Часть 6
4 марта 2022 г., 21:45
Хорошо нагруженные офицеры и медленно, но верно обмазывающаяся мороженным Луна, двигались по улице, в направлении камина, чтобы отправиться домой. Несмотря на то, что все были в одинаковом камуфляже, их воспринимали нормально, даже когда заговорившийся с Ленкой Стас рефлекторно ответил на шутливое приветствие проходившего мимо офицера.
— А, кадеты, — заулыбался офицер. — Молодцы, ребята!
Услышавший слова военного полицейский, доселе с подозрением смотревший на четверых в военной форме, расслабился и, улыбнувшись, помахал ребятам. Стас понял, что Ленка была права — их защищает возраст, и навык ношения формы люди объясняют себе, как им удобнее. Кто-то считает, что они играют, кто-то, что они кадеты, почему бы и нет…
— Стас, смотри, — обратила Лена внимание командира на медленно идущую девочку. Это оказалась кудрявая. Она шла позади своих родителей, судя по сходству, голова девочки была опущена, а весь вид выражал страх. Это было очень странно.
— Будем звать или пусть идет? — поинтересовался Стас, отмечая, что организм хотел бы утешить девочку.
— Гермиона, привет! — Лена подошла к девочке, родители которой остановились и взглянули на ребят в военной форме, получив в ответ четкое воинское приветствие от трех из четырех. Четвертая девочка была поглощена мороженым и находилась в своем мире. Мистер Грейнджер напрягся, глядя на ребят, носивших форму так, как будто родились в ней.
— Здравствуй, Джинни, — тихо проговорила Гермиона, глядя в землю.
— Хм, — внимательно посмотрела на нее товарищ старший лейтенант. — Давай-ка мы с тобой на неделе встретимся, о домашних заданиях поговорим?
— Вы учитесь в одной школе? — поинтересовался мистер Грейнджер. — И как прошли экзамены? — на этих словах отца Гермиона вздрогнула и съежилась, будто опасаясь удара.
— В этом году экзамены отменены, сэр, — ответила Лена, вызвав удивленный взгляд мистера Грейнджера, так и не поверившего дочери, что отлично поняли товарищи офицеры. — Экзамены до пятого курса не являются определяющими, это инициатива школы, и отчислить за несдачу не могут, сэр.
— Вот как, — протянула миссис Грейнджер. — Спасибо за информацию…
— Ну так как, встретимся? — спросила Лена, на что Гермиона только кивнула.
— Я пошлю тебе сову, — улыбнулась товарищ старший лейтенант кудрявой девочке, заметив, что по лицу той текут слезы.
— Скажите, — задумчиво спросила миссис Грейнджер. — А это правда, что с не магами волшебники не очень хорошо разговаривают?
— Большинство волшебников магл… эээ… не магов не видели, мэм, — ответила Лена. — Но в любом случае, Гермиона с ее статусом крови находится в самом низу пищевой цепочки, а вы, при всем уважении, в нее совсем не входите.
Ошарашенные лица родителей девочки еще долго заставляли улыбаться сделавшую пакость Ленку. Она так по-доброму улыбалась, что некоторые попадавшиеся на пути люди просто шарахались в сторону. Стас тоже понимал, какую большую и толстую свинью подложила Лена под самомнение родителей Гермионы. Мальчику не понравилось состояние, в котором явно пребывала кудрявая, ее рефлекторные жесты при звуках голоса отца. Он, конечно, помнил, что у англов принято бить детей, но таких методов в отношении девочек не понимал. Потому посчитал небольшую выволочку, полученную родителями кудрявой, оправданной.
— Ладно, пошли домой, — вздохнул Стас. — Нам еще огнеметы лепить.
— И рейлган, — убежденно заявил Витя, заставив присутствующих рассмеяться.
— Интересно, а бензопилу мы в руках удержим? — поинтересовался товарищ капитан.
— Змей, это школа, а не дум два, — напомнила Лена. — Хотя я тебя понимаю…
Луна наслаждалась. Мороженое было вкусным, ребята теплыми, и ей совсем-совсем не хотелось плакать, несмотря даже на то, что в штанах было неудобно. Но тепло от ребят компенсировало все неудобства, поэтому она послушно шла за ними, и так же послушно шагнула в камин.
***
Больше всего Гермиону ударил не факт обнажения и порки, она посчитала, что это ее родители и они имеют право. Девочку буквально убило недоверие. Ей не поверили, ее практически высмеяли и наказали ни за что. То есть не было никакого повода прямо сейчас ее так сильно побить, что Гермиона теперь лежала в своей кровати на животе и плакала. Пижамные штаны девочка надеть не смогла — было очень неприятно от прикосновения ткани, и от этого на нее накатывал волнами страх. Она боялась повторения «массажа», ведь ее выброс прервал наказание… «А вдруг папа знает, что это из-за меня умрет мама?» — подумала Гермиона. — «Тогда, получается, все правильно, и я заслужила. И добавку, наверное, тоже?» Она лежала, думая о том, что боль — это искупление, ведь она действительно стерла память родителям, и то, что этого еще не произошло — совершенно не важно. Ее обморок испугал родителей, но не ее… Гермиона думала о том, что сильно виновата, а от боли это чувство вины притупилось, что заставило девочку думать о том, что боль — это правильно. Наутро девочка смогла принять душ и одеться, хотя было неприятно и даже больно, но Гермиона понимала, что так надо, ведь она заслужила. Сидя за завтраком, девочка поняла, что боится папочку и немножко мамочку, но этот страх показывать нельзя. Ощущая себя очень виноватой, Гермиона не решалась поднять глаза на родителей, кушала молча, быстро и без напоминания помыла посуду, удивив родителей. — Доченька, пойдем в магазин? — поинтересовалась миссис Грейнджер. — Присмотрим тебе новые вещи, ведь ты растешь. — Да, мамочка, — тихо ответила девочка, психика которой с нагрузкой справлялась с трудом. Чувство вины, принесенное из прошлой жизни, смешалось с таким же чувством в этой, ведь Гермиона знала, что на нее никогда не поднимали руку, значит это она заставила папу переступить через себя и побить ее. Значит, папе теперь плохо из-за нее. Почему-то весь опыт, все знания женщины, прошедшей через войну и еще более трудное мирное время, будто бы… Исчезли, растворились во всепоглощающем чувстве вины. Гермиона чувствовала себя кругом виноватой, боялась поднять глаза… Девочка боялась увидеть в глазах мамы брезгливость, а в глазах папы — ненависть, то, что она увидела в той, другой жизни. Гермиона боялась новой порки и хотела ее, чтобы искупить своей болью ту, которую она принесла, по ее мнению, родным людям. Самым близким людям, которых она теперь боится. Встреча с Джинни, Роном, Гарри и еще одной девочкой что-то перевернула в Гермионе, понявшей, как ей одиноко и страшно. То, как Джинни защитила ее, как доказала, что Гермиона говорит правду, наполнило сердце горячей благодарностью ко всем встреченным сегодня. А потом дома папа и мама извинились перед девочкой: — Прости нас, Миона, за то, что не поверили тебе, — мягко сказала мама, обнимая ее. И девочке так сильно захотелось, чтобы они действительно ее пожалели и полюбили, но перед глазами снова встала Австралия, и Гермиона потеряла сознание. Очнулась она в машине, папа вез девочку в больницу, потому что обмороки — это не к добру, а Гермиона вообразила, что ее везут в приют, чтобы избавиться и заплакала. Она плакала все время, пока ехали, пока ее осматривал доктор, пока пытались успокоить, всполошив абсолютно всех, и тогда девочку посмотрел психиатр — друг мистер Грейнджера. — Твоей дочери приснилось, что ее мама умерла от инсульта и это случилось по вине девочки. Она поверила в свой сон. А вот ты, не поверив ей и наказав, в ее понимании, без повода, да еще и впервые, укрепил свою дочь в принятии этого наказания как искупления за свою воображаемую вину, тем самым подтвердив ее, — объяснил психиатр. — Понимаешь? — Понимаю, — кивнул мистер Грейнджер. — И что теперь? — Теперь… — психиатр задумался. — Дашь ей эти медикаменты, я выпишу. И завтра же проваливайте в отпуск — море, горы, все равно. Главное, покажите ей, что ее любят. Разговаривать ласково, ни в коем случае не ругать и не наказывать, это понятно? — Понял, — кивнул мистер Грейнджер. — Спасибо тебе! — И еще… — коллега помолчал. — Может требовать наказаний, приходить за ними, так вот придумывай, что хочешь, но, чтобы боли не было. Объясняй, почему ее нельзя за конкретный проступок наказывать, учти, у нее психика на грани. — Да, натворил я делов, — Марк Грейнджер опустил голову, понимая, что чуть не свел ребенка с ума. — Спасибо, дружище! На следующий день самолет унес семью во Францию, чтобы дать возможность ребенку отдохнуть и чтобы показать любимой доченьке, что ее любят. А любимая доченька в это время просто боялась. Сначала боли, потом ненависти, потом… Потом она боялась поверить и лишь к концу каникул Гермиона как-то приняла тот факт, что ее любят и ни в чем не винят. Ну а сова вернулась обратно к Джинни, заставив девочку удивиться, но нервничать она не стала, по книгам на каникулах с мисс Грейнджер было все нормально.***
Вернувшись домой, офицеры озаботились обедом для себя любимых, благо продукты они тоже купили, а Стас готовил божественно и это знали все. Увидев у себя на кухне Гарри Поттера в странном костюме с закатанными рукавами и переднике, Молли Уизли впала в состояние ступора, из которого не могла выйти вплоть до окончания приготовления пищи под названием «назовем это борщом», как сообщил Стас окружающим. Ложка в нем стояла, в нем и половник стоял, поэтому перемешивать было трудно и нужна была помощь Витьки. — Видел бы тебя сейчас Снейп, — хихикнула Ленка. Снейпа память мальчика сохранила только в виде упыря, желающего горя, поэтому Стас шутки не понял, зато поняли все остальные. — Кушать подано, — сообщил мальчик, разливая получившееся по тарелкам. — Идите жрать, пожалуйста, — закончил он под общий смех. Луна попыталась отказаться, но с Витей такой фокус не проходил еще ни у кого. После угрозы кормить ее с ложечки, на что девочка неожиданно согласилась, вызвав быстрое переглядывание между Витей и Леной, девочка начала кушать. Молли Уизли была в полном… шоке, увидев, как ее младший сын кормит густым супом дочку Лавгуда. Влетевшие на запах в кухню близнецы узрели кулак своего младшего брата и судьбу испытывать не стали, поэтому кушали тихо, даже не пытаясь комментировать то, как их брат ухаживает за девочкой. А Луна себя вдруг почувствовала маленькой-маленькой, и даже Молли вдруг поняла. Миссис Уизли поняла, что видит, и просто поразилась тому, сколько в ее сыне, оказывается, кроется… А ведь девочке просто не хватает тепла. — Так, близнецы моют посуду, — сообщил Стас, когда все поели. — А почему мы? — возмутились Фред и Джордж. — По ай-кью, — непонятно для них объяснил товарищ капитан. — Те, кто в голову только ест, потом моют посуду. А не то будет больно и грустно. Вопросы есть? Вопросов нет. — Да, действительно, — отмерла Молли, ее все больше поражали дети, которые вели себя, как взрослые, поэтому миссис Уизли просто решила не мешать. То же самое ей посоветовала и Мюриэль, обещав заскочить как-нибудь. Пятнистая часть детей отправилась в гараж, где Артур хранил свои игрушки, близнецы решили покориться, а Молли сидела и думала о том, что чего-то она в жизни упустила. Дети вели себя гораздо ответственней, чем, например, Артур, и они точно знали, чего хотят. А те, о которых сейчас думала матриарх семейства Уизли, мастерили себе оружие. — Вот тут поверни и вот так зажми, — посоветовал Стас, глядя на мучения Виктора. — Вяз, не тормози. — Что? А! — понял Виктор. — Извини, Змей, задумался. Зая, а ты подумай о рейлгане все-таки. Заклинание какое стоило бы приспособить… — Это скорее маму спросить нужно, — подумав, сообщила Лена. — Трубка есть, шарики есть, надо что-то, что придаст им большое ускорение. — Есть заклинание «Экспульсо», — произнесла Луна. — Только я его не знаю. — Если есть, то найдем, — улыбнулся Витя, обняв девочку, отчего та замерла, закрыв глаза. — Совсем малышка, — вздохнула Ленка. — Не отпускай ее, Вяз…
