«Леви, ты заботишься обо мне?»

У Ханджи плохое зрение. Порой она настолько беспечна, что утром может перевернуть все вверх дном в поисках очков, а потом злой, ворчливый и проснувшийся Леви с такой же миной сует ей в руки найденные очки(которые, кстати, лежали на прикроватной тумбочке. Как Ханджи Зоё умудрилась их не заметить - загадка). Они готовят по очереди. И все же, почему-то вкуснее выходит у Леви. Насколько пересолено, недосолено, переварено или недоварено было бы блюдо Ханджи, он никогда не будет воротить нос и отодвигать тарелку, наоборот — молча съест порцию, а после даст короткий комментарий. «Ты немного пересолила.» «Правда? Ох, блин, прости… я параллельно читала реферат для студентов здравоохранения…» «Ничего.» Леви и правда терпелив. Всегда. Несмотря на занятость обоих, он старается уделять время домашним делам и заботам, когда сама Ханджи не успевает уследить за этим. И для него это абсолютная норма! Поздно-поздно, когда переваливает за полночь, Ханджи носом клевать начинает в собственную диссертацию по эпидемиологии, сонно поправляя очки и что-то набирая на клавиатуре одновременно. Леви домывает последнюю кружку, мысленно подмечая про себя, что его жена все ещё сидит за научной работой. Он и сам еле стоял на ногах — группа 1221(та самая, шумная и вечно не дающая ему покоя) сегодня на протяжение четырёх часов выносила ему мозги: Эрен, который обычно спасал положение группы своей логикой, именно сегодня не выучил материал; Микаса заступалась за него, когда Аккерман начинал длинную тираду об академической неуспеваемости, а из остальных тоже мало кто разобрался в процессе мейоза… Тем не менее, ему все же хватило вселенского терпения провести вторую половину пары более-менее нормально, без нервов. Но он все равно устал. — Ханджи, у тебя завтра пять групп подряд, — подаёт голос Леви, который уже успел заправить кровать, — ложись-ка ты спать. Сбившиеся пряди падают на помятое лицо Ханджи. Оно действительно выглядело «помятым»: темные круги под глазами уже напоминали какое-то подобие мешков, лицо словно цвет потеряло и стало бледным-бледным от хронического недосыпа и постоянного стресса в университете. Ей правда стоило бы отдохнуть. Но все же она отрицательно замотала головой, откинув волосы назад и кое-как разлепляя сомкнувшиеся на пару секунд глаза. Леви правда был терпелив. Однако, сегодня он выбрал немного другой путь. Аккерман отодвигает руки Зоё назад, следом закрывая ноутбук, но перед этим он обязательно снимает со своей жены очки; Ханджи поднимает на него вопросительный взгляд, и только она хотела было возразить ему — бам! Леви поднимает её, взвалив на правое плечо и опрокидывает на простыни, далее проделывая все махинации быстро и словно на автомате: стягивает с неё джинсы, переодевает в пижамную просторную футболку и, странно для самого Леви, заворачивает протестующую девушку в тёплое одеяло(прямо как в ролл). — Воу! — Ханджи, — он измученно потирает переносицу и хмурится на неё, — послушай меня. И не сопротивляйся, пожалуйста. Последнее произнёс Аккерман уже не так строго. В голосе его, казалось, укоризненном, проскользнула забота. — Человечество ещё не придумало способ восстанавливать нервные клетки, — выдыхая, начал Леви, — а ты их гробишь уже третьи сутки. Цепляешься за жалкий кофеин и ни капли не жалеешь себя саму. Ханджи моргает пару раз. — Пожалуйста. Не доводи себя до белого каления. Какое-то время они оба молчат. Слышится лишь тихое шуршание простыни, которую Зоё неуверенно сминала рукой. И после она пускает лёгкий смешок. — Леви, ты заботишься обо мне? Как ни странно, вслед за смехом Ханджи тепло, но устало улыбается Леви и тот снова видит эти живые и яркие глаза, которые он когда-то и полюбил. Полюбил за этот вечный адреналин, интерес, страсть ко всему неизведанному на этой планете Земля, что Ханджи Зоё всегда-всегда пыталась познать и изучить. Он не мог оторвать взгляда от такого выражения лица. Леви был рад снова увидеть эти живые глаза и улыбку Ханджи. «В сердце маленького ворчливого Аккермана что-то противно ёкнуло, неужели это любовь», — так можно было бы менее романтично, но вполне реалистично охарактеризовать то, что происходит у него в душе. Но с приходом Ханджи в его жизнь, за все это время Леви ни разу не посчитал эти чувства противными. До? Возможно. Ханджи же в свою очередь разбила все его стереотипы о любви вдребезги. Мирно посапывающая подле него жена принесла за эту трудовую неделю гораздо больше счастья, чем что-либо ещё. Убедившись, что она точно уснула, Леви оставляет лёгкий поцелуй на горбинке её носика. — Спокойной ночи, дорогая.