Профиль.

Интеллектом обделён, взгляд немного притуплён. Когда тебя увидел поднялась температура. Да, я еблан. Признаюсь, потому что тут нечего стесняться. Тот, кто утверждает, что не еблан, оказывается ещё большим ебланом. На дворе ранняя весна, а если быть точнее, то всего лишь первые числа марта, но это не мешает всем подряд хотеть друг друга до ярких искр под веками, если ненадолго прикрыть глаза. А у меня это одна конкретная такая, почти двухметровая искра, она больше похожа на пожар, в котором сгорят даже древляне, чем на безобидную искорку. Такие не остаются в статусе «вспыхнул и погас», мой Ванечка горит и пылает, не зря ведь такой горячий, даже в минус двадцать. Это уже было проверено лично. Слава богу, что зиму пережили и можно расслабиться или немножко растрясти жирочки, что поднакопились за три месяца, но только чуть-чуть, не нужно сильно напрягаться, потому что хорошо быть просто здоровым человеком. Кого я обманываю, тюленить и ебланить и есть смысл жизни. А Ваня меня даже таким любит, а это самое главное. Другого и не нужно. Оказывается нет, не можно расслабиться, уходя в закат, а потом желательно никогда не возвращаясь из такого далёкого пешего путешествия. Потому что существуют ебаные экзамены и учителя, которые трахают мозги не хуже гормонов в пубертате. Ну, что за хуйня. Над одним ухом весь преподавательский комитент жужжит, состоящий из каких-то бабушек за триста, а может сразу и за все сто пятьсот, разбрасывая свои слюни на юные прыщавые лица выпускников, а с другой стороны бормочет Ваня. Понятно, что он хочет, чтобы было лучше, но зачем выбирать для таких пыток меня? Моё мягкое и детское сердце к такому не было готово, а Ванюша взял и зарылся в книги, бросив меня на растерзание ревности к блядской бумаге с буквами. —Ванечка, любовь моя, может оторвёшься от учебника? Посмотри на меня. Мне ужасно скучно на этом уроке, даже в душе не ебу, где вообще нахожусь, но Ваня рядом, поэтому всё хорошо. Он вот сидит и горбится. Очень плохо, котёнок. Осанку нужно держать, особенно тебе, потому что спина всегда устаёт из-за немаленького роста. Кладу руку ему на лопатки, мягко поглаживая через ткань чёрной рубашки. —Серёга, ну вообще не смешно. Не до этого сейчас. Учись, а не пакли свои ко мне тяни. —Я не хочу, дорогой, чтобы ты с горбом всю жизнь потом ходил, сядь нормально. Ваня даже не поворачивает голову в мою сторону, но просьбу исполняет. Садится ровно, словно в прилежные ученики заделался. Но щурит недовольное лицо, когда пытается немного покрутить затёкшей шеей. На моё лицо лезет влюблённая улыбка, потому что Ваня — это чудо-ребёнок. Такой мягкий, воспитанный зайчик, но с определённой ебанцой, которая делает его уникальным и неповторимым. —Шея болит, да? Интересуюсь тихим и грустным голосом, потому что правда беспокоюсь. —Есть немного, но это не повод лезть ко мне её разминать. Блин, какая строптивая сучка. Я же просто хотел помочь! Ну как знает, не моё это дело, пусть хоть отвалится эта невероятно красивая шея, с острым кадыком и нежной кожей, через которую просвечиваются венки. Даже ловить не буду. Если поманит пальцем — не побегу, но если всё-таки поманит, то побегу. Отворачиваюсь от Вани, чтобы стало понятно ему, что зря быканул на меня. Не по делу совершенно. Сижу и пыхчу, смотря куда-то в район деревянного окна, через щели которого ветер просачивается, как к себе домой. Когда уже поставят пластиковые? —Ну ладно, не дуйся, Серёж. Я же любя говорил. Что я там пиздел про обиду? Да насрать уже. Мой мальчик такой милый. Чувствую улыбку в его голосе и решаю обратно повернуться. А Ваня сидит, смотрит на меня и лыбу давит. Ой, ну что ты за человек такой? У своей мамы действительно не промах, а сочное яблочко. Не могу удержаться и улыбаюсь в ответ, я такой идиот, но зато влюблённый. Зато взаимно. Не нужно забывать, что сейчас весна, а поэтому одними заигрываниями, звучащими в пол голоса, сложно обойтись. —Ванюш, а давай пойдём в туалет вместе на перемене, сможем скрасить скуку после этого урока? —Сергей, какая скука? Ты всё равно ебланишь, тебе не бывает скучно. Давай, ради интереса, назови предмет, на котором сейчас сидишь. —Это не честно. Ты закрыл название рукой на учебнике, мы так не договаривались. —Мы вообще никак не договаривались. —Ой, зай, не умничай. Уже понял, что ты дохуя умный, а я невъебенно тупой еблан. —Я такого не говорил. Сам признался. Если на этом ты закончил, то дай мне дочитать про княгиню Ольгу. Окей, это история. Я так и знал, потому что в начале урока где-то про древлян услышал. Этот рассказ знаю ещё с пятого класса, потому что тогда я не успел обрасти кожурой и был просто молодым огурчиком, который впитывал всякую хуйню. Ну сказки я сочинять тоже умею, а слушать, как это делали много веков подряд какие-то типо авторитетные дядьки и тётки, мне совершенно не упало, поэтому нахер историю. Отнесу её к науке под названием «на похуй». Ване она тоже не очень нравится и не нужна для экзаменов, поэтому он позволяет себе тоже на ней ебланить вместе со мной. Обосрал меня и сидит ржёт. Читает он, конечно. Я же вижу, как он за книгой трясётся от исторического смеха. Ещё посмотрим, кто из нас будет смеяться последним. Встретимся на литературе, Ванечка, там я хоть читать умею. Решаю посмотреть на доску, которую совершенно не видно из-за макушек одноклассников. Бля, а когда все перестали быть мелкими пиздюками? Я как-то пропустил этот момент. —У тебя такой красивый профиль, Серёжа. Ты на Цезаря похож. Я вижу чистую, ничем не скрытую любовь в его глазах, и бесповоротно таю на месте. Скоро от меня на стуле окажется только лужица, что будет бурлить сердечками. Только ты умеешь уместить все чувства в одном взгляде зелёных глаз. Реально ведьма, странно, что он не рыжий. Решаю, что нужно выебнуться и говорю: —Ты правильно заметил, потому что я и есть Цезарь. Пришёл, увидел тебя и победил. —Серёж, это сказал конечно Наполеон, но исторический подкат засчитан. Лажа вышла. Но кто не ошибается, тот не я. Теперь я знаю, что Наполеон не только торт. А Ваня опять утыкается в книгу, но чтобы я не чувствовал себя одиноким, кладёт свою руку мне на колено. Котёнок хочет поиграть и выпускает коготки. Смотрю на него, прикусив губу, чтобы Ваня видел, как на меня действует. Ещё начинаю мотать кудрявую прядь на пальцы. Я такая шлюшная школьница. Не хватает только колготок в сетку. Надо исправляться, чтобы всё было по канону. Игривый котенок начинает вести руку вверх, а я уже взрываюсь. Останавливает её в районе внутренней поверхности бедра и сжимает. Блять, ну я готов стонать. Могу даже по-древнерусски, если надо. Может историчка заценит. —Ванечка, я понял, что ты сегодня жёсткий альфа, но давай как-нибудь быстрее, потому что либо обкончаюсь я, либо урок. —Я сам решу, когда тебе кончать. Ваня, твою налево, зачем ты такой ходячий секс. Знаешь, что заводишь меня всегда с пол оборота, а тут ещё и доминанта включил. Готов кончить только от голоса и длинных пальцев, которые сжимают мне бедро. Он сокращает крошечное расстояние до моего немаленького друга. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Кладёт руку на достоинство, которое потом обязательно сделает нам красивых детей, ведь это мы даже по генетике на биологии недавно проверили. Ваня сам там что-то решал на эту тему, а я его лапал. Всегда хожу по школе в спортивках, потому что на физкультуру переодеваться лень, а так ты всегда готов, как мой член. Ванечка одновременно запускает руку мне в штаны, минуя ненужные ширинки и другую парашу, смотря прямо в глаза. Сразу к делу. Закатываю глаза от удовольствия, а Ваня совершает первое движение и я давлюсь стоном, приходится покашлять, чтобы не привлечь внимания к нашей парте в самом углу. Мне кажется, что многие учителя даже не знают, что на ней кто-то сидит, а что происходит под партой и подавно. Иван со вкусом дрочит мне на истории, а я уже не знаю какой мой любимый предмет. Биология, где Ваня недотрога, но не сопротивляется моим действиям, а может история, где он инициативный альфач, что заставляет меня задыхаться в оргазме. Рука в штанах ускоряется, а мне приходится закусить руку и упасть лицом на парту. Я кончаю со звонком, потому что Ваня — расчетливая падла, которая любит, чтобы всё шло по её плану. Естественно, что уже наши дети впитываются мне в ткань штанов, но ради такого можно будет и потерпеть дискомфорт. Всё равно я хожу всегда в безмерной одежде, которой можно скрыть от света не только пятно от спермы и стояк, но и Ванечку. Потому что он настолько прекрасен, что хочется спрятать от любопытных глаз. Но перед этим нужно прокричать всему миру, что эта мечта в чёрной рубашке только моя. Не помню, как с любовью я смотрел в твоё лицо. Под штанами задохнулась моя совесть и культура.