Случайности

Весна приносит с собой тёплые деньки, когда всем хочется поскорее скинуть куртки и позабыть зимние холода. Коля всё чаще гуляет с Сигмой после школы, из-за чего Фёдор с Дазаем постоянно смеются или осуждающе смотрят, мол, да сколько можно. Совсем недавно Коля узнал, что тот парень, который «напал» на него недавно, является братом той Софы, на признание которой ответить взаимностью ему не удалось. Это сказала теперь хорошая София, с которой Коля отлично спелся за последние недели. Сигма говорит, что это всё ещё самая странная история дружбы, которую он наблюдает. Но это было не настолько удивительно. Честно говоря, и Коля и Сигма ожидали чего-то подобного, потому что всем остальным незачем точить зуб на Гоголя. Они никак не отреагировали на это, лишь Сигма окончательно перестал общаться с Софой, так как иначе это было бы странно. Однако ближе к середине марта Коля узнаёт, что Фёдору кто-то нравится. И это повергает его в глубочайший шок. Честно, Коля всю жизнь был уверен, что Феде никогда не понравится кто-либо, потому что его ненависть к человечеству вечно перевешивала. Да и это же Достоевский. Коля правда считал, что тот «выше» всех этих чувств, присущим людишкам. Но вот они сидят у Фёдора дома, играют в Мортал Комбат, иногда вскрикивая какие-нибудь фразы вроде «Да зачем ты открыл меню?», «Я приёмы посмотреть!». Пока Дазай с Сигмой разбираются на кухне с едой, то ли решая готовить что-то и делая это вдвоём, то ли заказывая доставку. Впрочем, дверь в комнате закрыта, поэтому Фёдор после очередного выигрыша не начинает очередной бой, выбрав героя, а поворачивается к Коле с серьёзным лицом. — Как ты понял, что влюбился в Сигму? Коля давится слюной, потому что такого вопроса от Фёдора он ожидал меньше всего на свете. Он зачем-то подносит тыльную сторону ладони ко лбу Фёдора, дабы убедиться, что тот не болен и это не от сильного жара. Достоевский же явно хочет повторить вопрос, не дождавшись ответа, но Коля, откашлявшись, лишь пожимает плечами, отводя взгляд ненадолго. — Как я понял, что влюбился, — задумчиво повторяет он. — Не знаю, наверное, это приходило постепенно. Когда ты пошутил, что я влюбился в Сигму, после какой-то нашей прогулки вчетвером, я начал думать об этом. А потом заметил, что хочу общаться с Сигмой больше чем со всеми остальными, ну, как с тобой и Дазаем, но иначе. Как тебе объяснить то? Я думаю, ты всё равно поймёшь эту разницу. Короче, я чувствовал, что с Сигмой очень комфортно, с ним хотелось общаться двадцать четыре на семь, и ещё мне нравились каждое его действия и каждая шутка. — Ясно, — говорит Фёдор, после чего замолкает. То ли он так раздумывает над Колиными словами, то ли молчаливо осуждает в очередной раз за «излишнюю приторность их отношений», как недавно он сказал. Коля на эти слова лишь фыркнул тогда, ответив, что это зависть. Посидев какое-то время в тишине, Коля наконец понимает, что подобный вопрос не мог быть задан из чистого интереса. Фёдор не тот человек, которому хочется знать о любви и подобном по своей воле, если за этим не стоит что-то важное. Что ж, это правда заинтересовывает Колю. — Тебе кто-то понравился, да? — с ухмылкой спрашивает он. Фёдор отмалчивается, но видно, как кончики его ушей рдеют. Коля про себя замечает, что никогда подобного не замечал за Фёдором. — Кто? Скажи, прошу. Я твой лучший друг, ты обязан мне сказать. — Никто… никто мне не нравится, отстань, — отмахивается Фёдор, после чего берёт геймпад обратно в руки и нажимает на «старт». Коля тоже хватает свой, но спрашивать не перестаёт. Так что последние полчаса они проводят примерно так: оба играют, причём из-за того что Коля отвлекается, Фёдор выигрывает заметно чаще, но при этом первый всё продолжает допытываться, спрашивая «Кто же?». Так что когда Сигма с Дазаем возвращаются в комнату, то не особо понимают, что происходит. — Ты не можешь поступить со мной так жестоко, — драматично произносит Коля, передавая свой геймпад Дазаю, севшему рядом. Сигма тоже садится, но с другой стороны, он с интересом некоторое время смотрит на экран телевизора за боем, однако позже начинает что-то читать в телефоне. — Не сейчас, — говорит Фёдор и это уже что-то, потому что до этого он не соглашался даже озвучить, а теперь только перенёс на обозримое будущее. — Я узнаю сам, если не скажешь, — пытается угрожать Коля, но правда в том, что он всегда первый, кому Фёдор говорит что-либо из новостей, уже после рассказывает Дазаю с Сигмой. — Что узнаешь? — с интересом спрашивает Дазай, а Коля только отмахивается жестом, так как только Фёдор может лично ответить, но явно не хочет этого, потому что делает вид, что ему кто-то написал, и выходит из комнаты на пару минут. Сигма каким-то образом складывает всё в одну целую картину и тихо посмеивается. Теперь Коля начинает расспрашивать в чём дело уже его, но Сигма говорит, что ещё не время, поэтому не отвечает. Дазай с Колей обмениваются взглядами, осуждая и Фёдора и Сигму, хотя не серьёзно, потому что не могут, и начинают намеренно громко шептаться о том, какие те двое эгоисты, что интригуют, но не поясняют нормально. Но Сигме немного проще, они полчаса провели на кухне не потому что решали, что и как им кушать, ведь доставку заказали ещё в самом начале. А потому что Дазай начал говорить о том, как странно он чувствует себя рядом с «каким-то человеком». Сигма не спрашивал, что это за человек, но догадаться кто это труда не составило. А теперь ещё и Фёдор, очевидно смутившийся, хотя Сигма не верил, что тот может испытывать такую эмоцию в принципе, уходит из комнаты, стоит им с Дазаем прийти. — Дураки же вы, — тихо произносит Сигма, с улыбкой наблюдая за остальными. Фёдор возвращается, надеясь, что тема закрыта. Он с благодарностью в глазах смотрит на Сигму, который отвлекает Колю от дальнейших вопросов, попросив подойти. Дазай же просто хочет сыграть в мортал комбат. Вечер проходит спокойнее. Коля действительно на время забывает о важном разговоре. Через час приезжает курьер с едой. Так что они едят на кухне, смеясь над своими уже локальными шутками, придуманными за время их общения, совершенно не думая о чём-либо ещё. А затем Дазай с Фёдором начинают играть в шахматы, в который раз. Коля ворчит на них, говоря, что их уже тошнить должно от одного только вида шахматных фигур, но его не слушают. Поэтому он продолжает ворчать, но теперь лично Сигме, который смеётся и тепло ему улыбается, делая вид, что поддерживает эту тираду. Ближе к полуночи горе-шахматисты заканчивают очередную партию и Сигма предлагает всем вместе посмотреть какой-нибудь фильм. Они коллективно отправляют Колю в магазин за чипсами и ещё напитками, из-за чего он вновь говорит, что его тут не уважают, добавляя, что его могут убить или украсть, но всё же идёт, так и не дождавшись никакого сочувствия. Сигма с Дазаем же начинают выбирать, что им посмотреть, не доверяя в этом плане Фёдору, потому что от него можно ожидать либо чего-то слишком умного, наравне с «Доводом» от Нолана, либо чего-то с глубочайшим смыслом, чтобы понять который понадобится пересмотреть несколько раз, либо что-то советское, потому что ему видите ли нравится такое и «Это и есть настоящее кино». Короче, в выборе фильма Фёдору стоит доверять в последнюю очередь. Поэтому Дазай с Сигмой сперва рассматривают вариант с комедией, но потом оба понимают, что всё нормальное уже смотрели, и переходят сразу на ужастики. К моменту когда они определяются с фильмом, возвращается и Коля, громко кидая пакеты на пол, дабы все услышали. Коля садится рядом с Сигмой, глупо надеясь, что так он сможет себя убедить не пугаться слишком громко, чтобы не позориться. Но уже после первого скримера он вскрикивает, вместе с Дазаем, пугая остальных двоих. Фёдор закатывает глаза, Сигма же берёт Колю за руку, ничего не говоря, но и этого жеста хватает. Смотря фильм, Коля не замечает, как Дазай с Фёдором начинают сидеть чуть ли не в обнимку, потому что, пускай Фёдор этого никогда и не признает, но он тоже ужасно боится. Лишь Сигма смотрит фильм спокойно, и все трое не понимают почему. Кажется, что этот человек олицетворение спокойствия в принципе. Дазай думает, что всё из-за огромного количества зелёного чая, что они пили за то время, когда сидели вдвоём на кухне. Фёдор думает, что после Коли и постоянного времяпровождения с ним уже ничего не страшно. Коля не думает. Коле страшно. Фёдор не понимает, в какой момент брать Дазай за руку после очередного страшного или напряжённого момента стало привычным. В целом, в этом нет ничего такого, но Фёдор всегда считал себя не тактильным человеком и подобные перемены в поведении его самого начинают пугать сильнее этих чёртовых приведений. Однако стоит чему-то страшному вновь произойти и он снова хватает Дазая за руку, а тот и не оказывает сопротивления, делая то же самое. После этого ужастика у всех стресс. Коля отказывается принимать открытые финалы как существующий приём в принципе, ругаясь на то, что ничего же не понятно теперь. Сигма терпеливо пытается ему объяснить. Дазай продолжает сидеть близко, очень близко, из-за чего Фёдор чувствует, что не хочет шевелиться в принципе, лишь бы продлить это. В конце концов, за этот вечер их отношения не смещаются ни в какую сторону. Через неделю Фёдор всё же найдёт в себе силы рассказать обо всём Коле, повергнув того в такое состояние, что он будет ходить с разинутым ртом и круглыми глазами весь оставшийся день. Сигма только утвердится в своём понимании чужих чувств, начав оказывать моральную поддержку обоим. В какой-то момент они с Колей начнут напрямую сводить этих двоих, желая упростить им задачу. Но как окажется, Дазай с Фёдором ещё хуже понимают различные намёки, чем Сигма с Колей. Пройдёт немало времени, прежде чем они вдвоём смогут признаться друг другу. И очень долго Фёдор будет сетовать на то, что абсолютно ничего не изменилось, ибо они всё так же шутят над Колей и Сигмой, всё так же играют в шахматы при любом удобном случае, всё так же будут собираться вчетвером. Одна лишь повисшая на пару недель неловкость останется между ними. За это время Коля научится наконец печь печенья, не ломая при этом ничего, не обжигаясь, не испортив всю кухню в целом, в попытке сделать Сигме сюрприз. Они успеют закончить этот учебный год и весьма даже неплохо. Дазай с Фёдором закончат оба с одной четвёркой, и то по физкультуре, на которую ходили, дай Бог, два раза за всё время. После двадцать пятого мая Коля всех потащит куда-нибудь далеко на природу, чтобы было озеро и зелень, «снимать стресс». Сигма всегда будет согласен с его идеями, из-за чего им вдвоём придётся уговаривать Фёдора с Дазаем, которые с удовольствием остались бы дома, вместо подобного «отдыха». Именно в кавычках, потому что они оба никогда не поймут, почему это вообще имеет право называться отдыхом. И сидя около воды, греясь на солнце после купания в холодном озере, Сигма скажет всем с улыбкой о том, как счастлив был познакомиться с ними. Коля, положив голову ему на плечо, ответит, что он счастлив ещё сильнее, специально достаточно громко, чтобы вызвать закатывания двух пар глаз. Всё же, никто из них четверых никогда не сможет отрицать, что это был лучший учебный год.