Час пред рассветом

У остролистой пироты острые трехконечные листочки, растущие небольшими гроздьями, и множество тонких стеблей. Ее листья съедобны и на вкус отдают приятной кислинкой, а сок, окисляясь на воздухе, приобретает красно-лиловый цвет. Любимым развлечением местных детей было измазаться в пережеванной пироте и довести родителей до сердечного приступа своим видом. Кау-Рук хорошо это помнил. Он и сейчас чувствовал этот вкус во рту и ощущал на лице и руках быстро окисляющийся сок. Он поднял взгляд от густых зарослей пироты и горных трав, что сейчас особенно плотно оплетали его сапоги, чтобы проследить темную тропу перед собой. Вверх. По вырубленным в скалах ступеням. Кау-Рук слишком хорошо знал этот путь, он слишком часто по нему ходил. Внутри что-то сжалось, перекрывая дыхание. Он не хотел оказаться здесь. Штурман попытался сделать шаг назад, но трава словно превратилась в десятки рук, не дававших ему даже повернуться назад, не то что шагнуть. Кау-Рук втянул воздух, снова поднимая взгляд вверх. Подъем вверх. Что если… он попытался сделать шаг вперед. Его понесло, будто без его воли. Приглядевшись, он увидел, что вместо травы тропинка действительно покрыта руками, не дающими ему сопротивляться и подталкивающими штурмана в спину, поднимаясь стеной сразу за ним. Его несло вверх по склону, в полной тишине, перемежавшейся только шорохом травы и пыли у него под ногами. «Нет». Он знал, что найдет наверху. Слишком часто он поднимался по этой дороге, ранее чистой и знакомой, а сейчас заросшей и совершенно чужой. Кау-Рук ощутил, как тяжелеют конечности. Он физически не может сопротивляться тому, что тянет его вперед и вверх. По тропе из рук. Он знает эту дорогу. Сейчас она поворачивает, чтобы обойти крупный валун и проскользнуть под аркой, на которой висят стеклянные колокольчики. Не один из них не звонит. Руки требовали, чтобы он шел дальше, подпирая невидимой, но непреодолимой стеной со спины. Кау-Рук был даже не уверен, что он реально шел. Его будто бы несло вперед сильной волной. «Вот уж нет». А сейчас он увидит возвышающиеся стены, с высокими окнами. Менвиты любят высокие окна. И перемычки между ними всегда были окрашены в светло-голубой цвет. Обычно они сливались с небом, но сейчас небо было темным. А перемычки еще темнее. Но даже они не перекрывали темноту оконных провалов, зиявших между ними. И Кау-Руку казалось, что из каждого окна на него смотрят. Штурман дернулся, пытаясь помешать волне вынести его ближе. От кисловатого привкуса во рту начинало подташнивать. Он не даст подтолкнуть себя ближе. «Я не хочу возвращаться домой». За фразой последовало пробуждение. Кау-Рук какое-то время просто смотрел в потолок. Да, он в доме Лон-Гора и, кажется, проснулся явно раньше привычного. Обычно его ничего, кроме тревоги или армейского режима, поднять не могло, но теперь сон к нему явно не пойдет больше. Штурман повернулся на бок и раздраженно вздохнул. Давно его не настигала «тоска по прошлому» во снах. Он помнил, как это было в академии, когда он поступил повторно, помнил, как это было, когда она закончилась и он ждал, когда можно будет деться куда-нибудь после. Очень спасал перевод в космический флот. Чем дальше от земли, тем меньше тревожат земные мысли. Его домом были космические каюты и одинокий дом в далеком районе Бассании. Дом с голубыми перемычками давно разрушен и забыт. Там Кау-Руку некуда возвращаться. Поняв, что доспать свои положенные часы он все равно не сможет, штурман встал. Одеться, расчесать длинные волосы. Если менвит носил длинные волосы, его могли счесть пацифистом — военные стриглись коротко. Баан-Ну и Мон-Со не были исключениями. Генералу еще вдобавок почему-то жутко не нравился вид Кау-Рука. Штурман воспользовался возможностью зайти в общую каюту «Диавоны» и даже не сразу заметил, что он там не один. Признаться, просто настолько ушел в собственные мысли, что, наверное, и летящего в него метеорита бы не заметил. Но вот сверлящий его спину взгляд он ощутил очень даже скоро. Обернувшись, он только сейчас заметил Баан-Ну, который почти лежал на столе, скрестив руки и положив голову на перекрестье. Особенно выделял его взгляд тот факт, что генерал даже на корабле носил саари и тень от козырька выразительно падала на лицо, только сильнее подчеркивая до невежливого прямой взгляд. И как Кау-Рук его не заметил, он же красное пятно в спокойной гамме корабля. — Что вы так смотрите на меня, мой командир? — Уж больно рожа у тебя гедоранская. Вот ведь нашёл, за что зацепиться. Будто не большинство менвитов рождаются со светлыми волосами и глазами. Это генералу повезло рыжим родиться. К кригийской внешности Мон-Со он почему-то не цеплялся. Кау-Рук натянул перчатки и решил спуститься на кухню Лон-Гора. Все-таки в настолько загруженном доме одиночество — это почти роскошь. А штурман все же привык к нему за множество лет. Он жил один с момента выпуска из академии, а периоды войны, когда приходилось делить крышу с другими солдатами, он не считал не-одиночеством. По крайней мере, на это короткое время он мог забыть о том, сколько ответственности он сейчас взял на себя. Кто уже насчитывается? Лон-Гор, арзаки, землянин… Они ему доверяют. Не слишком хорошая идея, конечно, но он обязан сделать все, что может, чтобы защитить их от чего бы то ни было. Насколько он сможет. Ильсор… перед ним он ощущал какую-то особую обязанность. Пока штурман по-снобски отказывался иметь слуг, инженер рисковал самим собой, чтобы помочь даже не себе. Это было ближе к книгам, которые читал штурман, чем к жизни, но теперь он просто не мог позволить, чтобы с ним что-то случилось. Ильсор в свое привычное время не появился. Посланный Крисом на разведку ранвиш донес, что тот работает у себя с видом крайней увлеченности и, возможно, близок к какому-то техническому прорыву. Что было многообещающе, учитывая в какие сжатые сроки Ильсор собирал с нуля… Кау-Рук на самом деле так и не понял, какую функцию должна нести вещь, чертеж для которой Ильсор попросил его подготовить. Вернее, функцию он понял, но зачем это все нужно было, инженер держал в тайне. Или не держал, а просто надеялся, что наблюдатели столь же гениальны, сколько он сам, и поймут все сами. В том, что арзак — гений, Кау-Рук уже давно не сомневался. Лон-Гор будто и вовсе не заметил штурмана, пройдя мимо и вывалив на стол стопку листов. Широким движением он раскинул их по всему столу и только теперь сел сам. Все это время он не отрывал взгляда от своих листов. Кау-Рук решил проявить инициативу и подойти первым. Смотреть через плечо не очень вежливо, но Лон-Гор потерпит. Листами бумаги оказались томографические снимки. Много снимков. Штурман и не думал, что у доктора их столько. Морни, сделавшая себе завтрак, даже не стала ставить его на стол, чтобы случайно не задеть снимки, а также замерла над столом, как и Кау-Рук. — И что это тут у тебя? — Штурман прервал молчание первым. — Я смотрю на все это… — Лон-Гор провел рукой над столом, — …и вообще не понимаю, что делать. Я думал, что, когда я соберу достаточную базу, на меня снизойдет озарение, пазл в голове сложится, я увижу никому незаметную закономерность — как хотите это называйте, но я не вижу ничего. Все эти снимки — у них будто вовсе ничего общего нет. Может, я смотрю не туда или что еще, но я в упор не вижу хотя бы чего-то, от чего мог бы оттолкнуться. Пусть Лон-Гор произносил все это скорее с легким раздражением, штурман прекрасно видел, что доктор близок к отчаянию. Неудивительно, сколько лет он собирал все эти данные, чтобы оказаться на пороге понимания, что вся его теория была неверна. Мог ли он вообще что-то найти таким способом? Но долго сидеть над изысканиями Лон-Гора им никто не дал. Ильсор почти вломился к ним и, если честно, штурман давно не видел его таким взбудораженным. Для образа безумного ученого ему не хватало разве что стоящих дыбом волос. — Я сделал это. Оно готово. Агрегат, который инженер грохнул перед ними на стол, скорее, напоминал какое-то менвитское творчество в оружейной сфере, и эта идея отразилась на лице Гелли. Кау-Рук осмотрел прибор чуть внимательнее: да, он примерно что-то такое и чертил. Только вот линзы, похожей на прицел, в его чертежах не было. Ильсор придумал это сам. — А «оно» это что? — немного опасливо спросила Морни, настороженно осматривая изобретение. — Экспериментальный образец излучателя. Нацелен на подтверждение моей теории, что силу над гипнозом имеют световые волны, прошедшие сквозь изумруды. Если это так, то тот, кто попадет под луч данного излучателя, почувствует на себе эффект. Ну, это моя теория, как это должно работать. Все эти «возможно» и «теория» явно ничуть не уменьшали энтузиазм Ильсора. Он выглядел искренне получающим удовольствие от своей работы и ее результатов. Убедившись, что все хорошо рассмотрели его изобретение, инженер поднял его, перехватывая поудобнее и будто примеряясь. Кау-Рук почему-то вспомнил, как сложно было уговорить Ильсора взять в руки оружие хотя бы для тренировки. А у своей «пушки» он разве что прицел не гладит. — Я проверил его на холостом ходу, работает, как и задумывалось. Но этого мало. Мне нужны… — Тесты на живых образцах, — закончил фразу Лон-Гор. — Хорошо, что оно хотя бы не стреляет. И на ком ты собрался проводить опыты, гений неизвестного происхождения? — Мы можем попробовать на… господине докторе и штурмане, — осторожно начала Гелли. — Они не так сильно подвержены гипнозу, и это будет не так рискованно, если это окажется неприятным процессом. — Нет. У нас нет столько времени чтобы подбирать мягкие тесты. — Ильсор прищурился. — Нам нужен максимально стрессовый тест, чтобы убедиться, что это работает даже в самых запущенных случаях. Не будь ситуация такой, какая она есть, я бы на генерале испытал. Он бы меня не заподозрил. Но теперь к Баан-Ну мне не подобраться… В комнате повисла тишина. Они оказались на пороге какого-то грандиозного действия, и все столкнулись с препятствием. Нужно найти, за что зацепиться. Нужен какой-то стимул. — Нам нужен кто-то, плотно засевший в системе и сильно использующий взгляд. — Ильсор медленно постучал пальцами по лазеру. Кау-Рук чуть не фыркнул: слишком менвитский жест. — Чтобы прям… образцовый менвит по теории Гван-Ло. — И такой, которого мы сможем сдерживать, чтобы наблюдать за результатом, — добавил Лон-Гор. — Желательно, имеющий личные привязанности, как рычаг воздействия. Даже на такой идеальный винт системы. Они оба перевели взгляд на Кау-Рука. И через секунду штурмана ужалило осознание, о ком они на самом деле говорят. — Ни за что. Даже не думайте об этом. — Кау-Рук ощутил, как все внутри враждебно напрягается. — У него нет никаких привязанностей, и единственное, что я пожелал бы ему, это покатиться в бездну. — Но он единственный, с кем у нас есть хоть какие-то связи. — Ильсор явно старался звучать убедительно. — Вы с ним знакомы семнадцать лет, и, может, хоть как-то он вас послушает. — Не семнадцать, — как-то невесело усмехнулся Лон-Гор, покосившись на штурмана. «Не смей» — Господин штурман и господин комэск не просто знакомы. Они тэаримар. Кау-Рук надеялся больше никогда не услышать это слово в отношении себя и Мон-Со. Вот Лон-Гор, вот же предатель. — Тэари-кто? — растерянно проговорила Гелли. Штурман медленно втянул воздух, подавляя поднимавшийся у него в душе яд. Он не должен выплескивать свои чувства на них. Они никак не виноваты в этой истории. Как и не виноваты в том, что они с Мон-Со все это время вели себя так, будто впервые встретились и невзлюбили друг друга с первой секунды. — Тэаримар. Староменвитское слово. У вас, арзаков, использовался термин «боевые братья». Ильсор точно понял. У него по лицу пронеслись все стадии понимания. — Но вы же разве что не шипели друг на друга при встрече. — Так было не всегда. Когда-то мы относились друг к другу иначе. «Он был последним близким человеком, кто у меня остался» — Но… почему вы разошлись? — Морни выглянула из-за плеча Ильсора. — Череда неудачных жизненных обстоятельств. А потом оказалось, что он не очень-то и хочет знать меня. «Он оставил меня. Он поклялся, что я являюсь его семьей не меньше, чем его брат. Он обещал, что не заставит меня волноваться. Я столько лет искал его. Я считал его мертвым» Кау-Рук почувствовал, что вот-вот начнет скрипеть зубами и постарался вернуть себе нейтральный вид. Он не должен показывать им свои чувства, им нет смысла волноваться еще и об этом. — Но вы все еще являетесь тэаримар, — вкрадчиво продолжил Лон-Гор. — Это накладывает некоторый… отпечаток на общение. — И ты все еще думаешь, что этого будет достаточно, чтобы уговорить его содействовать? — Традиция тэаримар имеет глубокие корни в нашей культуре. Даже если ты сейчас считаешь, что это не имеет никакого значения, вы оба на самом деле все еще имеете особую связь. Поверь, Мон-Со тоже так думает. — Почему же ты так прицепился к комэску? Я еще на «Диавоне» заметил, как ты смотришь на него. Лон-Гор прищурился в ответ. — Он был интересным случаем с точки зрения моего исследования. — Давайте прервемся на этом. — Гелли лучше всех ощутила, что атмосфера начинает накаляться. — Кау-Рук… — Ильсор вздохнул, явно пытаясь сделать убедительный голос. — Я понимаю, что ты питаешь неприязнь к Мон-Со. Но нам нужно твое содействие и твоя помощь. У нас нет более подходящего варианта, а если вы действительно были близки раньше, то только ты и сможешь повлиять на него. Я прошу тебя, помоги нам. С каким-то щемящим чувством штурман понял, что не сможет отказать. — Ладно. Если мы сможем найти его, я… сделаю, что будет в моих силах. — Доверь поиски нам, — тут же просиял Ильсор. — Не стоит недооценивать глаза и уши арзаков. Ладно. Он это переживет. Не в первый раз ему приходится задвигать эмоции на дальний план, чтобы не портить жизнь себе и другим. Справится и в этот раз. Тем более, Мон-Со значительно упростит ему задачу. Если он сказал ему правду тогда, перед полетом, то никакое убеждение Кау-Рука не заставит упрямого комэска пойти им навстречу. Тем более если штурман случайно проговорится о связях с арзаками.

***

Тин-Арг все-таки решил зайти и взять хотя бы воды. Он провел весь день в дороге, а предыдущие дни потратил на то, чтобы выбить себе отгул. Никто бы не дал ему сбежать с места службы без причины. Не то чтобы у него была реальная причина уехать, но если хорошо знаешь бюрократическую машину, то это не сложно. Тин-Арг чувствовал себя в ней как дома еще со времен службы в полиции. У моря было даже холоднее пустыни, и Тин-Арг малость поежился. Белая пустынная форма хорошо сохраняла температуру тела стабильной, хотя из-за нее он выделялся в толпе ярко-белым пятном. Впрочем, менвиты им не сильно интересовались. Свой мотоцикл он оставил около ближайшего бара, заблокировав магнитные панели. Лишившаяся поддержки техника тут же осела на землю. Надо зайти на обслуживание, поставить колеса. Магниты незаменимы среди песка, но на асфальте жрут непозволительно много энергии. Тин-Арг разорится заправлять его не за казенные деньги. Перед тем как зайти в бар Тин-Арг все же открыл лицо, поправив саари. Здесь песок в лицо не летит, а закрывать лицо в городе как-то странно. Хотя это еще не совсем город, так, дальний пригород. Он ведь даже не знает, где ему искать этого сыщика. Тих-Цер так внезапно пропал из поля зрения. Сыщик, конечно, вроде какой-то важный болтик в системе Верховного, но он никогда не говорил об этом, разве что особый документ допуска показывал. Тин-Арг вошел в затемненное помещение, проигнорировав пару любопытных взглядов, устремившихся на него. Будто никого в белой форме до этого не видели. Он подошел к стойке и потребовал себе просто воды. Лучше со льдом. Арзак, сейчас обслуживающий стойку, коротко поклонился. — Лед закончился, мой господин. Изволите подождать, когда ледогенератор зарядится снова? Подумав, Тин-Арг кивнул. Он может немного подождать. Арзак тут же отскочил к аппарату со льдом, словно его мельтешение может ускорить работу техники. Тин-Арг облокотился на стойку, чтобы не стоять совсем как каменный. — Давненько я не видел никого в форме пустынной охраны. Откровенно пьяный голос раздался откуда-то слева. Поморщившись, майор повернулся на голос. Таких лучше не игнорировать, молчание только раззадоривает их. Надо сразу дать понять, что он связался с кем-то, кто ему не по зубам. Обладатель голоса оказался неожиданно молодым менвитом в форме техника космического флота. Жалкое зрелище, хоть бы одежду попроще надел, прежде чем допиваться до такого безобразного состояния. Как у него вообще рука повернулась так позорить честь военной формы? Майор разве что в открытую не скривился. — А чего так внезапно и к нам в город? Случилось чего в пустыне-то? — Пьяный техник раскоординированным жестом намотал на палец голубую ленту, которая была непонятным образом привязана к вороту его куртки. — Не твоего ума дело, чучело. — Тин-Арг не сдержался в формулировке. — Да за что сразу так грубо, — даже без особой обиды отозвался собеседник, кажется, он был слишком пьян для агрессии. Техник посмотрел на ленту непонимающим взглядом, будто увидел ее впервые, и небрежно затолкал под воротник куртки. Он и так почти лежал на стойке, как только Тин-Арг его сразу не заметил? — Я, может, просто интересуюсь, что происходит там, в настоящей-то жизни. — Он поднял правую руку, и тут Тин-Арг заметил плохо прикрытый рукавом протез. Только сила воли не дала майору скривиться от какой-то брезгливой жалости. Калека. Еще и решивший вместо поиска нового места для себя топить свою потерю в алкоголе. Таких, конечно, уже ни до чего серьезного не допускали. Движения его искусственной руки вызывали неприятное чувство, словно движения животного с перебитым позвоночником. Тин-Арг постарался не смотреть на протез. — А вас, пустынных, вне ее и не увидишь. — Много ты понимаешь, в пустынных делах. Не твоего ума дела, что я здесь делаю. — Не моего так не моего. Не мне теперь команды раздавать. На самом деле захотелось прихвастнуть. Арзаки при любых подобных ситуациях смотрели на Тин-Арга во все глаза и явно восхищались им. Но на то они и арзаки. А тут был шанс заставить менвита давиться от бессильной зависти. Он, конечно, явно и не вспомнит свою встречу с майором. Но возможность пары секунд чужой зависти… выглядела пленительной. — Вот именно, что не тебе командовать. Сиди тут, пока мы подозрительные элементы ловим. — Да неужто арзаков с космоса? — Глаза техника удивленно округлились. — Нет, похуже, — хвастливо заявил Тин-Арг. — Вообще неизвестный. Неопознанная личность. Тут майор прикусил язык. Зачем только ляпнул? Сейчас этот разнесет по всем злачным местам эту новость, и начнется полный бедлам. — А, в пустыне. А там много кто неопознанный, — усмехнулся однорукий техник. — Говорят, они неосторожных путников забирают и их больше никто и никогда не находит. Владыка Ла-Мир ведь тоже в пустыне пропала, знаешь? До сих пор никто не нашел. Тин-Арг выдохнул. Пьяный техник даже сути разговора не понял. Хорошо. Ему скорее всего не поверят, если начнет что-то рассказывать. А может, и вовсе не вспомнит этот разговор. Лишь бы не вспомнил. Тейфер бы побрал хвастовство Тин-Арга. Арзак наконец принес воду, и майор осушил стакан почти залпом. Только накатившая с легким опозданием боль в зубах напомнила, почему так делать не стоит. Расплатившись, Тин-Арг поспешил покинуть это место. Общение с одноруким менвитом почему-то пробуждало неприятные чувства. Поднявшийся со стойки техник проводил майора совершенно трезвым взглядом.

***

— Как сейчас обстановка? — Тишина, нет никаких новостей. Даже у министра нет секретных поручений. — Последняя наша информация не была секретным поручением. Он узнал о ней, как и мы, совершенно случайно. Не мог ли он знать что-то еще? — Нет. У меня не было момента чтобы узнать. Ваша техника действительно работает, но я не знаю, как долго это будет оставаться незаметным для него. В один момент он должен заметить, что у него пропадают минуты из памяти. — Если он свяжет факты. Никто из твоих не считает тебя выдающимся колдуном. Он не подумает, на что ты способна. — Я сама себя не считаю выдающимся колдуном. Но я пока не рискую повторять опыт. Достойнейший подозрительно затих. — Это нехорошо. В последний раз он затих перед отправлением «Диавоны», а еще раньше перед своей охотой на ведьм. Он никогда не успокаивается во благо. Ты должна продолжать следить за ним и подмечать любое возможное изменение. Того шпиона я поймала только потому, что ждала его с твоих слов. — Вы его лично поймали? — Да. Не стала привлекать никого из своих. Они могли спугнуть его. — Ваши навыки дают фору некоторым солдатам. — Не льсти старой женщине. — Это не лесть. Но я постараюсь следить тщательнее. К тому же мой без пяти минут тэаримар вышел из-под ареста. Я постараюсь удержать его от глупостей. — Он может? — Раньше мог. Потом он стал совсем другим. Но сейчас он нестабилен. И я почему-то боюсь, что он может сделать в этом состоянии. Сдерживающий его фактор пропал без следа. — Какие-нибудь зацепки? — Я нашла его сестру. Но я не думаю, что она знает что-то, арзаки часто и вовсе не помнят своих родственников. Я увела ее подальше, ей лучше не попадаться тем, кто помнит слугу генерала. Они похожи как две песчинки. — Хорошо. Есть что-то по Сопротивлению? — Буду честна, у меня не было возможности искать. Пока никого из старых знакомых не видела. — Это плохо. — Я знаю. — Про команду «Диавоны»… известно что-нибудь? — Разбрелись кто куда. Экипаж большой. — Знаешь про кого-нибудь из командования? — Только генерал. Наш министр, кажется, упустил всех остальных. — Ладно. Все равно спасибо. Продолжай наблюдение. Если понадобится моя помощь, ты знаешь как связаться. — Так точно, моя госпожа. — Конец связи.