Зачем нужна омела?

С тех пор, как в квартире миссис Хадсон поселились двое — Шерлок и Джон — каждое Рождество она считала своим святым гражданским долгом развешивать омелу во все возможные дверные проемы и вообще везде, куда только могла дотянуться. Она была искренне уверена в чудодейственной силе поцелуя под омелой, случившегося в канун Рождества, а еще она не менее искренне желала счастья своим квартирантам. Желательно, общего. Марта Хадсон отдавала себе отчет, что пусть она не была так академически умна, как Джон, и уж тем более была бесконечно далека от шерлоковой гениальности, но вот в людях она разбиралась получше многих. И поэтому не было ничего удивительного, что она увидела в отношениях Джона и Шерлока что-то такое, что заставляло ее ностальгически улыбаться, глядя на них. И — да — развешивать под Рождество омелу. Мальчики были совершенной парой, замечательно подходили друг другу, страстно, нежно, всеобъемлюще любили друг друга и были готовы отдать друг за друга все, что угодно. Проблема была одна: похоже, никто из них никак не мог взять этого в толк. И поэтому Шерлок ощеривался при любом упоминании так ненавидимых им человеческих чувств (боже, неужели только миссис Хадсон одна видела, что он буквально соткан из чувств и эмоций вопреки всему, что сам о себе думал?), а Джон менял девушек как перчатки. Медицинские. После каждого использования (как бы цинично это не звучало). Господи, да он в момент кризиса умудрился даже жениться! Ну что за идиотизм? По первости миссис Хадсон думала, что этим двоим просто нужно немного времени, чтобы понять о себе и друг друге некоторые важные вещи. Это было вполне понятно и нормально. Потом она начала думать, что все-таки им необходим небольшой толчок — и сделала каждому из них несколько намеков (оба отреагировали до очаровательного одинаково. И оба не восприняли всерьез). В тот момент миссис Хадсон первый раз задумалась, что Шерлок прав: с идиотами, оказывается, иметь дело действительно непросто. Однако она была оптимисткой и не отчаялась. Она чего только не перепробовала — уж больно тошно смотреть было, как ее дурацкие квартиранты дурацки кружатся друг вокруг друга и дурацки же никак не двигаются с места. Она пыталась говорить с ними по отдельности и вместе прямо, подстраивала им всевозможные ситуации, которые в любых других условиях заставили бы их объясниться друг с другом, подбивала на подельничество их общих друзей и знакомых — да чего только не делала. Однако ни Джон, ни Шерлок никак не хотели понять очевидное и увидеть не просто лежащее на поверхности, а натурально сунутое им под нос! Спустя несколько лет своих бестолковых мучений миссис Хадсон просто махнула на них рукой. Свои ж мозги не вставишь! А она и так сделала все, что могла. Если не хотят люди себе счастья — то их и не заставишь! Она лишь продолжала упорно завешивать всю квартиру омелой под Рождество — больше по привычке, чем всерьез рассчитывая, что это пойдет на пользу. Однако памятное снежное и морозное Рождество 2019 года преподнесло ей приятный сюрприз.

***

Она возвращалась в тот вечер от подруги; они выпили бренди и миссис Хадсон была слегка навеселе. И поэтому она, неаккуратно вопреки своему обыкновению провернув ключ в замочной скважине, не сразу обратила внимание на грохот, раздавшийся на втором этаже и последовавшее за ним хихиканье в два голоса. Вообще говоря, как раз-таки грохот ее не смутил — в первый раз что ли Шерлок что-то разломал? Подумаешь! Но вот хихиканье… Что это вообще было такое? Возможно, затуманенное алкоголем сознание и не способно было анализировать события в достаточной мере четко, но миссис Хадсон не могла припомнить хотя бы одного момента, когда бы Джон и Шерлок хором не просто смеялись, нет, не ржали как кони, не хохотали, не давились смехом, — а мягко, счастливо хихикали. — Шерлок! — раздалось со второго этажа приглушенно. — Да ну тебя вообще, мы расколотили твой любимый чайный набор! Раздался еще один несдержанный смешок. — Извини. Правда. Я обязательно куплю нам новый, лучше прежнего. — Ой, да иди ты! Хихиканья больше не раздавалось, впрочем, как и разговора. Интрига. Миссис Хадсон бесшумно (как она думала) сняла пальто и обувь и прокралась по скрипучей лестнице на второй этаж. Там она аккуратно заглянула в кухню — ничего страшного там не было — и прошла в гостиную. Шерлок и Джон сидели в креслах (каждый в своем) и, казалось, только что увлеченно о чем-то беседовали, отвлекшись лишь секунду назад на свою посетительницу. На столике между ними, чуть ближе к Шерлоку, чем к Джону, стояла почти пустая чашка с чаем. Ни второй чашки, ни чайника видно нигде не было, но, впрочем, осколков от них тоже. — Может, вам принести бренди?.. — растерянно спросила миссис Хадсон, окинув помутненным взором открывшуюся идиллическую картину. — Нет, — раздалось ей в ответ дружное. Миссис Хадсон пожала плечами и ретировалась. «Показалось, — подумала она, — верно, все-таки перебрала». Она не заметила, как переглянулись ее квартиранты и через секунду, как она отвернулась, несдержанно, но бесшумно прыснули в кулак.

***

— Все идиоты! — громко недовольно рассуждал Шерлок на следующее утро, чем и разбудил чуткую миссис Хадсон. — Ты Джон, идиот, каких свет не видывал! Какого черта? Но даже ты никогда не сравнишься с идиотизмом Лестрейда. Вот уж кто… А он, в свою очередь, стоит на две ступени своего развития выше всей остальной полиции. Страшно представить даже интеллектуальный уровень большинства! — Шерлок… — раздалось предупреждающее, — знаешь, что?.. Дальше тон разговора заметно снизился, и миссис Хадсон не могла расслышать, о чем идет речь. Догадывалась, конечно, что Джон в сотый раз увещевает своего… ммм… ладно, друга, взбесившегося от безделья не на шутку, но подробности остались ей неизвестны. Одно было точно: что бы Джон там не говорил, это подействовало. Орать Шерлок перестал.

***

Две темных фигуры, стоящие в лестничном пролете, отбрасывали на стену крайне любопытную тень. Однако когда миссис Хадсон, не сумев удержать в узде свою любовь совать нос в дела Шерлока и Джона, поднялась на пару ступенек и постаралась заглянуть наверх, причудливой форме тени обнаружились совершенно прозаичные объяснения. Шерлок стоял у открытой двери и увлеченно отвязывал омелу, которую она так старательно туда привязывала. Джон стоял рядом со сложным лицом и молчал: вероятно, смысла увещевать упрямого Шерлока он не видел. Миссис Хадсон обиженно фыркнула, но тоже ничего не сказала. Не хотят — как хотят. Вечером, впрочем, омела была заметно потрепана, но осталась на своем месте.

***

— Шерлок!.. — М-м? — Иди ко мне. — О, Джон… мфмфф…

***

— Меня бесят твои чертовы выходки! Сколько можно, Шерлок? Третий раз на дню, — звучит зло. — Какое тебе дело? Я взрослый самостоятельный человек, а ты мне не мать и не Майкрофт! — Да выкинь ты эту хрень уже! — Пошел к черту!

***

— Давай закажем новый диван, м? Ты пролежал в нем уже дыру, это плохо для спины. — Я люблю этот диван, и спине моей нормально. — Да, но я на нем с тобой лежать больше не стану! Он не только просиженный, но и ужасно узкий. — А еще мотивации? Скрип кресла, будто из него встают, прерывистые вздохи — и снова скрип кресла. — Уговорил.

***

— У меня эта ваша омела не вытряхивается из волос! Кто придумал вешать осыпающиеся веники, чтобы я задевал их головой? — Ты не можешь задевать их головой. Миссис Хадсон знает свое дело, и всегда развешивает их высоко. — Это тебе и ей, может быть, высоко. А я задеваю головой! Нет, я все-таки ее всю пооткручиваю! — Дотянись для начала! — Да зачем она вообще нужна? Глупая традиция! — Оу, ну, — резкая смена тона. — Нам с тобой она точно не нужна. Многозначительное молчание.

***

Не то чтобы миссис Хадсон имела привычку подслушивать и лезть людям в личную жизнь, нет. Просто… В ней было столько искреннего участия и она так хотела счастья неким двоим мужчинам, что иногда она не могла удержаться. Впрочем, заглушала она редкие и слабые угрызения совести, на нее очевидно никто в обиде и не был. Мужчины! Неужели они и правда думали, что ее хоть на секунду могли обмануть их демонстративные стычки и показательная холодность друг к другу? Может, она и не могла знать всего — но в конечном счете ей это и не было особо нужно. Ей было даже немного обидно, что они с таким усердием и почти детской наивной изобретательностью скрываются он нее. Будто она когда-либо желала им зла или пыталась осудить! Впрочем, обижаться долго она способна не была. В конце концов, пока что-либо делало их счастливыми, она готова была мириться с этим сколько угодно. Но маленькую месть за пренебрежение она все же придумала. В будущем году Шерлок непременно будет помогать ей развешивать омелу!