Глава 11. "О чём думает Зимний солдат?"
14 июля 2022 г., 23:40
Примечания:
Прошу прощение за столь малый объем, но он был необходим.
***
Холодно. Адский мороз царапает кожу, нещадно проникая внутрь. Я чувствую опустошение, которое не даёт мне заполнить его своим теплом. Такая себе ироническая шутка с холодом и теплом, но не могу вспомнить, почему? Темно. Хоть глаз выколи. Не могу пошевелиться, а может шевелюсь, но просто не понимаю этого. Кругом мрак и головы не повернёшь. Ничего не вижу и не помню. А что там, в темноте? Что я вообще здесь делаю, где я? Кто я? Точно. Я ведь сплю. В забытом криогенном сне. Меня заморозили и оставили спать в этом замкнутом пространстве, где не суждено ощутить тепла. Но почему? Почему я здесь? Я хочу пошевелиться, но чей-то голос властно говорит мне стоять и не двигаться. Почему? Что я сделал?! Я болен? Кто я такой? Я жмурюсь, пытаюсь выловить ту частичку своего сознания, что даст мне нужный ответ. Стараюсь сосредоточиться, хватаюсь руками за всплывающую в памяти нить, но она тут же исчезает и будто меркнет пред моим лицом. Зазывает, манит и жестоко испаряется, словно лужа в засуху. Не успеваю дотянуться, а голос в голове всё ещё третирует мне стоять. Велит мне не думать об этом, что эти воспоминания ненужные, что у меня их нет, как и самой истории. Убийцы не пишут свою историю. Но я же…не убийца! Я не хотел им быть, не мог стать таким. Почему голос в голове усиливается? Что ты говоришь? Я солдат? Солдат-убийца. Но разве у солдата не бывает имени? Ведь я слышу, как мне кричат его в забытых уголках сознания. Я Джеймс Баки Барнс. Так было написано в Смитсоновском музее, где я был. Где я увидел себя – другого себя. Что у меня была жизнь, другая жизнь. Далёкая и неосязаемая для меня, а моя ли она вообще? Хочу вспомнить её, почувствовать, но голос мне запрещает. Почему ты снова кричишь?! Я ведь имею право на ответы! Имею право знать. Так почему ты не слушаешься меня?! У меня ведь есть друг. Стив… Это он привёл меня сюда, оставил в этом месте, но боялся отпускать. Думал, что вновь исчезну, как какой-то призрак-фантом. Что ж, отчасти так и было. Я исчезал, а потом снова появлялся – снисходил из глубинных недр земли, ошивался на поверхности, а затем вновь погружался вниз. Ходил по земле, как заблудившееся на жизненном пути грешная душа, вот только долго блуждать по ней не пришлось. Я видел кровь, я чувствовал кровь, я слышал, как она плескалась. Я пускал её, безразлично разрывая чужую людскую плоть. Сердце не замирало, душа не ныла, и рука не дрожала. Это было холодное безразличие, вынужденная отключка эмпатии, которые в итоге делали меня монстром. Почему именно монстром? Потому что это был больше не Джеймс. Кто я такой? Я Зимний солдат. В моей голове есть другой человек и, кажется, сейчас он радостно вопит мне, чтобы я продолжал двигаться в том же направлении. «Оно» не даёт мне покоя, лезет внутрь, копошиться там, образуя огромную пустую воронку в голове, словно пропасть. А я лечу в неё, не чувствуя уже никакой опоры под ногами. Какая-то рука потянулась ко мне, но схватить я её не успел. Я падаю, но кричать не получается. Ком накопленного страха и животного вопля застряли в горле, чувствуя жгучее удушье, которое я обычно использовал на своих жертвах. Холод сквозился сквозь моё тело, скользил по руке и лицу, и я чувствую, что медленно умираю. Во второй раз. Хотелось бы, чтобы это был последний. Но мне приказывают стоять. И я послушно выполняю это требование. Сатрапы машут рукой, кидая перед моими глазами зигу. Мне мерзко, хочу скривиться и наконец разорвать этот мучающий круг, но вместо этого стальным голосом проговариваю в пустоту: Я готов отвечать. Всегда был готов и буду. Гадко, меня пугает эта обречённость, но я сделаю всё, что от меня потребуется, ведь таков неизбежный приказ. Страшный суд, что вершит истинное правосудие. А я – Зимний солдат, его палач, приказы и убийства – неотъемлемая составляющая меня, моей изгнившей сущности. И я готов отвечать, готов подчиняться, в любую минуту, только дайте команду, и я проснусь. Это часть меня. Часть убийцы. Моя работа – это убивать. И я готов, готов отвечать. Готов убивать. Готов каждому свернуть шею, если прикажут. Всегда буду готов. Кто я такой? И снова голос. Кричит. Я чувствую, как его связки надрываются, балансируют на грани ярости и плача. Слышу, он просит меня остановиться, взять свои чувства под контроль, вспомнить себя, и я невольно слушаюсь его. Напрягаюсь, насильно трясу головой, просачиваюсь в каждый нерв своего мозга, чтобы стать с ним единым целым, но тут же больно обжигаюсь. Всё тело медленно разрывает пополам, и вновь воссоединяется, а в голове образуется каша. Хватаюсь за голову, истошно вопя. Чужой голос замолкает, а я ощущаю, как что-то мокрое течёт по моим щекам. Горло нещадно раздирает, словно оно часами истошно кричало, не переставая. Убийцы не плачут. Я глупо смотрю вдаль, а в голове что-то щёлкает. Механизмы начали медленно прокручиваться, ясно прокладывая мне дорожку осознания. Докричаться до меня пытался он - Джеймс Барнс. Это его горло болит, это его слёзы. Это он плачет и гневается от бессилия. Его руки трясутся, а тело измучено опускается на пол. Ему больно и страшно, он ненавидит себя, презирает. Хочет умереть, но знает, что для него это будет огромным снисхождением. Это я. Я Джеймс Баки Барнс. И я боюсь оставаться один в этом пугающем мире. Он большой и опасный, а я – лишь его малая часть. Не хочу так жить. Не хочу быть с ними. Горы трупов подо мной, как балласт, тянет меня вниз. Ненужный груз, от которого хочется избавиться, но ты не можешь. Потому что он в тебе, потому что сам утяжелитель этого груза – ты. Один знакомый человек однажды сказал: «Мёртвых не вернуть, но они не должны тянуть за собой живых». Тогда, почему я продолжаю идти вслед за ними, словно я смогу что-то изменить? Словно от меня что-то зависит? В чём заключается эта несправедливость? Это не милосердие, не шанс на искупление – это пытка. Жестокая, беспристрастная, вытягивающая из тебя всё живое пытка. Мне холодно, словно меня раздетого кинули в замёрзший котёл, под которым горит ледяной огонь. Оказывается, есть и такой. Я боюсь, что уже никогда не смогу вернуться, что обречен раз за разом оставлять позади себя хороших людей, продолжая путь в одиночестве. И всё же лучше быть здесь, обездвиженным, безвредным для мирных окружающих. Отдалённое, почти шепчущее чувство спокойствия за других людей дарит мне особые силы терпеть эту одиночную пытку дальше. В какой-то степени я рад, что нахожусь замороженным. Один, но рад. Говорить тяжело, на языке мерзко. Я упиваюсь этим чувством беспомощности, словно жую сырой кусок мяса. Оно обволакивает рот, вызывая чувство тошноты. Тело старается отторгнуть его, выплюнуть, но я настойчиво продолжаю жевать. И буду. Съем весь этот кусок гнилого сырья, чтобы доказать свою стрессоустойчивость, упиваясь мерзким чувством угрызения своей совести. Чьи-то руки льнут ко мне. Они сияют небесным лучом, отчего приходится зажмуриться. Словно беззащитный мотылёк, что ищет свет, тяну свои руки к ним, желая ощутить это забытое мне тепло. Это были женские руки. Мягкие и нежные, не знающие что такое боль и отчаяние. Они ложатся мне на плечи, и мягко сжимают их. На секунду, мне становиться дурно, и я кривлюсь, понимая, что не заслуживаю такого снисхождения и заботы. Пытаюсь стряхнуть их с себя, но тщетно. Они держат настойчиво, не желают отпускать, и я вымученно сдаюсь. Таю под этим теплом, вытирая своей настоящей рукой эти никчёмные слёзы облегчения. Я сплю, это всё сон, никто больше не увидит меня таким… …Слабым. Все, кроме неё. Она – случайность, нелепость, просто вынужденная мера, благодаря которой я всё ещё держусь. Всё ещё стараюсь измениться. Не хотелось показываться таким, но пистолет уже заряжен, барабан крутанулся. Оставалось ждать – выстрелит или нет. Мало-помалу не приходится. Расслабляюсь и прикрываю глаза. На миг мне стало настолько легко, что уже был готов уснуть. Уснуть во сне. Ха, звучит забавно, как и очень глупо. Яркий свет мигом потух. Широко распахиваю глаза и с ужасом наблюдаю, как неожиданно чужие руки вырастают из пола и хватают меня за ноги. Неизвестные ладони ощущались жёстко, неимоверно пекли, а сами они выглядели иссохшими: часть кожи свисала с костяшек и запястья, оголяя кости. Где-то там выглядывали мышцы. Я зажмурился и попятился назад, но что-то мокрое на моих плечах заставило остановиться. Кровь вязко стекала по моим плечам, рукам, доходя до локтей и запястий. В ужасе вижу, что женские руки превратились в нечто отвратительное. Кожи на них не было от слова совсем, полностью оголяя мясо, его прослойки и жилы. Я нервно сглатываю, пока тело с предательской дрожью замирает. Кровавые руки давят мне на плечи, пока снизу тянут меня за ноги. Послушно проваливаюсь вниз, не в силах даже сдвинуться. Со страхом в глазах наблюдаю, как меня затягивают на дно всё глубже и глубже. Ледяная вода окутывает меня сполна. Ноги вмиг теряют опору и свою чувствительность, больше не слушаясь хозяина. Сопротивляться этой экзекуции не хотелось. Надо уметь вовремя признать своё поражение, и в этот раз я честно со смехотворностью проигрываю самому себе. Ледяная вода неожиданно окрашивается в темно-багровый. Я затаил дыхание, а после несдержанно закричал. Плакать сил не было, слёзы все высохли, оставалось только беспристрастно нырнуть в этот кровавый омут убитых своими же руками жертв. Тело почти погрузилось на дно, и я делаю последние спасательные глотки воздуха, когда кровь мерзко щекочет шею. Перед глазами всё плывёт. Я жмурюсь и задерживаю дыхание. Моё тело затонуло. Но проснуться я не смог. Меня звали по-всякому. Я был кем-угодно и мог стать кем-угодно. Моё тело запрограммировали убивать, мои мысли и чувства кинули в мясорубку, делая из меня бездушную куклу, что следует любому приказу, мою душу измельчили и выжгли в печи, превращая в пепел. Моё сердце напрочь заморозили и оставили в той лаборатории, где меня создали. Меня звали по-всякому. Я был и другом, и солдатом, и палачом. Во мне нет ни капли сострадания и совести. Моё тело восстанет вновь, когда я им только понадоблюсь, когда я снова услышу эти строки такого заезженного всеми кода. И я буду готов к этому. Ведь я жду приказаний, ведь я готов отвечать. Не пытайся кричать, или как-то отговорить меня, назойливый голос Джеймса, я всё уже осознал. Меня боятся, меня избегают, меня превозносят. Меня не будет заботить ничего, я забытая всеми книга, о которой вспомнят, когда что-то будет надо. Я убийца и во мне нет людских чувств, каких-нибудь эмпатических качеств, что выдаёт во мне святого человека. Мне и думать не положено так, просто выполнять. Меня звали по-всякому, и многие пытались мне это напомнить. У меня нет истории, нет воспоминаний, нет жизни. Я точно знаю, кто я и как меня зовут. Я скажу это, скажу потому что тянуть смысла нет, потому что горло протестующе дерёт и сжимается в тугую трубку, но мне плевать. Я выныриваю из глубокого кровавого океана, который старался утопить меня. С другой стороны, иной реальности – полная противоположность моих мыслей. Я весь в крови и чьих-то ошмётках, вокруг витает разлагающийся трупный запах, от меня буквально несёт смертью, но меня это не волнует. Горы трупов под моими ногами, но я безразлично смотрю вниз, и спускаюсь по ним, наступая на их головы, руки, живот и прочее. Что-то отчётливо хрустнуло под моей подошвой. Сознание всё стерпит. Молящий голос в голове умолкает. Меня звали по-всякому… Так кто же я такой? Я Зимний солдат.
Примечания:
Вот такая вот ведётся внутренняя борьба в голове нашего поломанного белолицего). И выигрыш идёт явно не в пользу Джеймса. Коротко о его биполярке и раздвоение личности, что происходят в голове. Хотелось добавить немного перца в наш суп, потому что спокойно думать о том, что он просто сладко спит себе, ну никак не хочется). Находится в криогенной капсуле очень тяжело - холодно, одиноко и тоскливо. Ты остаёшься со своими мыслями один и медленно сходишь с ума. Проснуться ты, конечно, не можешь. Вот и остаётся терпеть.
Извините за такую странную подачу текста в первом лице, но изредка я так и буду делать, чтобы можно было полностью прочувствовать чувства персонажей.
