Час пред рассветом

Как он мог? Как он мог поверить в этот план?! На что он вообще рассчитывал, когда сам согласился буквально пойти в логово к тому, кто считал всех арзаков не более, чем обслугой? Ильсор отступил назад, но дверь за ним была уже закрыта. Ему было некуда отступать. А ведь он проделал этот путь сам, он сам пришел в логово змей. С чего он вообще думал, что он особенный? Что его не укусят. Ланат был прав: им нельзя было верить менвитам. На фоне льдисто-злого взгляда Лон-Гора глаза Кау-Рука, казалось, смотрели почти с сочувствием. Если можно смотреть с сочувствием на свою же жертву. — Извини, Ильсор. Путешествие было, конечно, запоминающимся, — почти промурлыкал штурман. — Но ты же понимаешь, что я не могу позволить вольнодумному арзаку безнаказанно бродить по Рамерии. Особенно если этот арзак буйный. Конечно. На какую еще реакцию он рассчитывал? Он сам бросил эту горсть земли в свою могилу. Не сдержался. Не совладал с собой. Зачем он вообще решил просить о помощи? Он подвел всех. Беллиорца. Свой народ, который на него надеялся. Он все испортил, добровольно придя в логово змей. Ильсор закрыл глаза. Когда он открыл их снова, он некоторое время не мог понять, где находится и откуда падают разноцветные лучи света. Только спустя минуту он вспомнил пещеру с кристальным потолком. Они никуда из нее не уходили. Штурман настоял на перерыве перед длительным переходом. «Это ты, Ильсор, на пару часов в поездке отключился, а я ночь не спал». И, видимо, Ильсор и сам не удержался от дремоты. Кау-Рук спал, прислонившись спиной к стене, свесив голову и скрестив руки. Выглядело это весьма неудобно, но Ильсор помнил шутку про военную привычку засыпать в любых позах и трогать штурмана не стал. К тому же он знал, что Кау-Рук, как и другие менвиты, прикосновения не любит. Ильсор с силой протер глаза, сбивая остатки сна, и поднялся на ноги, разминая затекшие за сон конечности. Крис и один из ранвишей — Ильсор пока еще не научился их различать — сидели в отдалении, и беллиорец с увлечением что-то чертил на полу мягким камнем, похожим на мел. Что ж, хотя бы в этот раз не убежал куда-то в пещеры. Двое других ранвишей были тут же и увлеченно чистили друг другу мех. Один из них поднял глаза на Ильсора, когда увидел, как тот идет к тоннелю. Арзак не был уверен, что это тот самый, что сопровождал его в город, но на всякий случай сказал, что скоро вернется. Ему нужно было немного побыть одному. Когда он оказался скрыт от глаз остальных, Ильсор прислонился спиной к стене и тихо осел на пол. Мыслей в голове было слишком много. Значит, то, что он видел, было всего лишь сном, и не было никакого предательства. Ох, как бы он хотел, чтобы этот сон не был вещим. Говорят, во сне разум обрабатывает и сортирует впечатления от бодрствования. Вот тебе и результат: увидел то, чего больше всего опасался. Лишь бы не все сны теперь были такими, а то здравствуй, бессонница. Может, следовало прислушаться? Он действительно беглый раб, как оказалось, еще и буйный. Какой уважающий себя менвит, не считающий себя бунтарем, будет ему помогать? Кау-Рук смотрит на это явно немного с другой вышки и оценивает их положение совсем иначе. Еще не поздно отказаться от этого плана и придумать что-то другое. Выбрать для помощи кого-то другого. Да только не было никого — так вышло, что никого из других менвитов Ильсор и не знал. А в глубине души он боялся предательства. Он доверил штурману далеко не просто свою безопасность. Он доверил ему свою жизнь, свободу всех остальных арзаков и жизнь беллиорца. Ильсор не знал, хотелось ли ему чтобы Кау-Рук осознавал это. Он знал, что менвиты стараются не брать на себя слишком большую ответственность, потому что чувствуют себя обязанными расшибиться ради нее. Баан-Ну всегда стремился переложить ее на кого-то более исполнительного, например на Ильсора. Арзак не хотел нагружать штурмана своими проблемами и одновременно хотел, чтобы тот понимал, что держит в руках что-то важное. Что нельзя подвести. «Посмотри, это буквально вся моя жизнь». Он и не заметил, как снова поддался дреме. Кажется, Кау-Рук был действительно прав, когда говорил, что перерывы на сон им необходимы. Ильсор подумал, что видевший его ранвиш наверняка сказал Крису, куда он пошёл, и его отсутствие не заставило никого переживать. Ильсор встал на ноги. Как ни странно, в этот раз после сна он чувствовал себя наоборот лучше. Все-таки тот кошмар был единичным случаем. Кау-Рук уже не спал. Когда Ильсор снова вышел в зал с кристальным куполом, он о чем-то говорил с Крисом. Заметив вернувшегося инженера, Крис улыбнулся и неожиданно сказал на рамерийском: — Здравствуй, Ильсор. Мы тебя ждали. Вышло с сильным акцентом, но вполне понятно. Увидев шок на лице Ильсора, Крис засмеялся. А сам Ильсор увидел довольное выражение лица у штурмана. — Это ты его научил? — Да так, пару грамматических конструкций показал, — пожал плечами Кау-Рук. — Не знал о твоих педагогических способностях. — Приходилось пару раз курсантов обучать. Поверь, научить правильно произносить приветствие гораздо проще, чем научить сажать вертолет. Ильсор ненадолго задумался. — Сможешь продолжить? Чем больше слов он будет знать, тем проще будет его прятать. — Не могу обещать, но по мере сил попытаюсь. — Эй! Раз вы оба проснулись, то мы можем пойти. — Беллиорцу, насидевшемуся в пещере, не терпелось куда-нибудь идти и что-нибудь делать. Пока он и ранвиши собирались, сворачивая своё небольшое убежище, Ильсор тихо обратился к Кау-Руку: — Ты точно уверен, что твоя идея не обернется чем похуже? Тебе он, может, и друг, но мне-то совсем нет. — Ильсор, я бы не повел вас туда, если бы не был уверен. И если тебя это успокоит, — он немного склонил голову, — Лон-Гор строго запрещал нам пользоваться гипнозом без абсолютной необходимости. Лон-Гор не использовал гипноз на постоянной основе? Это что-то новое. Ильсор слышал от Гелли, что тот не использовал гипноз при работе, объясняя это тем, что от гипноза уменьшается точность движений. Но про абсолютную необходимость он не знал: по регламенту менвиты могли отдавать приказы в любой ситуации. Хотя логично, что подобные нюансы Лон-Гор с Гелли не обсуждал. — И ты так же уверен, что он не выдаст нас ради награды за поимку предателей? — Уверен. Я за семнадцать лет выведал то, за что Лон-Гор может дорого заплатить, если об этом узнают. — Кау-Рук заговорщицки подмигнул. С одной стороны, уверенность в наличии подобного рычага давления немного успокаивала Ильсора. На войне как на войне, и не всегда есть возможность действовать по высокой морали. С другой же стороны, зачем штурману нужно было находить компромат на собственного союзника? Это было еще до пробуждения Ильсора, когда все менвиты были одной командой. Почему на Лон-Гора? И только ли на одного Лон-Гора? Впрочем, на того же Баан-Ну у Ильсора было припрятано немало, хоть он никогда бы в это не полез. Но Кау-Рук был на их стороне все это время. Он сам говорил, что до полета с Ильсором никогда не думал о восстании и от жизни хотел только, чтоб его не дергали. Но зачем-то же он помнил что-то запретное о других. Ильсор вспомнил то вложение в личном деле штурмана, о котором вообще позабыл из-за всех событий. Спрашивать о нем сейчас он находил бестактным. Но это странное вложение о запретах и внимание к деталям жизни других, которое совсем расходилось с образом человека «сугубо себе на уме»… Инженер впервые сложил у себя в голове мысль, что где-то Кау-Рук темнит. Лагерь собрали довольно быстро, и ранвиши показали, в какую сторону нужно идти. — Насколько там длинные тоннели? — Километры. — Крис переводил им все, что говорят зверьки. — Можно двигаться несколько дней, ни разу не поднявшись на землю. — Надеюсь, нам хватит запасов еды на эти несколько дней. Чем дальше отсюда мы выйдем, тем сложнее нас будет выследить. Раз полиция уже знает о первом входе. — Но даже если мы пройдем десятки километров здесь, мы все равно будем далеко от цели, — покачал головой Ильсор. — А так мы можем и неделю потратить на этот путь. — Мы торопимся? — усмехнулся Кау-Рук. — Ничего, найдем способ ускориться, когда поднимемся наверх. Тем более у нас есть карта и профессиональный навигатор. — На этих словах он откинул волосы с таким выражением лица, что Ильсор не удержался от улыбки. — Ладно, пойдем так. У меня есть фонарик. Сомневаюсь, что в пещерах будет много света, а зрение у нас не как у ранвишей. Фонарик оказался и у Криса, которого пропустили вперед их экспедиции, запретив отходить далеко. — Если я пойду первым и впереди окажется провал, вы меня не вытащите, — пояснил Кау-Рук, — а я смогу вытянуть любого из вас. И даже тащить на себе, если вы что-нибудь сломаете. Но все же постарайтесь не ломать. Ильсор только молча кивнул, в душе испытывая благодарность за это желание поддержать остальных. Пусть и выраженное странным менвитским способом. Крису не терпелось рвануть в тоннели с крейсерской скоростью, и пришлось задать довольно быстрый темп экспедиции, чтоб неугомонный беллиорец не вырывался вперед слишком сильно. Прикинув время суток, Ильсор предположил, что идти им придется всю следующую ночь, а может, и утро. О множестве других стоявших перед ним задач он решил подумать только тогда, когда они выйдут на поверхность, а сейчас просто шагать за мальчишкой и ранвишами.

***

Новостей из Окину еще не было. Тор-Лан послал туда своих людей буквально в тот же день, но они явно либо еще не добрались до места, либо еще не выполнили его поручение. Сложно, очень сложно. И не очень уютно, что приходится делать это за спиной Гван-Ло. Тот вряд ли будет доволен, если узнает. Нет, не убьет и, может, даже заключения не будет, но разжаловать может, а Тор-Лан очень долго добивался этого поста. Было бы глупо лишиться его из-за случайно подслушанного разговора. А он ведь даже не хотел. Он случайно подслушал это, а теперь никак успокоиться не может. Еще и Кир-Нат. Откуда она вообще взялась в этом коридоре? Как он ее не заметил? Вдруг она видела, как он вылезал из-за перегородки? Она не славилась болтливостью, но что, если она донесла об этом Гван-Ло? Хотя вряд ли, тогда бы он уже знал о своем наказании, но никто ему ничего не сообщал. Не хватало союзников. Хоть каких-нибудь, с которыми можно перекинуться парой слов о сегодняшней погоде и общих новостях. Потребность в обществе считалась чертой низкоразвитого человека, присущей арзакам, но все-таки даже птицы иногда охотятся стаями. И находиться сугубо в своих мыслях было как-то некомфортно. Было гораздо легче, когда их было четверо. Тор-Лан поднялся на балкон, один из самых высоких в Коралловой скале. Архитектура резиденции из без того была запутанной, а с тканевыми перегородками стиля Гван-Ло она стала почти лабиринтом. Министр всегда чувствовал себя несколько не в своей колее, боясь потеряться и стать посмешищем. Но пока что ему всегда везло. Вид с балкона открывался завораживающий. И даже пугающий, если посмотреть вниз. До моря было не меньше сотни метров, а отделял от этой пропасти всего лишь полупрозрачный парапет из металлического кружева, едва достававший Тор-Лану до пояса. Он даже невольно подумал, а не было ли в истории случаев, когда кого-нибудь сбрасывали с этого балкона? Внизу море и скалы, шансов нет никаких. Но потом решил, что он слишком много думает о безопасности во всех случаях. Небо, казавшееся необъятным с такой точки, сегодня было мутным и не солнечным, как часто бывает в угасающий сезон. Но все равно оно оставалось белым, с небольшими серыми перьями там, где облака были гуще. На вид оно было холодным, но на самом деле холодно еще не было. Над морем стелилась полупрозрачная дымка тумана. Гван-Ло сидел на низкой скамье, вытянув ноги и отбросив свои рукава так, что они покрывали всю остальную скамью, как огромные черные крылья. Его помощник из зеркала был с ним же здесь — видимо, он оплетал весь замок, иначе как можно было постоянно таскать с собой такое массивное зеркало. Никого из слуг рядом не было видно. А еще Достойнейший пил, и, судя по полупустой бутыли, уже какое-то время. Тор-Лан подумал, что он не вовремя, и хотел было уйти, но Гван-Ло его заметил. — Министр Тор-Лан, вы, кажется, что-то хотели. Пришлось шагнуть на балкон, достаточно обширный, чтобы не подходить к Достойнейшему слишком близко. — Да, Достойнейший. У меня есть, разрешите это так назвать, просьба. — И вы решили оформить ее в устной, а не в письменной форме. — Да, потому что не знал, как подобное корректно оформить письменно. Как назло, Достойнейший кивнул на скамью напротив него, намекая Тор-Лану сесть. Только вот сидеть в его присутствии было очень некомфортно, буквально каждое сухожилие возмущалось подобному панибратству, но приказ есть приказ. Поэтому Тор-Лан немного деревянно опустился на стоявшую напротив скамью. — И в чем же заключается ваша просьба? — Не поймите неправильно, но в последнее время на нас с Кир-Нат ложится слишком много дел. До полета на Беллиору это было еще терпимо, но сейчас это через край. Нет никакой возможности справиться со всеми делами в два ума. Достойнейший отпил из синего бокала. — Вы хотите, чтобы я назначил кого-то нового? Или чтобы я вернул Баан-Ну на его должность? Баан-Ну. Он до сих пор не ответил ни на одно из писем Тор-Лана, хотя он писал ему еще. Что-то произошло с ним на Беллиоре, и это факт. Да как спросить, если на любой вопрос нет ответа. — Я не думаю, что вы вернете Баан-Ну, даже же если это окажется моей просьбой. Он еще не отбыл свое наказание. — Взгляните правде в глаза, Тор-Лан: в последние годы перед полетом Баан-Ну серьезно проседал в любой инициативной деятельности и держался только за счет исполнительности. Ну, и верности, конечно. Министр отвел взгляд, пользуясь тем, что Достойнейший снова отвлекся на бокал. Когда он смотрел на тебя, отвести глаза было невозможно, словно в его зрачках была какая-то точка повышенной гравитации. И, переступив через дружеские чувства, Тор-Лан понимал, что Гван-Ло прав. Еще до полета Баан-Ну серьезно сдал позиции, его решения были невзвешенными, сумбурными, словно он выбирал то, что лучше звучало, а не то, что было бы полезно на деле. Он хорошо себя показывал в тех моментах, когда решения принимались за него и отдавались ему на исполнение. Может, он действительно стал абсолютно штабным работником? Тор-Лан замечал, насколько тот почерк, которым Баан-Ну заполнял документы, отличался от того почерка, которым он делал свои заметки. Может, ему стало трудно работать в полевых условиях? — Конечно, если вам не хватает верного исполнителя, он, может, и был бы лучшим вариантом. Но мне кажется он просел еще когда… когда вас было четверо. — Как и любой суеверный менвит, Гван-Ло не упоминал умерших по именам. Тор-Лан вспомнил их совет до Кригийской. Да, от Баан-Ну и тогда веяло флером бахвальства, но это было бахвальство героя, знавшего в какой момент пошутить или рассказать байку со службы. Его можно было простить за хвастовство и вспыльчивость. А после их стало меньше. И Баан-Ну как-то притих, растратив весь свой шарм. И это описание было самым мягким из тех, что Тор-Лан мог подобрать. — Кажется, у него были к ней так называемые чувства, — ни с того ни с сего выдал Гван-Ло. — Я не в курсе того, о чем вы говорите. — Мне казалось, что вы достаточно близки с ним для знания подобных фактов. Но нет, значит нет. — Он осушил бокал до конца. — А если вам нужен кто-то, кто бы бегал по выполнению ваших приказов, напрягите рабов. Я знаю, у вас их много. Тор-Лан почувствовал себя одновременно уязвленным замечанием, что он не знал своего товарища, и непонятым, что ему не нужны исполнители. Ему нужны советчики, кто-то навроде Кир-Нат, пусть их с ней отношения и были натянутыми в последнее время. Нужен кто-то равный, которого не заменить беспрекословно послушными арзаками. Но снова столкнувшись взглядом с Достойнейшим, он лишь послушно опустил голову, словно колдовской взгляд приказал ему замолчать. — Да, я вас понял. Я слушаюсь. Гван-Ло дернул плечом, и вышивка из кристаллов сверкнула на фоне черных одежд. — Вы свободны. И надеюсь, последующие вопросы подобного рода вы сможете решить сами. Вы же не просто рядовой солдат. Тор-Лан ощутил себя придавленным, словно он своим поведением и обращением по столь неважным вопросам разгневал Достойнейшего. Он поднялся на ноги, приложил руку к груди, отдавая честь, и поспешил покинуть балкон. Как бы ни был велик Гван-Ло, его присутствие сдавливало, как присутствие ядовитого змея. Впрочем, правитель и должен быть таким. У арзаков подобного не было, и где они теперь? — Подумайте над адъютантом. — Голос Гван-Ло догнал у самого выхода. — Может, я одобрю ваш выбор. Возможно, Тор-Лан поспешил с выводами, и Достойнейший прислушался к нему. Не мог же он совсем ни во что не ставить своих генералов.

***

— Иногда я, должен признаться, забываю, насколько все эти процедуры легче для вас. Ильсор вышел из беспилотного электровоза вслед за Кау-Руком и Крисом. Его страх оказался напрасным: достаточно суровый вид штурмана и удостоверение космического флота защитили их от лишних вопросов со стороны контролеров. Все-таки уважение к вышестоящему у менвитов довольно сильное. Так что Крису не пришлось ничего говорить, а Ильсору было достаточно вернуться к привычной роли послушного слуги. По тоннелям они шли около двух суток, благо хватило еды, которой натаскали ранвиши, пока ждали в пещере вместе с Крисом. Ильсор подозревал, что всю эту еду они где-то украли, но не осуждать же за такое зверей. У них и понятия такого, наверное, нет. Привалы они делали прямо там, где останавливались. Во время них они либо спали, либо учили беллиорца говорить на рамерийском. Тот схватывал все удивительно быстро, Ильсор даже сомневался, что он никогда не говорил ни на каком языке, кроме своего. Когда они вышли на поверхность, Кау-Рук предложил не продлевать страдания, а добраться до ближайшего маршрута электровоза и доехать на нем. «Ильсор, сколько раз Баан-Ну таскал тебя куда-нибудь, и тебя хоть раз о чем-то спросили?». И контролеры действительно спросили документы только у штурмана, мельком оглядев Криса и Ильсора. Арзак в очередной раз подумал, насколько же легче живется менвитам, и насколько им проще путешествовать с Кау-Руком. Ранвишей он же и спрятал под полами плаща. — Не настолько уж и легче, просто я полковник космического флота. И мало кто мне что-то скажет. — Не зазнавайся. — А нам долго идти отсюда? — вклинился Крис, до этого момента вертевший головой по сторонам. Они прибыли очень рано, за час до рассвета, хоть и было уже довольно светло. Это к лучшему, улицы города, скорее всего, пусты и они смогут добраться до дома Лон-Гора без лишних свидетелей. Ильсор все еще не хотел быть замеченным. — Нет, недолго, — ответил Кау-Рук. — Нам надо пройти дальше по улице, пересечь разлом и подняться выше. Если я хорошо ориентируюсь. Этот пригород почему-то был расположен на разломе берега, слишком узком и неспокойным, чтобы считаться бухтой. В отличие от столицы, тут дома не спускались к самой воде, а ютились высоко на берегу, переходящем из скал в плоскогорье. Разлом делил город на две части, соединенные широкими мостами, и заставлял усомниться в благоразумности своих основателей. Дома здесь были намного меньше тех, что Ильсор видел в столице, и выглядели намного спокойнее со своими преимущественно розоватыми стеклами. «И не подумал бы, что Лон-Гор любитель жизни в спокойном пригороде». Улицы здесь были намного уже, а деревья были выше домов. А из-за раннего времени город казался пустым. Трое путников шли молча, боясь как-то нарушить тишину. — Нам осталось перейти этот мост, и мы почти у цели, — приглушенно сказал Кау-Рук. — Только нам придется разделиться, — вдруг понял Ильсор. — Верхний мост закрыт для арзаков, я туда просто не пройду. — Разделиться? — Штурман напрягся от подобного заявления. — Ты не обязан плестись по мосту, предназначенному для рабов. Я уверен, я смогу как-то провести тебя по верхнему мосту. — Не стоит нарываться на конфликт. — Ильсор попытался придать голосу максимально успокаивающий тон. — Я вполне могу перейти по тому мосту и встретиться с вами на той стороне. Я же не первый раз на Рамерии. А вот ты как раз проведешь Криса. Он за менвита сойдет. Кау-Рук выдохнул, и Ильсор заметил, что тот нахмурился за красными очками. — У меня дурное предчувствие, а оно меня редко обманывает. — Не нужно постоянно так за меня бояться. Не забывай, кто я. Какое-то время штурман смотрел на него, словно пытаясь убедиться, что все будет в порядке. В итоге он лишь кивнул. — Тогда встретимся уже там. Какое-то время он смотрел, как Кау-Рук и беллиорец идут дальше, исчезая за поворотом. Потом, сделав глубокий вдох, Ильсор начал спускаться вниз по улице, туда, куда выходит нижний мост. Странно, он начал замечать за собой, что часто делает излишне глубокие вздохи. Когда-то он где-то читал, что это помогает успокоиться, а теперь, видимо, усиленно успокаивал себя, чтобы не повторить то происшествие с полицейским. Интересно, что с ним сейчас? Пустые улицы вдруг начали казаться Ильсору не очень-то спокойными. Раньше он много раз выходил на улицу ранним утром — рабам полагалось вставать намного раньше господ, а Баан-Ну был не из ранних птиц. Но сейчас Ильсору чудилась какая-то угроза в этих молчаливых непрозрачных окнах. Кто знает, не было ли в них наблюдателей. «Прекрати, Ильсор. Это была любимая фишка генерала, придумывать то, чего нет. Никто сейчас не смотрит, а если и смотрит, то мало ли куда ты идешь. Необязательно перенимать все плохие черты Баан-Ну». Стало полегче, и до моста Ильсор дошел спокойно. Утро было облачным и влажным, поэтому туман с моря добирался даже до полотна моста, устилая его полупрозрачной дымкой. Нижний мост был шире, с низкими простыми ограждениями по бокам и возвышавшимися огромными арками опорами цвета темной бронзы. По этому мосту полагалось ходить арзакам и ездить техническому транспорту, но сейчас, в час до рассвета, здесь не было никого, кроме тишины. Только чуть слышно шумело море где-то внизу под мостом. Ильсор не слышал даже собственных шагов, обувь рабов специально была сделана максимально тихой. На секунду он даже ощутил себя во сне. Тем более из-за тумана небо сливалось с землей и мост будто висел в пустоте, если посмотреть за ограждение. Но где-то на середине Ильсор понял, что он тут не один. Впереди, у ограждения, стояла фигура, и инженер сразу понял, что это кто-то из господ. Одежда на человеке была слишком характерная. Кто из менвитов мог спуститься на этот мост, да еще и так рано? Ильсор принял максимально нейтральный вид, он просто слуга, которого утром отправили по какому-то важному поручению. Нет никакого повода смотреть на него с подозрением. Только чем ближе он подходил, тем более странной находил эту сцену. Менвит — а это была женщина, как он распознал по силуэту — не реагировал на его приближение. Она неотрывно смотрела на горизонт. Ильсор подошел ближе. И только теперь заметил, что стоит она за парапетом, а не на мосту. Она заметила его на последних шагах и повернула голову в его сторону. Ильсор заметил, насколько ледяным был ее взгляд: даже у полковника Мон-Со не было такого, а уж он явно был холоднее генерала. Его буквально пригвоздило к месту этим взглядом, а ведь у него был с собой изумруд. Контакт длился несколько долгих секунд. А потом она исчезла. Ильсор несколько раз моргнул, прогоняя странное наваждение в глазах. Пару раз бездумно пробежался глазами по мосту, пытаясь понять, куда ушла эта женщина. Не могла же она убежать так быстро. И в его разум заползло понимание. Вниз. На с трудом сгибающихся ногах Ильсор подошел к ограждению и силой заставил себя заглянуть за него. Он боялся того, что мог там увидеть, хотя даже представить не мог какие-либо варианты. Но перегнувшись через парапет, он не увидел ничего, кроме едва заметной сквозь туман глади воды. Словно и не было ничего, а все произошедшее ему привиделось. Что-то в груди было все еще завязано тугим узлом, не давая вдохнуть. Ильсор закрыл глаза и с силой втянул воздух, заставляя себя снова дышать обычно. «Надо убираться с этого моста. Просто убираться с моста. Ох, бездна».

***

Крису штурман нравился все больше. Он был совсем не похож на тех менвитов, которых описывала тетя и которых он видел в первые дни пребывания на Рамерии. Пусть на его лице было все так же мало эмоций, что Крис все еще не понимал, когда тот шутит, а когда говорит серьезно, но он располагал к себе каким-то иным способом. — Почему вы носите эти красные очки? Я их уже у многих заметил. — Ты про них? — Кау-Рук снял свои и убрал в нагрудный карман. — Когда менвиты только овладели гипнозом, они применяли его направо и налево, зачастую мешая арзакам работать. Да и другим менвитам тоже. Поэтому был приказ, что все менвиты, которые не используют гипноз в данный момент, должны носить специальные очки, чтобы никого случайно не загипнотизировать. Эти стекла не пропускают гипновзгляд. — Вот бы всем арзакам такие… — Считаешь, что им бы позволили? В очках штурман казался даже приветливее, потому что без них была видна усталость в его глазах. Но не это было главным, а то, что он будто постоянно следил за Крисом взглядом. Мальчик уже видел такой эффект на некоторых картинах. Мама считала их шедеврами, а Крис находил это жутковатым. Мост, по которому они шли, был достаточно широким, с высокими, сделанными из какого-то стекла парапетами. Кау-Руку они доставали до самой груди, а Крис и выглянуть за них не мог. Впрочем, они все равно были прозрачными и не закрывали вид. В середине мост будто расширялся в круглую площадку, и на противоположной выходу к морю стороне было несколько, Крис насчитал десять, шестов с неподвижными без ветра полосками ткани. Беллиорцу они напомнили знамена. Он слегка потянул штурмана за рукав. — Что это за… флаги? — Мы называем их стагами, но да, на твоем языке их можно назвать и так. Это символы наших префектур. По одному на каждую. — А… Штаты. — Наверное. — А что за префектуры? — Та, на которую ты указываешь, Ашера. Главная из всех, та в которой мы сейчас находимся. Крис посмотрел на стаг с изображением погруженного в море солнца. Видимо, рисовали с первого, что попалось на глаза. — А рядом с ней? — Справа. — Кау-Рук даже немного пригнулся к нему. — Окину. Раньше это была арзакская префектура. — Он указал на стаг с изображением восьмиконечной звезды и циркуля. — А слева Гедоран, самая древняя из менвитских. — Он перевел руку на стаг с изображением змея, скрученного восьмеркой. Крис хотел спросить про все остальные, но его внимание привлек стаг расположенный ближе к правому краю. Он был черного цвета, с изображением двух скрещенных орудий, похожих на копья, и молнии над ними. Ему это почему-то напомнило пиратский флаг. — А черный? — А это… — Кау-Рук будто вздохнул. — Крига. Самая неспокойная. Пойдем. Мы можем заставить Ильсора волноваться. Похоже, Крис задел что-то неприятное менвиту. Поэтому он поспешил пойти за штурманом, который разве что за руку его не повёл, — этого взрослого сердить не хотелось. Ильсора они встретили уже на другом конце моста, и выглядел он не очень. Как сказал бы Крис, будто привидение увидел. Кау-Рук, кажется, тоже это заметил. — Ты в порядке? Выглядишь встревоженным. — Я в порядке. Просто… мысли были тяжелые, пока шел. — Он откинул волосы со лба. — Я все еще тревожусь по поводу твоей идеи. — Не переживай. — Штурман хлопнул его по плечу. — Всю часть с переговорами я беру на себя. — Нам надо не выдать ему Гелли. Она тоже знает много, а я пока не могу быть в нем уверен ни на секунду. — Ничего, и твою Гелли прикроем. Ильсор хотел возразить, что никакая Гелли не «его» и что он вообще-то просто волнуется о важном в революционном комитете человеке, но промолчал. Еще навлечет на себя шутки Кау-Рука со своими оправданиями. Пусть уж лучше так. К дому Лон-Гора они подошли в тишине. Даже Крис не рисковал задавать вопросы рамерийцам, слишком проникся этил ощущением важности дела. Ранвиши перебрались к нему под куртку, понимая, что скоро они будут только мешать штурману. Их цель оказалась ничуть не отличающейся от соседних домов. Такие же стеклянные непрозрачные стены и отсутствие углов — Крис уже успел заметить эту необычную особенность домов. Подошли они, однако, не с главного входа, который был повернут в сторону улицы, а с задней стены дома, до которой добрались, пройдя сквозь синие кусты. Вел их Кау-Рук, который выглядел абсолютно уверенным в том, что делает. — А тебе не кажется, что Лон-Гор может еще спать? — шепотом спросил Ильсор. — Если мне не изменяет память и я хорошо запомнил режим экипажа корабля, то как раз нет. Это я опаздывал на утренние тренировки, а Лон-Гор вставал даже раньше побудки. Даже если мы слишком рано, мы подождем. Но ждать им не пришлось, потому что буквально тут же Кау-Рук указал на открытое окно. Крис прикинул, что это, должно быть, первый этаж дома, хоть для него окно и было высоковато над землей. В утренней тишине были слышны какие-то приглушенные звуки из дома. Не разговоры, а скорее какая-то возня. — Вы поднимитесь к задней двери, — так же шепотом сказал штурман, — а я пойду через окно. И подготовлю вам безопасную площадку. — Не дожидаясь ответа, он двинулся к дому. Крис посмотрел на Ильсора, ожидая каких-то еще указаний, но тот лишь успокаивающе улыбнулся. Кау-Рук тенью проскользнул к дому, ухватился за нижнюю раму окна и почти закинул себя в дом. Шума при этом практически не было.

***

Лон-Гор был занят привычным для утра раскладыванием рабочих инструментов и техники. В отличие от того же Баан-Ну он предпочитал держать все свои бумаги и приборы в порядке и чистоте. Поэтому шаги за спиной и знакомый щелчок затвора лучевого пистолета застали его врасплох. Он, честно говоря, не ожидал, что к нему явятся так. Он думал, что все будет как-то более официально. Лон-Гор поднял руки, показывая, что не будет сопротивляться. — А теперь, товарищ, давай без шума и поднятия тревоги. Не очень хочется пусть в ход оружие. А вот этого Лон-Гор не ожидал. Он был готов, что штурман сдаст его, но не к тому, что сам придет по его душу. Значит, не сдал. И вряд ли пришел исполнять долг верного менвита. — Кау-Рук. Я так и знал, что ты рано или поздно сделаешь какую-нибудь гадость. Но такого я не ожидал. Все-таки он повернулся. Да, это действительно штурман, в синем гражданском пальто и саари. Без очков, поэтому Лон-Гор видел в его глазах что-то ехидное. Это давало надежду, что он не будет в действительности стрелять. Но лучше не провоцировать — штурман был из тех, чьи решения Лон-Гор предугадать не мог. — Да. Признаться честно, я и сам от себя такого не ожидал. Но думаю, за твое откровение во время полета, я могу выложить и свои фишки на стол. — Что мне будет за отказ сотрудничать? — За отказ я просто сотру тебе память. А за сопротивление я тебя пристрелю. Что ж, хотя бы какой-то выбор у него есть. В душе хотелось верить, что Кау-Рук все-таки не настолько кровожадный. — И что ты хочешь мне выложить? — Помнишь всю мою историю на суде? Я соврал. Вообще во всем. Я был с арзаками, и мне никто не угрожал вашей смертью. Баан-Ну был прав: я хитрый и изворотливый ящер. — Надо же, а я думал, что ты действительно такой герой. Что-то такое Лон-Гор в душе подозревал: для человека, которого запугивали семнадцать лет, Кау-Рук выглядел слишком хорошо. — Удивительно, да. На Беллиоре незаметно для вас был найден способ блокировать колдовской взгляд. Безвредный, относительно. Но нам необходимо изучить его воздействие на мозг менвитов. Кау-Рук знал, куда бить. Он видел, что на словах «взгляд» и «изучить» глаза Лон-Гора засверкали. Он был почти уверен, что врач на крючке. — То есть ты, технически, вынуждаешь меня участвовать в антигосударственных инициативах. — Тебе не в первый раз, — парировал штурман. Лон-Гор думал. И довольно долго, будто взвешивая все аргументы за себя и против. — А если я тебя… вас выдам? — Тогда я выдам тебя. Не думай, что только мы тут будем в невыгодном положении. — Ты негодяй, Кау-Рук. Для товарища ты действуешь сейчас очень подло. — У меня нет выбора, Лон-Гор, на кону этого стоит моя голова. И не только моя. И полагаться на честное слово товарища я сейчас не могу. Мне нужна гарантия. — Ты еще и с кем-то спелся. Звезды, ты сложнее, чем оригами. — Врач тяжело выдохнул. — Что мне будет за помощь? Ну, кроме того, что меня не отправят добывать теллур. — Если ты нам поможешь и предоставишь убежище… — Кау-Рук наигранно задумался. — Я, конечно, верну тебе расходы на это. И я дам тебе то, что законом тебе запрещено трогать. Свои мозги. Взгляд Лон-Гора изменился лишь на секунду, но Кау-Рук понял, что теперь он точно попал. Он хорошо запомнил их разговоры на «Диавоне» и как знал, что ему это пригодится. Теперь уже не сорвется. — Ладно. Я согласен. Потому что твои солдафонские мозги не понимают, насколько это на самом деле важно. А я ради этого готов предать идеологию. — Не драматизируй. — Штурман поднял оружие, показывая, что не собирается стрелять. — А теперь мой второй сюрприз. Мой… союзник, который и заинтересован в этом. Кау-Рук стукнул по двери, подавая сигнал. Ильсор вошел осторожно, словно все еще не доверяя обещанию о безопасности. Да и штурман на всякий случай стоял между врачом и арзаком. Лицо Лон-Гора впервые за разговор выразило искреннее удивление. — Генеральский слуга? Но… но как? Это невозможно, Баан-Ну постоянно пользовался гипнозом, и он был в этом силен даже по меркам урожденных. Он не мог нарушить все установки при таком воздействии. Эта искренняя растерянность даже позабавила Кау-Рука. — Да, но понимаете ли, господин, — вкрадчиво отозвался Ильсор. — У меня и установок никогда не было. — Это… нет, этого не может быть. Это надо избегать всех проверок. Я лично видел… никто не может держаться так без гипноза. Это невозможно. Это… феномен. Может, Кау-Рук и сам бы подразнил Лон-Гора еще немного, но тут к ним в комнату зашла арзачка. Штурман бы и не услышал ее, если бы та не ахнула, закрыв рот руками и привлекая внимание всех, кто присутствовал в комнате. В первую секунду она показалась дико знакомой, а во вторую Ильсор произнес с удивлением не меньшим, чем у Лон-Гора было при виде его самого. — Гелли?!