Час пред рассветом

На первый взгляд, Ильсор был совсем не похож на храброго сказочного героя, которым он всегда казался Крису при прослушивании историй от тети. Он был не слишком высокого роста, с чуть загорелой, но все равно бледноватой на фоне землян, кожей и короткими темными волосами, одетый в рабочий комбинезон темно-серого цвета. Крис бы даже принял его за рабочего с какой-нибудь соседней фермы, если бы не странный покрой его одежды. Но глаза не давали ошибиться. Темные, каких не бывает у людей, с внимательным и одновременно открытым взглядом, как у заинтересованной кошки. Это были неземные глаза. Арзак, к великой радости мальчика, владел языком землян очень хорошо, в его речи даже не было акцента. Поэтому Крис смог поведать ему о том, как до Земли дошло последнее сообщение космического корабля, как он сам направился в волшебную страну, чтобы помочь найти решение, как по дороге туда угодил в странный тоннель, выкинувший его в Рамерийскую пустыню, как его нашли сначала менвиты, а потом ранвиши, как он сбежал в руины и как смог найти Ильсора. Тот смотрел на ранвишей с сомнением. — Говоришь, они могут с тобой общаться? Через мысли? — Да. Разве тебя не так позвали? — Нет, — покачал головой Ильсор. — Я не слышу ничего. Мне повезло, что я догадался, чего они от меня хотят. Хотя я и не понимаю, каким образом они умудряются мыслить на беллиорском и почему я их не слышу, но могу сказать, что ты явно особенный, Крис Талл. Мальчик, хоть и постарался это скрыть, явно оказался очень польщен таким высказыванием. Теперь настала очередь арзака рассказывать обо всем, что случилось, начиная с того, как они отправили сообщение на Беллиору, и заканчивая тем, как он пролез через подкоп на вертолетной площадке. Самыми активными слушателями оказались ранвиши. Они буквально вставали на задние лапы или прикрывали головы длинными хвостами в самых напряженных моментах истории. Крис слушал, разве что не открыв рот. К концу истории Ильсор выглядел в его глазах чуть ли не героем. — Вот это да! Да ты прямо как в фильмах про шпионов! — Я не уверен, что понимаю эти слова, но, по интонации, ты в восторге. — Ты не представляешь. Как ты ловко обвел всех этих менвитов вокруг пальца! — Ладно, это выражение я знаю. Но понимаешь ли, Крис, это скорее плохо, чем хорошо. — Ильсор провел рукой по волосам, убирая их с лица, и мальчик почувствовал, что разговор становится серьёзнее. — Когда я улетал (по меркам беллиорцев это было много лет назад), я бы ни за что не смог провести всех этих господ. Меня бы еще на станции поймали. А сейчас мне все слишком просто дается. А знаешь, какое чувство возникает, когда все слишком просто? — Как будто тебя обманывают? — Верно. И вот сейчас, когда ты рассказал мне о своем побеге, я снова это чувствую. Подумай, хорошо ли полицейские выполняли работу? — Нет. — Крис нахмурился. — Я понял, о чем ты. У меня бывает так, когда я прихожу со школы, а мама меня так встречает, и на кухню сразу зовет, и мальчик я милый. Я сразу тогда понимаю: либо о том, что тест завалил, знает, либо что доску мылом намазал. — А тут выходит, что все вокруг так. Понимаешь? Нам с тобой надо быть очень осторожными, чтобы они были такими добрыми подольше. — Я понял, — кивнул мальчик. Ильсор выдохнул. Что ж, хотя бы смог убедить беллиорца в серьезности ситуации. Звезды, почему помимо себя, с которым Ильсор тоже не знал, что делать, ему подкинули еще и инопланетянина, который вообще не приспособлен к жизни на этой планете? Ребенка вдобавок! Арзак не мог злиться на мальчика, так как прекрасно понимал, что тот не виноват в своем попадании на Рамерию, да еще и будучи совершенно не в силах о себе позаботиться. Он, Ильсор, хотя бы взрослый мужчина на своей планете. И все-таки ему хотелось что-то смять, чтобы выразить все отчаяние над ситуацией. — Что ж, Крис Талл… — Он не договорил — в глаза будто насыпали песка и ему пришлось с усилием их протереть. — Бездна, бессонные сутки сказались. — Ты можешь лечь спать, я тебя постерегу, — тут же вызвался мальчик. Он будто воспринимал все как игру. — Спасители народа не могут думать на сонные головы. «Спасители, скажешь тоже». Но предложению Ильсор поддался. Он чувствовал себя вполне безопасно в этих катакомбах, да и понимал, что с закрывающимися глазами он действительно не сделает и не придумает ничего. Хоть и охрана из мальчишки никакая, она вряд ли понадобится здесь. Как минимум Крис сможет разбудить его в случае опасности. Поэтому Ильсор немного разровнял солому, которая играла тут роль кровати и остальных возможных предметов обихода, и заснул буквально сразу, как только опустился на нее, не испытывая неудобств. Первое время Крис доблестно нес свою вахту, охраняя сон союзника. Взрослые почему-то любят поспать. Даже его мама ложилась смехотворно рано и запрещала ему засиживаться, а, казалось бы, логичнее ложиться, когда сам захочешь. Тогда и проблем с поиском удобного положения и засыпанием не будет. Но нет, придумали ложиться по времени, усложнили себе жизнь. Но Ильсору он был готов простить эту взрослую привычку. Тем более, после таких опасных приключений. А все-таки сидеть на месте ему было скучновато, и искать какое-нибудь занятие Крис начал чуть позже, чем через час. — Моу, а где ты нашел ту пластинку, на которой я написал письмо? — В тоннелях, которые к восходу идут, — Крис понял, что это значит «на востоке». — Там много тоннелей, много ходов. В одном из них много таких пластинок, целые завалы. У Криса загорелись глаза. Целые завалы неизведанных сокровищ, да и еще и спрятанных в подземных тоннелях. Даже без мысли о его пребывании на совершенно чужой планете это звучало как приключение. На своей родной ферме он любил залезать в брошенные норы и оставленные сорочьи гнезда. Вот и сейчас соблазн не миновал его. — А ты смог бы снова найти туда дорогу? — Конечно же, да. Мы, ранвиши, умеем ходить по своим следам. Крис поднялся на ноги и, приняв вид командира экспедиции, раздал указания: — Значит так. Я и Моу идем на разведку, чтобы найти, где хранятся эти пластинки. Роу и Гоу остаются за нас на посту. В случае приближения кого-то чужого будите Ильсора. — Ранвиши тут же согласно закивали. В целом, это была довольно глупая затея, особенно в их положении. Разделяться, когда им следует держаться рядом, и соваться в тоннели, которые он никогда не видел и не знал, полагаясь только на чутье ранвиша. Но в крови мальчишки сейчас кипела жажда приключений, заглушавшая страх перед всем остальным, весьма недружелюбным сейчас миром. Первая проблема возникла внезапно — оказалось, что в остальных тоннелях довольно темно, и идти приходилось почти наощупь. Только белая шерсть Моу не давала Крису совсем сбиться с дороги. Потому что тоннели скрещивались, уходили ниже, соединялись и вообще выдавали все возможные комбинации путей. «Не хватало бы тут потеряться», — подумал про себя Крис. И тут же поежился от такой перспективы. Навсегда заплутать среди этих тоннелей… даже звучит жутковато. Тут он услышал голос Моу. — Это здесь. Зал, в который они пришли, не был похож на зал с кристальным куполом. Он скорее напоминал вытянутый прямоугольник с нишами на более длинных стенах. Ниши и пол были буквально засыпаны слоем из пластинок кристалла как опавшими листьями. Они тускло поблескивали в полумраке, как первый снег, и Крис даже замер, зачарованный таким зрелищем. Все, что встречалось ему на этой планете, казалось не менее сказочным, чем волшебная страна из рассказов матери. — Да это не просто находка, это целый клад! Чтобы не начать бессмысленно царапать ладони кристаллами и не хрустеть по полу, Крис высмотрел наиболее чистый от осколков участок пола и сел там, прислонившись спиной к стене. Хотелось посмотреть все кристаллы сразу, но решив, что от самых мелких кусочков он может подхватить очень неприятные занозы, он стал выискивать куски покрупнее. Все кристаллы были очень тонкими, не толще листа картона, и многие были скреплены между собой в стопки с помощью металлических колец. Естественно, таких стопок было мало, и они были затеряны в горе осколков. Крису пришлось обстоятельно зарыться в нагромождения тонких листов, чтобы отыскать наименее «обкусанную» стопку. Размером она была чуть больше ладони и чуть толще пальца, и в целом напоминала книжку. Сходство с книжкой придавало и то, что каждая пластинка была покрыта какими-то странными знаками. Общего с буквами, к которым привык Крис, они не имели от слова совсем и напоминали скорее какие-то закорючки. Он попробовал читать их, выискивая схожесть с обычными буквами, но выходила абсолютная абракадабра. — Моу, ты же здесь живешь, ты понимаешь, что тут написано? — С чего бы мне вообще уметь читать? Звучало логично — кто бы обучил зверя грамоте? Поэтому Крис снова впился глазами в странные закорючки текста. И, к его удивлению, перед глазами вдруг начала вставать картинка. Это было похоже на то, как дядя Альфред запускал кинопроектор в затемненной гостиной. Вот появляется пятно света на стене, вот по нему бегут точки, помехи пленки. И вот проявляется картинка. «Эоны назад, когда пески были камнями, а леса были велики и непроходимы, недра земли выпустили на волю великого Хоо, которому суждено было стать сердцем и душой своего мира». На картинке появился вид леса с совершенно немыслимыми деревьями, а над ним медленно возвысился зверь с вытянутой мордой и длинной шеей. «Динозавр», — подумал Крис, но тут зверь расправил огромные кожистые крылья, переливающиеся на свету как кристаллы из купола. — «Нет, дракон». «Хоо вдохнул жизнь в каждое живое существо этого мира, отныне находящегося под его крылом. Он дал разум каждому, кто был готов открыть ему свою душу. Хоо был приходом великих сил, созданных, чтобы оберегать этот мир». На пленке в голове Криса мелькали толпы незнакомых ему зверей, и у каждого во лбу словно загоралась маленькая искра и взгляд их становился… осмысленным. Что-то говорящим. «Хоо создан хранителем души этого мира. Хоо — ключ, и Хоо — дверь. И когда в мир пришли…» — Крис! — вдруг прервал его ранвиш. Картинка в его голове тут же распалась, и голос, вещавший про динозавроподобного дракона, пропал из его головы. — Мы сидим тут уже очень долго. Ильсор мог проснуться. Черт побери, только сейчас Крис почувствовал, что прошло явно не пять минут. Кажется, эта штука просто пожирала то время, на которое он погружался в историю. Ноги и спина затекли, будто он несколько часов сидел в одной позе. Поднялся он с трудом. А стопку кристаллов, недолго думая, засунул в карман ковбойской куртки. Он чувствовал, что еще не дочитал, а история его уже заинтересовала. Кто такой Хоо и почему он так похож на драконов, которых описывала мама? Идти назад было сложнее, потому что в затекшие ноги будто впивались сотни иголок и Крис рисковал упасть на любом немного неровном участке. Хорошо, что Моу легко находил дорогу обратно. К моменту возвращения в зал, где была их база, Крис уже достаточно размялся, и поэтому почти вбежал под ставший привычным свет купола. Ильсору нужно было мало часов на сон. Еще с малых лет он мог спать по шесть часов в сутки и чувствовать себя бодрым и отдохнувшим. В годы рабства это сыграло ему на руку, потому что в отличие от остальных рабов, спавших свои положенные восемь часов, он всегда имел пару часов на себя, когда никто уже не приказывал, но сон еще не сбил его с ног. А за пару часов можно успеть очень много, даже больше, чем кажется сначала. Да и всегда лучше чувствовать себя выспавшимся, чем едва ворочающим языком. Поэтому, когда Крис вошел в зал, он уже компенсировал необходимые ему часы сна, и проснулся от звука шагов. Наверное, ему стоило отругать беллиорца за блуждания по коридорам в одиночестве и без фонарика. Но брать на себя роль родителя да еще и ругаться он не хотел. — Куда ты уходил? — Он поднялся со своей соломенной постели и потянулся. — Я исследовал коридоры. Хотел найти тот пластинчатый кристалл, на котором написал тебе записку. — Ты же понимаешь, что это небезопасно? Что, если бы наткнулся на выход, который охраняется? Или на любопытных исследователей руин? — Не наткнулся бы. Моу бы их почуял, и мы бы сбежали от них. У Ильсора вырвался тяжелый вздох. Дети, конечно. Очень редкие из них осознают реальное положение дел и не воспринимают все вокруг как игру. Из менвитов именно дети были самыми приятными, еще не понимающими суть слова «раб». Но сейчас эта детская непосредственность могла сыграть плохую партию для них обоих. — Ильсор, смотри, что я нашел в руинах. Мальчишка сел рядом с ним, не испытывая никаких угрызений совести за свой побег. Из кармана он достал что-то полупрозрачное, скрепленное кольцами. Приглядевшись, Ильсор узнал книгу старого образца. Очень старого образца. Где он вообще нашел такую — ульситовые книги перестали создавать еще в веке переселения. — Ульситовая книга? — Да! Я так и знал, что это книга! — Где ты откопал ее? — В одном из залов, куда ведут эти коридоры. Там было много таких кристаллов, но они все мелкие и обломанные, а я нашел целую стопку. — Крис открыл книгу на первой попавшейся странице. — Только вот прочитать ничего не смог. — Естественно. — Ильсор немного пригнулся, чтобы рассмотреть нанесенные на ульсит символы. — Это староарзакский, им даже я не владею. — Старо- что? — Староарзакский. Язык, на котором мой народ говорил много веков назад. Настолько сложный, что в совершенстве им владели совсем немногие. Эта система написания называется ароган, и каждый символ тут может значить как пару букв, так и целое слово. — Ого. А как же понять, когда он что значит? – А вот тут мы уже переходим к сотне грамматических правил… — Ой, не надо, — замахал руками Крис. — Мне на родной планете их хватало. — Вот поэтому язык и поменялся. — Вообще, я не об этом. Я сначала пытался прочитать, что тут написано, но ничего не понял. Я стал просто пялиться на эти буквы, как будто от этого они должны были стать понятнее. И представляешь, у меня в голове картинки появляться начали. Как фильм. Ильсор приподнял брови. Картинки в голове? Звучало как что-то, что могла бы делать магия, но он сильно сомневался, что в старых арзакских записях могла быть магия. Да и внушение… это скорее прерогатива менвитов. — И что тебе эти картинки показали? — Честно сказать, я пока не понял. На самом деле Крис пока не решился говорить Ильсору про увиденное. Хотелось преподнести это как важную информацию, а не как рассказ наподобие «а вот мне сегодня приснилось…». Не хотелось, чтобы на него смотрели как на ребенка. — Понял или не понял, а нам надо решать, что делать. Не сможем же мы вернуть тебя домой, если будем тут сидеть. — Я не уйду домой, пока не помогу тебе! Моя тетя не смогла завершить это дело, а я смогу. — Как ты собираешься мне помочь, сам-то подумал? Судя по тому, как стушевался беллиорец, об этом он как раз не подумал. — Ну… если у нас есть изумруды… и они дают вам возможность не подчиняться… — Дают-то дают, — вздохнул Ильсор. — А если их отнимут у нас? Да и как ты изумруды всем арзакам раздашь? — Значит, нужно придумать, как это сделать. — Нужно. И выйти отсюда нужно. А мы с тобой и шагу открыто не шагнем. Бесхозный раб и странный чужеземец. На арзака ты не похож, уж прости, а для менвита у тебя лицо слишком открытое. — У нас, когда кто-то не может за себя постоять, его сопровождает кто-то более сильный. Как мою тетю сопровождал ее друг. — Ильсор не успел пояснить Крису разницу между «не могут постоять за себя» и «опасно пытаться постоять за себя». — Нам нужен кто-то, кто сможет нас защитить. — И кто будет это делать? Не забывай, что мы… — Мысль он не закончил. Из всех менвитов был только один, кого он мог бы назвать товарищем, кто проявил достаточно нейтральности к нему, для того чтобы считать его не врагом. Который, в конце концов, не выдал его властям, хоть это и не входило в их договор. — Кау-Рук мог бы стать хорошим прикрытием для нас. — Арзаку было неприятно говорить так про того, кто вообще-то был его собеседником на протяжении семнадцати лет, но сказать иначе означало принять его в круг друзей, а в этом Ильсор был еще не уверен. За годы полета он убедился, что Кау-Рук был абсолютным менвитом. Говорят, полукровки часто легко находят общий язык и с рабами, и с господами, поэтому они и считались маргинальным слоем общества и в итоге чаще становились рабами. Но штурман был менвитом до мозга костей. Да, своенравным, не пользующимся гипнозом, умеющим идти на уступки и незаинтересованным в рабовладении. Но все еще менвитом. И он все еще был по другую сторону баррикады. То, что для Ильсора дело всей жизни, для Кау-Рука — всего лишь временная блажь. Считал ли он Ильсора и его идеи настолько ценными, чтобы рискнуть своим положением господина и своей безопасностью? Ильсор потер переносицу. Бездна, в годы полета было гораздо проще — тогда можно было считать штурмана другом без каких-либо оговорок. Тем более тот явно старался не показывать, что общается с бывшими рабами. Инженер даже мечтал, что сможет назвать его другом, пусть даже у менвитов это понятие было не в ходу. А сейчас он был единственной, пусть и довольно прозрачной, надеждой для них обоих. И как Ильсору не хотелось сейчас верить, что эта надежда порождена его безграничной верой в добро. — Да, верно! — отозвался Крис, вырвав его из мыслей. — Он мог бы помочь нам… Если бы мы знали, где его искать. — Это не так сложно на самом деле. — Тут Ильсор всколыхнул все воспоминания о работе координатором до полета на Беллиору. — На Рамерии есть стандартная база данных о населении. Ее используют для переписи. И чтобы облегчить эту работу, доступ в базу есть в каждом более-менее крупном населенном пункте. Раз в полкруга ее обновляют. И в этой базе точно должны быть имя и место жительства. — Ого, как у вас все системази… систематизировано. Только возможно ли получить к ней доступ? Я, конечно, мало знаю о вашей планете, но не думаю, что эта база данных работает как публичная библиотека. — Ты прав. Но поверь, тут у меня еще остались фишки в рукаве. — Ильсор улыбнулся, он любил, когда другие могли положиться на него. — Завтра я пойду в город, который в паре часов пути отсюда. И потом пойду и постараюсь заманить его к нам. — Я с тобой! — Вот уж нет. Ты хоть сам подумай, как мне спрятать тебя? И как мне потом объяснять твоей семье и товарищам, что я не уберег тебя? — Видя, как Крис надулся, он поспешил добавить: — Поверь, я вовсе не считаю тебя ребенком. Просто сейчас небезопасно идти сразу вдвоем. — Ладно, ладно, я понял, — вздохнул мальчик. — А мне ждать тебя, ну то есть вас, здесь. Возьми хотя бы кого-то из ранвишей. У них чутье на замки, охрану и все тому подобное. Идея звучала здраво, Ильсору бы не помешал такой разумный датчик на ловушки. — Ты прав, они могут быть очень полезными в этом деле. — Возьми Гоу. Он один еще ничего не искал и чувствует себя обиженным. Глядя на необычно радостные для зверя глаза, Ильсор и сам не сдержал улыбки. — Хорошо. Тогда Гоу поможет мне найти Кау-Рука. Остаток дня прошел в вопросах Криса про язык, на котором сейчас говорят на Рамерии. Ильсор честно пытался объяснить ему азы, но быстро понял, что ему катастрофически не хватает педагогических навыков для подобного дела. Поэтому просто пытался рассказать беллиорцу что-то интересное, не надеясь, что он это запомнит. На следующий день Ильсор отправился в путь, прихватив только самое важное и проводника. Рюкзак он оставил под присмотром Криса. А сам вышел из подземелий и, пользуясь своей памятью на рамерийскую карту и чутьем ранвиша, направился в сторону ближайшего провинциального городка. Пока что не подозревая о других событиях…

***

— Это действительно здесь, кажется, я не просчитался. Несколько дней назад Тих-Цер, используя маленький, но довольно хитрый прибор, собранный арзаками, вышел на след сбежавшего беллиорца. Устройство, размером не больше пульта, с маленьким экраном на рабочей поверхности, обладало способностью улавливать запах ничуть не хуже обученной ищейки. Когда-то именно из-за этого аппарата Тих-Цером заинтересовался сам Гван-Ло. А сейчас он смог взять след беллиорца, сбежавшего из охраняемого полицейского участка. Это было совсем не так гладко и просто, как он рассчитывал сначала. Чуждый на этой планете запах то шел сплошным следом, то терялся настолько, что менвиту приходилось давать обширный круг, чтобы определить верное направление. Но первая часть его расследования закончилась, когда он достиг руин древней арзакской крепости. Не было сомнений, что беллиорец скрылся где-то там, но стоило сыщику сунуться туда, как прибор начинал сходить с ума, не в силах определить правильное направление коридоров, куда мог уйти беглец. А походив немного сам, Тих-Цер понял, что скорее заблудится тут, чем найдет нужную дорогу методом подбора. Поэтому принял самое логичное для себя решение: затаиться у входа и ждать, пока беллиорец не решит, что ему ничего не угрожает, и не выйдет оттуда. Его план оправдал себя, хоть и совсем не так, как он ожидал. Из руин не вышел беглец, но туда неожиданно прибыл арзак. Прибыл пешком, в измазанной землей форме и с таким же грязным лицом, которое Тих-Цер даже не смог как следует рассмотреть в предрассветной тьме. И это насторожило сыщика гораздо сильнее, чем просто беллиорец. Этот раб явно знал, куда идет, и, как предположил Тих-Цер, знал о скрывающемся в руинах инопланетянине. Арзаки связались с кем-то с другой планеты? Но это невозможно, гипноз не позволяет им даже собираться группами, что уж говорить о подготовленной связи с другой цивилизацией. Это арзак справился один? Но как? Теперь дело пахло не просто инопланетным шпионом, а целым предательством на их планете. Жаль, что тот раб не носил номера на одежде, он бы тут же доложил о нем. А сейчас у Тих-Цера даже четкого портрета преступника нет. Но он точно должен был выйти из руин. Тих-Цер пытался отследить, в какие коридоры тот сворачивал, но на секунду упустил его из внимания и снова чуть не заблудился в этих сплетениях ходов. Ему пришлось вернуться в свою засаду. Но в этот раз его ожидание оправдалось даже быстрее, чем в прошлый. Уже через сутки арзак вышел из руин. С ним был маленький пушистый белый зверь. Ранвиш? Надо же, а сыщик думал, что они не показываются ни арзакам, ни менвитам. Тих-Церу пришлось пропустить его немного вперед, чтобы тот не заподозрил преследования, а затем тихо двинуться за ним. Своевольный раб заинтересовал его куда больше, чем беллиорец.

***

Ильсор же преодолел путь до города без каких-либо препятствий — ранвиш удачно вел его безлюдными местами. Да и сам Ильсор знал, что это был небольшой провинциальный город, который вряд ли будет хорошо охраняем и многолюден. Поэтому, ступая на улицы, он не ощущал страха. Хоть и опустил голову, как полагалось порядочному рабу. И либо ему везло, либо арзаков уже считали абсолютно не способными к свободе, но никто из патрульных в городе не выделил его из толпы рабов, снующих по городу, исполняя приказы господ. Чтобы найти центр переписи, пришлось немного поблуждать по городу, но в итоге чутье все же привело Ильсора к нужному зданию. Серый дом отличался от остальных в этом городе разве что более приветливым крыльцом и обелиском с табличкой, знаменующей, что это Центр информации города. То есть то, что он и искал. За дверями его остановил молодой арзак, видимо, один из техперсонала, обслуживающего Центр. — Назовите цель визита. — Мне нужно заполучить информацию из базы данных по населению. — Исключено. Для доступа к этой информации необходим уровень доступа выше третьего. Я не могу позволить вам получить доступ к этой информации. Лицо арзака не было похоже на восковую маску, на которую обычно похожи лица загипнотизированных. Поэтому Ильсор применил свою фишку в рукаве. — Те, кто помнит, — и внутренне выдохнул, увидев, как блеснули глаза служащего. — Уже не забудут, — завершил тот фразу, кинул короткий взгляд в сторону и добавил, понизив голос: — В два по закату. Ильсор кивнул в ответ и вышел из Центра. Если ключ все еще работает, значит, его люди не пали под гипнозом за все те годы, что он был в космической миссии. И их ключ все еще такой же. Значит, кроме разведки данных, ему предстоит еще одно маленькое дело. Но это вселяло скорее теплые чувства. Дело его жизни не распалось. Остаток дня до назначенного времени Ильсор провел, сливаясь с толпой и изображая перед менвитами занятость какими-то своими делами. Те, однако, явно не испытывали интереса к рабу в грязной рабочей одежде. Ильсор не пытался за ними подсматривать. Он больше не личный адъютант генерала, никакой секретной информации ему не выдадут. В один момент ему показалось, что он уже второй раз видит силуэт в темной одежде, которой исчезал, стоило повернуть голову. Но ранвиш не беспокоился, и Ильсор решил, что ему мерещится из-за нервов. В два часа по закату он увидел, как рабочий закрывает двери Центра информации. Когда тот заметил наблюдающего Ильсора, то лишь кивнул в сторону, но инженер прекрасно понял посыл и, нырнув в переулки, подошел к зданию с рабочего выхода. Через пару минут дверь, почти сливавшаяся со стеной, открылась, и арзак так же молчаливо позвал его внутрь. — Только быстро, — прошептал он, когда Ильсор прошел мимо. — И тихо. Ему не нужно было повторять, Ильсор прекрасно понимал, чем тот рискует. И решил как можно быстрее найти то, что ему нужно. Свет в Центре был уже погашен, поэтому, когда Ильсор активировал призрачно-голубой экран, зал озарил тусклый свет и появилось полное впечатление, что все вокруг находится под водой. Он выдвинул на себя серебристую клавиатуру и проворно защелкал по кнопкам. Как и ожидалось, через пару правильных команд по экрану столбцами побежали длинные списки с бесчисленным количеством имен. Выведя команду поиска, Ильсор ввел нужное имя. «Количество совпадений: 1». Один щелчок — и перед ним раскрылся документ с кратким гражданским досье. С приложенной к нему светографии, к радости Ильсора, смотрели уже знакомые бледно-голубые глаза. «Спасибо, что у тебя нет пары десятков однофамильцев». И судя по стоящей на самом верху дате, досье было обновлено уже после их возвращения на Рамерию. Значит, значащийся адрес должен быть действителен. Да и не стал бы человек с достатком беспричинно переезжать. Ильсор пробежался глазами по приложенному тексту. Имя, уже известно. Дата рождения, в холодном эссоне, а не настолько уж он старше, даже почти совсем не старше. Образование, надо же, Академия с золотой звездой. Должность: полковник, временно отстранен, значит, не разжаловали совсем. Местонахождение… а вот и оно! Ильсор несколько раз пробежался по этим строчкам, плотно укладывая их в своей памяти. Однако когда он уже собирался закрыть досье, его внимание привлекло довольно длинное приложение, прикрепленное к документу. Удержаться от его прочтения Ильсор не смог. «Ордер от имени Владыки Гван-Ло, приказом №598 от 4 энира 9845 года накладывается: запрет на возможность возглавлять административные объединения офицеров без наличия вышестоящих инстанций; запрет на право избираться на административную должность на гражданской службе выше третьих органов исполнения; запрет на организацию рабочих или военных союзов любого типа; …» И дальше шел еще с десяток подобных пунктов, монотонно выдающих постановленные приказом запреты. Ильсор чувствовал, как с каждой новой формулировкой его брови ползут вверх. «Чего же вы такого натворили, мой штурман, что у вас список запретов больше, чем все ваше досье?» К тому же, судя по дате, от которой начинал свое действие приказ, все эти запреты Кау-Рук получил задолго до того, как стал членом экипажа «Диавоны», значит, вовсе не его дружба с арзаками привела к подобным мерам. Ильсор тщательно перечитал приказ, пытаясь найти что-то, что могло бы объединить запреты в цельную картину. Это оказалось не так уж сложно, тем более Ильсор неплохо помнил Рамерийский кодекс. Технически весь этот приказ запрещал штурману занимать какой-то хоть немного высокий пост в политической системе Рамерии. В армии он мог быть хоть генералом, но никакой фактической власти в мирное время это ему бы не дало, всегда был бы кто-то выше. При этом не было приписано никаких нарушений, которые могли бы пояснить, за что было такое наказание. Они будто были сами по себе. «За что же вам прописали такой черный билет в политику?» — Как Ильсор ни старался, он не мог вспомнить, чтобы Кау-Рук рассказывал что-то про свои проступки такого рода. Решив, что это стоит спросить у самого менвита, Ильсор закрыл весь список досье и, немного опасливо оглядевшись, запустил лиопередатчик. Даже спустя годы полета он не забыл секретный шифр, который сам придумал за годы до начала строительства «Диавоны» и которым гордился чуть ли не больше всего. Неуловимый для установок менвитов, его сигнал мог быть принят только с помощью специального устройства. И с владельцем этого устройства он и собирался связаться. «Двое суток, привычное место». — Лиограмма улетела в эфир, набранная Ильсором почти по памяти. И когда, спустя меньше, чем пять минут, пришел положительный ответ, инженер не смог сдержать улыбки. Его сигнала ждали, как ждут и его самого. Даже ранвиш, до этого бесшумно сидевший на плечах, зашевелил хвостом, ощутив настрой Ильсора. «Значит, перед визитом к штурману мне стоит наведаться в еще одно место». Уже этой ночью Ильсор покинул Центр информации так же бесшумно, как и пришел в него.