Soleil

— Мирабель? Есть работёнка для твоего любимого кузена? Камило, только что вместе с остальными разгребавший обломки стен в западной части здания, что не так давно было их домом, на удивление бодро шагал по направлению к кузине. Он не полюбил переработки, нет: просто, когда дело касалось семьи, он не мог позволить себе лениться. — Конечно! У меня есть очень важное задание конкретно для тебя. — Я весь внимание. Находившаяся под навесом Мира отняла, наконец, взгляд от чертежей будущей постройки, и перевела его на Камило. — Отдохни. — Что?! Но… — Никаких «но»! Тебе нужно сделать перерыв, — Камило было что возразить, но, столкнувшись с упрямым взглядом кузины, он смолчал, — если ты заболеешь, mamá уже не исцелит тебя, как раньше. С этим спорить было трудно. Когда магия исчезла, обычными стали не только они сами — всё, что Мадригалы создали с помощью Даров, тоже стало обычным. Но для Камило были свои плюсы: превращения, особенно частые, всегда изматывали его, а теперь, когда их не стало, он ощущал постоянный прилив энергии. — Тебе тоже, знаешь ли, нужен отдых. Мирабель вздохнула, массируя пальцами переносицу. — Мы с тобой это уже не раз обсуждали. Я в порядке. Не волнуйся, я прекрасно знаю свои пределы. Камило лишь раздражённо качнул головой. «А если заболеешь ты?» — …Как скажешь. Пиная от досады мелкие камушки, юноша побрёл прочь, в тень другого навеса, и плюхнулся на траву. Отсюда открывался отличный вид на всех и вся, так что он мог заняться тем то, что любил делать всегда — наблюдать. Когда стены Каситы рухнули, спокойной жизни в Энканто, казалось, тоже пришёл конец. Камило думал так, успокаивая напуганного и расстроенного Тонито, и так думали все: Свеча погасла, их Дары исчезли, а дом в руинах. Однако теперь, когда работа по восстановлению… Нет, постройке нового дома шла полным ходом, он уже не был так уверен. Если раньше Камило изучал лишь горожан, то сейчас его взгляд в основном был прикован к Мирабель. Странно признавать, но хуже всех он знал человека, с которым когда-то делил детскую. Несмотря на отсутствие у неё Дара, Мира не унывала, всегда была весёлой и уверенной в себе. Так ему казалось. Сейчас же он понимал: она никогда не была уверенной. Она была сильной. И пусть ей не удалось спасти Волшебство, своей улыбкой она ежедневно спасала весь Энканто от уныния, бессилия и отчаяния. Именно её сила не давала другим опустить руки, она отдавала им всю себя, и, казалось, была в порядке. Но Камило всё чаще замечал, как сутулятся её всегда ровные плечи, а под глазами, скрытыми за стёклами ярко-зелёных очков, пролегли тени. И не знал, что с этим сделать. Хотя… Была у него одна идея.

* * *

— Изабелла, мне нужна твоя помощь. Девушка подняла непонимающий взгляд на своего некогда приставучего кузена. В отличие от Луизы, она не была сильна физически, поэтому вместо уборки камней и бетона, использовала своё чувство прекрасного и… Раскрашивала будущую напольную плитку. — Это в чём же? Камило нервно почёсывал загривок. Он до последнего сомневался в том, чтобы обратиться к ней — после всех его шуток он максимум ожидал от ворот поворот — и всё же найти кандидатуру лучше он попросту не смог. И потому стоял сейчас перед ней, отвлекая от работы. — Итак? — Я хочу, чтобы ты сыграла в моей постановке, — выпалил Камило на одном дыхании. Повисла неловка тишина. — В чём, прости? — В моей постановке, — нетерпеливо повторил он, — я хочу поставить спектакль для горожан Энканто. И для этого мне нужна ты. Иза лишь покачала головой, растягивая губы в беззлобной усмешке. — Снова твои шутки. Вместо всяких игр делом бы лучше занялся. — Но я серьёзно! К твоему сведению, искусство всегда было лучшим инструментом для поднятия духа, — ох, не зря всё-таки Abuela заставляла его читать всякие скучные книжки: те немногие, что беженцы, спасаясь, посчитали необходимым забрать. — И причём тут я? Разве ты сам не можешь… — Камило поджал губы, и девушка осеклась, не договорив. Ей тоже было нелегко привыкнуть, что магии, что так долго была частью них, больше нет, — …я имела в виду, о чём будет твоя постановка? Камило мельком глянул в сторону Мирабель; она внимательно слушала о чём говорят Abuela и tia Джульетта, и, судя по очертившимся от напряжения скулам, сдерживала зевок. Сколько она вообще спала? — Да так, вспомнил одну сказку. Помнишь, про девочку, которая спасла демона? Грустная на мой взгляд, но зато концовка хорошая. То, что нам сейчас нужно. «А ещё она мне кое-кого напоминает». Изабелла молча проследила за его взглядом. Камило не был уверен, поняла ли она истину того, что он задумал, но и такое объяснение её, кажется, вполне устраивало. — Я говорил об этом с Долорес, она сказала, идея хорошая, — добавил он, — так что, ты со мной? На губах Изы снова заиграла непривычная для Камило ухмылка. — Конечно.

* * *

После того разговора прошло почти пару недель. До выступления оставалось несколько часов — как раз достаточно для того, чтобы провести финальную репетицию. Ни разу до этого он не испытывал перед своими выступлениями такого волнения, как сейчас. Не потому ли, что раньше у него не было настоящей сцены? Пожалуй. Сцена, к слову, образовалась совершенно спонтанно. После разговора с Изабеллой, Камило поделился своими планами с отцом, а тот, в свою очередь, с Августином. Мадригалам старшим идея со спектаклем тоже пришлась по душе — настолько, что сколотить сцену вызвались они сами. Сценарий будущей постановки Камило написал в тот же вечер. Из всех сказок, что когда-то рассказывала им Abuela перед сном, та, что про Дочь Солнца, была одной из его любимых. С актёрами было сложнее. Лишившись Дара, Камило больше не мог играть в одиночку, а нового поколения Мадригал в лицах его родственников было мало. Иронично, учитывая, что почти всю жизнь они полагались только на себя и свои Дары. Так что Камило не оставалось ничего иного, кроме как попросить о помощи своих друзей. Впрочем, и здесь его задумку встретили с энтузиазмом, и уже скоро новость о готовящемся спектакле облетела всю Общину, и ребята смогли приступить к репетициям. Костюмы Изабелла и Долорес взяли на себя. По сюжету главная героиня очистила чёрную душу демона до бела, и вместе девушки придумали нечто простое и гениальное: двуцветные накидки! Одна их часть была чёрной, а другая белой — для «превращения» достаточно просто повернуться к зрителю другим боком. Вечерело, солнце клонилось к закату, и горожане начали постепенно стягиваться к месту представления. Пора.

* * *

Камило украдкой выглянул из-за кулис, ища среди людей кузину; конечно же Мирабель пришла: она сидела на одном покрывале вместе с Альмой, Джульеттой, Пепой, и Бруно. Зал полон, а значит можно начинать. Камило вышел на сцену, приветствуя зрителей. — Сеньоры, — начал он, — добро пожаловать на трогательную историю под названием «Дочь Солнца». В ролях: Долорес Мадригал в роли Солнечной девушки, Изабелла Мадригал в роли Страдающего демона, и другие. В роли рассказчика — ваш покорный слуга, Камило Мадригал, — юноша отвесил глубокий поклон зрителям и под аплодисменты удалился в сторону, освобождая сцену. Горожане сидели на траве перед сценой, освещённой светом множества свечей и вечерними сумерками, и взволнованные шепотки стихли, когда на сцене появились Долорес и Изабелла. Камило начал рассказ: — Черный демон, печальный взор Не скрывая, сказал с тоской. — Погибает душа моя… Умоляю, спаси меня! — взмолилась Изабелла, сидя на коленях, словно раненая птица. Ей не очень нравилась её роль, и всё же играла девушка вполне правдоподобно. Возможно, в этом обличье она чувствовала некоторое сходство с собой, которое ей не нравилось. Камило тоже чувствовал. И это решило его выбор. Долорес — Дитя Солнца — тоже держалась молодцом, пусть, на его взгляд и не до конца понимала, что играет. — Всё пройдёт, поверь. Мне печаль свою и тьму доверь. Взмой в небесную высь, Белой птицей обернись! Сказав, что спектакль для горожан, Камило соврал. История нетривиальной детской сказки действительно напоминала их ситуацию. Но не в Общине — в семье. Потеряв свои Дары, Мадригалы были подавлены. Все, но не Мирабель. Она поддерживала их, сияла, как лучик надежды. Даже наконец-то помирилась с Abuela. Но никогда не делилась тем, что чувствует сама. И начала постепенно угасать. — Белый вихрь трепещущих крыл Высь небесную заполонил. Ну а та, что смогла им помочь, Стала чёрной, как чёрная ночь. Долорес закружилась в урагане чёрных и белых накидок — символ очищения страждущих — и, оставшись одна, без сил рухнула на деревянный пол с из ниоткуда появившейся чёрной накидкой на плечах. Однако, заметив страдания своей спасительницы, сцену снова захватил ворох ткани, приближая шоу к его завершению. — Чёрный вихрь трепещущих крыл Высь небесную заполонил. И средь них чистый ангел сиял: То — любимое Солнца Дитя! — провозгласил Камило, и зал взорвался аплодисментами. Вообще-то, по сценарию всё внимание рассказчика должно было быть приковано к Деве Солнца, но для Камило Солнечное Дитя находилось отнюдь не на сцене. И удивлённо смотрело на него из-за стёкол ярко-зелёных очков.

* * *

После выступления Община будто вновь ожила. Горожане общались между собой и с юными актёрами; старик-светописец предложил сделать фото — на память. Всем идея понравилась. Когда начали расходится, на небе уже давно сверкали звёзды. Тогда-то Мирабель и решилась наконец-то поговорить с Камило. — Вы хорошо играли, — начала она, наблюдая, как стягиваются в город люди. — Ещё бы! Ребята так старались, что иначе и быть не могло! — …а ещё Камило оказался весьма требовательным режиссёром, и живьём с ребят не слезал, пока не добивался нужного результата, — даже если у меня больше нет моего Дара, я всё ещё могу играть. Просто теперь одного меня недостаточно. Он негромко посмеялся, будто сказал что-то смешное, а Мирабель отвела взгляд. Камило видел, что кузина хочет сказать что-то ещё, и терпеливо ждал, привычно кривя губы в ухмылке. — Знаешь… Наверное, ты прав. Мне и правда не стоит брать на себя слишком много. — И не только это, — уверенно добавил он под недоуменный взгляд Мираель, — я не знаю, что творится у тебя в голове, но хочу, чтобы ты знала. Всё это — не твоя вина. Это дурацкое предсказание, но уж точно не ты! От негодования Камило даже пнул траву, хмурясь, вызывая у Мирабель тихий смешок. — Ты не одна, Мирабель. Никогда не была и теперь не будешь. К черту магию! Мы переживём это. Все мы. Но только если ты будешь рядом. Мира молчала. А затем молча заключила кузена в крепкие объятия, положив голову на плечо. И Камило приобнял её в ответ, аккуратно поглаживая по голове. — Спасибо, hermanito. «Всегда пожалуйста».