Доверься мне, придурок

Водка пахнет синяками и тревогой. Сережа сжимается в клубок у двери собственной комнаты, подпирая ее спиной, чтобы было не так просто открыть с другой стороны. Дрожащие ладони зажимают уши, воспаленные от недосыпа глаза слезятся. За дверью опять кричит отчим и плачет мать. За дверью бьются бутылки и разлетаются на осколки тарелки. Все как обычно. Все как всегда. Каждый день как в гребанном аду. *** - Это борщ, бро, борщ, - выпаливает Ваня, вырывая из цепкого захвата потных пальцев свою руку. - Солянка, - Сережа лишь улыбается под маской уголком разбитых губ. - Отъебись. - Я тоже люблю тебя, Вань. Бессмертных поправляет соломенные волосы, чтобы скрыть смущение. Отхлебывает доктор пеппер из жестянки, зажатой в подрагивающей руке, и уводит взгляд на Луну, сидящую рядом с ним - бедром к бедру - на подоконнике. - Лучше бы Луне комплименты делал, язва пубертатная. Вот кто сегодня по-настоящему чудесно выглядит. Луна машет ногами, и мыски её тяжелых кроссовков почти касаются полустертой джинсы на Сережиных коленях. Она ярко улыбается, сверкая белоснежными зубами. Вокруг глаз - нарисованные тенями сердечки. Из-под задравшейся темно-розовой юбки выглядывают трогательно худые коленки, на которые и залипает Ваня. Луна сегодня - впрочем, как и всегда - нереально хорошо выглядит, но Сережа ей этого не скажет. Она не умеет так мило смущаться, как Ванечка, а еще любит обниматься. А ребра трещат даже от обычного дыхания, и Сережа боится позорно застонать от её благодарственных объятий. - Но встречаться-то я хочу с тобой, Ванюш. - Иди к черту, ебалай кучерявый. Луна смеется, высовывая изо рта самый кончик языка. Ваня показательно морщится и сминает в руке уже пустую банку из-под пеппера. Сережа так любит своих друзей, что почти плачет от умиления, глядя на них. - Ты почему в маске сегодня опять, капитошка? - неожиданно спрашивает Луна, когда Сережа в очередной раз пытается зажать Бессмертных в объятиях. Маска сползает с носа, и Сережа отскакивает от визжащего Вани, чтобы ее поправить. Потому что отчим - мудак, и опять проехался мне по лицу ступней, думает с отвращением. А говорит: - Простудился просто, - выдавливает из себя кашель, еле заметно морщась от простреливающей грудную клетку боли. И поспешно добавляет, видя недоверие в глазах друзей: - Ванечка, а, может, ты хочешь полечить меня, сладкий? Можем пойти ко мне домой, и ты сделаешь мне парочку компрессов, - опускает и поднимает брови в ну-ты-понимаешь жесте. - Фу. Ну нахуй. К черту иди, придурок. *** - Блять, Серый, нельзя вечно прогуливать физру. - Ой, нахуй иди, - Сережа морщится, когда Ваня бьет его кулаком по плечу, попадая в свежий синяк, но продолжает, - Меркурий сегодня не ретроградный, мне на роду написано в туалете отсидеться. - Ебалай кудрявый. Ваня стягивает рубашку с широких плеч и шарит по дну рюкзака в поисках футболки. - Ты же понимаешь, что я не могу тебя вечно у физрука отмазывать? Сережа залипает на Ванины острые лопатки и совсем не слушает. Лишь кивает, когда тот с немым вопросом в глазах оборачивается к нему. - Ты вообще слышал меня, кучерявый? - спрашивает Бессмертных с осуждением. - Нет, пялился на твой прессак. Очень сексуально, Ванюш, - Сережа облизывается и поспешно спрыгивает со скамейки. Ваня с угрозой в глазах и зажатой в кулаке футболкой, надвигается на него. Уже выскакивая из раздевалки, Сережа добавляет: - Такой сладкий, Ванюш. Я бы тебя лизнул. Румянец расплывается по лицу и груди Бессмертных. Он тихо матерится и поспешно натягивает на тело футболку. Сережа успевает услышать: - Мразь кучерявая, заебал. Прежде чем скрывается за дверью. *** Физкультуру Сережа прогуливает в туалете на третьем этаже. Залезает на подоконник, натягивает капюшон пониже на кудрявую голову, обнимает колени руками и дымит в полуоткрытое окно. На стадионе, хорошо просматриваемом из туалета, разминаются красные и потные одноклассники. Ваня в футболке без рукавов и баскетбольных шортах сидит на гравии, раскинув ноги по сторонам, и тянется руками к мыскам кроссовок. Получается у него откровенно херово, Ваня не гибкий ж ни черта. Спина нелепо горбится, макушка все никак не может соприкоснуться с коленными чашечками. Но Сережа все равно залипает. Пялит на длинные вытянутые ноги, на растрепанные, высвеченные теплым осенним солнцем волосы, на тонкие руки с разбросанными по ним в хаотичном порядке родинками. Боже. Какой же он красивый. Сережа не дрочит сейчас на его светлый образ, только потому что подоконник, ставший ему временным пристанищем, отлично просматривается с улицы. Вместо этого затягивается вишневой одноразкой, и никотин уносит его далеко-далеко. Голова кружится, веки падают, ватные руки виснут вдоль тела. Сердце спокойно бьется в груди. Когда Сережа открывает глаза в следующий раз, то уже видит, как Луна с довольной улыбкой на малиновых губах давит Ване на лопатки коленом, затянутым красной тканью обтягивающих леггинсов. Её топ не скрывает белоснежных плеч и подтянутого живота. Потная кожа блестит на солнце. Луна кукольно красивая и милая. Но на нее почему-то у Сережи никогда не встает. *** После смены в магазине Сережа покупает себе пачку сигарет. Неспешно бредет по темным улицам и дымит, хлюпая дырявыми кедами по осенним лужам. Резина липнет к ступням в продранных носках. На губах оседает сладкий яблочный вкус зеленого чапмана. В заднем кармане старых джинсов вибрирует телефон. Сережа достает его двумя пальцами левой руки. Прошло немало времени к тому моменту, как он приучился ничего не класть в правые карманы - постоянно приходилось перекладывать сигарету из руки в руку. Курить левой Сережа так и не научился. На дисплее мигает уведомление из инсты, в которой Сережа зарегался, только потому что именно ею пользуется Ванечка. Поэтому он заранее знает, кто именно закидывает его личку сообщениями в одиннадцать часов ночи. deepins02 серый блять ты решил эту ебанную задачу по физону? меня ПА сожрет, если я ему ее завтра не сдам егэ хуйня ебанная привет Сережа улыбается одними уголками губ от запоздавшего "привета". Быстро печатает на ходу, промахиваясь мимо нужных букв.

jojohf

этл которуб

слалкий

deepins02 последнюю про маятник

jojohf

да, офк

Делать у примерочных было откровенно нехуй, и Сережа в кой-то веке перерешал все задачки, чтобы физик наконец-то от него отъебался. Хотя бы на недельку. deepins02 ну так поможешь кучерявый пжлста

jojohf

мои расценки ты знаешь, Ванюш

одна задача

один отсос

Легкий сентябрьский ветерок путает темные кудри. Сережа жмурится от удовольствия, затягиваясь ополовиненной сигаретой. deepins02 блять ебалай Сережа ждет три минуты, докуривая, в надежде, что Ванечка еще хоть что-нибудь напишет, а потом сдается. Все-таки он хороший друг, Бессмертных стоит его ценить хоть немножечко.

jojohf

скину чуть позже

домой дойду

и сразу

жди, принцесса

Сережа улыбается, взлетая по ступенькам подъезда. Волосы пахнут сигаретами, ребра в кой-то веке не беспокоят ноющей болью, разбитая губа почти зажила и больше не саднит. Светло на душе. Жизнь будто бы налаживается. Поэтому открывая дверь в квартиру, Сережа никак не ожидает оказаться через полчаса у побитого унитаза с продранным кровавой рвотой горлом и синячными полосами по всему телу. Задачку Сережа Ване той ночью так и не отправляет. *** - Блять, тебя не было три дня, а ты спрашиваешь, решил ли я задачку по физике? Скажи мне, Сереж, ты ебанутый? - Вань, я это… - Сука, ты не это и не то, ты долбоеб. Ваня злостно тычет пальцем Сереже в грудь. Лицо пышет гневным жаром, в левой руке сминается пустая банка из-под пеппера. Сережа теряется и не понимает, что опять сделал не так. - Ванюша, сладкий, да что произошло? Ничего ж страшного не случилось. Сережа понимает, что ляпнул очередную хуйню, только когда видит, как Ваня аж подскакивает от возмущения и размахивает руками, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. - Ничего, блять, не произошло. Ни-че-го, - шипит почти, царапая Сережу острым взглядом. Блядство. Да какая муха укусила Бессмертных, пока Сережа валялся дома, обколотый обезболивающими? - Знаешь что, Серый, - Ваня начинает предложение прежним гневным тоном, но неожиданно осекается на середине и выдыхает, устало потирая лоб рукой, заканчивая очевидно совсем не тем, чем хотел изначально, - иди-ка ты нахер. Сереже остается лишь наблюдать, как он разворачивается и уходит вдаль по коридору, сгорбив широкие плечи, обтянутые тонкой тканью белой рубашки. Сережа и сам сутулится, сжимает потной ладонью лямку рюкзака, недоумевающе заглядывая Луне в густо подведенные красным темные глаза. - Ты правда ничего не понимаешь, капитошка? - спрашивает та с сочувствием. - Не, нихуя. Что это было? Его физик все-таки отъебал? Луна поправляет волосы и говорит тихо с еле различимым укором: - Игра. Во вторник. Осознание приходит неожиданно. Бьет по затылку чем-то тяжелым. Сережа с ужасом вспоминает, как в прошлую пятницу после уроков Ваня дрожащим голосом приглашал их на финал баскетбольного сезона. Руки нервно ерошили светлые волосы. Глаза быстро метались между лицами друзей. Сереже тогда даже померещилось на минуту, будто они влажно поблескивали на свету. Это было охуеть как важно для Вани. Сережа хмурится. Луна спокойно продолжает: - Он тебя ждал. И я тоже. Мы звонили тебе кучу раз, капитошка. Переживали пиздец. Ваня переживал. Луна почти никогда не матерится, и Сережа только сейчас начинает осознавать настоящие масштабы собственного проеба. - И как игра? - спрашивает дрожащим голосом, кажется, уже заранее зная ответ. - Второе место. Луна поджимает губы и, напоследок утешительно похлопав Сережу по плечу, уходит вслед за Ваней. Сережа надеется, что она идет искать Бессмертных. *** Собрание горчит сожалением. Горло саднит, но Сережа упрямо поджигает третью сигарету, прячась за углом Ваниного дома. На скамейке у подъезда, болтая ногами, сидит Луна и громко смеется над стопятидесятой шуткой Бессмертных. Прикрывает глаза тонкой рукой и откидывает голову, обнажая хрупкую белоснежную шею. А Ванечка подвисает и не может отвести от нее взгляда. Если бы Сережа не знал своих друзей, подумал бы: влюбленного взгляда. Но Сережа знает и лишь тепло улыбается от представшей перед глазами картины. И немножечко завидует. Если бы не блядская игра, придурок-отчим и собственная тупость, то он тоже мог бы сейчас сидеть на скамейке, греться в лучах уходящего осеннего солнца и шутить дурацкие шутки. Сигарета подходит к концу, горячий дым забивает легкие. Сережа уже решает развернуться и печально побрести домой, когда внезапно - краем уха - слышит приглушенное Ванино: - Люблю тебя, Лун. И в ответ звонкое от Луны: - И я тебя, шпала. Что-то с влажным хрустом ломается в груди, когда Сережа видит, как друзья целуются, неловко сталкиваясь носами, у подъездной двери. *** Уже возвращаясь домой поздним вечером и забиваясь в пыльный шкаф, Сережа с отвращением вспоминает об отправленных по дороге к Ваниному дому дурацких сообщениях. Шел же, как идиот, по пятам друзей, прячась за кустами и углами домов, и писал всякую несуразицу. Никому не нужную несуразицу. Судорожно открывает инстаграмм с желанием удалить все к чертям собачьим, но не успевает. Сообщения горят прочитанным. Но остаются проигноренными.

jojohf

Вань, я придурок

Я телефон разбил, поэтому не отвечал

Мне очень жаль

Просто пиздецки

Извини

Совсем из головы все повылетало

Просто знай, ты все еще самый горячий баскетболист для меня

Я тебя люблю

*** На большой перемене Сережа проходит мимо подоконника, на котором привычно разместились Ваня с Луной с одной баночкой пеппера на двоих. Бессмертных залипает в телефон и хмурит тонкие брови. Луна провожает Сережу глазами. Никто из них его не окликает. Никто его не окликает уже пятый день. Сережа идет к выходу из школы, прокручивая в руках черничную электронку. Глаза почему-то слезятся, покатые плечи опускаются с каждым шагом все ниже и ниже. Одиноко дымит в углу спортивного стадиона, положив подбородок на колени. Закатав рукава бесформенной черной толстовки, пересчитывает родинки на лилово-желтых руках. Отчаяние душит. Друзей не хватает. Не хватает поддерживающих улыбок Луны и тихого - сквозь зубы - раздраженного мата Ванечки. Ярко накрашенных, сверкающих и спокойных светло-зеленых глаз. Крепких объятий и мимолетных утешительных касаний. Не хватает желания дальше жить и бороться. Сережа остался совсем один против целого мира, и с каждым днем вывозить становится все сложнее. И даже порадоваться за друзей не выходит. Как оказывается, шутки давно уже вышли за границы этих самых шуток, и Ванечка намертво отпечатался в самом сердце. Только понял Сережа это, к сожалению, слишком поздно. - Дерьмо, - шепчет, поспешно вытирая непонятно откуда взявшиеся слезы. Давно же уже разучился плакать. Подскакивает на ноги, натягивая капюшон на кудрявую голову, и решает прогулять оставшиеся уроки. Ему нужны сигареты и ржавые качели в глубине городского парка. *** День начинается хуево. Горло саднит. Голова раскалывается. Не стоило все-таки вчера так долго торчать в парке. Сережа дотрагивается отбитыми пальцами до раскаленного лба и понимает, что в школу он сегодня совершенно точно не пойдет. Но и дома оставаться нельзя. Мать уходит на работу ранним утром и возвращается поздним вечером, а целый день наедине с протрезвевшим отчимом он просто не вывезет. Нужно съебывать куда-нибудь, пока этот мудак не проснулся, думает с усилием. Воспаленные мысли ворочаются в голове булыжниками. Сережа горячечно вспоминает, что вчера потратил последние деньги с зарплаты на подержанный кнопочный телефон и сигареты, поэтому привычный вариант с маком у заправки отпадает. В голове остаются сплошь нелепые варианты. Школьный туалет. Лавочка в парке. Подоконник на третьем. Места, в которых он обычно чувствует себя в безопасности. Но они совершенно не подходят сейчас. Мысли путаются. Горячее дыхание опаляет рот. Нужно съебывать хоть куда-нибудь, похуй уже куда, главное, побыстрее - именно с такими мыслями Сережа поднимает свое полупослушное тело с кровати, решив для начала просто выбраться из квартиры, и почти валится на пол от внезапного потемнения в глазах. Голова кружится вместе с потолком. Сил не хватает даже на то, чтобы доползти до шкафа. Сережа сворачивается в клубок прямо на холодном полу и плотнее прижимается спиной к боку кровати в надежде, что отчим просто-напросто не заметит его со стороны двери, если неожиданно решит зайти. *** Просыпаться от недостатка воздуха страшно. Что-то тяжелое давит на лопатки. Запястья, вывернутые за спину, горят огнем. Сережа дергается, в панике пытаясь вдохнуть поглубже, но грудная клетка почти не поднимается. Хватает ртом воздух и дергает головой, когда на затылок ложится мозолистая ладонь и грубо тянет за кудри вверх. Шея выламывается, и Сережа стонет от боли. - Грязный выблядок, - хриплый голос раздается откуда-то из-за спины, и Сережа с ужасом узнает в нем картавую отчимовскую "р". Блять. Блять. Блять. Набатом в голове звучит паника. Сережа дергает руками и с отчаянием понимает, что они стянуты ремнем. - Я научу тебя жизни, шлюхин сын, - голос отчима звучит над головой, как хлыст, и Сережа распахивает глаза от ужаса. Лягается наугад, попадая ступней отчиму в колено. Тот стонет от боли, и со всей злостью прикладывает Сережу лбом об пол. Уже проваливаясь в колючую пустоту, Сережа чувствует, как с него рывком сдирают штаны. *** В ванной холодно и темно. Карманный фонарик на стеклянном столике почти не дает никакого света. Сережа стоит, облокотившись дрожащими руками о край раковины, и пялит на собственное - чужое - отражение. Левая бровь кровит, на скуле расплывается фиолетовый синяк. Кожа лба стянута засохшей кровью. Сережа не узнает себя. Проводит рукой по черепушке. Короткие волосы шершавят ладонь. Содранная кожа на запястьях печет. Без привычных кудрей, лицо кажется обрезанным. Будто кто-то взял и ополовинил его. Зато теперь никто не сможет схватить его за волосы и… Сережа валится на пол и морщится от боли в заднице и отбитой пояснице. Жаль, что вместе с волосами нельзя отрезать всего себя. Зажимает глаза руками, запятнанными синяками, и не плачет. Красные воспаленные глаза сухи, как пустыня. *** Сережа не замечает косых взглядов в свою сторону, когда тащится, обхватив лямки рюкзака ладонями, по школьному коридору. Капюшон натянут чуть ли не на глаза. Пол лица скрывает медицинская маска. Раньше Сережа всегда рисовал на них какую-нибудь фигню: корявых зайчиков, неровные солнышки и сердечки. Сегодня же - даже не подумал об этом. Первое, что он видит, заходя в класс, - одинокий Ванечка за третьей партой у двери. За Сережиной, сука, партой. Белая рубашка измята, волосы растрепаны, искусанные губы в красных ранках. Ваня выглядит потерянно. В первый раз за полторы недели он сидит не с Луной. Они пересекаются взглядами, когда Сережа проходит мимо и плюхается за пустую последнюю парту. Под глазами у Вани - темные круги. У Сережи, впрочем, они не светлее, но он не спит уже третий день. Просто не может спать. Дыхание в панике заходится каждый раз, как он ненадолго закрывает глаза. А что не так с Ванечкой? Когда Бессмертных подходит к нему на следующей перемене Сережа не может скрыть собственного удивления. Впивается воспаленными глазами в Ванино лицо, и хмурится, замечая легкую полуулыбку. - Где опять пропадал, кудрявый? Сережа морщится и совсем не знает, что отвечать. Валялся в шкафу, нажравшись антибиотиков и обезболивающих? - Работал. - Понятно. - Скучал по мне? - остается непроизнесенным. Сережа не знает, позволено ли еще ему так шутить. - Пойдем сегодня вместе после уроков? - говорит Ваня, нервно поджимая пальцы. И поспешно добавляет, видя недоумение в Сережиных глазах: - Нужно поговорить. Ну раз Ванечке нужно, то… - Конечно. Забились. *** Ваня слишком явно нервничает. Руки трясутся, глаза бегают. Он совсем не смотрит на Сережу. - У тебя все хорошо? - спрашивает, закусив губу. В воздухе повисает неловкость. Сережа ебал все это, ему больно идти по неровной парковой тропинке, еще и Бессмертных несется, будто куда-то опаздывает. - Если ты будешь идти чуть медленнее, будет вообще отлично. Кеды вязнут в грязи. Хочется курить. - Ой, да, извини, Серый, - и Ваня улыбается совсем, как раньше. Еле уловимо расслабляется и сбавляет темп. Сережа не знает, что еще можно сказать, поэтому достает из заднего кармана джинсов пачку сигарет и вертит в пальцах. Не курит - Ваня не любит запах дыма. И всегда раньше бил его по рукам, когда Сережа пытался закурить в его присутствии. Можно было бы затянуться назло и посмотреть на реакцию Бессмертных, но Сережа слишком боится увидеть равнодушие в светло-зеленых глазах. - Ты подстригся? - спрашивает Ваня, указывая длинным пальцем на Сережину голову, видимо, пытаясь забить хоть чем-то неловкую тишину. Было бы глупым считать, что капюшон сможет хоть кого-нибудь обмануть. Раньше кудри постоянно выбивались из-под него и лезли в лицо. Теперь же на голове - пустота. Сережа кивает. - Мы типа снова общаемся или что? - спрашивает наконец, устав от хождения вокруг да около. Ваня виновато улыбается и наконец смотрит ему в глаза: - Я… да. - Скучал по тебе, - добавляет неожиданно, хмуря тонкие брови и сжимая пальцы в узел. Сережа же плавится от этих слов, с плеч падает невидимый груз. Он хочет улыбнуться, закинуть Ване руку на плечи и сказать какую-нибудь глупость, совсем как раньше. А потом вспоминает грубую ладонь на своем затылке. И фиолетовые синяки на бедрах. И сжимает руки в кулаки под растянутыми рукавами толстовки. У Сережи в голове грязь и путаница из мыслей. Он понимает, что нужно сказать хоть что-то, как-то прореагировать на Ванины слова, пока тот опять не обиделся или не смутился, в который раз закрывшись в себе. - Я тоже скучал, Ванюш, - думает. А говорит, не понимая, как глупый вопрос вырывается из разбитого рта: - А вы с Луной..? Ожидает, что Бессмертных пошлет его нахуй. А тот неожиданно расслабляется, разворачивается и теперь бредет спиной вперед, заглядывая Сереже в глаза. - Как только узнал, сталкер кучерявый? - говорит с укором, спотыкаясь о торчащий из-под земли корень, - точнее, блять, уже не кучерявый. Неловко ерошит волосы. - Мы вчера посидели, помурмандели и решили расстаться. Харка... характерами не сошлись, короче, - добавляет, и ничего не меняется в расслабленном лице. Сережа пытается не слишком сильно радоваться. Но не может сдержать счастливой улыбки, которую, впрочем, не видно из-под маски. - Я всегда знал, что ты будешь только моим, Ванюш. Все проблемы уходят на второй план, когда покрасневший Бессмертных бьет его ладонью по плечу и смеется. *** Сидеть с Ванечкой в маке уютно до невозможности, можно якобы случайно соприкасаться с ним локтями и бедрами, безнаказанно пялить на острые скулы и трогательно выглядывающие из-под ворота рубашки ключицы, шуточно тыкать его пальцем в ребра. Чистый кайф. - А почему без Луны? Это все-таки свидание? Да, Ванюш? У Бессмертных молочный коктейль идет носом, и он закашливается. Сережа заботливо хлопает его по спине. - Блять. Ебу дал, кучерявый? У нее дела сегодня. Ваня упорно не хочет переставать звать его кучерявым и кудрявым, хотя волос на голове нет уже как вторую неделю. Оправдывает он себя силой привычки и все еще кудлатым Сережиным образом в собственных мыслях. Часто думаешь обо мне, да, Ванюш? А когда дрочишь тоже меня прежним представляешь? Сережа тянет протяжное "понимаю-ю-ю" Ване в розовое ухо, а после шепчет себе под нос: "все они так говорят", когда Бессмертных отталкивает его подальше от себя. На самом деле Сережа совсем не понимает, что происходит у Ванечки в голове. Тот как-то подозрительно спокойно переживает расставание с Луной: не избегает смотреть ей в глаза в школе, не напивается каждый вечер вином от грусти, шутит, как раньше, и продолжает периодически залипать на её коленки. Ничего не меняется в их общении, и Сереже кажется это странным. Хотя вполне возможно, что он просто ни черта не понимает в человеческих взаимоотношениях. - Очнись, кудрявенькая моя, давай задачки решать, - возмущенный Ванин голос внезапно раздается у самого лица, и Сережа быстро кидается вперед в попытке чмокнуть Бессмертных в кончик носа. - Ты охуел? Ебать мерзость, - Ваня отпихивает его лицо ладонью, а потом долго вытирает ее о край толстовки. Делать домашку Сереже не хочется от слова совсем. Хочется смущать Бессмертных нелепыми подкатами и пялить на его порозовевшие щеки и скулы. Но физик пригрозил позвонить его родителям - успеваемость упала ниже некуда, если Сережа не возьмется за ум, поэтому он не может просто забить на нудные уроки. Впрочем, ничего не мешает ему совмещать приятное с полезным. Жирными от картошки фри пальцами Сережа притягивает к себе тетрадку и говорит: - Ванюш, если решу все задачки, отсосешь? - Нахуй иди, чепуха кудрявая. - Схуяли опять кудрявая, Ванек? - Всегда кудрявая. *** Солнце почти не греет, но Сережа все равно подставляет под его холодные лучи довольное лицо. Голова покоится на худых Ваниных бедрах. Поплывший от бутылки вишневого честерса Бессмертных водит тонкими пальцами по короткому Сережиному ежику. - Что за хуйня у тебя опять на лице, Серый? - мажет подушечками пальцев по ссадине на лбу, ведя рукой от виска к пожелтевшей скуле. Сережа закрывает глаза и совсем не видит, как Ваня хмурится. - Подрался с пятилеткой за жвачку в пятерике, - говорит хрипло и улыбается. Чувствует, как Ванечка напрягается всем телом, но молчит. Знает, что Сережа ужасно упрямый и никакими уговорами нельзя заставить его говорить о том, о чем он сам не хочет. Лежать вот так - у Бессмертных на коленках, ощущать его теплые руки на лице, смотреть из-под полуприкрытых век в светло-зеленые поплывшие глаза - приятно до невозможности. Все тело Сережино расслабляется, в груди тихонько звенит от счастья. - Люблю тебя, Ванюш, - шепчет еле слышно в надежде, что Ванечка примет эти слова за очередную нелепую шутку. Но Ванечка, кажется, не принимает. Он как-то странно и долго смотрит Сереже в глаза своими светло-зелеными колодцами и кусает и без того искусанные губы. Влажный малиновый язык то и дело мелькает между ними, облизывает. Сереже хочется поцеловать его до дрожи в коленках: подтянуться на локтях, зарыться руками в соломенные волосы, прижаться к губам и улететь-улететь-улететь. Но Ваня не позволит. Ваня отшатнется и обматерит. И момент будет испорчен. Поэтому Сережа лишь закрывает глаза и незаметно для самого себя засыпает, убаюканный шелестом березовых листьев и спокойным дыханием Бессмертных. - Просыпайся, лысый глобус. Домой пора, - спустя полчаса Ваня тормошит его за синячное плечо, от чего Сережа стонет и послушно открывает глаза. Сон отпускает. Солнце садится за горизонт, высвечивая небо в рубиново-красные оттенки, когда они спешно собирают разбросанные по сырой траве вещи и тащатся к выходу из парка. Сережа хватает Ваню за руку, уже ожидая получить этой же рукой по лбу, и тепло удивляется, когда Ваня лишь переплетает их пальцы между собой и делает вид, что ничего странного не происходит. *** Сережа вываливается из подъезда босиком в одной футболке с разводами крови по вороту и в старых спортивных штанах. Ладонь судорожно сжимает кирпич-телефон. В глазах - паника. Из носа течет кровь, горячими каплями стекая по подбородку и шее на грудь. Дерьмо. Что делать - непонятно. Куда идти - тоже. Но домой сейчас точно возвращаться нельзя, там взбешенный отчим крушит его комнату, выворачивает вещи из шкафа и кидается книжками, потому что Сережа сбежал. Потому что Сережа укусил его за член, толкнул дрожащими руками на пол и свинтил из квартиры так быстро, как только смог. Но и тут оставаться нельзя, набатом стучит в голове, этот мудак вполне может выскочить из подъезда в любой момент, чтобы задушить меня нахуй. Босые пятки обжигает промерзший к вечеру асфальт, а в груди заходится сердце, когда Сережа подрывается с места и бежит так далеко от собственного дома, как только может. Останавливается лишь, когда воздух заканчивается в легких, а дрожащие ноги отказываются держать. Скатывается в кусты у какой-то пятиэтажки и съеживается в три погибели прямо на сырой земле. Мысль позвонить Ванечке и напроситься переночевать у него бьется в голове спасительной надеждой, но Сережа быстро отбрасывает её в сторону. Избитый и жалкий, он не хочет навязываться Бессмертных, не хочет объяснять, что произошло, не хочет впутывать в собственные проблемы. Лучше уж умереть от обморожения в канаве. А на улице по осеннему холодно, ветер забирается под полу растянутой футболки и обмурашивает живот, плечи и лопатки. Руки ноют синяками, уголки губ саднят. Зашкаливающая концентрация адреналина в крови, все это время придававшая смелости и сил, сходит на нет, и Сережа и правда начинает замерзать. Его колотит, зубы стучат, руки ходят ходуном. Лихорадочные прежде мысли заметно затормаживаются, цепляются за полузабытые строчки из песен и давние воспоминания из детства. Сережа проваливается в морозное оцепенение. Сколько он уже лежит тут? Полчаса? Час? Сережа не знает. В себя приходит лишь, когда телефон пиликает в руке уведомлениями о новых сообщениях. Сережа находит в себе силы заторможенно улыбнуться одними уголками синеющих губ, потому что точно знает - ему написал Ванечка. Ни у кого больше нет его нового номера телефона. Серый мать в ночную смену сегодня приходи, если свободен у меня пицца и пеппер купил целую упаковку по акции, прикинь только без борща давай я заебался на трене Горячие слезы подступают к глазам, и Сережа жмурится. Ване надо запретить быть таким хорошим. Тепло омывает грудь, в голове проясняется. И Сережа решает плюнуть на все и правда притащиться, может быть, даже разрыдаться у Бессмертных на груди, жалуясь на свою дерьмовую жизнь. Сереже это, кажется, жизненно необходимо сейчас, поэтому он быстро и коротко печатает ебанное "жди меня" несгибающимися пальцами, поднимает ноющее тело с земли и бредет к Ваниному дому, морщась от боли в отбитой пояснице. *** Ваня открывает не сразу. Сереже приходится привалиться боком к стене у двери и отжать звонок раз десять, прежде чем изнутри квартиры не раздастся громогласное "я сейчас", сопровождаемое приглушенным матом. Сережа нервно прячет голые руки, запятнанные синяками, за спину и бегает глазами по стоптанному коврику на пороге, когда Ваня наконец-таки открывает дверь. - Блять, извини, я успел заснуть, Серый, - говорит хриплым голосом, прикрывая зевок ладонью. Выглядит очень по-домашнему в мягких темных спортивных штанах и помятой футболке. Сонно жмурит глаза от яркого коридорного света. На щеке красным горит отпечаток подушки. Но сонливость быстро слетает с Вани, когда он фокусирует взгляд на Сережином лице, разбитом носе и фиолетовых отпечатках чужих пальцев на щеках, на футболке залитой кровью и голых грязных ступнях с красными отмороженными пальцами. - Чт.. что? Блять, какого хуя произошло, кудрявый? Ваня настолько быстро из растрепанного, заспанного совенка с улыбкой на пол-лица превращается в грозовую тучу с нахмуренными бровями и сжатыми до побеления губами, что Сережа теряется. Сережа прячет взгляд, поджимает пальцы на ногах и начинает уже жалеть о том, что пришел, когда его за футболку втягивают в тепло квартиры и ощупывают тонкими пальцами в поисках скрытых повреждений. Шипит, когда Ваня давит на ребра и проходится руками по содранной коже запястий. Еле слышно стонет, когда Бессмертных касается ладонями синяков на боках. И дергается, когда тот дотрагивается пальцами до бедер. - Что произошло, блядский боже? - шепчет в макушку, таща за руку в ванную. - Серый, не молчи, блядь, - лихорадочно ощупывает глазами каждый миллиметр кожи, стянув с Сережи футболку и впившись тонкими пальцами в плечи. Сережа уже даже не знает, кто из них больше паникует. - Вань, Ванюш, милый, успокойся, - говорит тихим голосом, обхватывая Ванину голову ладонями и заглядывая в глаза, - давай я сейчас помоюсь, переоденусь, и мы поговорим. Ваня явно внутренне не согласен с таким планом - бросать Сережу одного сейчас совсем не хочется. Он хмурится, но все-таки кивает. - Сможешь принести мне какой-нибудь чистой одежды? - напоследок просит Сережа, провожая выходящего из ванной Бессмертных напряженным взглядом. Ванина походка прыгает, и он чуть не запинается о порожек. *** Когда Сережа выходит из ванной полчаса спустя в старой Ваниной футболке и чуть длинноватых штанах, Бессмертных успевает успокоиться и заварить чай с ромашкой. Сидит, сжав руки в кулаки под столом, и ощупывает замершего в дверном проеме Сережу взглядом. - Садись, - говорит хрипло, указывая одними глазами на свободный стул. Тот стоит с другой стороны стола прямо напротив Ваниного, и, плюхаясь на него, Сережа не может не думать о том, что попал на самый настоящий допрос. Разве что не хватает светящего в лицо фонаря и наручников. - Теперь рассказывай, - говорит Ваня быстро и отрывисто, придвигая поближе к Сереже кружку с дымящимся чаем. Сережа понимает, что соврать, как обычно, сейчас, скорее всего, не получится, но все равно пробует увильнуть от темы: - Если скажу, что так спешил к тебе, что свалился с лестницы, ты поверишь, Ванюш? Потому что именно так и было, мамой клянусь. Ваня шумно выдыхает: - Ты издеваешься надо мной, придурок? Так торопился, что решил не обуваться и прогуляться до моего дома босиком? Я, по-твоему, на дурака похож, что ли? Да и эти твои вечные синяки, маски и ссадины на лице. Прогулы, ебанные, - подскакивает со стула и начинает мерить небольшую кухню шагами, - Я и сам придурок, так долго молчал, думал... хуй знает, о чем думал. Сережа греет руки о горячую кружку, избегая смотреть на мельтешащего Бессмертных. А тот хмурится с каждой секундой все больше и больше, нервно размахивая руками. - Я переживаю, Сереж, - говорит внезапно, и будто бьет этим Сережу под дых. И, видимо, решив добить окончательно, продолжает, присев на корточки у Сережиных коленей, пытаясь заглянуть в глаза: - Знаешь, почему мы с Луной расстались, Серый? Сережа решительно не понимает причем тут это и уже собирается спросить, когда Ваня продолжает. - Потому что я мудак, потому что я хотел отвлечься с ее помощью, потому что я... люблю тебя, кучерявый, - голос срывается к концу предложения, и Ваня нервно ерошит волосы и кусает губы, но продолжает смотреть прямо в глаза, - а сейчас я пиздец как переживаю за тебя. Сережа не знает, как реагировать, Сережа в таком шоке, что на минуту ему даже кажется, что он все еще лежит на сырой земле, а все происходящее - одна ебанная галлюцинация. Тянется рукой к Ваниному лицу, чтобы проверить, реально ли оно, но в последний момент отдергивает ладонь и прижимает к груди. Слишком боится, что все это гребанный сон. А на Бессмертных страшно смотреть. Он сдувается весь, как шарик, опускает глаза и приваливается лбом к Сережиному колену. - Пожалуйста, доверься мне, придурок, - полузадушенно шепчет. А Сереже хочется заплакать: в груди все перемешивается, безграничная любовь затапливает его с головой и он почти кричит, поднимая Ванину голову с своего колена за уши: - Я тоже люблю тебя, Вань. Пиздец как. Так давно, что... боже... я... Сережа задыхается от переполняющих его чувств, когда их губы наконец встречаются, когда Ваня зарывается пальцами в короткий ежик на его голове, обнимает, аккуратно поглаживая лопатки рукой. Что-то тугое и перетянутое в груди лопается, и слезы катятся из глаз градом. Сережа не хочет выворачивать свои внутренности, точно не сейчас, когда Ваня такой открытый и, оказывается, любящий сцеловывает соленые слезы с его подбородка, но понимает, что иначе никак, понимает, что Ваня не отпустит ситуацию так просто. Бессмертных хочет, чтобы Сережа ему доверился, ну что ж, Сереже ничего не остается, кроме как вывернуть для него всю свою душу наизнанку.