Цепь

Если компания молодых людей уезжает загород, чтобы веселиться там всю ночь, то чем, как правило, это заканчивается? Правильно, это заканчивается визитом всеми ожидаемого и всеми нелюбимого гостя - Его Величества Похмелья или по-простому, бодуна. Его ненавидят все, но все знают, что он неизбежно придёт, особенно к тому, кто не знает меры в употреблении спиртного. И главное, его очень сложно прогнать, и для этого нужно запастись временем, терпением и аспирином с водой. Похмелье ходит тяжёлыми шагами, что отдаются в голове громким звоном при малейшем её движении, ослепляет глаза человека темнотой, ослабляет его тошнотой, и всё это только ради того, чтобы проучить нерадивую молодёжь и напомнить им старую как мир поговорку: "Не бухай много - козлёночком станешь". Но, как правило, от страсти к зелёному змию не спасает даже страх перед похмельным синдромом, ведь ради безумной эйфории люди готовы терпеть временные неудобства, например, в виде рвоты. Эх, как же сладок этот яд, несмотря на то, что многих сводит в могилу. Ясемин Акгюн была именно той особой, которую похмелье посетило первой. Рано-утром она проснулась от того, что на неё начали падать лучи гадкого солнца из почему-то незаштореного окна. Ну, как - относительно проснулась, потому что мозг, хоть и с заторможенностью, но уже начал работать, а вот чтобы разлепить веки, нужно было ещё приложить дополнительные усилия. Когда же она всё-таки открыла свои прекрасные очи, то те ничем не порадовали свою хозяйку, ведь перед ними стояла полуразмытая картинка в виде светло-русых волос и обнажённой спины с парой маленьких родинок, владелец которых был девушке неизвестен. Ещё больше они её огорчили, когда показали ей картинку собственного обнажённого тела, частично накрытого белой простынёй. И тогда разум стал предпринимать попытки ответить на логичный вопрос. Что. Вчера. С ней. Произошло. Первым делом следовало выяснить, кто же это мирно посапывал рядом с ней на кровати, и Ясемин немного приподнялась на локте, чтобы разглядеть лицо незнакомца. Однако гора в виде загорелой спины была настолько высокой, что разглядеть в таком положении что-то кроме неё было невозможно. Соответственно, чтобы получить больше информации, ей необходимо было встать с постели. Сказать легко, сделать сложно, но ради этой цели шатенка всё же подняла свой корпус и села, почёсывая затылок. Всё тело болело будто её только что избили палками, а голову вообще словно раскалывали топором. Плюс ко всему, ей ужасно хотелось пить, и Ясемин уже успела пожалеть, что вчера так сильно надралась. Сколько литров спиртного она в себя влила и чем именно травила свой молодой организм – этого девчонка, увы, вспомнить не могла, да и не особо хотела вспоминать, так как её разум сейчас заполняли другие мысли: 1) где взять воду; 2) как ей согреться. Кстати, о последнем Ясемин думала, потому что в комнате откуда-то взялся сквозняк, из-за которого её теперь до костей пробирал холод, но быстро сориентировавшись, она очень скоро решила эту проблему, завернувшись в простыню. Да уж, как для человека с похмельем это была просто гениальная мысль. Наконец, тяжело вздохнув, девушка слезла с мягкого ложа и коснулась ногами твёрдого, устланного ковром пола. Поначалу ноги совершенно не держали свою госпожу, и если бы она вовремя не ухватилась рукой за стоящий рядом шкаф, то вероятно, уже целовалась бы с тем зелёным ковром на полу. Это был единственный предмет интерьера, который шатенка смогла рассмотреть, так как из-за резких движений боль в голове усилилась, а в глазах на мгновенье стало темно. Логичнее было бы вернуться обратно в кровать и спокойно полежать, пока боль не утихнет, но жажда у Ясемин была столь велика, что у неё не оставалось другого выбора кроме как идти искать воду. К тому же, она не собиралась возвращаться к незнакомому парню, что несмотря на шум, продолжал спокойно спать. Мало ли, кто он такой? Вдруг ещё пристанет к ней, а лишние проблемы Ясемин совсем не были нужны. Нынешних ей вполне хватает. Однако сделать шаг вперёд оказалось ещё сложнее чем подняться с постели. Тело, как и раньше, продолжало неприятно ныть, а между ног как-то странно саднило. Впрочем, весь дискомфорт от пробуждения был очень скоро перекрыт радостью Ясемин, ведь прямо напротив неё на подоконнике стоял стеклянный графин с питьевой водой – то, что она как раз хотела найти. И шатенка, крепко сцепив зубы, небольшими шажками двинулась к своей цели, попутно придерживая норовящую упасть вниз простыню. Сейчас для неё было главным выпить воду, а кто этот тип на кровати, она разберётся потом. К её огромному разочарованию, воды в графине было совсем немного, и судя по запаху, что учуяла Ясемин, жидкость находилась там уже не один день. Девушка скривилась от отвращения и хотела было продолжать свои поиски, однако в этот момент она вновь ощутила болезненную пульсацию крови в голове. Единственным облегчением для неё могла стать только вода, и Ясемин, плюнув на своё «фе» и стоящий рядом стакан, схватила посудину с подоконника и начала жадно хлебать прямо с её горла. Вкус у воды, как и запах, был не ахти, но это было лучше, чем постоянно чувствовать клубок иголок во рту и удары кувалды в мозгах, поэтому девчонка большими глотками поглощала остатки целебной водички. Осушив наконец графин, шатенка вытерла губы и облегчённо выдохнула. Головная боль понемногу уходила, и теперь она могла подумать о более сложных вещах, например, о том, где находилась её одежда. Внезапно Ясемин услышала за спиной какое-то необычное шуршание и вздрогнула. Страх спутал все её мысли и парализовал тело, отчего она не могла сделать ни единого движения. Неужели тот парень на кровати проснулся так скоро? И что же он сделает, увидев их обоих в таком виде? А если, не дай Бог, кто-то войдёт в комнату и увидит их, как она объяснит такую картину, если даже не знает этого юношу? Появившееся в последнем вопросе любопытство немного вернуло ей уверенность, так как ей было действительно необходимо узнать хотя бы личность возлежавшего рядом с ней, чтобы придумать, как ей дальше выкрутиться. Поэтому Ясемин сделала глубокий вдох и, набравшись смелости, резко повернулась в сторону постели. От увиденного девушка обомлела и протёрла свои глаза, не в силах поверить в реальность происходящего. Ведь там, на широкой кровати, раскинув руки в стороны, крепко спал никто иной как виновник вчерашней вечеринки, младший брат возлюбленного её кузины – Каан Атакул. И ладно бы, он просто лежал на спине, одетый хоть в какие-то тряпки, но Каан был абсолютно голый и совершенно не скрывал своего достоинства, вид которого заставил девушку покраснеть до кончиков ушей. - О Аллах, неужели он...и я... - в ужасе прошептала Ясемин. Сказать слово, которое обозначало произошедшее между ними вчера, она не решалась. Но самое худшее в данной ситуации, по мнению шатенки, было даже не то, что она получила свой первый опыт на пьяную голову. В конце концов, многие её одноклассницы уже спали с парнями не в самом трезвом виде, и все относились к такому совершенно нормально. Намного хуже было то, что она сейчас стояла перед обнажённым Кааном и во все глаза пялилась на его член словно на экспонат в музее. Хорошо, что он спал и не видел сего зрелища, а иначе Ясемин бы просто умерла на месте от унижения. Извращенка. Малолетняя извращенка. Иначе она никак не могла себя назвать, и Джемиле, будь она здесь, сказала бы точно также. Девушке хотелось надавать себе пощёчин, да таких звонких, чтобы она тут же отвернулась и прекратила заниматься срамотой, но руки мёртвой хваткой вцепились в ткань простыни, словно не желая причинять вред нежной коже своей владелицы, а глаза будто вовсе разучились закрываться. "Неужели этот самый... выглядит именно... так?" - единственное, что крутилось у неё в голове. Супер. Задала себе самый идиотский вопрос в жизни, тем самым переплюнув Огулджана, который был любителем похабных тем в их компании. Оказывается, когда думаешь, что ты на дне, снизу ещё могут постучать. Хотя, раньше ей действительно было интересно как выглядит то, чем мужчины доставляют удовольствие женщинам. Особенно её интерес пробуждался после случайно услышанных в школьном туалете разговоров старшеклассниц, в которых они обсуждали размеры органов своих возлюбленных. Дома, а потом на уроках биологии в школе она тайком рассматривала иллюстрации в учебнике к теме "Репродуктивная система", подозревая при этом, что на самом деле половые органы мужчины выглядят несколько по-другому чем на изображениях в книге. Также благодаря своим сведущим в таких вопросах сверстницам девушка знала, что в Интернете есть много картинок и видео, где "хозяйство" парней показывалось полностью и даже как оно выглядит во время интима. Однако смотреть такое она боялась: кто-то мог заметить это, и тогда Ясемин не отмылась бы от позора до конца своих дней. Теперь же у неё была уникальная возможность увидеть интересующую её часть мужского тела вживую, но природный стыд и страх быть застуканной за неприличным занятием взяли верх над интересом, и шатенка крепко зажмурила глаза. Правда, ненадолго. Всё же, перед ней возлежал парень, который долго был лишь предметом её мечтаний, и грех было не воспользоваться шансом полюбоваться им, пускай и украдкой. Поэтому преодолевая перемешанное с трепетом смущение, девчонка снова распахнула свои синие очи и сфокусировала взгляд уже на лице Каана, а не на... ну, понятно на чём. Юноша был безмятежным во сне. Его гладко выбритое лицо с правильными чертами выражало полную умиротворённость, что можно было распознать по полному отсутствию морщинок на нём. Его грудь, которая ещё не успела покрыться мохнатым ковром, мерно вздымалась при вдохах и выдохах, а аккуратно уложенные в чёлку волосы растрепались и торчали на лбу словно колючки у ежа. Ясемин раньше не видела, чтобы Каан был так расслаблен. Она помнила, что в школе он всегда выглядел собранно и опрятно, а на его лице часто царила задумчивость - уж очень много важного он держал в своей голове. Вообще, во время их разговоров Ясемин замечала, что мыслями парень находился не в этом мире, а где-то в высоких сферах, которых шатенка, как ей казалось, никогда в жизни не сможет достичь. Например, будучи фанатом "Бешикташа" (да, она знала название его любимой команды!), он практически никогда не говорил с ней о спорте, чем в беседах с прекрасным полом обычно грешили знакомые ей мальчишки. Зато с упоением рассказывал ей о других вещах: кино, фотографии, музыке - словом, о том, что он любил не меньше футбола, но что было более утончённым и мудрёным чем беганье здоровых потных мужиков за мячом по полю. И если в кино и музыке Ясемин более-менее разбиралась благодаря огромному количеству просмотренных ею сериалов и прослушанных песен, то фотоискусство оставалось для неё тайной, покрытой мраком. К счастью, ей успешно удавалось скрыть своё невежество в этой сфере: в нужных местах она или задумчиво мычала, или поддакивала Каану, когда тот высказывал своё мнение по поводу работ какого-то фотохудожника. И теперь шатенка жалела, что она сама не была фотографом. Этот чудесный лик парня поистине стоило запечатлеть. Взгляд девушки переместился на руки молодого солдата. Больше всего её внимание привлекали виднеющиеся под смугловатой кожей твёрдые мышцы. Несмотря на то, что сам по себе Каан имел худощавое телосложение, в школьные годы он был довольно крепким парнем, ничем не уступавшим по силе Доруку, ну а после армии стал просто настоящим красавцем. От мысли, что она вчера прикасалась к этим рукам, щёки Ясемин снова вспыхнули алой розой, а от осознания того, что он вчера сжимал её тело этими сильными руками, внизу её живота появилось ощутимое тепло. Жаль, что она ничего не помнит со вчерашней ночи, так она могла быть точно уверена, что одна из её самых нереальных и прекрасных грёз всё-таки сбылась. А то мало ли, вдруг она это сама себе придумала, а на самом деле окажется, что они просто оба проиграли в "короля" на раздевание и просто уснули вместе, без каких-либо неприличных действий. Внезапно Каан заворочался и начал рыскать руками по кровати, видимо, в поисках чего-то. В комнате было довольно прохладно из-за влетающего из приоткрытого окна сквозняка, поэтому Ясемин быстро догадалась, что молодой солдат искал простыню, ведь судя по возникшим на его коже пупырышкам, он сильно замёрз на сквозняке без одежды. Руки парня всё активнее шарили по постели, он даже начал несуразно мычать сквозь сон, и в этот момент девушка по-настоящему испугалась. Вот сейчас Каан проснётся и увидит её в одной белой простыне, рассматривающую во все глаза его большую мужскую плоть. Что он про неё подумает? Правильно, он подумает, что она - маленькая шлюха, которая сама забралась к нему в койку и сейчас хочет продолжить. Упасть в большую грязь перед ним будет уже невозможно, и после этого он даже смотреть на неё не захочет. А чтобы такого не произошло, нужно, чтобы он и дальше спокойно спал, а спать он будет, если только его чем-нибудь укроют. И так как одеяла поблизости не наблюдалось, а Каан вот-вот собирался проснуться, шатенке пришлось сорвать с себя простынь и швырнуть её обратно на кровать. К счастью, парень нащупал необходимый кусок ткани и самостоятельно натянул её на себя, а вот Ясемин, оставшись обнажённой, буквально съёжилась от холода. И кто из них додумался открыть на ночь окно?! Теперь девушке ничего не оставалось делать, кроме как найти свою одежду. Она точно помнила, что пришла вчера в платье, но бегло осмотрев состоящее из кровати и шкафа пространство перед ней, поняла, что её наряда поблизости нет. Значит, он должен был быть где-то на полу, однако потупив глаза вниз, Ясемин поняла, что там тоже ничего не было. Шатенка решила осмотреть всю комнату, ведь вряд ли Каан вёл её сюда уже голой: его бы тогда вообще не было в живых стараниями её братьев, поэтому её одежда должна найтись именно здесь. И стоило Ясемин отставить ногу назад для разворота, как она тут же вступила во что-то мягкое. Это самое мягкое оказалось её синим платьем, теперь больше напоминающим половую тряпку нежели наряд. А неподалёку от него чёрными пятнами бесхозно валялось нижнее белье девушки - гордый знак того, что произошло здесь вчера ночью. "Слава Аллаху, нашлась одёжа, а то пришлось бы голой идти ", - облегчённо подумала Ясемин, поднимая свои вещи с пола. Внезапно цветная материя в её руках странно завибрировала. Шатенка испуганно оглянулась на кровать: не проснулся ли Каан от такого резкого звука? Но парень продолжал спать сном младенца и совсем не замечал посторонних звуков возле него, поэтому девчонка вернула своё внимание к вышеупомянутому предмету гардероба. Вибрировал, скорее всего, телефон, так как она смутно помнила, что вечером положила его в карман платья, и судя по всему, это не была вибрация звонка, которая намного длиннее. Наверное, сестра отправила ей сообщение, чтобы справиться о том, когда её мелкая наконец соизволит прийти домой, ну, или в крайнем случае, пришла очередная дурацкая СМС от мобильного оператора, который предлагал ей новые тарифы. Но то, что увидела Ясемин на экране вытащенного на свет Божий гаджета, заставило её челюсть отвиснуть вниз. "08:30. На работу в кафе", - гласил короткий текст напоминания из календаря. Девушка ударила себя рукой по лбу. У неё же сегодня первый рабочий день в кафе, куда она устроилась официанткой, и это же надо было забыть о таком! Да, это будет знаменательное событие в биографии Ясемин Акгюн: вылететь с работы в первый день за опоздание. Лучше бы она поехала домой с Джемиле, сестра тогда хоть разбудила бы её вовремя. Но часы смартфона равнодушно показывали без двадцати восемь утра, и им было абсолютно плевать на то, что Ясемин проспала. Поэтому мысленно отругав себя за забывчивость, шатенка стала одеваться так, как рассказывал в своих армейских историях Каан - за считанные секунды. Кое-как напялив на себя ворох одежды, она умылась водой с графина, при этом проливая большую её часть на пол. Но девчонка не обращала на то внимания, ведь сейчас её больше заботил собственный вид. Зеркала в комнате не было, однако Ясемин догадывалась, что её макияжу, равно как и причёске, давно пришёл конец. Благо, пудра смывалась и обычной водой, а много туши с подводкой она не использовала, так что лицо у неё могло выглядеть более-менее сносно. С волосами дело обстояло намного хуже: они у неё были очень непослушными и распутать клок на голове без помощи расчёски практически не представлялось возможным. Но у девушки не было времени искать её по всему дому, и потому она причёсывалась своими короткими пухлыми пальцами, которые как на грех, застревали в каштановых локонах из-за длинного маникюра. Наконец Ясемин удалось ликвидировать взрыв на макаронной фабрике на своей голове, после чего она снова взяла телефон и стала искать в интернете номера такси, что могли довезти её до города. Времени выбирать не было, поэтому шатенка зашла на первый появившийся сайт и скопировала цифры мобильного номера. Она не решилась позвонить прямо здесь, в комнате и начала на цыпочках пробираться к двери. Только в последний момент, уже собираясь выходить, Ясемин не удержалась и взглянула на спящего солдата. Улыбнулась. Он такой красивый. И такой недоступный для неё. Впрочем, так было и раньше, она уже смирилась с этим. - Если бы только это был не сон, - тихо сказала Ясемин. - Я бы такая счастливая была, если бы мы с тобой и вправду... того. Парень ответил ей неожиданно громким сопением и переворотом на правый бок. - Но ты всё спишь, Каан, - всё также тихо продолжила она, разочарованно вздохнув. - Спишь и наверное, ни черта не вспомнишь, когда проснёшься. Ты ведь тоже вчера нажрался, как и я, а после такого в башке ничего не остаётся. На этих словах Ясемин ощутила лёгкое гудение в голове. Много пить вчера явно не стоило, так же как и напоминать сейчас об этом. Поэтому поправив волосы в последний раз, девушка как можно тише закрыла за собой дверь и, попутно набирая номер найденного такси, спустилась по лестнице на первый этаж в гостиную, что вчера была местом их гуляния. Диспетчер монотонным голосом поздоровался и спросил адрес, куда прислать машину. Хотя у Ясемин ещё бродил хмель в голове, она всё же смогла вспомнить название улицы и номер дома, правда, назвала его ровно три раза пока парень на том конце провода не разобрал её шёпот полностью. Когда нужные сведения были получены, диспетчер сообщил ей, что за ней скоро приедут, и отключился, оставив шатенке надежду на то, что такси прибудет вовремя. После этого её вниманием полностью завладела гостиная. Прошлым вечером Ясемин видела там лишь невероятную роскошь, которая исходила отовсюду: и от изящных люстр из богемского стекла, и от мягких диванов, и от отделанного малахитом камина, и от огромной плазмы на выкрашенной бирюзой стене. Сегодня же её взору открылась комната, больше напоминавшая какой-то свинарник, где витал просто убойный перегар, а по полу вместе с объедками были разбросаны пустые бутылки из-под спиртного. Ясемин скривилась. Да, всё-таки у парней есть невероятный талант засирать во время пьянки любое прекрасное место, девушки в этом плане гораздо более чистоплотны. Хоть она и редко посещала подобные мероприятия, однако её опыта хватало на то, чтобы сделать такой вывод. Ну, пусть с этой свалкой разбирается Дорук: он ведь всё придумал и знал, кого зовёт на вечеринку, так что ему и чистить авгиевы конюшни после всех. Как ни странно, в гостиной оказались только её двоюродный брат и его лучший френд. Омер крепко спал на диване перед телевизором, а Огулджан развалился во всю ширь на бежевом ковре, пуская слюни на подушку под головой. Куда подевались Дорук с Берком и её кузины, Ясемин не знала, но догадывалась, что они поднялись наверх в гостевые комнаты и вряд ли спали этой ночью по отдельности. Шатенка очень хотела проверить свои догадки, однако у неё не было времени искать парочки Асдор и Айбер по всему дому: часы показывали уже 7:50, а чёртово такси ещё не приехало. Мысленно девушка уже готовила себя к ругани хозяина забегаловки, своему позорному увольнению и тяжёлому осуждающему взгляду сестры, что бил её сильнее любых пощёчин. Ведь Джемиле надрывается на двух работах, чтобы они хоть как-то сводили концы с концами, а Ясемин сразу всё испортила, даже не успев толком познакомится с этой самой работой. Внутреннее самобичевание девушки прервал пронзительный звук клаксона машины. Ясемин чуть не запрыгала на месте от радости: она может ещё успеть! В тот момент шатенка очень кстати вспомнила о сумочке, с которой она вчера явилась на вечеринку и оставила где-то в доме, ведь именно в ней были деньги, которые сестра выделила ей на расходы. Резкий звук сигнала вновь разрезал тишину, но она не собиралась уходить без неё: таксист же не благотворитель, не повезёт её без оплаты своего труда. К счастью, потёртый аксессуар чёрного цвета нашёлся тут же, на полу возле Огулджана. Тот, переворачиваясь на другой бок, спросонья собирался сгрести сумку в свои объятия, но в последний момент её ловко выхватила Ясемин, спасая предмет от слюны парня, свисающей прозрачной нитью с его рта. Когда таксист посигналил в третий раз, девушка схватила свои грязно-белые босоножки, которые так и не успела надеть на ноги, и пулей вылетела из дома. Водитель, увидев в окне бегущую босую девушку, лишь хмыкнул. Вот до чего людей пьянки доводят - без обуви по дороге бегают! Хоть не "белочка" у девки-то? Однако мужичина успокоился, когда заприметил обувь в руках шатенки и тут же недовольно заворчал: до чего же медленной надо быть, чтобы даже не успеть обуться перед приездом такси. Вот ведь народ, эти бабы! Все беды в этом мире от них. - Куда едем? - прохрипел он прокуренным голосом запыхавшейся девчушке. Ясемин, которой не было абсолютно никакого дела до недовольного водителя, едва смогла отдышаться. Она не знала сколько лир таксометр намотает за дорогу до дома, а кошелёчек её был совсем тощим. Но время поджимало, она должна была успеть на работу, и запихнув денежные переживания куда подальше, девушка пролепетала: - В Стамбул. Квартал Шахинтепе. Живописные зелёные холмы с раскинувшимися на них лесами напоминали Ясемин американские горки, когда она наблюдала за ними из окна машины. Они всё время то прыгали вверх, то резко падали вниз, а бывало и вовсе прерывались ровными отрезками чёрных полей, с которых уже собрали первый урожай. Но однообразие имеет свойство надоедать человеку, и если поначалу постоянная смена высот нравилась девушке, то спустя какое-то время её начало клонить в сон от этого зрелища. И Ясемин обязатально бы задремала, упёршись головой в оконное стекло, да только вот перед глазами всё время стояла картинка её сегодняшнего утра. Комната. Постель. Каан. Как она вообще оказалась рядом с ним? Он же вчера ни разу не обратил на неё внимания, как она ни старалась. Неужели он её изнасиловал? Нет, тут же мотнула головой Ясемин, Каан не такой, он не способен поднять руку на девушку. По рассказам Омера, таким страдал один Толга, но тот смылся ещё до конца гулянки, прихватив с собой Джемиле. А значит, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, ей предстояло как и в том фильме - вспомнить всё. Ясемин ждала возвращения Каана из армии целый год и всё не могла дождаться того момента, когда она наконец увидит того, кто ещё в десятом классе завладел её сердцем. Хотя Каан не был так популярен среди девчонок как его брат Дорук, но именно он стал парнем мечты для шатенки. Он не был похож на пацанов из её района, на тех грубых, неотёсанных быков, которые строили из себя мачо и нелепо пытались ухаживать за ней. Он был другим. Более красивым, более умным, более начитанным и спокойным. А главное - он единственный из учеников колледжа (не считая будущих зятьёв семьи Эрен), кто относился к ней без присущего "золотой молодёжи" презрения. Ясемин далеко не сразу поняла свои чувства, но даже когда осознала, что с ней происходит, то никому не выдала своих сердечных тайн. Ведь разве место ей, нищенке, дочери ресторанной танцовщицы, рядом с одним из лучших выпускников колледжа "Атаман", спортсменом, сыном владельца школы и наследником холдинга Атакулов? Разве Каан может быть вместе с малявкой, пусть даже если разница между ними - всего два года? Конечно, нет. Судя по всему, сам Каан не допускал даже мысли об этом, так как продолжал обращаться с ней как с глупенькой малышкой, параллельно принимая знаки внимания от других девчонок. Поэтому девушка довольствовалась лишь нечастыми разговорами, редкими совместными проектами их классов по литературе и разглядыванием его фотографий в Facebook, и как бы ей не было больно, она понимала, что в школе отношения между ними невозможны. Но может быть, они станут возможными после школы? Эта надежда грела её душу весь этот год, пока Каан выполнял воинский долг перед страной, и эта же надежда сподвигла её отправиться на вечеринку, устроенную в честь его возвращения домой. В тот день Ясемин приехала в летний домик Атакулов ещё в обед и до самого вечера помогала Берку и кузенам с подготовкой праздника. Когда Каан наконец появился в сопровождении Дорука, она словно вросла в землю и не могла отвести от него глаз. От неопытного школьника, которого знала Ясемин, не осталось и следа: перед ней стоял взрослый привлекательный мужчина. Каан возмужал, раздался в плечах и словно стал ещё более серьёзным чем раньше, хотя на его лице красовалась дежурная улыбка. Но она сама тоже не осталась прежней. Дома, разглядывая себя в стареньком зеркале, девушка отмечала изменения своей фигуры в лучшую сторону: её формы стали более округлыми и заметными, к тому же она похудела, чем немного приблизилась к своей сестре - воплощению стройности для юной Ясемин. Да и мозгами она знатно повзрослела, не наивная девочка уже, про отношения парней и девушек побольше некоторых знает. Теперь-то у них всё может получиться, думала она, теперь у неё есть шанс! Поэтому позже, отойдя от шока, шатенка старалась быть как можно ближе к Каану, то пытаясь увести его в танец, то просто расспрашивая парня про его армейские будни. Однако он, как и в школе, не выказывал особого интереса к личности Ясемин. Она готова была заплакать от досады, когда молодой солдат либо сразу же отходил от неё к друзьям или бросал лишь нечего не значащие вежливые фразы во время разговора. В один момент она резко захотела уйти оттуда, скрыться подальше от его снисходительного тона и спрятанного за вежливостью безразличия. Когда все столы перенесли в дом, она пошла к сестре, чтобы уговорить её ехать с ней домой. По идее, с этим не должно было возникнуть проблем, ведь Джемиле с самого начала не хотела идти на вечеринку. Но проходя мимо кухни, шатенка невольно услышала увлекательную беседу братьев Атакулов и Берка, ухажёра Айбике. И она обязательно пропустила бы их разговор мимо ушей, если бы внезапно её слух не резанули их с сестрой имена, упомянутые юношами. Девушка на цыпочках подошла к дверному проёму (всё-таки хорошо, что на кухне не было двери как таковой) и прислушалась. - Ты бы лучше присмотрелся к Ясемин, - прозвучал голос Берка. Рот Ясемин приоткрылся: кому он это говорил? Не Доруку же, в самом деле. - Девчонка симпатичная, и сохнет по тебе уже года три. Может, у вас с ней что-то получиться. Шатенка сжала зубы от злости. Наверное, она сегодня убьёт сплетницу Айбике и не посмотрит, что та приходится ей кузиной. Конечно, кто, кроме неё, мог растрепать Берку про то, что она влюблена в Каана?! Эта болтушка самая первая узнала о её тайне и сразу поведала это Джемиле и своему возлюбленному. А теперь рыжый идиот опозорил её перед остальными парнями, ляпнув им про её чувства! Ну кто его тянул за язык? Теперь её репутация полностью уничтожена, а Каан отныне даже не взглянет на неё. - Берк, ты с дуба рухнул? - внутри Ясемин всё похолодело: уж голос Каана она ни с чьим другим не спутает. - Она же школьница, совсем малолетка. Школьница. Малолетка. Больше девушка ничего не слышала. Глаза предательски защипало, а где-то в районе грудной клетки болело рассыпающееся на мелкие осколки сердце. Ничего не изменилось, всё как раньше. Для Каана она по-прежнему лишь ребёнок, к которому невозможно испытывать что-либо кроме жалости. Он до сих пор боится даже подумать об отношениях с ней, поэтому шарахается от неё как от чумной. Разве можно быть настолько глупой, чтобы самой не понимать этого? В очередной раз она оказалась полной идиоткой. И теперь это знают все. На ватных ногах Ясемин побрела прочь от злополучной кухни. Внутри стало невыносимо пусто, словно сама душа покинула её тело. Ей было плевать на всеобщее веселье, ведь её уже ничто не могло сделать счастливой. Лучше бы она не слышала этих слов, лучше бы она совсем не приходила сюда, тогда бы у неё ещё остались крупицы гордости и уважения к себе. Она ж уже поняла, что у Каана нет к ней никаких чувств и быть не может, и что она была полной дурой, когда верила в обратное, так зачем добивать её самооценку окончательно?! "Глупая, глупая Ясемин", - сокрушённо вздыхал её разум. Из-за пелены слёз шатенка не видела ни обеспокоенных лиц кузин, невесть-откуда взявшихся и пытавшихся расспросить, почему она плачет, ни знатно подвыпивших Омера и Огулджана, которые ржали над какой-то ерундой, ни даже высокой ступеньки на середине деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. И только когда девушка запнулась об эту ступеньку и пребольно упала на пол, она наконец зарыдала в полную силу. Даже здесь, на этой чёртовой лестнице, она умудрилась затупить! Даже дом Атакулов указывает ей на её глупость! Наверное, не зря мать в детстве называла её безмозглой тупицей, она действительно такой была и осталась сейчас. В голове набатом звучал голос Каана, произносящий одно-единственное слово, от которого солоная вода из глаз лилась сильнее. Малолетка. Малолетка. Малолетка. Недостойная быть с ним только из-за того, что младше его. Оскорбляющая его достоинство лишь потому, что ещё учиться в школе. Мешающая ему, потому что влюблена в него с 15 лет. Как же больно было Ясемин осознавать факт ненужности, видеть как рушатся все её прекрасные мечты, которые она лелеяла в своем сердце. Но сестра её и раньше предупреждала, говорила, чтобы она не обманывала саму себя и забыла Каана поскорее, не терзала себя этой безнадёжной влюблённостью. Ясемин тогда не поверила в её слова, считала, что Джемиле, у которой даже в девятнадцать лет не было парня, просто завидует ей. Однако сестра оказалась права: она просто дурачила себя, а сейчас пожинает горькие плоды самообмана. Что ж, значит, нужно смириться с судьбой, отпустить чувства на волю и не мучить себя более. И вдоволь наплакавшись на лестнице, Ясемин была готова начать всё с чистого листа, когда отправилась в ближайшую ванную комнату на втором этаже. Но едва шатенка умылась и посмотрела на себя в зеркало, как в груди зажегся неистовый огонь обиды. Разве она малолетка? Из гладкой зеркальной поверхности на неё смотрела уже взрослая девушка, прошедшая сквозь такие испытания, которые не всякий человек за всю свою жизнь проходит. И к тому же, до её совершеннолетия оставалось всего четыре месяца, совсем скоро она и официально станет взрослой. Поэтому зря Каан её так обозвал - как бы не пожалел потом. - Я покажу тебе, какая я малолетка, Каан Атакул. Ты ещё узнаешь, на что я способна, - прошипела шатенка и яростно откинула волосы со лба. Мицелярка, стоявшая на зеркальной полке среди предназначенных гостям кремов и гелей, пришлась как нельзя кстати: благодаря нехитрой водичке чёрные следы разочарования, оставшиеся от потёкшей туши, были уничтожены, а прежняя уверенность возвращена в тело. Лёгким движением рук верх платья был опущен ниже, плечи оголены чуть больше, но самые сочные секреты так и были спрятаны под синей тканью - Ясемин не собиралась позориться перед семьей, выставляя себя легкодоступной девицей, однако выглядеть серой мышкой она больше не желала. В последний раз взглянув на своё отражение, шатенка высоко вздёрнула подбородок и воинственной походкой покинула ванную. Когда она вернулась в гостиную, то застала окончание карточной игры "в короля". На поле битвы остались лишь Каан и Толга. Два друга, делившие много лет одну парту в классе, сейчас сидели друг напротив друга и сосредоточенно смотрели в свои карты, пытаясь заодно проанализировать возможное содержимое карт соперника. Ясемин встала позади Толги, и её взгляд случайно упал на карты парня. К счастью, она много раз видела как рубится в "короля" кузен Омер со своими друзьями, так что ей не составило труда понять, что на руках психопата колледжа "Атаман" не было козырей. А это значило, что у него шансов проиграть намного больше чем у Каана, если только у того тоже не окажется козырных карт. Девушка взглянула на молодого солдата: тот чесал свой затылок и, сведя брови к переносице, внимательно анализировал свой расклад. Сомнения на его лице читались ясно словно строчки в книге, судя по всему, он думал, вскрываться ли ему или ждать хода брюнета. Если бы на месте Каана был кто-нибудь другой, Ясемин бы вовсе не обращала внимания на ход игры. Однако прирождённое любопытство и оскорблённое самолюбие всё же подтолкнули шатенку узнать карты уже бывшего (или нет?) возлюбленного. Так что усердно делая вид, что она идёт за фруктами, лежавшими на столике прямо возле Каана, Ясемин, обойдя парня сзади, заглянула в его расклад. Чёрт. У него туз треф. Теперь Толге точно конец, только никто из них ещё не знает об этом. Бедный Каан, так переживает за исход игры, что даже оставляет следы на картах своими вспотевшими пальцами. Как бы его инфаркт не хватил от такого стресса. Ясемин попыталась представить себе, как бы она наблюдала за гордецом-солдатом, держащимся за сердце и отчаянно хватающим воздух ртом на полу гостиной, и ничего бы не сделала, чтобы ему помочь. Ни-че-го, даже палец о палец не ударила бы. И буквально тут же она почувствовала, как внутри чья-то невидимая рука до боли крепко сжала её собственное сердечко. Нет, она не сможет пережить этого, не сможет смотреть на его страдания. Ясемин уже видела одну смерть близкого человека, и пережить это во второй раз ей не хотелось. И уж точно она никогда и никому бы не позволила навредить даже волоску Каана. Нужное решение тут же пришло на ум: она всё-таки позволит ему выиграть. Даже если потом пожалеет о своей доброте. Достав из кармана платья телефон, девушка быстро отыскала в списке контактов номер Каана, сохранившийся у неё ещё со времён их совместного проекта. Ранее она заметила, что почти все сидят в гаджетах и за ходом игры почти никто не наблюдает, так что ни у кого не должно возникнуть подозрений насчёт подсказки. Та, в свою очередь, уже была настрочена ловкими пальцами Ясемин, и спустя всего пару секунду содержащее её послание полетело к своему адресату. Звук вибрации отвлёк молодого солдата от карт, и он, придерживая их одной рукой, другой извлёк из брюк чёрный iPhone. Шатенка едва смогла подавить грустный вздох: ей о таком iPhone остаётся разве что мечтать, её старичку Xiaomi до него как до Луны на самокате. И всё же, сделав вид, что уткнулась в него, боковым зрением она наблюдала за парнем. Каан очень быстро прочёл сообщение, спрятал телефон обратно в карман и снова стал пялится на карты как ни в чём ни бывало. Парень просидел где-то минут пять, но за это время Ясемин успела разозлится на него и начать жалеть себя. Он снова её не замечает, словно она - невидимка, пустое место, даже на её подсказку он не обратил внимания. Ёлки-палки, да лучше бы его реально инфаркт хватил, тогда она бы хоть что-то у него вызвала. Наконец Толга цокнул языком и выложил карты на ковёр со словами "Ладно, давай заканчивать этот цирк, а то уже задница болит тупо сидеть". В этот момент все отвели свои взгляды от смартфонов и уставились на Каана. Тот, в свою очередь, выдохнул, почесал затылок и преспокойно разложил перед соперником комбинацию из чёрных крестов, среди которых красовалась карта с буквой "А". Барчин поджал губы, и скорчив недовольно-сердитую гримасу, одними губами произнёс: - Сука. И все тут же засвистели и завизжали. Все, кроме Ясемин, которая лишь скромно улыбнулась. Конечно, в душе она ликовала, и если бы могла, то прыгала бы до потолка и во всё горло кричала "Каан - чемпион". Но так поступают лишь глупые девочки, а она - взрослая девушка, которая владеет собой и своими чувствами. Поэтому она лишь наблюдала за тем, как народ поздравлял победителя, а затем покорно исполнял его желание - пил взахлёб дорогущий вискарь, что притащил Дорук. При виде этого маленькая зелёная лягушка внутри шатенки начала расти и сдавливать ей грудь, ведь в отличии от всех остальных, Ясемин не имела права пить спиртное. Не сказать, что она раньше не пробовала алкоголя, вовсе нет. Однако любой приём крепких напитков всегда заканчивался для неё очень плохо, из-за чего сестра строго-настрого запрещала ей пить, тем самым лишая её, как считала девушка, обычных радостей молодёжи. Даже Асие, её до невозможности правильная кузина, после некоторых колебаний отхлебнула янтарной жидкости, а Ясемин оставалось только молча смотреть на этот праздник жизни, который проходил мимо неё. К ней опять вернулось то мерзкое ощущение одиночества, одиночества среди людей, но в этот раз она не собиралась сбегать отсюда. Она потратила столько сил, времени и денег, чтобы добраться сюда, подготовить здесь всё для него ради того, чтобы свалить домой в самый разгар вечеринки? Нет уж, увольте. Так что после того, как парни ретировались с пола, она заняла своё место, коим, конечно же, было место Каана, вместе с остальными девочками, занявшими собой остальную часть ковра. Мужчины, в свою очередь, заняли удобные места на диване, перед этим спихнув с него развалившегося во всю ширь Огулджана. - Слушайте, если уж девчонки рубятся в карты, то давайте хоть на раздевание. А то с желаниями получается какая-то туфта, - неожиданно раздался голос Толги. Все присутствующие синхронно повернули свои головы в сторону криво усмехающегося брюнета. Ясемин готова была поклясться, что если бы её кузены и их друзья умели убивать взглядом, Толга был бы уже трижды мёртв. Ведь чтобы ляпнуть такое при Омере, Берке и Доруку, надо быть самоубийцей или придурком. Или Толгой Барчином, который совмещал в себе все эти черты. Он что, бессмертия где-то поел? - А ты хочешь что-то увидеть или тебе есть чем похвастаться? - не смолчала острая на язык Айбике. Улыбка Толги на секунду дрогнула, а Ясемин тем временем залилась краской: не хотелось бы ей травмировать свою психику зрелищем голой оргии с этим психопатом. - Можешь не сомневаться, моя сладкая Айбик, мне, в отличии от твоего возлюбленного, есть чем похвастаться, - голос Толги был похож на шипение кобры, готовившейся совершить прыжок на свою добычу. - Но ты знаешь, вид плоских досок меня не интересует, я люблю, когда в девушке есть какие-то объёмности. И такими параметрами тут обладает только одна кандидатка, - он бросил многозначительный взгляд на Джемиле. "Ох, пацан, зря ты это сказал. Тушите свет, сейчас будет махач", - подумала Ясемин. Сестра вообще была спокойным человеком, но если её конкретно достать, то можно было попасть в больницу на недельку-вторую. У Джемиле кулаки были крепкими, уж она не по наслышке об этом знала. - Ещё одно слово, и тебе вообще нечем будет хвастаться, - ледяной тон брюнетки заставил Ясемин поёжиться. Терпение сестры было на пределе, и лучше Толге было бы заткнуться прямо сейчас чем потом регулярно ездить к доктору-урологу. - А я тебе помогу, Джемиле, - вскинулся Берк, чем вызвал смешок у шатенки. Он такой смелый только когда девчонки рядом? Но судя по всему, его выпад вообще не впечатлил Барчина, поскольку тот лишь хмыкнул и, сложив руки на груди, протянул: - Да ладно вам, чего вы все так взъелись? Я же просто пошутил, и всё. - За такие шутки можно и без зубов остаться, - рыкнул на него Омер, сжав кулаки. - Если тебя как человека позвали на вечеринку, то и веди себя как человек. Юморист хренов. - Омерчик, то, что у тебя нет чувства юмора, не значит, что нужно бросаться на людей, у которых оно есть. На Аллаха не злятся, если он тебя чем-то обделил, - язвительно парировал Толга, явно получавший кайф от сложившейся ситуации. В этот момент Ясемин всерьёз задумалась о том, чтобы вызвать скорую, ведь метающий глазами молнии кузен не сулил наглецу ничего хорошего , а кровь, прилившая к его лицу, только добавляла ему грозного вида. Парень уже было встал, готовясь преподать Барчину урок, да только в последний момент его остановила Асие: - Омер, хватит. Мало ли, что он сказал. Слушать его гадости - себя не любить. - Правильно, правильно, - поддакнула ей Айбике. - Давайте лучше вернёмся к картам, а то из-за этого психа столько времени потеряли. И так понятно, что он - придурок, так чего его слушать-то? На это брюнет ответил цоканьем языком и закатанными глазами, секунду спустя добавив: "Боже, какие вы душные". Больше он не произнёс ни слова, отчего градус напряжения в комнате немного снизился, хотя парни всё ещё сверлили глазами ненавистную им физиономию Толги. Дальше всю малину обломала Джемиле: не успела игра начаться, как она засуетилась домой, ссылаясь на завтрашнюю работу, и попыталась забрать с собой Ясемин. О том, чтобы остаться в доме Атакулов на ночь, и речи быть не могло - сестра была непреклонна и никакие уговоры младшей на неё не подействовали, поэтому шатенка, повесив голову, уже приготовилась рулить в Стамбул, в их убогую лачугу, почему-то звавшуюся домом. Но видимо, сегодня девушке было суждено пережить шок под названием "Каан Атакул" во второй раз, ведь только что... Он захотел, чтобы она осталась. Сам. Не побоявшись при этом реакции сестры. Ясемин почувствовала, как у неё отвисла челюсть и едва удержалась от того, чтобы подобрать её рукой. Девушка не могла поверить в услышанное: неужели Каан действительно хочет, чтобы она осталась ночевать у них? Он же сам отшивал её всё время, бегал от неё, называл малолеткой. Зачем он тогда это делает? Может, он просто боялся показать свои истинные чувства при её семье и своих друзьях? Шатенка повернула голову к Джемиле, губы которой были плотно сжаты, а брови сведены к переносице. Прежде Ясемин никуда не ходила без сопровождения старшей сестры, и последней никто и никогда не перечил, если она забирала мелкую с каких-то развлечений, коих было не очень много в их районе, но всё же они существовали. При этом ей было попросту плевать на мнение и желания самой Ясемин, а если она пробовала отстоять свои права, то тут же получала смачный нагоняй. Каан, в свою очередь, своими словами пошатнул эту систему и невольно снова возродил в сердце Ясемин крошечный огонёк надежды. И спустя несколько минут огонёк этой надежды превратился в огромное пламя радости, когда Дорук и Огулджан, мнение которого вообще не считалось авторитетным, сумели убедить упрямую Джемиле оставить ночевать сестру в летнем домике, разумеется, под присмотром кузенов. Ясемин возблагодарила Всевышнего: всё-таки, хорошо, что он послал ей такую мировую сестру, хорошо, что у них есть такие мировые друзья. И как хорошо, что он послал в её жизнь такого парня как Каан. Приподнятое настроение Ясемин немного омрачала лишь поездка Джемиле с Толгой, которому она, как и все остальные, не доверяла. Однако стоило им выйти за порог дома, как всё беспокойство девушки тут же куда-то улетучилось. Ведь во-первых, её сестра - далеко не кисейная барышня, если что, сама накостыляет кому надо. А во вторых, сегодня Ясемин наконец-то сможет повеселиться без чьей-то назойливой опеки, только так, как хочет она сама. И грех будет, если она не воспользуется таким подарком судьбы! После возвращения проводившего Джемиле Омера все как будто вздохнули с облегчением. Мрачная тень Толги Барчина исчезла, и молодёжь смогла полностью расслабиться для получения удовольствия от последующей ночи. Девчонки всё же сыграли партию в "короля" и заставили проигравшую Асие словно верблюда возить на себе Айбике и Ясемин по всему дому. Хныкая и кривясь от тяжести двух немаленьких девичьих тел, кудряшка еле довезла их до второго этажа, а потом просто сбросила их на твёрдый пол и убежала от мести недовольных кузин к своему принцу Доруку. Затем пришло время дикой безудержной пляски под Сезен Аксу, Эмре Алтуга, турецкий и зарубежный рок и рэп, когда от топота ног парней и девушек дрожали стены, а от их подпевания любимым песням оконные стёкла были готовы рассыпаться на кусочки. Откуда-то появились новые бутылки с виски, ром-колой, абсентом, текилой; шейкер, в котором Огулджан и Берк мешали какую-то бурду, преподнося её народу как коктейли. Что удивительно, их пили абсолютно все без исключения, даже до жути правильная Асие, поэтому за короткое время народ был уже под знатным градусом. Глядя на то, как молодые люди постепенно тонут в алкогольном море, Ясемин вспомнила обещание, данное самой себе в ванной. Она ведь должна доказать, что она уже взрослая девушка, и вот ей представился шанс. Тем более, сейчас её никто не контролирует, никто не в праве запретить ей. Пробовать сомнительную мешанину рыжего вампира - любителя жёстких розыгрышей - было рискованно, поэтому шатенка решила начать с чего-то более-менее понятного, например, виски. Тут ей повезло: нужная бутылка вместе со стаканом оказалась на журнальном столике перед ней, и Ясемин, открыв её, уже начала наполнять сосуд напитком, как вдруг прямо возле неё прозвучал знакомый бархатный баритон: - Я бы не советовал. Сердце девушки ударилось о рёбра, а оранжево-кофейная струя - о стенки стакана. - Почему же? - она подняла бутылку, но из рук её так и не выпустила. - Виски невкусный? - Вовсе нет, - улыбнулся Каан. - Джек - очень хороший виски, наш папа пьёт только его. Но я не советую пить его тебе, потому что с непривычки можно очень сильно опьянеть от него. Ясемин еле сдержалась, чтобы не фыркнуть от раздражения. Он опять за своё - обращается с ней как с маленькой. Ведёт себя ещё хуже чем сестра. Шатенка гордо выпрямилась и с нажимом произнесла: - Всё нормально со мной будет. У меня крепкая печень. И вообще, с чего ты взял, что я раньше не пила виски? - Ну, во-первых, ты неуверенно его наливаешь, иначе зачем тебе держать бутылку двумя руками, которые дрожат. Во-вторых, ты налила полстакана, а те, кто пьёт виски регулярно, наполняют его лишь на треть. А в-третьих, ты совсем не похожа на пьяницу, которая каждый день заливает в себя вискарь, - спокойно заключил солдат. - А на кого я же тогда похожа? - Ясемин склонила голову набок. Честно говоря, она ожидала от него ответа в стиле "на соску, которой хочется набухатся", что в принципе, было недалеко от правды, однако отнюдь не последовавшей фразы: - На красивую девушку, которой незачем портить себя спиртным. Проклятье, это было очень приятно. Каан впервые сделал ей комплимент и, кажется, даже выразил беспокойство о ней. От смущения щёки Ясемин порозовели, и она отвела взгляд вниз. Этим сразу же воспользовался молодой солдат, мягко отняв у неё бутылку Джека и поставив её обратно на стол. Тут шатенка вернулась в реальность. Пусть даже если он и беспокоился за неё, это всё равно напоминало заботу старшего брата над младшей сестрой, что всю жизнь находилась в его тени. А она уже порядком устала от этой роли и хочет наконец выйти из этой тени, показать ему настоящую себя. Разве не это она пообещала себе перед зеркалом в шикарной ванной его дома? Да, именно это. Поэтому свой первый зарок она исполнит во что бы то ни стало, несмотря ни на кого. - Хорошо сказано, Каан. Ты прав: я и вправду раньше не пила виски. Но сейчас я хочу его выпить. И ты мне совсем не помешаешь, - она блеснула рядом острых бело-жёлтых зубов. Каан и глазом моргнуть не успел, как Ясемин схватила наполовину полный стакан виски и залпом опрокинула его в себя. Жидкость оказалась на редкость неприятной и вдобавок очень сильно обжигала горло. Девушка сумела сделать всего два больших глотка, после чего выплюнула остальной виски в стакан и скривилась от отвращения. - Ну я же говорил тебе, не пей. Что и требовалось доказать, - укоризненно сказал Каан, забирая сосуд из рук шатенки. - Тьфу! Что за гадость! - всё так же морщась, ругалась Ясемин. - И эта дрянь ещё бешеных денег стоит. Да сюда как будто чистый спирт налили! - Согласен, напиток на любителя. Ну-ка идём, присядем, - он аккуратно взял её под руку и повёл в сторону кожаного дивана. Его опора пришлась очень даже кстати, потому что при первом же шаге Ясемин чуть было не запуталась в собственных ослабших ногах. Всё начало плыть перед её глазами, а от громыхания музыки голова стала тяжёлой словно горный валун. Кое-как девушка доковыляла до дивана, а затем, отпустив мужскую руку, плюхнулась на него, отчего голова ещё больше закружилась, и дабы хоть немного унять подступающую боль, Ясемин опустила её на спинку дивана и прикрыла глаза. В таком положении она пробыла несколько минут, прежде чем Каан снова прикоснулся к ней, осторожно тряся её за плечо. Что ему опять надо? - Держи, должно сразу помочь, - парень протянул с трудом поднявшей голову шатенке стакан воды и белую таблетку. Ясемин нахмурилась. Перед выездом загород сестра предупредила её, чтобы она ни в коем случае не брала неизвестные таблетки белого или любого другого цвета вне зависимости, кто их предлагает. "Это могут быть наркотики, - говорила Джемиле. - У нас в кабаке люди часто их употребляют, чтобы типо веселее было. Вот только после такого веселья они оказываются если не в больнице, то в полиции. Или в двух местах сразу". В душу девушки закрались сомнения: а вдруг Каан подсел на наркотики? Он ведь сильно изменился за год, начал курить, хотя до этого у него не было никаких вредных привычек. А теперь суёт ей в руки какую-то непонятную таблетку, да ещё с таким спокойным видом как будто сам уже не раз принимал её. Но судя по всему, молодой солдат умел читать её мысли, так как не дождавшись освобождения своих рук от вышеупомянутых предметов, он вздохнул и пояснил: - Успокойся, это обычный аспирин. Помогает от головной боли. Лучше выпей сейчас, а то потом даже уснуть не сможешь, будешь всю ночь мучаться. Ясемин мысленно вытерла пот со лба. Слава Богу, это не наркотик, а её возлюбленный хороший знакомый - не наркоман. Хоть что-то хорошее за сегодняшний вечер. - Спасибо, - ответила девушка и, взяв воду с таблеткой, уверенно отправила их в себя. - Не за что, - молвил Каан и сел на диван рядом с ней. - На самом деле, это тебе спасибо. Без тебя я бы не выиграл. Ясемин уже в третий раз за вечер зарделась и вновь потупила глаза. Она буквально чувствовала как по венам разливалась сладкая тёплая патока. Она оказалась нужной ему, и это не могло её не радовать, как не могло не радовать и то, что её головная боль действительно быстро прошла. А только ли из-за аспирина? - Да... да что я такого сделала-то? - промямлила шатенка, скромно улыбнувшись. Юное сердце пропустило удар. - Я ведь про туз совсем забыл. Смотрю в карты, а они все будто слились в одну чёрно-белую линию. Одни семёрки и десятки, а туза за ними вообще не видно. А ты молодец, заметила его и привела меня к победе. Проигрывать Толге в карты страшно: он тебе такие желание может придумать, что потом стыдно вспоминать, как ты их выполнял. - Верю тебе на слово, - сказала Ясемин, потому что сегодня она уже убедилась в том, что от Толги можно ожидать чего угодно. И только в этот момент девушка заметила, что из всей молодёжи в гостиной остались только она и Каан. Который, кстати, сидел не так уж далеко от неё. К чему бы это? - А где все? - спросила шатенка, вертя головой по сторонам и пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь из своих родственников на кухне или в прихожей. Они же как коты - появляются бесшумно, внезапно и всегда невовремя, а ей не очень хотелось, чтобы они прервали её первое уединение с Кааном. - Омер повёл Огулджана в туалет, он немного перебрал. Ну как немного: всего-то на бутылку текилы, - солдат выпустил смешок. И тут же в подтверждение его слов со второго этажа донеслись неестественные звуки, которые очень сильно напоминали рвотные позывы. Оставалось надеяться лишь на то, что содержимое желудка Огулджана оказалось в унитазе, а не как обычно, вокруг него. - Да, теперь весь дом слышит, как он перебрал, - Ясемин закатила глаза. - А Асие с Айбике? На это Каан пожал плечами: - Не знаю. Скорее всего, они уже легли спать, и Дорук с Берком тоже. "Значит, скоро мы услышим не только рвоту Огулджана, а и кое-что поинтереснее", - про себя отметила девушка. - А ты? - она с интересом взглянула на парня. - Наверное, сейчас тоже пойду дрыхнуть. Честно говоря, я уже устал от вечеринки. На неё, как и на работу, также нужны силы и здоровье, а у меня ни того, ни другого, - на этих словах Каан встал с дивана и поправил воротник тёмно-синей рубашки, наброшенной поверх белой футболки. Ясемин мимолётно залюбовалась его длинными тонкими пальцами, которые, как она знала, были способны на многое: хоть извлекать чудесные звуки с фортепиано, хоть держать оружие. А могли ли они прикоснуться к девушке? Например, к ней? - Ну, а я останусь здесь и продолжу пить в гордом одиночестве, так как что-то мне подсказывает, что мой кузен и его друг ещё нескоро выйдут из сортира, - шатенка также поднялась на ноги и снова направилась к стеклянному столику с выпивкой. Но не успела она сделать и шагу, как была тут же перехвачена парнем, что крепко и небольно сжал её предплечье. - Я же сказал тебе больше не пить, - с нажимом произнёс Каан. - Если тебя от пары глотков виски так вштырило, то что будет после стакана, я вообще боюсь представить. Синие глаза Ясемин широко распахнулись и засверкали гневом. Девушка поражалась тому, как быстро менялся молодой солдат. Буквально минуту назад они сидели и отлично общались на равных, а теперь у него опять включился режим бэбиситтера. Да когда же он наконец прекратит-то? - А ты мне не указывай! - огрызнулась шатенка. - Прилип ко мне как банный лист: то нельзя, это мне нельзя. Задолбал уже! - Твоя сестра доверила тебя нам с Доруком. Я ей обещал, что не дам тебе натворить глупостей, и я сдержу своё слово. - Ну да, мы, малолетки, такие. Занозы, от которых всегда проблемы, - язвительно бросила ему девчонка. Каан измождённо выдохнул и продолжил уже мягче: - Ясемин, я не это имел ввиду. Я хотел сказать, что... Однако своими словами он ещё больше разозлил шатенку, которая резко перебила его: - Нет, ты как раз это имел ввиду. И тогда на кухне, и сейчас. Ну, прости, что тебе приходиться возиться со мной. Прости, что свалилась на твою голову со своими чувствами. Прости, что хотела просто быть рядом с тобой! - в конце речи она вовсе сорвалась на крик. Горло словно сжали в тиски, а в глазах зашевелились слёзы, вот-вот прольются. Но Ясемин не собиралась давать слабину перед ним, поэтому крепко зажмурившись и сжав руки в кулаки, она начала глубоко дышать. Пусть ей всего семнадцать, однако она никому не позволит обращаться с ней как с неразумным дитём. Ей не нужна ни его забота, ни его жалость, так что лучше послать его куда подальше прямо в этот момент. И после того, как дыхание наконец выравнивается, а прозрачная жидкость уходит туда, откуда пришла, девушка искренне хочет отправить солдата по известному адресу с четырёх букв. Но когда она открывает свои очи, рот отчего-то выдает совсем тихое: - Что со мной не так? Каан отводит взгляд куда-то в сторону, а Ясемин делает шаг навстречу ему и одновременно - ответу на заданный ею вопрос. - Ну, скажи, Каан, что со мной не так? Я уродина, тупая, нищая - что из этого? Или проблема только в моём возрасте? - она едва доставала ему до подбородка, но это не мешало ей сверлить его выжидающим взглядом. Воцарившаяся тишина давила на её виски, выматывала нервы, однако шатенка терпеливо продолжала ждать ответа. Наконец молодой солдат положил свои руки на обнажённые девичьи плечи и прервал молчание: - С тобой всё в порядке, Ясемин. Ты не уродина и совсем не глупая. Просто ты - кузина моего друга. Ты мне как сестра. И хоть убей, я не могу посмотреть на тебя по-другому. - Брат Омер мне не указ. Я сама решаю, с кем мне быть, - твёрдо заявила девушка, подойдя ещё на шаг ближе к парню, который, кстати, руки так и не убрал. На лице Каана отразилась тень лёгкого испуга, когда расстояние между ними стало равно нулю. Ясемин увидела, как дёрнулся его кадык, и внезапно ощутила прилив уверенности. Она впервые стоит к нему так близко, что может слышать его дыхание, может коснуться его. Хрупкие ладони, чуть подрагивая, ложатся на грудь молодого человека и начинают медленно возвышаться. Каан прикрывает глаза и сжимает челюсти в момент, когда руки девчонки обвивают его шею, после чего его губы опаляет её шёпот: - Так дело всё-таки в возрасте? Веки солдата так и остаются закрытыми, а з уст срывается нервный выдох, который будоражит её рецепторы запахом мяты. Мята успокаивает, она знала это с детства, и когда снова посмотрев на неё, парень произносит её имя... Она спокойно накрывает его губы своими. Фильмы про любовь были у Ясемин самыми просматриваемыми, и не столько из-за интересного сюжета, сколько из-за сцен поцелуев, которые всегда там присутствовали. Она смотрела их ещё малышкой, но где-то с четырнадцати лет начала присматриваться к тому, как именно влюблённые целуются, наверное, уже тогда понимая, что это пригодится ей в будущем. Потому-то шатенка, вцепившись в уста Каана, попыталась повторить движения из увиденного кино и захватила его нижнюю губу. Вот только девушка забыла, что кино и реальность - разные вещи. Так что вместо желанного продолжения она снова почувствовала дыхание юноши, который отстранившись от неё, хрипло спросил: - Ты чего делаешь? "Как будто сам не понимаешь", - недовольно подумала Ясемин, и в то же время довольно отмечая про себя, что он всё ещё близко. Всё ещё держит её в своих руках, а она его - в своих. - Сам не видишь? Показываю, что я не малолетка, - так же хрипло молвила девчонка. Она была готова утонуть в омуте захвативших её приятных чувств, когда Каан своей ладонью медленно проводил дорожку по её щеке, оставляя за собой тёплый след. А когда её рука оказалась крепко сжата в его руке, и до слуха шатенки долетело его короткое "Пойдём", она пропала в том омуте полностью. Что было дальше, Ясемин помнила смутно. Вроде бы она всё-таки пригубила ещё виски для храбрости, вызвав этим улыбку у Каана, и потом они вдвоём поднялись по лестнице на второй этаж. Отдельными нечёткими мазками проносились картинки того, как они зашли в какую-то тёмную комнату и начали целоваться по-настоящему. Последнее же, что запечатлела память девушки, - это звук расстёгивающейся молнии её платья. - Приехали, - бас водителя такси словно окатил Ясемин холодной водой, заставив её вынырнуть из водоворота воспоминаний. Красивые пейзажи, которые она поначалу видела из окна машины, сменились на антиутопические виды Шахинтепе с покосившимися обшарпанными домами и грудами мусора, разбавленными граффити. На автомате девушка полезла в сумку за деньгами, но смогла выудить оттуда лишь смятую двадцатку. Сердце бешено застучало от испуга, однако к счастью, впереди показался её домишко, где по идее, должна была быть Джемиле. И Ясемин была уверена - сестра ей в помощи не откажет. - Брат, останови, пожалуйста, вон у того дома, - шатенка указала рукой на кирпичное строение впереди. Таксиста не нужно было просить дважды. Буквально через пару минут автомобиль припарковался возле разрисованного красными каракулями бетонного забора, а мужчина, почесав бороду, взглянул на таксометр. - Двести лир, - озвучил он цену за проезд, от которой Ясемин побледнела. Сестра уже выложила такую сумму за дорогу загород, пожертвовав желанными кроссовками, и вряд ли у неё завалялась лишняя двухсотка. Оставался только один выход - попробовать поторговаться. - Братец, послушай, давай хотя бы сто, - тоненьким голоском запела девчонка. - Отсюда до пригорода всего полчаса, а ты берёшь как будто мы неделю ехали. - Счётчик показал двести, ничего не знаю. Плати деньги или вызову полицию, - буркнул мужик. Но угроза вовсе не выбила Ясемин из колеи, наоборот: заставила её ощетинится и перейти к нападению: - А может, твой таксометр скрученный! И ты просто дуришь людей, дерёшь с них лишние бабки! Так что не надо грозить полицией мне, к тебе у неё тоже могут быть вопросы. Водитель усмехнулся. Его серо-жёлтые зубы, мелькнувшие в зеркале заднего вида, вызвали у девушки лёгкую тошноту, которая, однако, быстро отступила, стоило мужчине сказать: - Гляди-ка, молоко на губах не обсохло, а она мне полицией угрожает. Ты берега, что ли, попутала, девочка? Ясемин плотно стиснула зубы. Да за такие слова ему следовало башкой руль помять, но она понимала, что у неё мало силёнок для такого дела. Тогда в ход пошёл план "Б", который уж точно должен был сработать: - А если я сейчас позову ребят с района и расскажу им, что бесчестный таксист обворовывает их сестрёнку? А они у нас злые, чужаков не любят, особенно тех, кто обдирает их братьев и сестёр. Так что не советую с ними связываться, а то так можно и без машины остаться, - закончила она и мило улыбнулась. Противные клыки мужчины тут же спрятались, а пальцы крепко впились в руль - значит, расчёт Ясемин оказался верным. Девчонка точно знала, что большинство таксистов боятся заезжать в такие кварталы как Шахинтепе именно из-за риска быть ограбленными уличными бандами местной молодёжи, которые могли и сильно избить несчастного, если тот не заплатит им дань за въезд. А уж если он умудрился обидеть кого-то из них или тех, кого они считают своими, ему мало не покажется, и очень повезёт, если он выйдет оттуда хотя бы живым, что уж там говорить о возврате имущества. - Ладно, сто пятьдесят. Но ни лирой меньше, - водитель поднял указательный палец вверх. - Бензин нынче дорогой, да и запчасти недешёвые. - Отлично! Тогда подожди здесь, а я сгоняю домой и принесу деньги. - обрадовалась шатенка и уже хотела открыть дверь, как мужчина вдруг гаркнул: - Эй-эй-эй, какое домой?! Давай сейчас оплачивай! Знаю я вас: сначала говорите "домой сбегаю, бабки принесу", а потом ищи-свищи! Девушка призадумалась. Если она не заплатит, этот идиот может даже не выпустить её из машины, а ей уже нужно быть на работе. Вытащив телефон, Ясемин взглянула на экран и ужаснулась: на часах было восемь двадцать пять, а надо же ещё собраться! И тут ей в голову пришла гениальная, по её мнению, идея, которую она сразу же высказала вслух: - Слушай, брат, а возьми в залог мой телефон. Я за ним обязательно вернусь, я же без него как без рук. Заодно и ты будешь уверен, что я никуда сбегу, - она протянула ему гаджет. Мужик молча взял чёрный, видавший виды телефон в руки. Пока он крутил покрытый глубокими трещинами девайс, Ясемин уже успела покрыться капельками пота с головы до пят, ведь если он не возьмёт её телефон, у неё будут очень большие проблемы. Но видимо, сегодня судьба была к ней благосклонна, так как после некоторых колебаний таксист всё-таки согласился принять телефон в качестве залога, добавив, однако, что будет ждать её всего 10 минут. Не теряя времени даром, шатенка выпрыгнула из автомобиля и побежала к дому. Там сразу обнаружилось, что дом заперт, а так как ключей у неё не было (их ещё вчера забрала Джемиле), девушка принялась неистово лупить руками в дверь, попутно молясь, чтобы сестра была внутри. И наверное, сегодня судьба устроила Ясемин аттракцион невиданной щедрости, поскольку спустя пару минут железная дверь открылась, и за ней показалась желанная фигура. - Явилась не запылилась, - недовольно изрекла брюнетка, опёршись на дверной косяк. - А я тебя предупреждала, что ты опоздаешь, если там останешься. - И тебе доброе утро, сестра. 150 лир есть? - оборвала её тираду Ясемин. Выслушать причитания сестрицы она сможет и в другое время, сейчас у неё есть более срочные и важные дела. - Зачем? - Джемиле в недоумении приподняла брови. - За такси заплатить. Так дашь или нет? Девушка протяжно ойкнула и ушла вглубь дома. Ясемин нервно притопывала ногами на месте, опасаясь, что сестра в целях проучить её не даст ни копейки и придётся оставить драгоценный телефон в руках у малоприятного мужика-таксиста. К её счастью, Джемиле вернулась буквально сразу и молча вложила ей в руку две купюры с нужной суммой, которые шатенка сразу же отнесла к припаркованной жёлтой машине. Водитель так же молча взял деньги, отдал телефон его законной владелице и уехал восвояси, окатив девчонку на прощание облаком выхлопных газов и вызвав у неё лёгкий кашель. - Ну что там? Как повеселилась? Вернее, как набухалась? - Джемиле засыпала младшую сестру вопросами, едва та вошла в дом и закрыла за собой дверь. Последняя фраза заставила желудок Ясемин неприятно скрутиться. Рот почему-то наполнился слюной, и даже сглотнув её, она не смогла избавиться от вязкой субстанции, количество которой только прибавилось. - Очень смешно, ха-ха-ха, - передразнила она, сбрасывая босоножки. - Да будет тебе известно, моя дорогая сестра, я вчера вообще не пила, придерживалась принципа "Трезвость и культура". Так что успокойся. - Что, совсем-совсем не пила? Даже пробку от вина не нюхала? - в голосе Джемиле сквозили нотки недоверия и иронии. От такой явной насмешки Ясемин разозлилась и в другое время обязательно выдала бы сестре какую-нибудь обидную колкость. Но времени на ругань не было совсем, ей нужно было уже бежать в кафе со всех ног, а она даже не переоделась. Слюны стало ещё больше, и к тому же, в горло периодически стал накатывать обжигающий клубок из съеденной вчера еды. Девушка сделала глубокий вдох, однако он не исправил ситуацию. Только не это, только не сейчас. - Ну, всего-навсего пару глотков вис... - шатенка не успела договорить, почувствовав как отвергнутая желудком пищевая масса приближается ко рту. Видимо, зря она вчера пила тот злосчастный вискарь, подумала Ясемин, когда рванула в уборную, находившуюся прямо по коридору. Теперь она и вправду была похожа на Огулджана, причём всем сразу. - Да, учи, учи - одни двойки, - подвела итог Джемиле, услышав характерные и уже привычные её уху звуки.