eternity

      Он наблюдал за ним издалека так долго, сколько сам себя знал. Его появление сквозь бледное мерцание розового и белого всегда пробуждало Майки от вечной дремы. В земном времени это было бы долго, но для него это всего лишь рябь в вечно текущей реке времени. Весна всегда просыпается с зевотой. Едва слышный звук, пробивающийся сквозь морозный зимний воздух, лишь едва-едва достигает ушей Майки. Он отдается эхом в пустой холодной пещере, отражаясь от невидимых и бесконечных стен. Он навевает сон, уверяя его, что он хорошо выполнил свою работу и можно снова отдохнуть. Но он этого не хотел. Как бы он ни устал, но только в этот момент ему хотелось, чтобы его веки не опускались, пока рот зудел от желания зевнуть. Настало время дремать, но он никогда этого не хотел. Он бодрствует до тех пор, пока может, протягивая пальцы сквозь бледное мерцание в надежде наконец-то дотянуться до Весны. Но ему так и не удалось, и сколько бы он ни протягивал руки, Весна не становилась ближе. Зыбкая фигура не поворачивалась к нему, она смотрела только вперед. Майки боялся, что его даже не видно, тепло отворачивается от запустения и холода, вглядываясь в будущее на бледном фоне созидания и слабом запахе рождения. Ему удается бодрствовать достаточно долго, чтобы увидеть крошечные белые головки цветов, склоняющиеся над тающим снегом. ’Подснежники’, как однажды назвал их кто-то из смертных; цветок, означающий конец зимы и начало весны. Это любимый цветок Майки. А еще единственный цветок, который он знает. Веки опускаются, и сквозь щель он видит, как мерцающая фигура расчесывает свой плащ, разнося по пустой пещере сладкий аромат. Он погружается в дремоту. --- ( Он слышал, как смертные называли Весну единственным временем года, достаточно смелым, чтобы противостоять Зиме. Единственной личностью, способной устоять перед лицом холода и одиночества. ) --- Когда он почувствовал, как кончики пальцев Осени слегка прижались к его плечу, он снова проснулся. Пещера, как всегда, бела и пуста. Свет льется отовсюду и ниоткуда одновременно. Он стоит, последние разноцветные листья хрустят под его ногами, тут же медленно замирая. Он смотрит на них сверху вниз и видит, как краски покрываются лишь серым и белым. Его глаза расширяются. Что-то разноцветное проглядывает сквозь них. Это что-то не ржавые и старые цвета осени, а бледный оттенок розового и желтого, который невозможно не заметить. Впервые за целую вечность он вырывается из своих вялых, застывших движений. Он склоняется так быстро, как только может, присматривается к изящной штучке с коричневыми краями. Цветок весны. Он проделал такой долгий путь, его жизненной силы хватило, чтобы продержаться до начала зимы. Это второй цветок, который он когда-либо видел. Он цветет лишь долю мгновения, прежде чем его нежные лепестки вянут и сгибаются под ледяным дыханием Майки. В сознании Майки он остается на целую вечность. Он начинает представлять его, мысленно представляя его уникальную форму. Он крутит пальцем в воздухе, пытаясь подражать этой маленькой нежной вещице, такой бледной и хрупкой. Но как бы он ни старался, цветы не могут распуститься из его рук. Только лед, плохо подражающий цветам, плывущим по воздуху и развевающимся на ветру. Он решает, что этого достаточно. Клянется, что снежные цветы будут падать даже после того, как он заснет, хотя бы на мгновение или два. Достаточно долго, чтобы Весна смогла их увидеть. --- "Привет." Майки, в слабом подобии иронии, замирает. Он садится, смотрит на ледяной пол и ни о чем не думает. Ему нечему удивляться. Возможно, вечность наконец-то взяла над ним верх. Возможно, он наконец-то представил себе, на что может быть похож звук. Какой голос, кроме неумолимого шепота растекающегося льда, может звучать в его ушах. Он не знает своего собственного голоса; холод заглушает любые звуки, которые только можно попытаться издать. Он оборачивается, движения вялые, ждет, пока непрекращающийся свет снова откроет ему пустую белую пещеру. Перед ним стоит фигура, и взгляд Майки замирает на мириадах разноцветных цветов, щекочущих босые ноги. Он медленно поднимает взгляд и задается вопросом, не дремлет ли он, а его разум наконец-то вызвал в памяти самый болезненный образ, первое сновидение, которое он когда-либо видел. Это не сон; лед, скопившийся у его ног, в этом его убеждает. Весна смотрит на него сверху вниз, и Майки впервые видит чужое лицо, кроме своего собственного в зазубренных сосульках. У Весны молодая фигура - такая, какую Майки иногда видел, когда утруждал себя тем, что смотрел вниз, в мир смертных, и его взгляд задерживался на улыбающихся и смеющихся молодых людях. Его кожа темнее, чем смертельно белая кожа самого Майки, и ему показалось, что если бы он присмотрелся, то увидел бы крошечные полынные точки, рассыпанные по его щекам. Он улыбается, и глаза у него голубые, настолько потрясающие, что Майки задумывается, может ли лед когда-нибудь быть настолько яркого голубого цвета. Его волосы - удивительно желтые, яснее, чем любой бледный оттенок, который когда-либо был у цветка. В пещере уже не так холодно, и Майки напрягается от почти невыносимого тепла, пусть и едва уловимого. Он никогда не говорил раньше, и сейчас не станет. Возможно, его собственный холодный голос разрушит эту душераздирающую иллюзию. Весна продолжает улыбаться, и Майки не может отвести взгляд, так как появился еще один цвет, на этот раз в виде слабых красных пятен на щеках Весны. Он смеется, и звук эхом отражается от стен бесконечной пещеры. "Я никогда не видел тебя раньше". продолжает Весна, и если бы у Майки было дыхание, оно бы сразу же сбилось. "Прости меня за это". Продолжает Весна, и его глаза закрываются вместе с тем, как улыбка становится стыдливой. "Мне казалось, что я видел тебя пару раз, но ни разу не разглядывал достаточно четко. Я смог лишь мельком увидеть Лето". ( Так и должно быть. Майки ни разу не видел фигуру Осени. Времена года не смотрят в прошлое, только в настоящее и вечно актуальное будущее. ) Весна переминается с ноги на ногу, и от одного этого действия на колени Майки падают мириады новых, уникальных цветов. Весна бросается на него, выкрикивая извинение за извинением, стоя на коленях с раскинутыми руками, словно пытаясь подойти к Майки. Не проходит и секунды, как цветы леденеют на коленях Майки. "Все... в порядке...", - слышит он свой собственный голос, рвущийся из горла неровными клочьями. Он никогда раньше не говорил, но слова приходят сами собой. Весна делает паузу, и на его лице снова появляется новая, сияющая улыбка. Майки никогда не ощущал тепла того, что смертные так благоговейно называют "солнцем", но он думает, что оно должно бледнеть в сравнении с ним. "Я никогда ни с кем не разговаривал". говорит Весна, и он почти подбегает ближе. Почти, потому что, когда он пытается это сделать, мерцание света попадает ему в глаза и заставляет его попятиться назад. Он не может подойти ближе. Майки не говорит ему, что тоже не может, но все же полностью поворачивается к нему. Он боится, что его грудь может разорваться, так громко там что-то бьется. "Я люблю твои цветы". говорит Весна и становится тише, отводя глаза в сторону и снова окрашивая щеки в красный цвет. Майки не может насытиться всеми цветами, не может перестать смотреть. "Они потрясающие". "Для тебя." говорит Майки, и Весна смотрит на него так резко, что вокруг его уха закручивается еще один цветок. "Для меня?" громко спрашивает Весна, его рот широко открыт и подрагивает, глаза - два огромных голубых шара. Все его лицо теперь такого особенного красного цвета. Майки кивает, и что-то теплое закручивается в его груди, чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Он не может дать ему названия, не может определить, что это такое, пока его собственные губы слегка подрагивают в уголках. Что это? Как можно дать имя чувству? "Мне нравятся твои", - просто говорит он и показывает на крошечные цветы, усеивающие землю под Весной. Весна открывает рот, чтобы что-то сказать, но свет становится все тяжелее, все гуще. Майки больше не может разглядеть цветы, едва видит силуэт Весны. Он вырывается из застывшей хватки, протягивает руку так далеко, как только может. Почти чувствует, как пальцы ударяются о невидимый барьер. Видит, как подснежники поднимают свои головки с замерзшей земли. Его глаза закрываются. --- ( Он не может увидеть Весну следующие несколько вечностей, как бы он ни старался. Он принимается за свои снежные цветы, и это тихое "Я люблю твои цветы" эхом разносится по пещере. Он работает над каждым в отдельности, поклявшись сделать каждый из них уникальным, таким же непохожим друг на друга, каким был цветок, усеявший ноги Весны. ) --- "А, ты здесь!" Майки снова замирает, а затем поворачивает голову так быстро, что его окружают зазубренные сосульки. Еще так рано. Слишком рано. Он только-только пробудился ото сна, еще даже не выпал первый снег, и все же. И все же. Весна стоит над ним, с потухшими глазами и заторможенными движениями, корона из нераспустившихся бутонов красуется над его головой. "Да", - находит он в себе силы сказать, широко раскрыв глаза. Он не может отложить лед, не может, когда Весна выглядит таким бледным и хрупким. Порыв холода мог бы закончиться разрушительными последствиями. "Хорошо, я хотел поговорить с тобой подольше". Весна улыбается, и Майки снова не может отвести взгляд. Что это? Тепло слилось с зимой. "Ты не можешь оставаться здесь долго", - находит он в себе силы сказать, задерживая взгляд на цветах с коричневой каймой, вьющихся по щекам Весны. Он заставляет себя продолжить. "Холодно... Плохо". Весна отмахивается от него со смехом, хотя его движения кажутся шаткими, а все тело слегка дрожит. Он садится на землю перед Майки, невидимый барьер снова держит их на расстоянии вытянутой руки. "Такемичи", - говорит он, и Майки наклоняет голову. Весна продолжает озорно улыбаться. " Мое имя." ( Майки иногда забывает, что до того, как смертные нарекли их разными именами "Зима", "Весна" и прочими, изначально они называли себя как-то по-своему.) "Майки", - говорит он и ничуть не удивляется, что помнит свое первоначальное имя. Весна-Такемичи ухмыляется, а Майки продолжает смотреть на него и на нераспустившиеся цветы, венчающие его плечи. Зима в тот год не наступила, а весна на два месяца опоздала. --- Майки остается до тех пор, пока может, а Такемичи просыпается так рано, как только успевает. Иногда зима перетекает в весну, а весна - в зиму. Они встречаются где-то посередине, мокрые лужи талого снега, из которых отважно поднимаются подснежники. Иногда снежные цветы падают на бледные лепестки, где они лежат долю вечности, прежде чем растаять. Вечность не кажется такой уж долгой, когда у него тысячи цветов, которые нужно повторить, тысячи кусочков льда, из которых нужно вырезать уникальные формы. Он следит за тем, чтобы каждый из них был неповторим, знает, что Такемичи смотрит на каждый из них. --- ( А иногда, когда на улице одновременно тепло и холодно, в конце февраля - начале марта по земному времени, кончики ледяных пальцев касаются забрызганных пыльцой щек, оставляя за собой след из замерзших капель, которые всегда тают с улыбкой Весны. Хотя они не могут прорваться через невидимый барьер часто, но когда они это делают, это самое прекрасное время года из всех. ) Тепло вливается в Зиму, а холод сползает в Весну. Ни один из них не может жить без другого. - конец.