Биология

Было не лучшим решением поручить нам создание совместного проекта по биологии. Мы бы, наверное, и справились по отдельности, не будь порученная работа такой масштабной. Да, я знала, что Алёна Егоровна человек миролюбивый, заботливый, я бы сказала, но этот поступок был… ужасен? Эта замечательная девушка никогда бы не подумала, как же сильно я ненавижу Вадима, а тот ненавидит меня. Возможно, я все это себе выдумала, но выброшенный в фонтан рюкзак, который я доставала под одобрительные свисты одноклассников и срезанная косичка, которая раньше была в два раза длиннее, чем сейчас — до плеча, говорят об обратном. Нет, конечно, и я в стороне не оставалась. В прошлом году я подожгла его сменку его же зажигалкой. Тот страшно верещал и обещал убить меня в ближайшей подворотне. Подробности стоит опустить, но, скажу так, я бы умерла не сразу. Но в этом нет ничего страшного, учитывая скорострельность этого мудака. Как-то он пустил слушок, что я ему сосала. Я же молчать не стала, поставив того в еще более неловкое положение. Одно дело –отсосать, а другое – кончить за десять секунд. На самом деле, не знаю, на сколько бы его хватило, и знать не хочу, но тогда мои слова звучали ой как обидно. Вплоть до седьмого класса мы даже дрались. Как-то раз у меня было вывихнуто запястье. В медпункте я сказала, что споткнулась, пока бежала, хотя на деле это именно сволочуга Вадим постарался. Это звучало убедительно, даже при том, что я плакала навзрыд от боли. Именно после этого случая мы перестали драться с Вадимом, потому что он испугался. Нет, не того, что я могу нажаловаться, а того, что может произойти что-то более серьёзное. Скорее, он испугался того, что сильнее меня и правда может меня покалечить. «Очень по-джентельменски…» — пробурчала я, вытряхивая из рюкзака вынутые из упаковок презервативы. Именно после этого я даже пожалела, что Вадим перестал меня бить. Лучше бы бил, чем задирал мне юбку, выбрасывал в который раз мой пенал, отхаркивался на мои вещи, пичкал мой рюкзак презервативами, которые неизвестно где покупал в свои 14 лет. Мы действительно ненавидели друг друга, а тупая биологица с чего-то решила, что совместный проект в 11-м классе спасет положение. Какой дебил решил, что общая проблема всегда объединяет?! Правильно, кажется, это была Аленушка Егоровна, мать ее. Я несколько раз подходила к ней, умоляя поменять меня местами с Катей Рябовой, с которой у Вадима, кажется, были мутки. Ну пускай голубки проведут время вместе, ну чем плохо? Главное ведь предохраняться, так? Аленушка Егоровна? Но эта сука и слушать не стала, аргументируя тем, что наш конфликт стоит обсудить за совместной работой. Ну да, Вадим ведь так яро желает обсудить причину, по которой ему нравится унижать самую токсичную сучку класса. Нет, у меня, конечно, все хорошо с самооценкой, но ни для кого не секрет, что я и в правду довольна агрессивна по отношению ко многим в классе. Не удивительно, ведь как можно миленько о чем-то беседовать с одноклассниками, которые пляшут под дудку Вадима и поддерживают эту травлю. Нет, они не делают чего-то очень ужасного, но мне неприятно слышать в свою сторону что-то вроде: «Что по ценам, Жень? Сколько анал? Сколько классика?» Да пошли вы нахер, черти. С девочками ситуация отличается. Со многими я нормально общаюсь, но есть некоторые курицы, например как Катька, которые текут по мудаку Вадиму и какого-то черта винят меня в том, что, видите ли, он уделяет много внимания? У меня даже такой немой вопрос на лице каждый раз. Что-то вроде: «Ты ебанулась? Ты вообще не видишь, что он вытворяет?» Они же ведь и вправду думают, что он так со мной заигрывает. Идиотки… Все было хорошо до дня, когда я всё-таки решила напомнить Вадиму, что надо бы сделать хоть что-то в этом дурацком проекте. Тот сначала посмотрел на меня, как на личинку. Скривился, сука, и молчит. У меня аж кулаки свело, как мне хотелось ему втащить. Масла в огонь подлила Егоровна, которая влетела в кабинет, как ошалелая. Да чтобы она на своих шпильках себе нос расшибла, будь она неладна.  — Доброе утро, ребят! — прощебетала молоденькая учительница, присев на край учительского стола.  — Доброе, Алена Егоровна. — ответил Вадим. На кой черт спрашивается…  — Волков, а как обстоят дела с проектом? Я вам самую интересную тему дала, наверное. — ясен красен, что нет, видимо подогреть интерес она пыталась.  — Да никак, Аленушка Егоровна. — вполне весело ответил парень, попровляя каштановые волосы. Меня аж передёрнуло от этого движения. Он перед кем тут выпендривается? Перед Аленушкой?  — Как так, Вадим? Я думала, ты хочешь хорошую оценку. — весёлым тоном продолжала девушка  — А не высралась мне эта оценка. — таким же тоном ответил Вадим, а Егоровна изменилась в лице. Я скрестила пальцы, чтобы сейчас не произошел третий удар, как в Евангелионе, или же второе пришествие. А, может, сейчас просто литосферные плиты разойдутся в стороны и мы все помрём? Было бы неплохо, учитывая то, что ожидало нас сейчас.  — Забавно, что ты решился сказать мне это в лицо. — она мило улыбнулась и вылетела из класса.  — Проблема решена. — Волков пожал плечами, уставившись на меня своими зелёными гадкими глазенками.  — Сука, Вадим… — только и смогла прошипеть я, сжимая кулаки.  — Что, Емелева, рассчитывала на вечерок со мной? Прости, ты в мои планы не входишь.  — Емельянова, сука, Емельянова.  — Я знаю, что ты сука. — он поджал губы, делая задумчивый вид. По классу прокатился гул, а я резко расслабилась. Не в первый раз такая херня, не в последний. А ещё оставалось молиться и верить в то, что Егоровна нас не убьет. Ладно, я согласна на смерть, но главное, чтобы моментальная. …но эта Алёна Егоровна, очевидно, так не умеет. Она будет как коршун клевать нашу печень, а потом пустит наши ноги через мясорубку. Не сомневаюсь, что в течение этого процесса мы будем в сознании. Аленушка вернулась через пару минут, влетев в кабинет красная как рак. Если бы темой урока были членистоногие, то можно было бы выдохнуть…  — А теперь слушай сюда, Вадимка. — она мило улыбалась, пока с ее лица сходила краска злобы. — Не думай, что ты в этой школе бог и царь. Ты будешь делать, что я скажу. Мне надоело каждый раз выслушивать, какой у нас Волков хороший. Да я уже пожалела, что классухой у вас стала. Волков, мать твою, ты меня достал! Понимаешь? Достал! Ты всем свой характер убогий показываешь! Перед всеми надо повыпендриваться. Я сказала, чтобы проект завтра был готов. Женя, ты меня услышала? Меня не волнует, какие у вас там отношения. Да, я принципиальная. Да, я такая и сякая, но ты, Вадим, достал уже всех.  — Ох, даже так? — притворно удивился парень.  — А иначе завтра твои родители заберут документы и ты поедешь в свое долбаное кадетское училище. Ты меня понял? Волков поник. Он был готов к чему угодно, но только не к кадетке. Его отец — военный. Тому было бы совсем несложно пристроить своего ребенка в это замечательное учебное заведение, которого Вадим боялся, как волк горящей палки. Как-то он оказался там на полгода в девятом классе. Честно говоря, это были лучшие полгода, а моей жизни. Тогда я даже начала встречаться с парнем из параллели, но счастье длилось недолго. Вернулся Волков и все пошло по одному месту. Не знаю, что он сказал Игорю, но тот начал меня избегать. Никогда бы не подумала, что такой милый мальчик так со мной поступит. После уроков Вадим впервые в жизни умолял меня, чтобы я пошла к нему домой и мы вместе сделали грёбаный проект. Дома у него быстро был организован кружок «Умелые ручки». Мне хотелось поскорее справиться, поэтому я впопыхах клеила детали дрожащими руками. Вадим иногда что-то говорил, но я старалась пропускать это мимо ушей. Мне было неловко находиться у него дома. Да, в начальной школе я часто была у него в гостях, потому что мы дружили, но сейчас все было по-другому. В его комнате много чего изменилось, не осталось ничего, что напоминало о нашей дружбе в детстве. Честно говоря, я не очень понимаю, почему же мы стали такими злыми.  — Женя, ты оглохла? — из раздумий меня вырвал голос Вадима.  — Чего тебе?  — Чай будешь, спрашиваю?  — Нет, спасибо. У меня в планах смататься отсюда поскорее. Вадим закатил глаза. Меня всегда бесит это действие. Оно будто призывает дьявола, который живёт во мне.  — А я заметил, знаешь ли. Клеишь ты дерьмово.  — На себя посмотри. Мы замолкли. Вадим старательно вырезал детали, измерял все под линеечку, осторожно клеил, а я делала все на «отвали». Не мне светит вылететь из школы уже завтра. И вообще, я не должна ему помогать. Я не претендую на гребаную оценку. Я вообще ни на что не претендую. Можно просто отвалить от меня и больше никогда не возвращаться к вопросу: «Почему же Вадим и Женя больше не дружат?» Я устала от того, что кто-то видит в нас парочку. Любовь не строиться на ненависти. Это просто выдумка, что от ненависти до любви один шаг.  — Бля, я знал, что ты рукожопая, Жень, но не настолько. — вздыхает Вадим, глядя на мои действия.  — Не нравится — делай один.  — Ладно… Я пойду, все же сделаю нам чай. Ты, наверное, устала. Вадим ушел. Я положила голову на стол и взвыла. Я хочу домой. Мне вообще не нужен это проект, не нужна эта оценка, Вадим этот не нужен. Через пару минут я все же собралась с силами и поднялась со стула. Поясница неприятно ныла, из-за чего я решила немного потянуться. В глаза мне бросилась какая-то фотография в рамке, стоящая на комоде. Я подошла поближе, чтобы ее разглядеть. Вадим был в обнимку с какой-то девчонкой. Ее я никогда не видела, впрочем, какое мне дело. В комнату вошёл Вадим, держа в руках две чашки.  — Так интересно, с кем же я трахаюсь? — прозвучало ужасно. Это его словечко «трахаться» всегда звучало от него ужасно. Меня даже передёрнуло.  — Да мне вообще насрать, веришь? — прошипела я. Вадим поставил чашки на стол и подошёл к комоду.  — Ой, да что ты? Мне казалось, тебя это всегда волновало. — он надул губы и сдвинул брови к переносице. Господи, он ужасен. Просто ужасен. Вадим был самым ужасным человеком во всей школе. Не нашлось бы никого, кто бы мог сравниться с этим мудаком. Девчонки, что видели его впервые, ошибочно думали, что Волков много кому нравится. Нет, ну вы что, взгляните какой он смазливый! Он не нравится почти никому из девчонок, кто общался с ним поближе. Внешность была обманчива. Неважно, насколько красив человек, если на деле он просто кусок дерьма.  — Твои вкусы предсказуемы, Волков. — я вздыхаю и скрещиваю руки на груди.  — Даже если это ты? — он попытался меня приобнять и прижать к себе, но я его толкнула. Его эти шуточки были просто мерзкими.  — Соблюдай дистанцию, мудила. — сквозь зубы проговорила я.  — Воу, ладно, ты же знаешь, что это просто шутка. — он выставил руки вперёд в примирительно жесте. — Давай доделаем эту дурацкую работу. Продолжали мы молча, за все время даже не притронувшись к чаю. Мне не нравилось тут все больше и больше. Особенно было неприятно ощущать, будто я в берлоге как-то дикой зверюги и тут небезопасно. В нос бил запах одеколона, от которой кружилась голова. С запахом было почти все впорядке кроме двух «но». Это был запах одеколона Вадима, и он был настолько сильным, что я уже чувствовала тошноту. Было бы легче, если бы дома были хотя бы родители. Не знаю почему, но я боялась быть тут. Это глупо, наверное, но, черт, я правда чувствовала этот едкий страх. Я почти не чувствовала пальцев. Они похолодели, хоть в комнате было довольно тепло.  — Надеюсь, я больше никогда не попаду с тобой в одну пару в каком-то проекте. — невзначай бросил Вадим. Я резко поднялась со стула. Ну, пора домой…  — Доделай хотя бы это. — беспристрастно попросил Вадим, а я проигнорировала его, направившись к двери. — Не игнорируй меня. — буду я его ещё слушать. Да ну… — Пожалеешь же. Я не успела выйти из комнаты, хотя очень торопилась ее покинуть. Вадим каким-то образом сгреб меня в охапку и опрокинул на что-то не очень мягкое. Как оказалось — кровать. Я начала вырываться, осыпая ублюдка ругательствами, которые только знаю. Тот пытался поймать мои запястья, но у него не выходило. Волков схватил меня за шею, сдавив одной лишь рукой, а я отвесила ему звонкую пощечину, из-за которой он даже на время отвернулся.  — Ах ты, сучка! — он воспользовался моим секундным замешательством и поймал мои запястья. Их обожгло болью. Я даже не сразу поняла, что же произошло. Вадим не держал меня, но я не могла двинуться.  — Отпусти меня! — прорычала я.  — А я и не держу! — едко выпалил он, продемонстрировав свободные руки. Я запрокинула голову назад, чтобы понять, что же произошло. Мои руки застряли между прутьев кровати, больно сдавливая запястья и царапая кожу от малейшего движения. Вадим вновь сдавил мне шею, впечатывая в кровать.  — Как же ты меня достала! Ты допрыгалась, блять! Он начал растегивать мою рубашку, от чего мое бешено бьющееся сердце готово было выпрыгнуть. Стало реально страшно.  — Что ты делаешь?! — закричала я, пытаясь освободить руки. Стало только хуже и больнее. Вадим приподнялся, достав из кармана джинсов телефон. Пару секунд и вспышка.  — Я твои фотки по всей школе разошлю, шлюха. Я безуспешно пыталась закрыть лицо или отвернуться. Вадим схватил меня за подбородок, не позволяя отвернуться. Я начала плакать. Учитывая то, что это говорит Вадим, завтра мои фотки будут у всех. Что я сделала? Ну была груба? Да. Не хотела делать все по-человечески? Да… Я не хотела быть тут, так что… Завтра Алена Егоровна увидит эти фото и поймет, что совершила ошибку. Она сама лично вручила меня на растерзание этому зверю. Вадим встал с кровати, положил телефон в карман и на пару минут вышел из комнаты. Я взвыла. Мне уже неясно было, что может произойти дальше. Вадим – долбаный псих, с которым опасно находиться в одном месте наедине. Самое обидное, что я была единственной, с кем он поступал так плохо. Остальные девчонки отделывались глупыми шуточками и, возможно, лёгкими домогательствами, которые он, опять же, сводил к шуткам. Вадим вернулся быстро, сразу же помогая вытащить руки, застрявшие между шершавых прутьев. На запястьях появились ссадины, в некоторых местах немного кровоточащие. В комнате была гнетущая тишина, от которой у меня зазвенело в ушах. Я приподнялась и села на край кровати, пытаясь успокоить дрожь во всем теле. Вадим осторожно взял одно запястье и провел языком по кровоточащему месту. Я хотела одернуть руку, но парень сжал место рядом с ссадиной. Я пискнула от боли.  — Неужели хоть раз в жизни сложно побыть хорошей девочкой? — Волков стёр с моих щек слезы. — Я же знаю, что ты можешь. — по Вадиму было видно, что он просто наслаждается моим страхом.  — Удали фото… — мой голос дрожал, что вызывало улыбку у Вадима. Ему редко удавалось довести меня до слез. В последний раз это было года два назад, уже не помню из-за чего…  — Почему я должен это делать? — его рука аккуратно накрыла мою шею. Кажется, он просто пытался нащупать пульс. — Ты ведёшь себя, как сучка, треплешь мне нервишки… — он стягивает с моего плеча рукав рубашки.  — Прекрати! — я шарахаюсь от него в сторону.  — Ой, боишься что ли? С чего бы тебе меня бояться? — он придвигается ближе, приобнимая меня.  — Может потому, что ты собираешься трахнуть меня? — я стараюсь говорить внятно, но вся моя речь сопровождается клацаньем зубов.  — С чего бы? — он наигранно удивляется, и накрывает мое дрожащее колено ладонью. — Что, если я изврат и у меня встаёт на плачущих девочек? Ну вот нравится мне это. Не смешно! Вообще не смешно! Это просто ужасно, что его веселит эта ситуация, в то время как меня уже парализует от страха.  — Не трогай меня! — я хватаю его за запястье, пытаясь убрать со своего колена.  — Но ты же хочешь, чтобы я удалил те фото? — несмотря на мои сопротивления, его рука без препятствий скользит вверх. Медленно. Пугающе медленно.  — Я напишу на тебя заяву. — я всхлипываю, с ужасом осознавая, что я просто загнана в угол. Мне никто не поможет. Сама справиться с Вадимом я не смогу.  — За что? — он усмехается, прижимаясь ко мне ещё ближе. — У меня нет в планах тебя изнасиловать. За что же тогда? Кажется, слезы рекой бегут по щекам. Что тогда он хочет от меня?! Что он собирается вообще делать?!  — Напишешь заяву за то, что тебе было хорошо? — продолжает Волков гадко. Как можно говорить так мерзко? Где такому учат вообще? Кажется, Вадим единственный, кого я знаю с таким ублюдским талантом.  — С чего мне будет хорошо? — я впиваюсь ногтями в его запястье, но ему, кажется, просто все равно.  — Я сейчас не собираюсь делать тебе больно, может, хотя бы этому порадуешься. — усмехается он.  — Спасибо, обрадовал. Где-то в подсознании я понимаю, что потом пожалею за свое бездействие, но сейчас сдвинутся с места стоит мне титанических усилий.  — Да пошел ты к черту! — я широким жестом стираю слезы со щек и встаю с кровати. Мои ноги подкашиваются, но я иду к двери.  — Что насчёт фоток? — он лыбится, показывая мне телефон.  — Да делай с ними, что хочешь! — кричу я и просто оседаю на пол. Ноги меня просто не держат.  — Раньше с тобой было легче… Ты была наивнее. — вздыхает он и встаёт. Я просто обнимаю себя дрожащими руками и проклинаю тот день, когда Алена Егоровна стала нашим классным руководителем. Никто бы не додумался поставить меня в пару именно с ним… С человеком, который, кажется, готов сделать все, чтобы убить меня морально.  — Раньше тобой крути, как хочешь, лишь бы проблем не было… Ты же у нас такая сильная, мамочке не пожалуешься. — он опускается рядом со мной. — Такая вся строптивая, гордая, аж дух захватывает. Я слушаю Вадима вполуха. Ему нравится меня доводить, так что не удивительно, что и сейчас он упивается своей речью. Я снова стираю слезы со щек.  — Но как-то ты бессовестной стала в последнее время… Игнорируешь меня, будто меня реально нет.  — Какое тебе дело до этого?!  — Такое, Емельянова. Может нравишься ты мне. А во мне будто что-то опадает. С грохотом таким жутким. Кажется, упал тяжеленный замок с двери, что сдерживал весь мой гнев. Я поднимаюсь, неожиданно осознав, что дрожь просто исчезла.  — Вадим, что за бред ты несёшь?! Ты сам себя, блять, вообще слышишь?! Мне не смешно нахуй! Прекрати этот цирк блять, пока я тебя не убила! — я мечусь по комнате, как разъяренный лев в клетке. У меня кружится голова от того, как много я сегодня плакала, но это не останавливает меня.  — Ой, не веришь что ли, Жень?  — Тебе? — я сжимаю кулаки. Ещё пару блядских фразочек от этой мрази, и я за себя не ручаюсь.  — И чего это ты так взбесилась? — он поднимается и пытается меня приобнять, но я бью его по лицу. Кажется, он будто подыгрывает мне, ведь ударить его так у меня бы не получилось, если бы он сопротивлялся.  — Ты, сука, издеваешься?! Ты меня, блять, унижаешь всю среднюю и старшую школу, ты ломаешь мою психику и жизнь! Ты сливаешь каждого парня, который хочет со мной познакомиться! По тебе, блять, видно, что ты шкаф и втащить можешь, но можешь свои, блять, спортивные таланты показывать не тут?! Или ты рассказываешь им, как же плохо я сосу?! Вадим, сука, я, блять, ненавижу тебя! Я ненавижу, блять, тот день, когда познакомилась с тобой в первом классе. Я ненавижу свою жизнь только из-за тебя! Я хочу сдохнуть только из-за тебя! — я кричу на него, под конец просто срывая, кажется, голос. Так выходит весь гнев и боль, что копились во мне ещё с пятого класса. Только сейчас я наконец-то почувствовала хоть какое-то облегчение. Вадим смотрит на меня впервые серьезно за этот вечер. Впервые я не вижу этой гадкой усмешки… Он толкает меня к кровати, просто вдавливая в нее, когда я собираюсь ударить его ещё раз. — Тебе не кажется, что глупо притворяться невинной овечкой при том, что сама являешься пиздливой лисой. Хорошо устроилась. Особенно при том, что настроила тогда всех против меня. А помнишь, как ты смеялась надо мной. Ну вот когда тебе объяснял, как дорога мне рыжегривая сучка, которую я боюсь потерять из-за какой-то глупой ссоры. Ты меня, блять, постоянно отвергала, сколько я себя помню. — Вадим говорит спокойно, но я чувствую хрипотцу в голосе, он будто не говорит, а рычит.  — Это ты себя убого вел. Это не любовь — бить меня! Это не любовь — топить мои вещи в фонтане! Это не прикольно! Это больно! — я выраваюсь, пытаясь снова ударить его по лицу.  — А знаешь что ещё больно?! — он хватает мои запястья и сдавливает их в месте ссадин. Я вскрикиваю от боли, а Вадим лишь гадко ухмыляется, вклиниваясь коленом между моих ног. Моего порыва смелости не хватило надолго. Я вновь ощутила страх. Именно сейчас все кажется страшно, когда Вадим не шутит. Я давно не видела его серьезным, а если и видела, то это означало, что скоро произойдет что-то плохое. Чутье меня не подвело. Он вновь начал стягивать с меня рубашку.  — Ты что творишь?!  — Что и обещал до этого! — не отрываясь от дела, ответил он. Вадим держит оба мои запястья одной рукой. Даже как-то обидно, что мы не на равных. Понятное дело, что я слабее. Этого и стоило ожидать от Вадима в принципе. Неважно, что он говорит. По факту, у него просто жуткий недотрах. Неприятно, конечно, что именно я попалась ему под руку невовремя… От обиды снова слезятся глаза, но сейчас я стараюсь себя сдерживать. Если мне и выпала такая участь, то я постараюсь быть максимально бесчувственной. Пусть подавится он своей злобой. Несмотря на все его поступки и разговоры до этого, поцелуй в шею был довольно неожиданным и… приятным? У меня даже мурашки побежали. Мысли мыслями… В них я была сильной и непоколебимой, но на деле я, похоже, выглядела жалко. Я чувствовала, что у меня горели щеки, тушь давно поплыла, оставив на щеках черные разводы, волосы растрепались по покрывалу, глаза на мокром месте… Не хотела бы я сейчас видеть себя со стороны, мне и так плохо.  — Мне так нравится твое бессилие, Жень, — честно признался Вадим, проведя ладонью по щеке.  — А мне не особо! — прошипела я, снова пытаясь вырваться.  — Ну, тише… — он чересчур спокойно стирает с моего лица слезы. — Я же не делаю тебе больно сейчас, Емельянова. В чем дело? Я смотрю на него потупившимся взглядом. В голове мысли напоминают оживленный перекресток, на котором нет светофоров. Что, черт возьми, происходит?! Что будет дальше? Вадим осторожно проводит по моему животу вниз. Отчего-то даже перехватило дыхание. Он смотрит изучающе, будто пытается запомнить, как я выгляжу. Мне не нравится этот взгляд. По ощущениям это как-то пугающе и немного волнительно. Вадим снова проводит по животу уже только кончиками пальцев, из-за чего я вздрагиваю. Желание вырваться сейчас не меньше, но что-то меня останавливает. Это будто чувство, что я сейчас просто не смогу вырваться, что бы я ни делала. Хватка на запястьях не становится слабее, наоборот, Вадим держит меня сильнее.  — Жень, — он заглядывает мне в глаза. Такого взгляда я не видела давно… А может и вообще не видела. — А ты вообще целовалась когда-нибудь? Я хмурюсь. Такие вопросы звучат безобидно, но не нравится мне. Становится даже как-то неловко.  — Да.  — То есть умеешь?  — Наверное.  — И кто тебя учил? Меня поражает то, как быстро сменяется настрой нашего разговора. Вот мы деремся, вот кричим друг на друга, а теперь, почти как друзья, обсуждаем жизненный опыт. Какого черта?  — Агафьев.  — И как, тебе понравилось?  — Какое тебе дело? — мне хочется вернуть мою слегка грубоватую манеру, но ощущение того, как Вадим сдавливает мои запястья, заставляет вернуть мирный тон. — Да, понравилось.  — Неужели он так хорошо целовался?  — Можешь сам проверить, — отшутилась я, намекая, что с Агафьевым может поцеловаться и он, но Вадим шутки не понял. Он попытался меня поцеловать, но я отвернулась. Вадим мог бы схватить меня за подбородок свободной рукой, но вместо этого спустился на шею, осторожно втянув губами кожу. Я, кажется, ещё больше покраснела.  — Вадим, прекрати! — попыталась сказать я спокойно, но в голосе проскочило волнение.  — Но тебе же это нравится, — он прикусил мочку уха. Сейчас я чувствовала себя героиней какого-то клешированного аниме. С одной стороны, меня очень пугало происходящее, но с другой почему-то внизу живота приятно свело.  — Пожалуйста, не делай так, — попыталась я подойти к этому по-другому.  — Это как? — он усмехается и проводит пальцами по моим ребрам, поднимаясь к лифчику. — Симпатичные цветочки… — отмечает он. — Но если бы ты носила пуш-ап, грудь казалась бы больше.  — Вот так не делай, — я стараюсь не смотреть Вадиму в глаза. Хватка на запястьях стала чуточку слабее, но не исчезла.  — Почему? — он осторожно провел по краю кружева. — Тебе же ведь нравится.  — С чего ты взял? — мой голос звучит как-то обиженно.  — Да ты вся дрожишь и дышишь через раз.  — Не думал ли ты, что мне просто страшно?  — И тебе нравится чувствовать этот страх… — он чуть склоняется и утыкается носом в шею, а через секунду я несдержанно и судорожно вздыхаю. Вадим слегка прикусил кожу, а после зализал место укуса. — Ты несёшь бред! — дрогнувшим голосом сказала я. Вадим не отстраняется, продолжая зализывать след. — Прекрати! — я пытаюсь отпихнуть его плечом.  — Прости, наверное, было слишком сильно, — подозрительно правдоподобно говорит парень и слегка опускает вниз кружево лифчика.  — Нет! Перестань! — я пытаюсь вырваться. Мысль о том, что сейчас Вадим оголит меня окончательно, приводила в ужас.  — Ну что ты упираешься? — вздыхает Вадим и убирает руку от груди. Я облегчённо выдыхаю. — Неужели твой хвалёный Агафьев так не делал? Я отворачиваюсь, чтобы не встретиться со взглядом, полным насмешки. Вадим прекрасно понимает, что я та ещё девственница, что подобное происходит в моей жизни впервые.  — Да что ты, Жень.? — наигранно удивляется он, посчитав мое молчание за согласие. — И не предлагал никто… Грустно, наверное.  — Волков… Пожалуйста… Просто отвали от меня… — мой голос звучит жалко. Из-за смущения мое горло будто сдавливало, поэтому я не могла сказать громче и внятнее.  — Ой, а кто у нас смутился? — он осторожно провел по щеке и повернул мое лицо к себе за подбородок. Наверное, я выглядела и вправду жалко, так как Вадим с интересом рассматривал мое лицо, из-за чего я смутилась ещё больше.  — Какая же ты дрянь… — шепчу я. Он все же целует меня. Делает это удивительно осторожно и без сильной напористости, из-за чего я немного расслабляюсь. Вадим слегка скользит по моему дрожащему животу, будто встряхивая бабочек где-то внизу. В какой-то момент он отстегивает шлейки у лифчика и опускает кружево вниз.  — Вадим.! — я испуганно дергаюсь, когда он касается груди. — Не надо… Пожалуйста! — мой голос звучит хрипло и тихо. Он слегка сжимает грудь. Боли совсем нет, но я все равно не могу успокоиться. Меня трясет от страха и волнения.  — Жень… Я не сделаю тебе больно… — он говорит это вполне серьезно, и от его голоса по телу бегут мурашки. Я прикусываю губу, когда он еле ощутимо проводит большим пальцем по соску. Заметив мою реакцию, он повторяет действие, проводя чуть сильнее, из-за чего я рвано вздыхаю. Я окончательно перестаю вырываться, теперь уже стараясь не издавать громких звуков. Хватка на запястьях ощутимо ослабевает и в какой-то момент он отпускает руки и спрашивает:  — Хочешь, я? — он кивает на грудь, не продолжая вопрос. Я опускаю руки, которые слегка зетекли и смотрю на Вадима. Он слегка опускается и касается груди губами. От горячего дыхания мне становится жарко.  — В-вадим… — все, что могу выдавить я дрожащим голосом, приподнимаясь на локтях. Парень не опрокидывает меня обратно, что меня сильно удивляет. Просто продолжает почти невесомо касаться груди губами. Руки слегка проходятся по ребрам.  — Может н-не надо… — смущение берет верх, из-за чего мне хочется закрыть грудь руками. Вадим смотрит на меня снизу вверх, из-за чего я отвожу взгляд. От неожиданности я шумно вздыхаю, когда парень проходится влажным языком по соску, а после осторожно втягивает губами. Меня хватает ненадолго. Я не сдерживаю тихого стона, больше напоминающего скулеж. Услышав мою реакцию, Вадим продолжает более охотно, слегка задевая сосок зубами, из-за чего я снова несдержанно стону и прикрываю рот рукой. Повторив действие, Вадим уже не слышит моего скулежа, который я так старательно сдерживаю.  — Да ладно тебе… — он убирает мою руку ото рта. — Звучит довольно мило. У меня горят щеки от смущения. Хочется закрыть лицо руками, но Волков осторожно обхватывает мои запястья, не позволяя это сделать.  — Ты вообще милая, когда смущаешься.  — Замолчи! — говорю я как-то по-детски капризно. Звучит жалко.  — Смутилась ещё больше… — ухмыляется парень. — Ну только гляньте на нее. Он снова облизывает грудь и прикусывает сосок, слегка оттягивая. Я жмурюсь и отворачиваюсь, понимая, что если не сделаю это сейчас, то точно увижу, что делает Вадим. Внизу живота приятно сводит, и я злюсь на себя за то, что чувствую это. Нужно быть просто ненормальной, чтобы это чувствовать в такой ситуации. Хотя нет, дело даже не в самой ситуации, а кто ее организовал.  — Эй, может взглянешь на меня? — наигранно недовольно спрашивает Вадим. Ни в коем случае! Я отрицательно качаю головой. Вадим чуть приподнимается, нависая прямо надо мной. Хоть и руки он мои отпускает, легче не становится. Волков поворачивает мое лицо к себе за подбородок. Я все ещё не открываю глаза.  — Если ты на меня не посмотришь, я раздену тебя догола. Тебе не понравится, — со смешком в голосе говорит он. И приходится посмотреть. Мои щеки все ещё горят. Вадим смотрит на меня с интересом, что даже начинает раздражать. Я закрываю лицо руками и слышу смешок от него. Он проводит рукой по животу, опускаясь ниже. Проходится по юбке и приподнимает ее, касаясь между ног.  — Вадим… Не надо… — я звучу чертовски жалко. Мне не хочется себя слышать, вот настолько все плохо.  — Убери руки от лица, — говорит он вроде как-то спокойно, даже ласково что ли, но в голосе звучит некий приказ. Я нехотя убираю руки и смотрю то на него, то куда-то в сторону. Он вновь целует меня, скользя языком в рот. У меня горят щеки. Душно, ужасно душно. Рукой, что была между ног, он стал медленно проводить, слегка надавливая. Мое дыхание сбилось, из-за чего я рвано и шумно вздыхала, моментами тихо постанывая, когда пальцы Вадима особенно приятно проводили там. Ужасно смущала та мысль, что кто-то касается меня… так. В какой-то момент я впилась пальцами в плечи Вадима. Он отстранился, с интересном рассматривая меня. От такого взгляда стало вовсе плохо. Я отвернулась.  — Посмотри на меня, — звучало как приказ. Я зажмурилась и снова тихо простонала.  — Посмотри, — повторяет он и скользит под ткань уже слегка намокшего белья. Я смотрю на него как-то неправильно. По крайней мере, мне так кажется, ведь сам Вадим смотрит на меня странно… Возникло даже чувство, будто сейчас он готовь просто-напросто съест меня.  — Неужели ты так намокла от этих грязных домогательств? — усмехается он, а я просто закрываю лицо руками, чувствуя жуткий стыд. — Маленькая извращенка, признайся, тебе нравится это. Когда Вадим вновь начинает посасывать соски и уже свободно касаться клитора без преграды в виде белья, я несдержанно стону, пошло раздвигая ноги. Вадима хочется укусить, впиться в плечи пальцами, до боли сжимая их, но все, что у меня получается, это стыдливо закрывать лицо руками. Оргазм накрывает резко и даже будто оглушительно. Вадим некоторое время молчит, ожидая моей реакции. Я выползаю из-под него на дрожащих руках и ногах.  — Это было… Интересно… — говорит он растерянно, начиная осознавать, что сейчас произошло.