Настанет день

Он проснулся от свиста ветра и шума дождя. Где это он? Это точно был не дворец. Это был… шатер? Где-то он его уже видел….у повстанцев был точно такой же? Это была не его одежда. Ни тебе шёлка, ни бархата, ни парчи. И перстней на руках больше не было. Зато были грубые мозоли. Совсем как когда-то. -Крил. Ты мне за это заплатишь. Чувство было такое, словно он с головой провалился в ледяную воду. И под ногами нет дна. Из ручья на него смотрело лицо Вильгельма Телля. Щетина была темнее волос и на его вкус смотрелась отвратительно. Непослушной светлой гриве не помешал бы хороший цирюльник. Или все же не стоит? Столь резкое изменение привычек может вызвать у повстанцев подозрение. Ну а грубая одежда фермера была ужасна, ее единственным достоинством было отсутствие дыр. Хотя в детстве Ксакс был бы рад даже такой. Он все карманы проверил и почти все оказались пустыми. Ни одной завалявшийся монетки, даже самой мелкой. Хорошо хоть бритва нашлась. Щеголять лохматой щеткой на лице Ксаксу отчаянно не хотелось. Холодная вода вполне годилась для бритья. Глядя на чужое отражение в ручье, Ксакс нехотя признал, что этот мешающий ему дерзкий фермер мог бы выглядеть вполне прилично, если бы приложил больше усилий. Если это очередной хитрый план Крила, то на этот раз наставник зашёл слишком далеко. А стирает Телль, тьма его забери, себе, надо полагать, сам. У него уже была когда-то жизнь без золотых таринов. И больше Ксакс так жить не хотел. Что ж, по крайней мере у него есть крыша над головой. Не самая плохая кровать. Ему хотя бы не придется снова спать на земле. А больше радоваться было нечему.