Сигареты с запахом яблока

      Юра снял очки и положил их на тумбочку. Саша неуверенно наклонил голову немного вправо, рассматривая комнату. Помимо кровати, письменного стола со стулом, шкафа, тумбы и множества плакатов в ней стоял какой-то странный предмет. Заметив удивлённый взгляд одноклассника, Юра сказал: — Я на фортепьяно играю. — А, ясно. Прикольная штука, я такую никогда не видел.       Мысленно Саша сделал попытку произнести это слово, но не вышло и он, всё так же в мыслях, выругался. Наступила неловкая тишина, которая длилась несколько минут. Затем Коровьев, найдя тему для разговора, спросил: — А ты чем-то занимаешься? Может на кружок какой-то ходишь? — Нет, я такое не люблю. Времени много занимает, а мне некогда. — Хорошо, без кружков. А так что-то делаешь? Рисуешь там, читаешь… — Ну, есть одно занятие. — Саша усмехнулся. — Здания порчу. — Это в каком смысле? — В прямом, Коровьев. На стенах рисую. — Граффити что ли? Это же круто!       Немного обалдев от такой позитивной реакции, Саша часто заморгал. Странно было слышать от того, кого он уже записал в ботаники и зануды, такие слова о его творчестве. — А ты где рисуешь? — спросил Юра. — Ну, по-разному. В основном на гаражах, иногда на обычных домах. Свой как-то разрисовал. — Класс, покажешь мне? — Могу в принципе. — Саша вздохнул и потянулся как кот. — Даже завтра.       Услышав это «даже завтра», Юра мысленно завизжал от восторга: «Вот, вот он! Сам предложил, а мне ничего и говорить не надо было. Круто, завтра как раз и на граффити посмотрю, и позанимаюсь с ним!» — Слушай, я видел, как ты куришь. — Д…да… — Коровьев сильно покраснел и немного сжался. — Ты никому только не рассказывай, не хочу, чтобы мама узнала. — Да не буду я никому говорить, за кого ты меня принимаешь? Я могила. Чё за сигареты-то? — «Кисс» яблочные… А что? — Поделишься? Твои просто пахнут вкусно, да и курить их, думаю, приятно. Мои старые и воняют сильно, ну, гадость в общем. — А, конечно. — Юра достал пачку и протянул её. — Держи, у меня ещё есть. — Эм-м-м… Спасибо.       Саша неуверенно взял сигареты и спрятал в карман куртки. Было неловко, что практически незнакомый человек так легко делится нужной для него вещью. Он некоторое время сидел, ковыряя небольшую рану на локте и пряча от Юры глаза. Такое смущение было для него впервые, и ощущения от этого оказались странные. — Ну, ладно, я пойду. Тебе спокойной ночи, лежи, спи. Думаю, за ночь все должно пройти. — Ага, конечно. Спокойной ночи. — Юра даже немного просиял.       Саша залез на подоконник, открыл окно и через него вылез на улицу, благо, Коровьев жил на первом этаже. Парень посмотрел ему вслед, зевнул и, накрывшись одеялом, уснул.       Следующий учебный день прошёл достаточно скучно и неинтересно. Юра старался отвечать на каждом уроке, его же сосед по парте делал вид, что он и вовсе отсутствует. Вышли они как и вчера вместе. Недовольный очередным замечанием от учителя Саша нервно сжимал в пальцах сигарету и очень быстро шёл, Коровьев еле поспевал за ним. — Эй, Саш, мы же вроде договорились, что к тебе пойдём, да? — Ну да, можем хоть сейчас идти. — Так вот, у меня английский скоро. Давай лучше я часов в пять приду? Ты только адрес скажи, я доберусь. — Хорошо, раз тебе так надо.       Парень быстро набросал аккуратным почерком адрес на вырванном из тетради листе и протянул Юре. Тот спрятал бумажку в карман и завернул направо за угол.       После дополнительного занятия по английскому Юра сразу отправился к дому Саши. Находился он чуть ли не в глуши какой-то, среди мрачных панельных пятиэтажек. Домофон не работал, но дверь в подъезд была открыта и так. Поднявшись на нужный этаж, Юра уже собрался постучать в дверь, однако вдруг услышал приглушенный крик и стук, будто кто-то упал. Парень испугался и отошел, на всякий случай. Он ждал минут пятнадцать, пока стихнут крики. Затем из квартиры вышел мужчина, которого Юра даже не смог рассмотреть. Немного подумав, Коровьев решился все же зайти. Дверь осталась открытой, поэтому он смог спокойно пройти.       Коридор был полумрачный, грязный, освещала его одна единственная лампочка. Юра споткнулся об какой-то предмет и упал. Предмет, к изумлению парня, очень громко вскрикнул и тут же отполз. Коровьев, надев очки (их он перед входом в пятиэтажку снял для чего-то), понял, что тем самым предметом был Саша. Тот с трудом встал и тихо сказал, иногда кашляя: — Коровьев, ты зачем на меня падаешь? И так все болит, а ты меня добить решил. — Саш, извини. Я правда-правда случайно! Что с тобой? — Да этот гад опять. — Саша снова закашлял и схватился за бок. — Какой? Тот, который вышел? Давай я тебе помогу, пойдём.       Юра взял его под руку и потащил в комнату, затем аккуратно посадил на кровать. В комнате было гораздо светлее и Коровьев уже смог осмотреть друга. Саша был весь в синяках и ссадинах, с расцарапаными руками и шедшей из носа кровью. — Это кто с тобой так-то? — Да так, батя мой. Он меня часто пиздит, я привык уже. — Как… Ты же его сын, он не имеет права бить тебя! — Ну иди и попробуй ему сказать это. Плевать ему, имеет ли он какое-то право или не имеет.       Саша рухнул на матрас, затем еле дотянулся рукой до письменного стола и взял с него бинт, начал себя перевязывать в местах. Юра молча рассматривал его и окружающую обстановку. Старые серые обои, кровать-раскладушка, шкаф и письменный стол, на одной из стен висел ковёр. Возле двери валялся рюкзак Саши, куча грязных бинтов, испачканных кровью, и пустые баллончики от краски. В глаза больше всего бросилось изображение во всю стену, не обклеенную обоями. Увидеть картину Врубеля «Царевна-Лебедь», нарисованную краской из баллончика, было очень неожиданно, особенно в комнате человека, которого все знали как хулигана невежственного. — Вау… Это… Саша, это бесподобно! Даже и не думал, что ты так умеешь. — Спасибо. — он ухмыльнулся. — Я где-то год её рисовал.       Юра присел на корточки рядом с кроватью друга и внимательно посмотрел на него. В тот момент Саша совершенно отличался от того, каким показывался людям. Сейчас он, пытаясь сохранять дикий взгляд зверя, всё равно был бледный, напуганный, избитый и очень слабый. Коровьев даже немного смутился этому, ведь не подозревал, что Саша может и другим быть. Он накрыл парня одеялом, взял за руку и сказал: — Расскажи о себе. Я, видимо, очень многого не знаю, верно? — Ага. Что я сказать могу… Ты-то наверное думал, что я весь из себя сильный такой и так далее, а на самом деле всё совершенно другое. Я и сам уже стал думать, что храбрый и любому дать сдачи могу. Ну, мать моя померла давно уже, других родственников у меня нет кроме этого. — тут парень нервно кивнул на дверь, как бы намекая на своего отца. — А у вас всегда такие отношения? — Ну да. А какие ещё отношения могут быть, когда он по вене пускает-то? Да еще и требует что-то вечно, мол, я обязан ему деньги на дозу давать. А я ему нихуя не должен. Ну и он меня пиздит часто. Я стараюсь как-то от него сбегать. Вот всё лето нормально жил, я тогда дома вообще не появлялся. А сейчас учёба, и поэтому приходится его терпеть. — Погоди… по вене пускает? Это что значит? — Ну нарик он, героинщик. — Героинщик… господи… Какой кошмар. — Да мне похуй в целом. Лишь бы до меня не доёбывался.       Саша дёрнул головой и повернулся к стене. Юра заметно погрустнел. Таких рассказов он точно не ожидал, хотя знал, что нечто совсем не хорошее в жизни друга есть. Даже говорить ничего не хотелось, неловко было. «И вот зачем я, дурак такой, стал спрашивать. Ему скорее всего не нравится об этом говорить, а я…» — подумал Коровьев.       В полном молчании прошло где-то минут десять. Затем Саша сел на кровати, немного поморгал и сказал, при этом голос его стал веселее: — Ладно, не надо об этом. Ты ведь не послушать о пиздеце моём пришел. — Да, ты мне хотел просто граффити показать, а ещё… Саш, я с тобой позаниматься хочу. — Чего? Позаниматься? — Ага. Ну, я видел, что ты плохо учишься, поэтому хочу подтянуть тебя. А то вдруг тебе стыдно за оценки. — Мне? Да что ты такое… хотя да, стыдно. Я просто не успеваю. Домой прихожу, пока какие-то дела сделаю, то уже вечер. Потом меня пиздят и я лежу, пытаюсь в себя вообще прийти. Так что некогда. Но, знаешь, я бы хотел лучше учиться, честно. — Правда? — Юра засиял. — Это здорово ведь! Я тебе помочь могу. Ты не против? — Нет конечно. Я не любитель так выражаться, но у нас будет больше времени на общение. А то у тебя вечно, видимо, какие-то кружки и так далее. — Тогда совсем хорошо. Я сегодня смог только английский принести, так что могу с ним помочь. Тетрадь достань и ручку, пожалуйста.       Юра поправил очки и с умным видом поглядел на парня, затем вытащил из рюкзака учебник. Саша же пошарил рукой по столу и между пачкой сигарет, которую ему отдал Коровьев, и стопкой изрисованных листов отыскал ручку. Тетради не оказалось, поэтому Юре пришлось вырвать из своей лист и отдать другу. Новоявленный репетитор уже собрался приступить к объяснению темы с временами в английском языке, однако перед этим решил опять посмотреть на «ученика». Саша старался улыбаться и показывать, что ему интересно, но всё в нем выдавало ужасную усталость, да и выглядел он неважно: красные глаза, весь растрепанный, сонный. Юра сочувственно поглядел на него, затем улыбнулся и взял за руку, а потом сказал: — А давай погуляем лучше. Еще не совсем темно, да и с тобой не очень страшно. — Я согласен.