань». От страха. От недоверия. Раньше бы — ни за что. Серёжа ведь мерзкий, Серёжа уродливый, Серёжа плачет всё время. Ваня увидит и последние нотки заинтересованности пропадут. Кому нужны такие жалкие люди, как Пешков? Но раньше уже прошло. Серёжа не отводит взгляд от Вани и улыбается. -Хочу. Ваня улыбается в ответ, приобнимает друга, радуется сильно, как ребёнок. -Тогда я уберусь там слегка? Выкину лишнее? Серёжа театрально закатывает глаза, шуточно называет Ваню «женой», но соглашается. Понимает, что у самого рука не поднимется. Он вообще навряд ли сможет на тот же феназепам спокойно смотреть после всего, что было. Ваня достаёт из рюкзака ананасовый сок, о котором и речи не шло, и протягивает. -На. Я узнал, что тут можно соки таскать. Какой-то мужчина в передачке приносил. -Вань… — парню неловко, что на него снова тратятся, Иван и так делает бесконечно много для Пешкова последнее время. Но «подарок» он всё равно принимает. — Спасибо огромное. Бессмертных улыбается и тормошит слегка серёжины волосы. -На здоровье. Поправляйся. Конец дозволенного времени, юноши прощаются и обнимают друг друга. -Я ещё приду обязательно. На выписку твою или же просто на визит. Не сдавайся, Серёг. Последние рывки ещё сделать, я чувствую, что скоро мы будем дома. Вдвоём. Серёжа лишь крепче обнимает молча, а в глазах всё расплывается: на секунду проявляются слёзы. Он их быстро смахивает и возвращается к себе. Иван же бежит в ближайший ювелирный магазин. -Добрый день. Покажите, пожалуйста, кольца из серебра. Мне нужно два одинаковых, общей ценой в пределах тысячи, желательно. Просто колечки обычные такие, знаете, без камней… Ване повезло, редко сейчас найдёшь кольца из серебра за 400 рублей/шт. Но в ассортименте магазина были серебряные кольца со значком «бесконечности» сверху. Ваня взял два таких, благо, размер Серёжи он знал. Когда Пешков постоянно шутил про их свадьбу, он называл свой размер для колец.

***

5 февраля. Сегодня комиссия. Все, кого ставили в список, нервничали, обсуждали что-то в коридоре, ждали каждый своего звонка. Серёжа бы продолжил сидеть у себя в палате, но так ниже риск услышать свою фамилию: его палата в конце коридора, далековато от поста медсестёр, где и называли фамилии идущих на комиссию. Кто-то возвращался с комиссии в слезах: оставили ещё на пару недель. Кто-то залетал радостный. Нервов было потрачено очень много, ожидание выматывает. Фамилия Серёжи далеко не в начале, что лишь добавляло стресса. Ваня там не в более спокойном состоянии. Точное время комиссии он узнать забыл, а потому с самого утра на иголках. Встал в 8 утра специально, мало ли, во сколько там это всё решат организовать. И вот, почти половина двенадцатого. С сестринского поста наконец слышится заветное: «Серёжа Пешков, на комиссию!», и парень буквально летит к нужной двери. Руки потрясывает от тревожности, Серёжа вспоминает все нужные техники от психолога, отвлекается, успокаивает себя. В кабинете длинный стол, за ним много-много врачей. Все испытывающе смотрят на пациента. Серёже неприятно, тревога растёт, но он усиленно всё перебивает и собранно отвечает на вопросы, где-то приукрашает, только бы его уже отпустили. Расспросы длились не более пяти минут, но для Пешкова это тянулось вечность. Парень наконец расслабился и чуть не разревелся на словах «Ну, Серёжа, мы тебе желаем всего хорошего и выписываем. Сегодня едешь домой.» главврача. Дальше эмоции настолько переполняли юношу, что он почти ничего не помнил. Всё как в тумане, на этот раз в хорошем смысле. Серёжа даёт медсёстрам номер Вани, сообщает, что только он сможет встретить и забрать его. Родители в другом городе (они вообще не в курсе того, что Сергей сейчас в пнд). И Пешков ждёт. Ему сказали, что заедут за ним самое ближайшее время, но только после 12и. Сходит на обед и может ехать, пусть только вещи пока собирает. Ване звонят, и тот чуть ли не плачет: столько месяцев борьбы… Они смогли. Они справились. Ваня был готов отдать всё ради этого. И он отдал. Бессмертных едет в магазин за продуктами и детским шампанским (опасается давать Пешкову алкоголь), а потом, наконец, за другом. Дома у Серёжи Ваня давно прибрался, выкинул весь феназепам, снял полотенце с зеркала, купил заранее обычных, «человеческих» продуктов. Встреча. -Ваня! — Пешков бросается с объятиями на друга. Где-то рядом стоит его сумка с вещами, там же какие-то бумаги. -Привет, кудрявый. — Они «вжимаются» друг в друга, как в последний раз, оба даже начинают плакать. — Блять, как же я скучал. -Я то… Блять. Я тоже, Ванечка. Они прощаются с медперсоналом и наконец выходят из больницы. Серёжа в своей куртке, которую Ваня принёс дополнительно специально, ведь привезли Пешкова ещё в ноябре и наполовину голым вовсе. Футболку потом Ваня привёз на выписку отдельно. Бессмертных заказывает такси, через время машина приезжает и парни садятся в неё, ужасно уставшие, но такие счастливые. Серёжа осторожно толкает друга, Ваня вопросительно смотрит и замечает протяную к нему тайком руку. Недолго думая, берёт Пешкова за неё, а тот расплывается в довольной улыбке и кладёт голову Ване на плечо.

***

-Ну вот, Серый, наконец-то мы дома. Пешков заходит за другом слегка неуверенно. Плохие воспоминания, пусть и частично, но оставили неприятный осадок от этой квартиры. -Давай как-нибудь переедем отсюда? — осторожно спрашивает Серёжа. -А? А чего такое? -Я просто… Я не знаю… — мнётся. — Мне тяжело здесь. -Ох. — Ваня даже не подумал. Он совсем забыл о том, что Серёжа здесь жил всё это время. Что все приступы он проживал тоже здесь. Забыл, сколько боли хранит каждая комната. — Конечно, кудряшка. Обязательно. Накопим и съедем, хорошо? Пешков улыбается и смотрит довольно. Вот он, его Ваня. Совсем рядом. Он любит Серёжу, Серёжа любит Ваню. Всё хорошо, все наконец дома и счастливы. Так непривычно, что всё до сих пор кажется сном. Что вот-вот Серёжа проснётся в своей палате и встать не сможет даже, потому что препарат такой. Или у себя в квартире после очередного трипа. Или… Так. Хватит. Рядом Ваня и сейчас всё замечательно. Серёжа выдыхает. Та психолог действительно очень помогла ему. Парни разбирают пакеты с продуктами и вещами, Серёжа кладёт выписку из больницы на стол, Ваня ставит «шампанское» туда же и сет роллов, которые он купил также перед тем, как заехать за Серёжей. -Это чего за бутылка… — Серёжа заинтересованно тянет руку к напитку. -Это детское шампанское. Ты просто маленький ещё. И оба смеются. Сегодня пятое февраля, через месяц весна, и Серёжа Пешков наконец почувствовал себя счастливым. Через разрушение, через почти смерть. Но сейчас он сидит у себя на кухне в тепле, здоровый, со своим самым любимым человеком и смеётся. Смеётся, смеётся, смеётся. А потом залипает на него. Такие простые действия Ваня исполняет с такой красотой. Возможно, дело даже не в Ване, а в том, как видит его Серёжа. Но это не так важно. Сейчас они будут кушать их любимые роллы, и Пешков ни разу не обвинит себя за то что поел. Всё так хорошо. Даже приторно. Но после стольких месяцев мучений именно этой приторности и не хватало. Они наконец-то счастливы. Что может быть лучше? -Кстати, Серёж… — Ваня засовывает руку в карман, чтобы достать те самые два кольца и признаться в том, в чём он хотел уже очень давно, просто не был уверен. А сейчас, сидя на кухне, видя эту довольную мордочку и умиляясь каждому действию, Ваня окончательно решился. -Стой-стой, дай я сначала скажу. Ваня замер. Мало ли, что у кудрявого в голове. Он столько наслушался, что готов был ко всему и сейчас просто выжидающе смотрел. -Я… Короче, если честно… Ты мне нравишься, Вань. — у Бессмертных глаза округляются, он осознает всю неожиданность ситуации и прыскает со смеху. То ли от нервов, то ли потому что действительно забавно получилось: оба одновременно признались в любви. Ваня всё смеётся, а Серёжино сердце пропускает удар. Не взаимно? Не взаимно? Не взаимно? Не взаимно? -Почему ты… — Серёжа растерян, вот-вот расплачется. — Это не взаимно?.. Ваня замолкает в секунду. Забыл, что Пешков умеет задрочить себе мозг с любого действия или слова, направленного в его сторону. -Ох, нет, нет, Серёжка! Нет. — Он молча достаёт два кольца и протягивает одно другу парню. — В общем-то, я то же самое хотел тебе сказать. Давно думал над тем, что чувствую и, собственно, вот. Я так понимаю, мы теперь… Пара? Серёжа смеётся и расслабляется в секунду. Надевает кольцо и смотрит на руку, а глаза сияют. -Размер запомнил! И знак бесконечности… Красиво. Да, кстати. Пара. Теперь даже не думай на мои подкаты отнекиваться на стримах! Ой… Они ловят взгляд друг друга. «На стримах…» -Давай скажем им?.. — Серёжа умоляюще смотрит. — Пожалуйста… Мне сложно такое скрывать. Ваня вздыхает и соглашается. Принципы в общении с Серёжей уже давно почти исчезли и рано или поздно при отказе Пешков всё равно проговорился бы. Сегодня как раз в 4 стрим. Юноши наслаждаются остаток времени компанией, кормят роллами друг друга, говорят тосты, смотрят тиктоки, держатся за руки и обнимаются. -Я самый счастливый с тобой, Вань… — смотрит на него и губу закусывает. -Взаимно. — Слегка совсем улыбается и быстро целует Серёжу в щёчку. Настолько быстро, что и сам Серёжа понять ничего не успел. А как осознал, так «засветился», что вполне мог бы затмить солнце.

***

-Чат, всем привет, смотрите, кто со мной!!! — Ваня начинает контактировать с подписчиками, как видит их активное появление. — Мы наконец-то возвращаемся к нормальному режиму. И Серёжа тоже будет стримить. Да-да, всем привет ещё раз! -И ещё кое-что… — Сергей осторожно смотрит на Ваню, тот одобрительно кивает, — мы должны вам о кое-чём сообщить…