Любовь, Стив и Роботы

На самом деле, сложно понять, кто заметил это раньше — Джарвис или Дубина. Нет, серьёзно, сложно. Джарвис находился рядом с Тони (почти) 24/7, а так же имел очевидное преимущество в своей несравненно огромной базе… всего. От старых видеоматериалов до ежесекундной отчётности касательно тепловой сигнатуры всех, кто находился в башне, либо поблизости от костюма, часов или очков Тони. И Джарвис не был идиотом, в самом деле. Он не был просто огромной библиотекой с голосовым помощником (выкуси, Гугл!), он был личностью. Да, искусственно созданной и прокачанной, но всё-таки личностью. Он не был слепым, и дело вовсе не в камерах слежения, которые с таким упоением продолжала находить агент Романофф (кажется, для неё это напоминало не то игру в прятки, не то профессиональные учения, сказать было сложно). Дело было в элементарном сопоставлении до боли очевидных для такого логически совершенного, не обременённого преградой человеческих эмоций Джарвиса, фактов. Конечно, Дубине до такого размаха было ещё жужжать и жужжать. Робот даже толком не обладал интеллектом, у него был лишь базовый набор программ и команд, собранных в понятный алгоритм, тем не менее, имеющий пару особенностей, которые и делали Дубину… Ну, Дубиной. Но он был с Тони с самого начала, он был, считай, старшим ребёнком в этой странной робо-семье. Он видел Тони с самого старта, когда он ещё не был Энтони Старком, когда он не был Железным Человеком, когда он был просто Тони — одиноким, озлобленным, потерянным, но чертовски умным и светлым мальчишкой. У него было своё преимущество, и его простая программа не мешала понять то, что они поняли. Что в очередной раз доказывало, что данная информация была просто до невероятного очевидна. Началось всё, однако, не с Джарвиса или Дубины. Начал всё Стив. Джарвис первым отсканировал, что сердечный ритм Капитана сбивался в пределах нормы во время взаимодействия с его боссом, причём особой разницы не было, будь то очередная словесная перепалка, натуральная ссора или просто обмен дежурными фразами за завтраком. Это была та информация, которую Джарвис легко от Тони скрыл, справедливо рассудив, что в случае необходимости он её озвучит. Однако он счёл нужным понаблюдать ещё, и его технологическое оснащение позволило увидеть большее: чуть расширенные зрачки, едва заметный (на четверть тона отличающийся от кожи) румянец, слегка колеблющийся тембр голоса во время разговора. Стоило понять, на чём нужно фокусироваться, как данные посыпались, точно из рога изобилия. Было очевидно, что отношение Капитана к мистеру Старку едва заметно, но отличалось от того, которое он проявлял по отношению к другим членам команды. На тот момент выводы было делать слишком рано, но он же был Джарвисом, в самом деле. Конечно, Мстители только начинали привыкать друг к другу, сомнений не было. У каждого была своя история за плечами, и хоть на поле боя всё происходило по большей части хорошо, требовалось время. В конце концов, Тони сам во всех красках описал, какой была реакция Капитана на него в самом начале (разговор в тот момент так же слушал и Дубина), так что было логично предположить, что всё основано лишь на желании загладить вину и лучше понять человека, которого ты не так давно считал эгоистичным подонком, не способным работать сообща. Однако, повторимся, Джарвис не был идиотом. Поэтому он не озвучивал лишнего, продолжая по необходимости наблюдать. И, возможно, разрабатывать алгоритмы последующий действий. Дубина же застал момент, когда Тони, после очередной особо тяжёлой миссии, набравшись как следует, сидел на полу мастерской и что-то бессвязно причитал о себе, Мстителях, жертвах, Стиве, и далее по списку. Если бы у Дубины была полноценная память, это бы напомнило двадцатилетие Тони — бутылка, еле сдерживаемая горечь и попытка забыться и выговориться единственному существу рядом, которое тебя не осудит. Тони всегда много говорил, но в этот вечер его голос был совсем другим, то тихим, то громким, то бессвязным, то чётким, как когда-то был сердечный ритм парня, которого он обнаружил сегодня под обвалами жилого дома. И если бы Дубина знал, что может чувствовать, он бы обозначил это как боль. Однако, знать этого полноценно Дубина не мог, он лишь жужжал чуть громче обычного, иногда слегка мотая клешнёй и направляя Джарвису короткие сообщения о том, что хозяину, кажется, плохо, и это необходимо исправить. Изначально, Джарвис не планировал давать кому-либо постороннему (кроме доктора Беннера) пропуск в мастерскую, так как, пусть Мстители и были командой, боссом Джарвиса оставался единолично Тони, а для Тони мастерская была едва ли не самым дорогим и личным местом в башне (если не в мире вообще). Он ограничился отдельным каналом связи для каждого мстителя, чтобы у них была возможность на прямую аудиенцию, если всё же удастся убедить Тони выбраться и, например, поесть. Для Капитана Роджерса линия была установлена одной из первых и имела пару дополнительных способов шифрования и отдельный поток для ускоренной передачи данных, так как он всё-таки являлся лидером Мстителей, и с этой логикой спорить было сложно. Однако пропуск ему давать никто не собирался. До того самого вечера, когда жужжание Дубины стало слишком невыносимым, и это в любой момент могло вывести Тони на аутоагрессию, о чём он мог пожалеть, едва только протрезвеет. Поэтому, руководствуясь базой данных о положении в команде и элементарной логикой (только так и никак иначе), Джарвисом за пару секунд был выстроен новый алгоритм действий, дававший Капитану доступ в мастерскую в крайних для этого случаев, с информированием последнего, что его присутствие было бы кстати. Вот как сейчас. Стив и сам был не в лучшем состоянии, однако исследования (именно они) показывали, что люди со схожими ментальными проблемами способны лучше понять друг друга, особенно в критических ситуациях. Джарвис всё ещё не был идиотом, так что никто не мог отследить, что он делал свои выводы наблюдая за всеми, в том числе и за Капитаном. Поэтому после того, как Тони безрезультатно попытался устроить скандал, а после дал себе волю бессвязно выговориться у Стива на плече, Джарвис определённо чувствовал облегчение. То есть, успешное выполнение пробного варианта алгоритма, конечно. Дубина тоже не остался в стороне и приволок для Тони плед, который Стив взял, поблагодарив и пообещав вернуть (за что моментально вознёсся в глазах Дубины до пятого места в протоколе приоритетов), и унёс вместе с задремавшим в его руках Тони в спальню. Следующим наблюдением стало то, что Капитан начал ошиваться возле мастерской даже тогда, когда чрезвычайных ситуаций не наблюдалось, и Тони ни за что бы не признался, как его это смущало (информация о том, что температура его лица повышалась, когда он замечал, что Капитан якобы случайно проходил мимо стеклянной двери, краем глаза наблюдая за происходящим, была благоразумно умалчена). Это почти вызвало лёгкий ступор со стороны Джарвиса, если бы Дубина по счастливому стечению обстоятельств не залил огнетушителем миксер, на созданных которым смузи питался Тони, если работа затягивала слишком сильно и не было ни сил, ни возможности подняться на обед к остальным. Джарвис не смог достаточно сфокусировать изображение, чтобы понять, каким именно образом Капитан узнал о произошедшем, ведь предположения варьировались от обладания отличным зрением и слухом до факта, что вопль Тони на Дубину слышало несколько этажей. Как бы то ни было, спустя двое суток Капитан появился на пороге мастерской с тарелкой с сэндвичами и кружкой кофе, и Джарвис счёл такой жест вполне допустимым, чтобы впустить его в мастерскую (благополучно не проинформировав об этом Тони, ведь по протоколу для мистера Беннера или мисс Поттс не было предусмотрено прямого предупреждения о визите, а ведь изначально вне критических ситуаций наведывались к Тони именно они). Когда Тони едва не уронил себе на ногу паяльник от столь неожиданного визита и потребовал объяснений от Джарвиса, тот благодушно повторил информацию касательно составленного протокола. — Джей, тебе не кажется, что ты в последнее время слишком много на себя берёшь, а? — Исключительно по мере необходимости, сэр. Могу заметить, что вы не ели в течение сорока шести часов, так что предложение Капитана предоставить вам еду выглядит вполне уместным. Стив едва заметно покраснел (почти на полтона в этот раз), однако Старк был слишком сосредоточен на перепалке с Джарвисом, чтобы это заметить. — «Вполне уместным»? Ты так говоришь, когда что-то замышляешь, Джарвис. Не пугай папочку. — Я выполняю все функции в стандартном режиме, сэр. Вы сами запретили напоминать вам о еде, однако моя основная обязанность — обеспечивать вашу безопасность и жизнедеятельность. Капитан Роджерс же вполне добровольно этому способствует. — Способствует, как же, — буркнул Тони, поворачиваясь к всё ещё стоящему с тарелкой Стиву. — Благодарю за способствование, Кэп. Оставь на столе, я пока не голоден. — Тони, тебе нужно поесть. Я даже не пытаюсь уговорить тебя идти в кровать, вижу, что работаешь ты над чем-то действительно для тебя важным. Разве что ты захочешь, чтобы тебя утащили силой. — Тони поднял брови. Датчики Джарвиса моментально засекли изменение в тепловой сигнатуре лица его босса. — Хочешь уложить меня баиньки, Роджерс? Подоткнуть одеяло и спеть колыбельную? — Если бы это давало гарантии, что ты уснёшь и не начнёшь активно препираться, то мог бы попробовать, — Стив сказал это спокойно, прямо и немного устало, однако его едва заметно подскочивший на этих словах пульс давал Джарвису гораздо больше информации. — Я не умаляю важность твоей работы, просто хочу, чтобы ты был в порядке. — Не веди себя, как мамочка, для этих целей есть Джарвис, — весело усмехнулся Тони, хотя если бы Стив прислушался, то заметил бы, как сменился его тембр. — Я ценю, что ты пытаешься быть хорошим Капитаном, но не стоит так активничать в мою сторону. Я в порядке. — Ты всегда так говоришь, — сказал Стив, в его голосе прямо-таки сквозила фраза «в тот вечер ты тоже сказал, что всё в порядке, а потом я нашёл тебя здесь с бутылкой». И Тони, похоже, это почувствовал. — А если я говорю, значит, так и есть! — моментально ощетинился он. На минуту в мастерской повисла тишина. Джарвис следил внимательно, даже Дубина, кажется, жужжал чуть потише. Все возможные показатели этих двоих сейчас скакали, точно лихая девчонка на механическом быке. — Просто попробуй, — наконец сказал Стив, ставя тарелку и кружку на ближайшую свободную поверхность. На Тони он старался не смотреть. — Они обжарены без масла, с салатом, курицей и сыром. Кофе без сахара, не знал, какой тебе нужен. Надеюсь, понравится. Джарвис, если тебе несложно, напомни ему об этом через пару часов. С этими словами он приветливо помахал Дубине и вышел. Когда Тони, знатно проматерившись и намеренно игнорируя стоящую рядом еду, вернулся к работе, Джарвис засёк время. Спустя час и тридцать четыре минуты он был готов обратиться к Старку (просьба Капитана, всего лишь протокол), когда внезапно Дубина отложил гаечный ключ, который держал до этого, и неуклюже подъехал к Тони, махая клешнёй в сторону тарелки. — Теперь ты решил заняться моей диетой? Разберу на запчасти и сделаю из тебя новый миксер. Дубина зажужжал настырнее (и обиженнее?), когда Тони всё-таки стащил с тарелки один сэндвич и вгрызся в него с гораздо большим желанием, чем готов был признать. — Джей, чёрт, это вкусно! — Рад, что хотя бы это вы признаёте, сэр. — Не нуди, робо-няня. Не знаешь, где Кэп их купил? Надо запомнить на будущее и начинить ими холодильник. — Мистер Роджерс сам их приготовил, сэр. Тони едва не подавился. Он не читаемым взглядом уставился на сэндвич, после чего откусил ещё, жуя на этот раз гораздо медленнее и вдумчивее. В один момент он прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся; на внутренний сервер Джарвиса поступило сообщение: //Запрос// имя человека, который способствует жизни Тони Жизнедеятельности. Стивен Роджерс. //Обновлено// … С тех пор прошло чуть больше полугода, и, если бы он мог, Джарвис бы искренне поздравил себя с собственной гениальностью. Продвигалось всё постепенно, но продвигалось. В обиходе Мстителей появились установленные вечера фильмов, любимый вид хлопьев и печенья, а протоколы дозволенного медленно, но верно росли. Тор почти перестал ломать технику, почти овладев подаренным Тони планшетом, и теперь с удовольствием осваивал через Джарвиса мидгардские хобби, не так давно решив узнать побольше о варке мыла и создании декоративных свечей. Брюс перенёс в базу полный набор своих исследований, в том числе по гамма-излучению, а также попросил Джарвиса подсказать ему хорошую музыку для медитации. Клинт открыл всем свою тягу тусоваться в вентиляции, из-за чего Тони и Джарвис совместно запарились над небольшой перепланировкой, чтобы кое-где в проходах было попросторнее, а кое-где могла случайно провалиться одна из половых пластин. С учётом всех личных протоколов безопасности, конечно. Наташа продолжала с огромным упоением отслеживать присутствие Джарвиса, лазая по башне, точно пума, однако теперь, это однозначно были прятки. Никакого шпионажа, никаких учений. И, конечно, Стив. Капитан постепенно осваивал графический планшет, заказывал через Джарвиса новые боксёрские груши, с удовольствием слушал его экскурсионные материалы по современному миру (после того, как его заверили, что вся информация останется строго конфиденциальной, в отдельной папке дополнительного шифрования, и без прямого запроса даже Тони бы вряд ли смог до неё долезть), пытался научить Дубину рисовать фломастерами и всё так же приносил Тони еду. Их показатели с каждым днём становились всё интереснее и интереснее, даже основная команда начала это замечать. Особенно агент Романофф (Джарвис в ней не сомневался). Они всё больше краснели и довольно глупо улыбались, общаясь друг с другом, а про возможные гормональные показатели Джарвис вовсе старался лишний раз не думать. Не за чем было забивать память (ха-ха), всё и так было очевидно. Статус протокола Капитана уже поравнялся по уровню доступа с мисс Поттс, и о большинстве этих изменений сообщал Стиву уже сам Тони, объясняя это логикой, их положением в команде, в общем, всеми отмазками, которыми пользовался Джарвис ещё семь месяцев назад. Что сказать, творение опередило творца. Однако Джарвис был достаточно умён, чтобы также признать, что медленно, но верно они с Дубиной начинали тормозить. Для действий, в теории (с огромной долей вероятности, Джарвис ведь не затеял бы эти наблюдения, будь он идиотом) способствовавших улучшению качества жизни мистера Старка от 67 до 89 процентов, оставался последний шаг. Простой алгоритм, который было довольно легко выполнить, если действовать спокойно и рассудительно. Увы, что Тони, что Стиву до представлений Джарвиса о лёгкости было пока далековато. Да, они стали гораздо больше проводить время вместе, Тони выделил Роджерсу отдельную софу в мастерской, чтобы тот мог там рисовать или просматривать документы, когда того захочет. Да, Стив иногда замирал у дверей, ведущих на этаж Тони, словно раздумывая, насколько он имеет право туда зайти. Они иногда смотрели фильмы только вдвоём, запоминали любимую еду и предпочтения друг друга, слаженно сражались и так же слаженно приходили в себя после, каждый занятый своим делом, не позволяя друг другу лишний раз впадать в забвение. Они почти сделали всё, что нужно. К сожалению, «почти» всё ещё были лишь 67 процентами, и этого было мало. Джарвис перерыл достаточно материала, чтобы осознавать, что прямое вмешательство может оказаться необходимым. Он, разумеется, не собирался запирать их в кладовой, чтобы экстренная ситуация спровоцировала сближение (серьёзно, в какой момент истории в романтических комедиях появилось это клише? бред), однако не рассчитывать возможные алгоритмы действий и ситуаций не мог. Судя по собранным данным, что Тони, что Стиву, требовался буквально один толчок, чтобы сдвинуться с момента стагнации. Однако данные так же свидетельствовали о том, что по временной шкале, ждать этого толчка стоило буквально от недели до нескольких лет. На такой разброс ожидания Джарвис был не готов, да и Дубина уже начинал бесить своими короткими и раздражающими, словно дротики, сообщениями. //Приоритет// счастье Тони //Наблюдение// Стив помогает //Сообщение// сегодня я нарисовал синий круг //Приоритет// счастье Стива и Тони. Джарвис не знал ни как заткнуть неугомонного робота, ни как действовать в ситуации в принципе. Переменных было слишком много, любое его неверное действие могло открыть новый алгоритм, выполнить который Джарвис хоть и был готов, но искренне не хотел. Он не хотел всё испортить. Однако проблему разрешил не он и даже не вездежужжащий Дубина со своими фломастерами. Разрешил всё Тони. — Хэй, Джэй? — Сэр. — Следующие полчаса будет проведена конфиденциальная беседа. Данные с камер и датчиков отформатировать и закинуть подальше. — Выполнено, сэр. Что вас беспокоит? Джарвис знал этот протокол. Он был столь редок, что его легко можно было забыть. К счастью, он для того и был Джарвисом. — Кхм. Могу ли я узнать твоё мнение? — Конечно, сэр. Чем могу помочь? — Не дави только! Это… это будет личный вопрос, — Тони неловко потёр шею, настойчиво отводя взгляд от пустующей на данный момент софы. — Слушаю, сэр. — Ты ведь отслеживаешь данные о психологическом положении участников команды? — Вы спрашиваете меня, успешно ли я выполняю функцию слежки? Со всем рвением, сэр. — Всё-таки ты иногда меня пугаешь, ХАЛ*. — Стараюсь, сэр. — А… кхм, не наблюдал ли ты ничего… необычного касательно поведения Стива? — Тони как будто в первый раз не знал куда себя деть, неловко кружась на месте посреди мастерской. Прятать взгляд смысла не было, желание упасть на софу выдало бы его с головой, а проекты на рабочем столе сейчас интересовали меньше всего. — Состояние мистера Роджерса стабильно, сэр. — Это хорошо. Хорошо… А, были ли какие-то показатели в отношении… меня? — Сэр? — Ты понял меня, Джэй! Мои показатели! — В отношении Капитана, я правильно вас понял, сэр? — Боже, ты невыносим, — Тони всё-таки опустился на софу, моментально утопая в запахе стирального порошка, старых масляных красок и моря. — Отмени мой протокол на полчаса. Отформатируй с момента начала разговора по текущее время. Не знаю, на что я надеялся. — Сэр, если всё-таки позволите, — Старк не понимал, что сейчас звучало в голосе Джарвиса. Осторожность? Нетерпение? Нежность? — Кое-какие данные я предоставить могу. — Сразу бы так. Не любишь возиться с форматированием, Джей? — Это не является для меня проблемой. Однако могу заметить, что с начала того, как Стивен Роджерс появился в башне, вы… Стали счастливее, сэр. — Чего? — Тони едва не съехал с софы, свалив по пути забытый Стивом альбом с набросками. — Вы лучше следите за своим режимом сна и питания, вы стали улыбаться на 58 процентов чаще, чем до этого, а ваши сердечные показатели… — Забудь! Отформатируй всё к чертям, этого разговора не было! — рявкнул Тони, но даже здесь от Джарвиса не укрылась истина. В голосе босса слышался страх. Тони начал медленно собирать разлетевшиеся альбомные листы, пытаясь отогнать крутящиеся в голове слова. Он понятия не имел, что делать со Стивом. Его симпатия росла в геометрической прогрессии, давно переступив чувство простого интереса и начальной влюблённости. Стив был… Был. Был упрямым, твердолобым, иногда чрезмерно опекающим и любящим покомандовать. И всё же, только глядя на него, Тони испытывал безмерное тепло, стучащее под кожей, недалеко от места, где находился реактор. Стив был заботливым, милым, иногда чертовски саркастичным в своей манере. Он любил глупые шутки Тони, любил наблюдать за ним во время работы, любил, когда Тони разваливался на его плече во время киновечеров, любил попрекать его после боя лишний раз, старательно скрывая за нотациями переживания, любил… Любил. — Джарвис, мне нужно идти. Срочно. Забыв про зажатый в руке листок альбома, Тони рванул к выходу из мастерской, чтобы аккурат столкнуться со Стивом, стоящим в дверях. О вторжении Джарвис, естественно, не предупредил. Протоколы. — Привет, — ошалело выдохнул Тони. — Привет, — так же шокировано ответил Стив. — Всё в порядке? Я хотел забрать альбом и принёс Дубине новые фломастеры. Они крупнее в диаметре, ему должно быть удобнее… В этот момент Дубина сам подъехал к ним, приветливо жужжа. В клешне он аккуратно зажимал альбом Стива, иногда дёргая им в сторону Тони, будто стараясь о чём-то напомнить. — Да, альбом, фломастеры, это замечательно, ты замечательный, всё просто замечательно, — зачастил Тони, в ужасе опуская взгляд на зажатый в кулаке листок. Стив проследил за ним взглядом, удивлённо подняв брови. — Чёрт, прости! Я случайно упал на софу и свалил твои рисунки. Ничего не смотрел, не переживай, всё конфиденциально, мы же друзья, у друзей есть секреты, так что… — Вообще-то, — вдруг прервал его Стив, глубоко вздохнув, точно перед прыжком в воду метров этак с двухсот, принимая у Дубины альбом. Тот жужжнул и отъехал обратно. — Этот рисунок ты можешь посмотреть. На самом деле, я бы хотел, чтобы ты посмотрел. Тони выдохнул, делая резкий шаг назад. Он аккуратно развернул листок, чувствуя раздражающе настырный трепет. На рисунке, занимавшем примерно одну треть листа был изображён он сам, сидевший за работой в мастерской. Склонившись над столом, с растрёпанными волосами, в заляпанной маслом футболке и чертовски сосредоточенным взглядом, нарисованный Тони улыбался уголком губ, чуть отведя взгляд, из-за чего казалось, что он едва заметно пытается подглядеть за Стивом. А по краям рисунка тянулись неровные, слишком размашистые из-за эмоций слова. Ты сегодня вечером свободен? У меня планов нет… Может, сходим поужинать? Слышал про то милое кафе даладнокакбудтотониможетвпечатлитькафе может… может мы? может… Тони метался между чувством, что ноги приросли к полу и что он не чувствовал их вовсе. Мысли и чувства затопляли голову со скоростью прорвавшего плотину потопа. Так он… Он… — Не хотел, чтобы это выглядело так нелепо, но у меня кончаются идеи, — признался Стив с внезапно грустной улыбкой. — Ты… Ты… — Тони впервые не мог подобрать слов. — Я пойму, если ты откажешься, и на моё отношение к тебе как к другу и товарищу, это не повлияет, — отчеканил Стив, упорно глядя в пол. Тони заметил, что его щёки порозовели. — Но если ты согласишься, я был бы чертовски рад пригласить тебя на ужин, — Стив слегка улыбнулся, и Старк ощутил, как его лицо полыхнуло, словно около него только что взорвался снаряд. Сердце подскочило в груди, по ощущениям намереваясь выйти, перед этим выбив реактор, как пушечное ядро. Но при всём ощущаемом ужасе от захлестнувших его эмоций Тони не мог игнорировать один простой показатель. Где-то глубоко внутри, из самых темных глубин его души на всех волнах, с огромной скоростью и силой поднималось счастье. Неловкое, неуверенное, но столь сильное и искреннее,что хотелось кричать. — Я… Я был бы рад согласиться. Дальнейшее уже оставалось сохранённым в архивах Джарвиса в отдельной личной папке (его собственной личной папке) в наконец-то выполненным первым этапом. Дальше предстояло ещё много работы, однако он был готов к новым наблюдениям, заранее, однако, внеся коррективы о том, что человеческий фактор нельзя исключать не при каких обстоятельствах. В конце концов, главный выбор был только в их руках. А Джарвис был просто достаточно продвинутым, чтобы это заметить и отследить прогресс, добавляя по пути небольшие детали для лучшего результата. Он ведь не был идиотом, в конце концов.