Сон в летнюю ночь

      Мерзкие капли стучались в окно. Дождь лил уже третий день, окрашивая небо в скучные серые тона, а вместе с тем и целый город. Да что там город. Целую жизнь.       Андреа подогнула под себя ноги, шумно шмыгнула носом. Её взгляд блуждал по жутко скучной серой квартире. Белая кружка с противным на вкус остывшем чаем одиноко стояла на столике. Тускло-коричневый плед повалился на пол, сразу приняв идеальную позу. Будто он так и должен лежать здесь.       Две недели. Чёртовы две недели, будь они неладны.       Прошло три дня с тех самых пор, как Андреа наконец узнала всю правду. О боги, лучше бы она ничего не знала.       Послышался громкий визг тормозов, заставивший Андреа вздрогнуть. Взгляд невольно упал на мокрое окно. Нью-Йорк и без того был дико скучным. Но сейчас он казался особенно тоскливым и холодным. И жутко, жутко одиноким.       После тяжёлого вздоха все внутренности скрутились в болезненный узел. Выдох, по телу пробежали болезненные мурашки, словно кто-то потыкал иголкой. Андреа поёрзала, прогоняя болезненные ощущения. В висках вдруг застучало, всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы подняться наконец с дивана. И выпить аспирин.       Таблетка легла на язык. Вместе с водой провалилась вниз. Андреа сжала стакан холодной воды, бездумно уставилась в окно.       «Какой смысл в дожде? Какой смысл вообще хоть в чём-то, если осталось всего две недели?»       Андреа казалась себе жалкой. Невозможно жалкой. Вместо того, чтобы искать выход, искать решение, спасти всех, в конце концов, она стояла на кухне и молча глядела в окно. Трусиха, не иначе. Рука сильнее вжала не в чём не виноватый стакан. А почему ей не должно быть страшно? Любому нормальному человеку было бы страшно, и Андреа не исключение. И что с того, что она богиня? Чёрт возьми, она даже этого не помнила. Лишь какие-то неясные отголоски её «прошлой» жизни иногда мелькали в сознании. Но этого недостаточно для цельной картины.       Может быть, не стоило бросать всё и всех, отключать телефон и прятаться в квартире? Может быть, стоило с кем-то поговорить? С Эдрианом, или Мёрфи, или с Томом, в конце концов. Ногти впились в стеклянную поверхность. А ведь вся эта дребедень началась с Тома.       Андреа прикрыла глаза, медленно выдыхая. Стакан наконец вернулся на своё место, а Андреа, потирая ноющую руку, вернулась на своё.       Нельзя было жалеть себя. Но она жалела. Потому что, в конце концов, она больше всех это заслужила. Поддержку и самого банального «всё будет хорошо». Андреа покосилась на телефон, сглотнула.       «Нет, ни за что на свете. Никого, никого не хочу слышать».       Живот издал протяжный вой. Андреа тяжело вздохнула. Когда она ела в последний раз? А если точнее, когда ей хотелось поесть в последний раз? На плите всё ещё стояла огромная сковорода с наспех пожаренными утренними тостами. От одной только мысли о них к горлу подкатила тошнота. С обречённым вздохом Андреа потянулась к давно забытому чаю. От холодной жидкости тело задрожало. Андреа сильнее вцепилась в кружку, её пальцы соприкоснулись друг с другом, и только сейчас она поняла, какие холодные у неё руки. Как сильно ей было холодно.       Вернув кружку на её прежнее место, Андреа потянулась к пледу. В её голове мелькнуло странное воспоминание: она сидит, укутанная пледом, её голова на плече Гефеста, лёгкие наполнены его запахом соснового леса и горячего кофе; странное сочетание, но оно потому и запомнилось, конечно, из-за своей странности, а не из-за чего-то ещё.       Андреа тряхнула головой, сильнее кутаясь в плед, потянулась за чаем. Воспоминания никак не хотели покидать её голову, и Андреа даже не знала, чего ей хочется больше: уцепиться за них, как за спасительную веточку, или прогнать прочь, потому что сейчас эти воспоминания казались совершенно неправильными. Она должна страдать, сидеть здесь, в холодной квартире, и страдать в одиночку. Никаких Гефестов. Никаких запахов леса и кофе. Никаких тёплых рук. Никакого приятного низкого голоса, заставляющего хныкать что-то в животе.       Андреа прикрыла глаза, удобно устроившись на диване. Прикрыла всего на секунду. Этой секунды хватило, чтобы воссоздать эти слегка растрёпанные волосы, крепкие руки, байкерскую куртку и беспокойные серые глаза. Андреа встрепенулась: что за чертовщина на неё нашла? Собственные мысли сейчас пугали её сильнее, чем за все эти мерзкие три дня. Пугали потому, что от них становилось тепло, становилось спокойно. Словно они — что-то запрещённое, что-то, к чему хотелось вернуться снова и остаться там навсегда. Но этому не бывать.       Гефест ведь друг. Он просто друг. Хотя и другом его вообще-то не назовёшь. Просто хороший знакомый. Который флиртовал, беспокоился и целовал в макушку. Все хорошие знакомые так делали. И вообще с чего вдруг она думала о Гефесте? С чего вдруг ей позволено о нём думать?       «Может, потому, что с ним совсем недавно я была так…»       Мысль оборвалась. Руки задрожали, стоило ей подумать о конце этой мысли. Так не бывает, не бывает и быть не может, точно нет. С кем угодно, но не с ней.       Взгляд скользнул в кружку с мерзким чаем. В гладкой поверхности отразились огромные печальные глаза. Андреа даже не сразу узнала их. Её печальные глаза. Не будь это она, Андреа бы непременно посочувствовала бы этой девушке, немедленно выслушала бы её и крепко-крепко обняла, сказав «всё наладится, вот увидишь». Но в отражении была она. А себя жалеть нельзя.       Но может, кто-то другой мог бы? Например, Гефест. Как бы хотелось вновь почувствовать это странное запоминающееся сочетание запахов, может быть, даже выпить кофе.       От этой мысли желудок вновь издал протяжный рык. Андреа накрыла живот рукой, отдёрнула кружку от лица. Взгляд её снова устремился в окно.       «Только полный идиот выйдет на улицу в такой ливень».       И почему ей в голову вообще пришла мысль о том, что она может куда-то выйти? Она будет сидеть здесь в треклятой квартире и мучить себя печальными мыслям. Мыслями о том, что в конце все умрут. Всё бессмысленно.       «Но если смысла нет ни в чём, почему бы не выйти под ливень?»       От этой мысли передёрнуло. Андреа сильнее укуталась в плед, как жаль, что тот совсем не согревал.       «Правда лучше горькой лжи, как ни крути».       Плед вновь полетел на пол. Андреа вскочила на ноги. Шкаф распахнулся перед ней. Белая толстовка, синие джинсы плюхнулись на кровать. Не медля ни секунды, Андреа стянула с себя домашнюю футболку, пижамные штаны. Быстрыми точными движениями нацепила на себя одежду. Всё это время в её голове катилось перекати-поле. Она старательно не позволяла себе думать о чём-то. Шёпотом напевала надоедливую песенку из рекламы себе под нос.       Наспех пригладив волосы, Андреа схватила джинсовку, небрежно накинула ее на себя. И вот уже она стояла на улице. Холодные капли не стучали о стекло, они падали прямо на нос, лоб, щёки, глаза. Андреа не плакала, нет, дождь делал это за неё. Глубокий вздох, прохлада заполнила лёгкие. Приятный запах мокрого асфальта щекотал нос. Андреа стояла так с закрытыми глазами, лицом к нему, пока случайный прохожий не задел её. Буркнув под нос извинение, мужчина поспешил к подъезду, желая скорее скрыться от дождя.       «И почему люди так боятся обычной воды?»       Решив больше не позориться, Андреа просто пошла вперёд. Ноги сами вели её. Мокрые волосы липли к лицу, Андреа старательно смахивала их назад. Теперь в её мыслях мелькали лишь сюжеты комиксов.       «Как хорошо, наверное, быть героем. Не бояться ничего, спасать мир. Все надеются на тебя, и ты никогда их не подводишь. Ты кумир для всех».       Андреа не раз думала о том, смогла бы она стать героем? Наверное, смогла бы. Она ведь богиня, господи боже.       И, конечно же, она не злилась на Мёрфи — и на Эдриана тоже. Они пытались защитить её. От этих мыслей под ложечкой неприятно заныло.       «Я точно погорячилась. Наверняка они не находят себе места, боже».       Вдруг захотелось услышать знакомые голоса. Неважно, что они скажут, пусть даже отчитают за этот «побег». Но сейчас их было необходимо просто услышать, успокоить себя, мол всё хорошо, они здесь рядом, ты не одна. Андреа потянулась к карману, похлопала по нему — пуст. Чёрт возьми, ну и зачем нужно было так торопиться? Прикрыв глаза, Андреа проговорила про себя цифры, номер Эдриана. Конечно, она знала его наизусть. Распахнув глаза, она принялась искать кого-нибудь, у кого можно одолжить телефон, и… Никого. Андреа тяжело сглотнула, какого чёрта она свернула в глушь?       Она нервно мотала головой, пытаясь понять, где находится. Её взгляд зацепился за знакомую тропинку. Ну точно, это то самое место, где Гефест признался ей. То самое место, где ей было хорошо в его объятьях. Андреа облегчённо выдохнула, но тут же мысленно пробила себе лоб. Как она могла настолько провалиться в свои мысли, что дошла аж сюда?       Как бы то ни было, до Гефеста сейчас намного ближе, чем до дома.       Андреа и не заметила, как на Нью-Йорк опустились сумерки. Шмыгнув носом, она поймала себя на мысли, что вообще-то вовсе не расстроилась тому, что ноги сами привели её сюда. Конечно же, эта мысль тут же отправилась в блок «ни за что не думать об этом».       Скользя по тропинке, Андреа сжимала руки в кулаки. Так было проще держать равновесие, не хотелось бы ударить в грязь лицом, во всех смыслах. К тому времени, как впереди наконец показалось то самое разрушенное здание, о боги, как же ей хотелось, чтобы Гефест был там. Хотя бы потому, что на улице ночь, а Андреа чёрт знает где, без денег и связи.       Сосредоточившись, как тогда, она мысленно пыталась представить огромную дверь, которая открывается перед ней. Ничего. Поначалу. Но вот воздух принял странные очертания, появилось фиолетовое свечение. Андреа теперь смотрела на огромные двери, в которые ей предстояло постучать.       Руки задрожали то ли от холода, то ли от напряжения, то ли ещё от чего-то. Андреа сжала их в кулаки, шагнула вперёд. Ни единой мысли о побеге. Уж очень ей хотелось скорее зайти в тепло, скорее услышать знакомый голос.       Стук нарушил мелодичное падение капель. Ничего не произошло. Прошла уже целая минута томительного ожидания. Андреа почесала холодный нос. Сердце ускорило свой ритм, стоило ей подумать, что там никого нет. Не может быть, она должна увидеть Гефеста. Прикрыв глаза, она обняла себя за плечи, прислушалась к каплям дождя. Совсем потеряв счёт времени, она вдруг распахнула глаза. Послышался глухой стук за дверью. Ей ведь не показалось, правда?       Андреа вновь постучала, и тут дверь резко отворилась.       На неё смотрел заспанный Гефест, в широкой домашней футболке с каким-то рисунком в стиле анимэ и клетчатых синих штанах.       — Андреа? Это ты? — всё ещё сонный, он потёр глаза, плотно сжав челюсти, чтобы сдержать зевок.       — Д-да… Я… Вышла прогуляться, и сама не знаю, как оказалась здесь.       «Боже, что за бред я сказала?» — пронеслось в мыслях.       — Входи, — Гефест прочистил горло, прогоняя хрипотцу, отошёл от двери, приглашая неожиданную гостью внутрь, — Ты бы хоть позвонила, я бы подготовился. А так, прости за беспорядок.       — Ничего, — Андреа махнула рукой, — это правда не страшно. Я не планировала навещать тебя и телефон с собой не брала. Знаешь, как бывает, задумаешься и…       Андреа натянула улыбку, пытаясь придать комичность ситуации. Будто бы всё именно так, как только что сказала она.       — Да, — Гефест провёл рукой по лицу, окончательно прогоняя сонливость, — Просто ты последняя, кого я ожидал увидеть. Не подумай, — он тут же замахал руками, — я рад. Очень, — его губы дрогнули в милой заразительной улыбке. — Любишь же ты заставать мужчин врасплох.       — Прости, — Андреа прикусила губу. — Ты спал, да? Могла догадаться…       — Не думаю, что могла, — Гефест усмехнулся, его взгляд прошёлся по собеседнице, оценивая её. Никаких романтических подтекстов, скорее, он пытался понять её эмоциональное состояние и угадать настоящую причину её появления здесь. Почему-то её слова совсем не убеждали.       — Вот что, ты проходи, нужно скорее тебя согреть. Сделаем вот как: сядешь у камина, я принесу тебе сухую одежду и заварю горячий чай.       — Нет-нет-нет, Гефест, никакой одежды, подумаешь, дождь.       — Хитрая, — Гефест усмехнулся, скептически выгнув бровь, — Решила свалиться с простудой, а бедного Гефеста взять в больничный плен? — он усмехнулся, но тут же осёкся, будто только сейчас осознал, что сказал.       — И в мыслях не было, — Андреа смущённо улыбнулась, опустив глаза в пол.       — Значи-ит, — Гефест прочистил горло, взъерошил волосы. — Значит, действуем по моему плану? — снова эта невинная улыбка.       Дождавшись, пока ночная гостья кивнёт, он махнул рукой, указывая, в какой стороне камин, и направился к спальне.       — Эм, Гефест? — Андреа стянула с себя мокрую джинсовку.       — Да?       — У тебя есть чёрный крепкий кофе?       — Думаю, да, — Гефест поднял руку, прекращая расспросы. — Понял, организую.       Пробормотав что-то похожее на «спасибо», Андреа вновь уставилась в пол, красная как помидор.

***

      Андреа наблюдала за потрескивающим пламенем, сидя в широкой чёрной футболке с запахом соснового леса. Гефест даже потрудился отыскать для неё ещё одни пижамные штаны, которые, конечно, были ей велики. Но они были стократ лучше мокрых джинсов. Для полной картины не хватало только горячего кофе и Гефеста, конечно. Впрочем, обе эти вещи не заставили себя долго ждать.       — Сейчас будет тепло, — с милейшей улыбкой Гефест вручил ей чашку кофе, затем снова пропал из виду.       Вернулся он уже с тёплым пледом, который накинул на Андреа. От такой заботы она снова покраснела, не в силах взглянуть на него, не то что поблагодарить. Гефесту, казалось, и благодарность, в общем-то, не была нужна. Он всё понимал по её реакции. И, конечно, самодовольно ухмылялся.       — Рассказывай.       — Чего? — Андреа оторвалась от кофе, недоумённо взглянула на Гефеста.       — Что подвигло тебя прийти ко мне на ночёвку, конечно.       Гефест сделал глоток, удовлетворённо промычал, прикрыв глаза. Когда он открыл их, его взгляд остановился на вновь смутившейся Андреа; смешок сам вырвался из его груди.       — Прости, я забыл, как легко тебя смутить.       — Я не смущена.       Андреа глотнула горячий напиток, мурашки побежали по всему телу. Приятное тепло разлилось в груди. Она настолько расслабилась, буквально выпала из реальности, отдаваясь ощущениям, что когда вновь вернулась в жизнь, вздрогнула, увидев перед собой улыбающегося Гефеста.       — Хватит так делать.       — Прости, Андреа, — Гефест опустил глаза в пол, в который раз прочистил горло. — Мне приятна твоя компания, правда. Просто я волнуюсь за тебя, — последние слова он произнёс так тихо, что Андреа даже подумала, что ей показалось.       Но теперь уже его смущенный взгляд говорил о том, что ни черта ей не показалось.       Андреа неприлично долго смотрела на его нос. Жгучее леденящее чувство в груди не давало ей опустить взгляд ниже. Нос ничего, обычный, ничем не выделяющийся. Гефест глядел на огонь, язычки пламени отражались в его глазах. Андреа прислушалась, капель дождя совсем не слышно, только приятный треск и размеренное дыхание. Улыбка расцвела сама собой. Даже подумать страшно, что было бы, останься она в своей мрачной квартире.       Прогоняя эти ужасные мысли, Андреа сделала ещё один глоток, облизнула верхнюю губу. Случайно, совершенно случайно её взгляд упал на нижнюю губу Гефеста. Такую расслабленную. Время почему-то сразу же замедлилось. Ей захотелось представить, как её верхняя губа и его нижняя сплетаются в сладком танце.       Будто бы прочитав эти неприличные мысли, Гефест повернулся. Андреа вздрогнула, тут же опустив глаза. Чемпион по неловким ситуациям.       Смотреть на него было страшно. Гефест всё ещё глазел на неё, Андреа чувствовала. И сейчас она просто сгорит от стыда, если срочно что-нибудь не скажет.       — Кофе замечательный. Ты сам сварил? — поборов наконец надоедливое смущение, Андреа отлепила взгляд от пола.       К счастью, Гефест уже не смотрел на неё. Хотя почему-то вместо желанного облегчения Андреа почувствовала досаду. Взгляд вновь застыл на нём, и пока время снова побежало, подобно бегу улитки, в её голове сейчас решался важный ребус: Гефест хороший знакомый или же друг?       — Да, спасибо, — он не отвёл взгляд от огня. — Хотя обычно его пьют по утрам. На ночь кофе вреден, не заснёшь.       С привычной улыбкой Гефест всё-таки повернулся, встречаясь с её растерянным взглядом. И в этот момент тело будто током прошибло. Определённо друг.       — Засну, наверное, — Андреа пожала плечами. — Я уже несколько дней не сплю нормально, не думаю, что кофе мне как-то навредит. Знаешь, — она прикусила губу, перевела взгляд на пламя, — вся эта ситуация… Совсем невесело. Я знаю, что я сама хотела знать правду, но…       — Она оказалась слишком пугающей?       Не найдя в себе сил ответить, Андреа просто кивнула, вновь взглянув на него. К горлу подкатил неприятный комок, руки задрожали. Андреа плотно сжала губы, боясь сделать вздох.       — Хотел бы я уберечь тебя от этого, но увы, — Гефест поставил кружку на пол, подвинулся ближе, — Просто хочу, чтобы ты знала: я тоже боюсь. Жуть как боюсь. Но в этом нет ничего такого, — он ласково заправил прядь её волос за ухо, задержал ладонь на щеке. — Иногда присутствие другого человека, даже безмолвное, помогает справиться с отчаянием. Но я здесь, и ты можешь поплакать мне в плечо, — Гефест по-доброму рассмеялся, отдёрнул ладонь от её лица, но только для того, что пригласить в свои объятья. — Ну, иди сюда.       Окончательно растерявшись от такого порыва нежности, Андреа просто рухнула вперёд. Уткнулась в его плечо, как ей и хотелось. Лёгкие тут же заполнились этим прекрасным запахом леса и кофе. Когда Андреа почувствовала тёплую руку у себя на затылке, внутри что-то треснуло. Взорвалось. Из груди вырвался всхлип. И ещё один. Андреа затряслась, прикусила губу, пытаясь остановить поток устрашающих слёз, разумеется, это не помогло.       Гефест ласково забрал кружку из её рук, поставил её на пол. Едва их руки соприкоснулись, как по телу вновь пробежал разряд тока. Такой неуместный в данный момент. Гефест опустил свободную руку на её лопатки, притянул ближе. Андреа, повинуясь, прижалась к нему совсем близко, сжала воротник его футболки. Слёзы лились, не прекращаясь, и Андреа готова была поклясться, что в груди у неё ничего не сжимается, ничто не сдавливает. Слёзы просто лились, будто так надо. И с каждым новым всхлипом становилось так хорошо. Становилось легче дышать.       Гефест осторожно усадил её на одно колено — только для того, чтобы полностью укрыть в своих объятьях.       — Ты справишься с этим, я знаю, — от низкого тембра сердце застучало быстрее, Андреа снова всхлипнула, на этот раз как можно тише. — Ты не заслужила такого. Но ты всё-всё преодолеешь. Ты ведь умница, Андреа. Такая сильная, маленький боевой воин.       — Н-не… Не надо… — смогла она проговорить сквозь рыдания. — Н-не надо…       Её жалели. И ей было неловко. Андреа совсем не привыкла слышать такое о себе, чувствовать лёгкие поглаживания по спине, быть к кому-то так близко, находясь в таком уязвимом состоянии. Даже с Эдрианом она не позволяла себе такого. Андреа понятия не имела, что на неё нашло.       Комната снов погрузилась в приятную тишину, которую нарушали лишь треск из камина и её тихие всхлипы. Андреа разжала руки, погладила сильные плечи. Глубокий вдох, медленный, едва заметный выдох. Снова шумно вдохнув, Андреа уткнулась носом в его шею. Медленно выдохнула. Гефест шумно сглотнул, его руки замерли, крепко прижимая её к своей груди. Андреа вдруг задумалась о том, что ничего интимнее она ещё не делала в своей жизни.       Продолжая дышать в его шею, Андреа постепенно успокаивалась. Придя наконец в себя, она вдруг почувствовала, что Гефест, кажется, совсем перестал дышать. Осознание медленно оседало на неё: она сидит на его коленях, уткнувшись в его плечо. Представив, как, возможно, они выглядят со стороны, Андреа густо покраснела. Неохотно, даже немного боязливо, она подняла голову, слегка запрокинув её.       Гефест молча смотрел на неё каким-то потемневшим взглядом. Дыхание его было совсем слабым, будто он сдерживался, боялся сделать глубокий вдох.       — Прости меня, я… Я не хотела, — наконец выдавила из себя Андреа, не в силах держать зрительный контакт дольше тридцати секунд.       Она даже не знала, за что конкретно извинялась: за слёзы или за то, что позволила себе расслабиться. Просто нужно было что-то говорить, прямо сейчас.       — Всё хорошо, — хрипло прошептал Гефест, и от этого шёпота в низу живота приятно кольнуло.       Андреа плотно сжала челюсти, задержав дыхание.       Только стонов здесь сейчас не хватало.       — Прости, правда, прости, не надо было… — вновь затараторила она, чувствуя, что по-прежнему нужно что-то сказать.       — Всё хорошо, — с той же спокойной, немного властной интонацией повторил он.       Не успела Андреа отойти от очередной волны приятных покалываний, как на неё накатила новая волна смущения, да такая сильная, что ещё чуть-чуть, и она точно утонет, захлебнётся.       Гефест ласково поцеловал её в макушку. Вот так просто. Снова, как тогда, в клубе. Андреа замерла, боясь сделать или сказать что-то не то. Сейчас ей меньше всего хотелось всё испортить. А уж она могла. К счастью, Гефест снова сделал это. Его рука нежно погладила затылок, прошлась по шее. Следующий поцелуй пришелся в висок. Андреа чуть ли не пискнула от неожиданного удовольствия. И снова поцелуй.       Андреа утонула в приятных ласках. Гефест поочерёдно целовал её то в макушку, то в висок, и в этот момент в мыслях зарождалась ещё одна дилемма: Гефест друг или нечто большее?       Приоткрыв рот, Андреа шумно выдохнула, сжала воротник его футболки. Открывать глаза было очень страшно. Всё происходящее казалось чем-то нереальным, такого просто не могло быть. Под ложечкой заныло от мыслей, что всё это просто сон. Но вместе с тем на задворках сознания появлялась решимость. Если же это сон, почему бы не насладиться им? Было только одно «но»: сон ли?       Гефест прекратил ласки, уткнулся носом в её макушку и шумно вдохнул запах её волос. Андреа сильнее сжала руки, чувствуя очередную волну мурашек. Интересно, какими сейчас казались её глаза? Всё такими же печальными или огромными от ужаса? Андреа вдруг поняла, что не может найти в себе сил взглянуть на Гефеста, конечно, в таком положении это трудно, но от одной только мысли, что ей придётся отстраниться от него, взглянуть в эти голубые глаза, заговорить — внутри всё сжималось, холодные цепкие лапы сдавливали лёгкие. Вдруг он увидит в этих глазах слабость? Услышит дрожь в голосе? Как вести себя тогда?       — Андреа, — тихо зашептал он, и назойливая дилемма в голове вдруг решилась сама собой: точно не друг.       Андреа боязливо отлипла, взглянула на него исподлобья. Её тело задрожало, язык превратился в кашу, но она продолжала смотреть в глаза своему страху.       Гефест долго молчал, будто бы ему самому было страшно. И от этой мысли дрожь утихла. Андреа вспомнила его недавние слова: «Я тоже боюсь, но в этом нет ничего такого».       Так и не решившись сказать что-то важное, Гефест лишь накинул на её плечи упавший плед, который, к слову, был совсем не нужным. Было так жарко, так сильно жарко, будто они сидели не на полу у камина, а в адском котле. Наверное, туда Андреа и попадёт за назойливое желание взглянуть на манящие губы.       — Что ты хотел сказать? — от своего непривычно мягкого, немного хриплого голоса Андреа вздрогнула.       — Только то, что уже пора спать, — Гефест улыбнулся, осторожно держа её за локоть и поясницу, спустил на пол со своего колена. — Ты успокоилась?       — Я в порядке, — сухо бросила Андреа, преодолевая очередную леденящую волну дрожи и разочарования.       Пол обжёг своим холодом разгорячённое тело. Неуютный, неудобный, Андреа прикусила губу от мысли: «Как хорошо сидеть на коленках у Гефеста». Почему-то спускаться в блок «ни за что об этом не думать» эта мысль не собиралась. Андреа решила: да и к чёрту.       Гефест сомкнул колени вместе, опустив руку на живот. Он уже собирался отодвинуться, как ладонь на его бедре разрушила все планы.       — Ты был прав, не стоило пить кофе, — Андреа улыбнулась, вдруг почувствовав прилив храбрости. Рука совсем не дрожала, лёжа на его бедре, совсем не хотелось прятать глаза в пол, язык не превращался в кашу. В голове чётко гудела только одна мысль: снова прижаться к нему.       Эти интимные объятья вдруг опьянили. Уже плевать, сон это был или не сон. Андреа просто не сможет простить себе, если сейчас струсит. Гефест не отталкивал её, только лишь молча глазел. Пытался ли он предугадать её действия, просто ждал или вовсе растерялся от этого порыва, сложно сказать, но девичья рука всё ещё сжимала его бедро, и он не возражал.       Андреа облизнула губы, шумно сглотнула. Она уже давно не маленькая, но почему-то чувствовала себя как школьница перед первым поцелуем. Мысленно дав себе пощёчину, она подалась вперёд, чуть прикрыв глаза, и остановилась, ощутив руку на своём плече.       — Стой-стой, воин, — Гефест приглушённо рассмеялся. Андреа подняла на него глаза, чувствуя, как к щекам приливает кровь, — Не надо. Поверь мне, я тоже этого хочу, но не сейчас, — он ласково провёл рукой по её плечу, опустил ладонь на лопатку. — Какой же я джентльмен, если воспользуюсь слабостью леди?       — Я — не слабая леди, — Андреа разочарованно выдохнула. — И ты не джентльмен.       Гефест хотел ещё что-то сказать, возможно, даже возразить, но слова так и остались в горле неприятным комком. Он сглотнул этот комок, внимательно глядя в её глаза. Всё произошло так быстро, Андреа не успела понять, как вновь оказалась на его коленях, в его объятьях, как его губы ласково накрыли её. И как Андреа и хотела, её верхняя губа сплелась с его губой в жарком танце.       Дрожащие руки тут же сжали короткие волосы на затылке. Гефест прорычал, сильнее прижимая её к себе. И как назло, Андреа почувствовала себя слабой маленькой леди. А впрочем, что в этом плохого? Андреа позволила себе расслабиться в его объятьях. Её рука скользнула на его щёку, мягко поглаживая. Гефест склонил голову, углубляя поцелуй.       Почувствовав его язык, Андреа вздрогнула, сначала даже растерялась. Гефест сбавил напор, давая ей время свыкнуться, и этого хватило, чтобы Андреа перехватила инициативу на себя. Поёрзав на его коленях, она сжала бёдрами его ноги, слегка-слегка подалась вперёд. Гефест утробно зарычал, довольная реакцией Андреа сжала руку на его затылке. Поцелуй превращался в страстный, горячий, они прерывались лишь на секунду, только чтобы сделать глоток воздуха.       Всё это время Гефест только поглаживал её лопатки, не позволяя рукам опуститься ниже. Андреа мысленно задала себе досадный вопрос: «Ну почему?» Опустив ладони на его грудь, она снова как бы невзначай поддалась вперёд, качнулась на его бёдрах, чувствуя небольшой бугорок.       Гефест мягко сжал её плечи, разорвал поцелуй.       — Тише, маленький воин, — он замолчал, тяжело дыша; понадобилось несколько секунд, чтобы немного нормализовать дыхание. — Коварная, значит вот твой план: прийти и заобнимать меня до смерти?       — Что? — Андреа выпучила глаза. — Не было никакого плана, я…       — Знаю, — Гефест прервал её, подмигнул, натянув улыбку, его дыхание всё ещё оставалось неровным, и потому приходилось делать огромные глотки воздуха. — Андреа, я… — щёки покраснели, Гефест с трудом держался, чтобы не отвести глаза. — Честное слово, я хочу продолжить, хочу того, о чём ты думаешь, когда прячешь от меня глаза, правда… Но сейчас пользоваться ситуацией так неправильно, всё должно быть не так, — он погладил её щёку, провёл большим пальцем по опухшей нижней губе. — Мне сносит крышу от одной лишь мысли о тебе. Я не смогу остановиться.       — Я знаю, — Андреа взяла его за щёки, заставляя держать зрительный контакт, не столько его, сколько себя. — Ты тоже нравишься мне, и… Боже, нет, не так… Т-ты ведь знаешь, что это значит? — не дожидаясь его ответа, она продолжила: — Не надо, не отвечай. Я пришла к тебе не потому, что мне нужна поддержка, правда. Я сама не знаю, почему пришла, просто вспомнила, как было хорошо сидеть с тобой, ну, помнишь, когда ты рассказал о себе, и сейчас… Когда я узнала всю правду о богах и… И обо всех нас, и о том, сколько нам осталось, и когда в лабиринте все чуть не погибли из-за меня, я просто… Не знаю, чёрт, я с ума сошла, закрылась дома как идиотка, — её руки спустились к его плечам. — Мне нужно было свыкнуться со всем. Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать, да?       Гефест рассмеялся. Не говоря больше ни слова, он притянул её лицо к себе, их лбы соприкоснулись. Андреа напряглась, попыталась даже отстраниться, хватит уже этой жалости. Но вместо отчаянных и наверняка бесполезных попыток она лишь тяжело вздохнула, запустила пальцы в его волосы, чуть сжала их. Гефест довольно замычал, и Андреа готова была поклясться, что буквально почувствовала, как он улыбнулся. Андреа прикусила губу, почувствовав горячие руки у себя на лопатках, но в этот раз они не задержались там надолго; медленно они опускались всё ниже и ниже, вызывая волну мурашек, пока не остановились на талии. Они сидели так в полной тишине, пока Гефест не нарушил хрупкое молчание:       — Взаимно, Андреа.       Андреа хихикнула, довольная странная реакция. Накрыв его щёки ладонями, она утянула Гефеста в жаркий, на этот раз смелый поцелуй. Андреа вновь почувствовала небольшую выпуклость, и если бы её губы сейчас не были заняты другими очень важными делами, они непременно расплылись бы в довольной улыбке. Но вот из груди вновь вырвался разочарованный вздох, когда Гефест разорвал поцелуй. Сильные руки сжали её бёдра, спуская с колен.       Игнорируя немой вопрос, Гефест поднялся на ноги, протянул руки Андреа, помогая ей подняться. Только она открыла рот, готовая озвучить свой вопрос, Гефест притянул её к себе, впиваясь в пухлые губы. Руки кольцом сомкнулись на талии. Андреа оказалась прижата к огромной груди, без шансов на побег. При таком близком контакте, она чувствовала бешеный стук его сердца, одновременно с этим её собственное сердце тоже колотилось как бешеное. Казалось, что их сердца каким-то магическим образом соединились, и теперь бьются вместе, бьются для них. Это последнее, о чём подумала Андреа перед тем, как Гефест разорвал поцелуй. Его рука сжала волосы на затылке, потянула вниз, заставив голову отклониться назад.       Горячие губы ласково коснулись шеи. Мир рухнул в одночасье. Андреа издала протяжный стон, руки рефлекторно сжались на его плечах; ей казалось, что если она не будет держаться хоть за что-то, то точно рухнет на пол. Гефест прикусил нежную кожу, Андреа почувствовала приятный укол внизу живота, который заставил ещё один стон вырваться из груди. Горячий язык оставил влажную дорожку от уха к ключице. Андреа задержала дыхание, в попытке сдержать очередной стон. Гефест то покусывал, то лизал её шею, пока Андреа впивалась ногтями в его плечи, оставляя болезненные следы. Время не замедлилось, оно будто бы вовсе перестало существовать. Тревоги? Какие тревоги, единственное, что сейчас волновало — возбуждение, заполняющее разум.       Плотно сжав бёдра, Андреа ощутила мокрое пятнышко на трусиках. Поддавшись какому-то странному порыву, она прижалась животом к его животу, ещё сильнее сжав бёдра. Гефест отпустил её волосы, нежно погладил спину. Андреа обхватила его голову руками, прижала её к своей шее, продолжая хаотично сжимать и разжимать бёдра, тереться о его живот.       Андреа уже почти повисла на нём, ощутив внезапную слабость в ногах, и в этот момент Гефест развернул её спиной к себе, перехватил поперёк груди. С губ слетел стон, на этот раз смелый, громкий, Андреа почти вскрикнула от такой неожиданной смены позиции. Её руки сжали его запястье, хватаясь за него как за спасительную веточку. Будто бы это единственное, что ещё удерживало её в реальности.       Гефест нежно, не спеша провёл рукой по её животу, миновал резинку штанов, надавил на чувствительную точку. Андреа снова вскрикнула, сильнее вжимаясь в него, чувствуя, как небольшой бугорок упирается в ягодицы. Она сжала его руку, откинув голову назад; затылок просто идеально лёг на его плечо. Горячее дыхание обожгло шею. Лаская её промежность поверх одежды, Гефест зашептал ей в самое ухо:       — Маленький, горячий воин… Ты сносишь крышу… Андреа, я лишаюсь рассудка рядом с тобой.       Андреа протяжно простонала и тут же прикусила губу. Ей хотелось слушать его слова, ни за что на свете она не позволит чему-то заглушить их.       — Я потерял голову ещё тогда, когда взял тебя на руки, когда ты схватила мою шею… — он надавил сильнее, ускорив движения. — Твой смех — самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Ты такая хрупкая, мне хочется спрятать тебя от всего мира… Я хочу обнимать тебя, хочу оставлять поцелуи на твоём лице, и не только… Хочу слушать твой голос, слушать твои стоны, пожалуйста, не молчи…       Андреа судорожно сглотнула, отпустив кровоточащую губу. Она хотела сделать вдох, но получилось лишь: «А-а-ах».       — Вот так, маленький воин… Мой маленький воин… Я хочу слышать их каждое утро, каждую ночь, хочу слышать их сейчас…       И вновь получилось сказать лишь: «Мха-ах, боже».       Гефест втянул воздух сквозь зубы, качнул бёдрами вперёд, выпуклость потёрлась о её ягодицы. Андреа потянула дрожащую от напряжения руку, к его руке, ласкающей её. И в этот момент Гефест снова без всякого предупреждения развернул её лицом к себе, впиваясь в губы.       Андреа возмущённо простонала, чувствуя, как внизу всё жаждет продолжения, жаждет прикосновений. Руки, которые ещё секунду назад болтались словно верёвочки, сжались на сильной шее. И в этот раз Гефест промычал что-то нечленораздельное. Поцелуй прекратился; им обоим нужно было срочно глотнуть воздух. Гефест облизнул губы, чувствуя металлический привкус.       — Г-гефест… — Андреа сглотнула, совсем позабыв, что она там хотела сказать.       Её нижняя губа пульсировала, Гефест ласково провёл по ней большим пальцем. Андреа схватила его запястье, вновь ощутив потребность сжать что-то в руке.       — Я знаю, — хрипло прошептал он.       Отдёрнув руку от лица, Гефест подхватил её под ягодицы. Андреа охнула от неожиданности, рефлекторно сжимая его шею. Глаза лишь на секунду распахнулись, и, о боги, это было самое красивое, что Андреа когда-либо видела. Разгорячённый, растрёпанный Гефест смотрел на неё, чуть приоткрыв рот. Андреа тяжело сглотнула, вновь закрыла глаза, пытаясь выжечь этот образ в своей памяти. Навсегда.       Гефест оставил нежный поцелуй на её лбу, щеке, носу. Андреа широко улыбнулась, запуская пальцы в его волосы. Перед глазами по-прежнему стоял этот прекрасный портрет.       Гефест сделал шаг, продолжая осыпать её лицо поцелуями. Затем ещё шаг, они определённо куда-то шли. И если честно, совсем неважно куда, пока она чувствовала его поцелуи, сжимала его волосы, а лёгкие наполнялись его ароматом.       Они оказались в тёмной комнате, Андреа поняла это, не открывая глаз. Гефест усадил её на что-то мягкое, отстранился. Андреа всё же распахнула не привыкшие к темноте глаза. Приходилось щуриться, чтобы рассмотреть хоть что-то.       — Гефест?       — Не бойся, — ответил голос из темноты.       Послышалась какая-то возня, кажется, скрип деревянной дверцы; но вот тёмный силуэт вдруг возник перед глазами.       Гефест опустился перед ней на колени, взялся за краешек футболки, потянул её вверх. Что стало с её судьбой — история умалчивает. Горячие губы коснулись лба, тяжёлое дыхание обожгло щёку, шею. Гефест прикусил тонкую кожу, Андреа наклонила голову вбок, девичьи руки легли на сильные плечи.       Языком Гефест оставил влажную дорожку от шеи к ключице. Андреа запустила пальцы ему в волосы, уже догадываясь о том, что Гефесту это безумно нравится. Перед глазами вновь вспыхнул этот прекрасный портрет, пришлось прикусить губу, сдерживая восхищённый вздох. Оставив поцелуй на оголённом плече, Гефест запрокинул голову, засматриваясь на Андреа. Почувствовав, что поцелуи прекратились, она открыла глаза, которые уже привыкли к кромешной тьме. Лунный свет робко стучался в окно. В полумраке Гефест стоял на коленях перед Андреа и любовался ею. От осознания перехватывало дыхание.       Не отрывая глаз, Гефест потянулся к застёжке бюстгальтера. Андреа почувствовала, как стало легче дышать. От пристального внимательного взгляда уши начинали гореть, на щеках появлялся румянец. Гефест прав, её действительно было очень легко смутить. Цепкие пальцы потянули лямку вниз, сначала одну, потом вторую. Андреа тяжело сглотнула; бюстгальтер полетел в дальний угол комнаты.       Гефест довольно усмехнулся, будто каким-то образом ощутил её смущение. Но он не разрывал с ней зрительный контакт, не позволял взгляду спуститься ниже. Прикрыв глаза, он подался вперёд, губы коснулись ложбинки между грудей. Андреа инстинктивно сжала волосы на его затылке. Гефест обхватил губами сосок, его ладони опустились на её бёдра, разводя их шире.       Андреа издала протяжный стон, чувствуя нарастающую волну возбуждения. Гефест легонько сжал её бёдра, уделил внимание другому соску.       — А-ах… Боже, Гефест… — сбивчиво прошептала Андреа.       Гефест отстранился, положил ладони на её плечи, ласково надавил на них, заставляя лечь. Андреа послушно опустилась на мягкую кровать. Горячие губы коснулись живота. Андреа сжала одеяло, кусая израненную губу. Штаны полетели на пол. Вслед за ними и трусики. Андреа открыла глаза, увидев перед собой Гефеста. Он разлил на руку какую-то жидкость; Андреа не успела подумать о том, что это могло быть, в её голове образовалась каша: Гефест стянул с себя футболку, швырнув её куда-то, выставил колено между её ног, навис над ней, оставляя быстрый поцелуй на лбу. И в мыслях промелькнуло: «Ещё один портрет, который стоит запомнить».       — Ты так прекрасен… — проговорила она ему в шею, затем снова прикрыла глаза и неожиданно охнула, когда его пальцы надавили на чувствительное место.       Руки тут же переместились на его плечи, ноготки больно вжались в них, оставляя красные следы. Гефест продолжал ласкать клитор двумя пальцами. Андреа согнула ноги, упёрлась в кровать, немного приподнимая таз. Будто наказывая её за спешку, Гефест больно прикусил её шею, заставляя вскрикнуть, прижаться к кровати.       Пальцы скользнули внутрь, Гефест зашептал что-то неприличное, Андреа не пыталась разобраться, что именно, концентрируясь на ощущениях; она выгнулась в пояснице, мёртвой хваткой вцепилась в его плечи. Слушая его сбивчивый шёпот, чувствуя его пальцы внутри, Андреа протяжно простонала, качнула бёдрами, намереваясь ускорить его неторопливые движения.       Неожиданно Гефест впился в её пухлые губы. Пальцы с пошлым хлюпаньем выскользнули из Андреа; прервав поцелуй, она возмущённо зашептала:       — Боже мой, Гефест, прошу, что ты…       Не дав ей закончить мысль, Гефест снова вовлёк её в жаркий поцелуй. Быстрыми, резкими движениями он стянул с себя штаны, боксеры, прервал поцелуй, поднимаясь на ноги.       Андреа жадно глотнула воздух. До ушей донёсся шуршащий звук открывающейся обёртки. Она приоткрыла глаза, уставилась на тёмный потолок. Гефест не заставил себя долго ждать; спустя несколько секунд возни он вновь навис над ней, его рука сжала её бедро, другая мягко обхватила запястье, потянула его вверх, он сплёл их пальцы. Андреа шумно сглотнула, внимательно глядя в его глаза, в которых плясали чёртики. Уголки его губ дрогнули в улыбке; плавным движением он вошёл в неё.       Андреа зашипела, чувствуя глубину проникновения. Гефест замер, давая ей время привыкнуть, затем, нашёптывая что-то на ушко, стал медленно двигаться, с каждым толчком проникая глубже.       — Г-гефест… — на вдохе прошептала она, — Боже… Как приятно… Прошу, не останавливайся, Гефест… Геф-фест… — закрыв глаза, Андреа тяжело задышала, продолжая сбивчиво шептать его имя.       Гефест сдавленно простонал, сильнее сжимая её руку. Толчки становились резче, быстрее. Андреа сомкнула ноги за его спиной, свободная рука сжала волосы на его затылке, слегка оттянула их. Гефест шумно выдохнул, уткнулся в её шею, рука, лежащая на её бедре, упёрлась в кровать, сжимая одеяло. Андреа чувствовала горящий комок внизу живота, с каждым толчком он становился всё горячее, и горячее, казалось, ещё чуть-чуть, и он взорвётся внутри неё. Андреа с силой потянула короткие волосы, качнула бёдрами, ускоряя движения.       — Я… Я… — она тяжело сглотнула, — Г-гефест… Мха-ха… — всё, что она могла произнести.       Мир рухнул в одночасье. Тело задрожало, приятные мурашки забегали по нему. Андреа сжала ноги за его спиной, вскрикнула, неконтролируемые стоны вырвались из её груди. Гефест замер, ласково погладив её по волосам.       — Мой маленький воин, такой красивый, — губы коснулись веска, оставляя поцелуй. — Как жаль, что ты не видишь себя.       Спустя какое-то время Андреа открыла глаза, сфокусироваться хоть на чём-то удалось не сразу. Но вот наконец она смогла рассмотреть лицо Гефеста, его внимательные тёмные глаза. Он лежал рядом с ней, подпирая голову рукой, другая его рука ласково гладила её по щеке. Андреа сжала эту руку, потянула к губам, оставляя поцелуй на большом пальце, затем настала очередь указательного пальца, Андреа расцеловала их все по очереди.       Тяжелое дыхание нормализовывалось, возвращалась способность думать, говорить. И тут на неё накатило осознание, что всё это время Гефест пытался доставить удовольствие лишь ей.       Приняв сидячее положение, Андреа принялась щупать кровать в попытке найти тот самый бутылёк со смазкой. Гефест поднялся вслед за ней, бросил на неё вопросительный взгляд.       — Всё хорошо?       Бинго. Андреа наконец нашла его.       — Сейчас будет.       Повернувшись к Гефесту, она опустила взгляд вниз. К щекам тут же прилила кровь. Прогоняя смущение, Андреа стянула защиту с всё ещё возбуждённого члена.       — Ч-что ты… — хрипло прошептал он, совсем не понимая, чего ожидать.       — Тс-с, — приказала она, уголки губ поползли вверх.       Смазка потекла по ладони. Гефест собирался ещё что-то сказать, но слова так и застряли в горле, вырвалось лишь «Мгха». Андреа сжала член у основания. Свободная рука сжала волосы на его затылке. Гефест закрыл глаза, прикусив губу, откинул голову назад. Андреа придвинулась ещё ближе, губу коснулись его шеи, рука медленно скользнула вверх и вниз. Член мгновенно отвердел в её руке, Гефест хрипло простонал. Андреа повторила это движение, прикусила кожу на его шее.       Одной рукой Гефест сжал одеяло, другой ласково провёл по её пояснице вверх, к шее. Ладонь легла на её щёку, притягивая к себе. Пришлось оторваться от его шеи и ответить на поцелуй. Их языки сплелись в страстном танце, а Андреа ускорила движения, сильнее сжимая руку. Гефест разорвал поцелуй, его рука легла на её затылок, их лбы соприкоснулись.       Гефест сжал её запястье, контролируя движения, направляя. Комната заполнилась его хриплым дыханием. Андреа взъерошила его волосы, затем вновь сильно сжала их. Из груди Гефеста вырвался глухой стон. Её бёдра дёрнулись; он толкался в её руку, сжимал волосы на её затылке. Его член дёрнулся, и рука, до этого сжимающая запястье, накрыла его. Гефест задрожал, плотно сжал челюсти. Из груди вырвалось только: «Мх-х».       Андреа обхватила его лицо руками, оставляя поцелуй на лбу. Гефест тут же притянул её к себе, уткнулся в её шею, тяжело дыша. Всё это время Андреа нежно гладила его по волосам.       Когда Гефест наконец пришёл в себя, аккуратно отпустил Андреа из объятий, направился к комоду. Достав оттуда влажные салфетки, принялся наводить порядок. Андреа молча наблюдала, не произнося ни слова. В груди пульсировало приятное тепло, на лице застыла глупая улыбка. Темнота скрывала румянец на её щеках. Всё произошедшее по-прежнему казалось каким-то приятным сном. Как же не хотелось, чтобы это всё действительно оказалось лишь коварной игрой её сознания.       Когда с уборкой было покончено, Гефест поймал её взгляд, одарил тёплой улыбкой. Он подошёл к ней, подхватив на руки так легко и просто, словно она ничего не весила. Гефест усадил её на другой конец кровати, обошёл её с другой стороны, скорее забрался под одеяло. Андреа последовала его примеру, тело покрылось мурашками, стало безумно холодно. Когда её голова коснулась подушки, Гефест вдруг притянул её ближе к себе, укутал в одеяле. Спиной она чувствовала его широкую тёплую грудь, и по телу вновь пробежали мурашки. Он крепко обнял её, целуя в затылок.       — Я боюсь, что… Это всё просто сон, — наконец призналась Андреа.       — Не сон, — усталым голосом проговорил Гефест.       «Как же я… счастлива», — пронеслось в её мыслях.       — Этой ночью я точно околдована тобой, — Андреа улыбнулась, её рука легла поверх его.       — Взаимно, Андреа, — сонно пролепетал он.       Андреа закрыла глаза, позволяя себе расслабиться, насладиться моментом. Она позволила себе наконец забыть все тревоги.       «Здесь и сейчас мне так тепло, так уютно и спокойно. Гефест рядом со мной и он защитит меня», — с этими мыслями она повернулась лицом к нему, уткнулась в его грудь.       — Спасибо, что ты есть.       Гефест уже не услышал этого, он лишь посапывал, находясь в царстве снов. Впрочем, Андреа и не хотела, чтобы он это слышал. Скорее, она призналась в этом самой себе. Больше ни о чём не думая, Андреа позволила и себе провалиться в приятный сон.       Позволила себе стать счастливой.