Не было дня

Сережа и Ваня пошли домой после похода в магазин. Уставшие, они прошли вместе десять минут, а потом разошлись на светофоре и направились в разные стороны, каждый к себе. Первым домой пришел Ваня. Его дом находился в двадцати минутах ходьбы от школы, так что после расставания с Серёжей он не долго шел в одиночестве, в отличии от Сергея, который жил чуть ли не на самой границе города с лесополосой. Подойдя к нужной квартире, Ваня потянулся за ключами в карман, но тут же раздался пронзительный телефонный звонок. Выбирая между ключами и телефоном, Ваня выбрал второе. Он достал из кармана телефон, но котором загорелось только одно слово - мразь. Скорее всего так он подписал очень дорогого ему человека, который ему не безразличен, и в котором он нуждается постоянно. Ваня взял трубку. Немного раздраженный голосом Ваня сказал: -зачем ты мне звонишь? -мне скучно домой идти. - сказал Сережа, смягчая буквы, пытаясь показаться более милым. - поговори со мной. - эх. - вздохнул Ваня. - щас, подожди, я только дверь открою. -оке, жду. Ваня всунул ключ в замочную скважину, прокрутил два раза, и после чего зашёл в дом. Дома пахло домашней свежей едой недавно приготовленной. Скорее всего матушка недавно закончила с готовкой. Но везде был выключен свет, как и телевизор. Дом был пуст, ни единой живой души, кроме маленькой рыжей собаки выбежавшей из кухни с радостным тявканьем в припрыжку. - А вот и ты, Шуня. - протараторил Ваня. - пойдем кушать. Ваня разулся и продолжил диалог с Серёжей. - как-то ты долго. - ну знаешь что, патлатый, я вообще про тебя забыл. Скажи спасибо, что хоть вспомнил. - сказал Ваня возвращаясь на кухню. - Забыл? О нет! Мое сердце разбито. -Ты так говоришь, будто это конец света. - конец, не конец, но это все равно имеет для меня большое значение. -как скажешь. - Ваня полез в кухонный шкаф за собачьим кормом. -ахахаахаххахахх. -что ты смеёшься? -тут сейчас так смешно ребенок навернулся. -пхахах, как? - он короче к какой то девочке лез, а та его по голове игрушкой огрела, он зареванный побежал и в столб врезался. Ахахаххах. Сейчас его мамка тут с девочкой разбирается. -пхахах. - Ваня попытался сдержать свой смех, но сдерживаться он плохо умел ещё с детства, потому дав волю чувствам, резко дёрнул рукой с кормом, и вся собачья еда начала молниеносно падать на пол. Как и ожидалось, собака уже стояла у ног хозяина, каждая секунда для нее приравнивалась к мучительной каторге, она уже вся чуть ли не закипала от ожидания, и тут случается чудо. Корм, расщитанный на ближайшие несколько дней, падает пластом на пол. Маленький зверёк включив режим автономного пылесоса начал со скоростью звука поглощать безразборно все плохо лежащие на полу объекты. В тот момент Ваня был таким уставшим, но весёлым, что не хотел ни ругать ни запрещать сделанное собаке. Он просто дал ей насладится этим мимолётным, но таким приторно сладким мгновением в ее жизни, которое и так бывает редко, почти никогда, и пусть он знает какие это несёт последствия, Ваня любил блестящие, счастливые глаза-бусинки этого примитивного, маленького зверька. Ваня вышел с кухни и пошел в свою комнату. Он в тысячный раз посмотрел на семейные фотографии висящие на стене на которых были запечатлены события, которые уже никогда не произойдят, но вспоминая которые ты уже не испытываешь ни каких чувств: ни радости, ни гнева, ни печали. Складывалось впечатление, что если переживать одни и те же события бесконечно много раз, то испытываемые тобой чувства в этот момент начинают атрофироваться, до тех пор пока вообще не превратятся в сгусток темной тягучей субстанции мешающей жить, и сдавливающей ребра в груди. Ваня давно пережил развод своих родителей, но забыл сказать это себе, своему внутреннему "я", которое было до сих пор напугано до судорог, до сильной тряски во всем теле и нескончаемой печали, которую парень все это время путал с безразличием. -Серег, ты заманал, когда уже придёшь домой? -а ты куда-то торопишься? -я так-то хотел в кс-очку сыграть там, аниме посмотреть, хз , подрочить, что-нибудь сделать ещё ,помимо разговора с тобой. -мне нравится идея на счёт дрочки. Давай по Скайпу... -давай ты соснешь писос. -только если твой. -только если первый будет твой батя. -он не против. -пхахах, тогда договорились. Ванек, а почему ты переглядывался с Соней? -с кем? -дамой и параллели. Я же так и ревновать могу начать. -серый, ты так со своими шутками схлопочешь по башке от каких нибудь недолеких ауешников. -я этого не боюсь, ты же меня защитишь. -конечно, твой защитник почти два метра ростом, не может между собой сплести и двух слов, а ещё с параметрами как у второклассницы. -так давай я буду тебе готовить. -вот этого мне точно не надо. -а чё так категорично. -ты мне всыпишь какой-нибудь конский афродизиак, чтоб хуй стоял неделю, и что мне потом делать? -ну не без этого..хахахахх ты вообще меня извергом считаешь? Неделю? Ахах, максимум дня три. -смешно. -ладно, Вань, пакеда, я уже домой захожу, так что бросаю трубку, но не тебя. -ага. До связи, но не половой. -бип* Сережа сунул телефон в карман штанов. Он долгое время стоял и мялся около порога, не зная, стоит ли входить или нет. За дверью не было слышно ни единого звука, это одновременно успокаивало и неимоверно напрягало. Вспомнив заветные слова, которые слишит в свою сторону каждый носитель Y-хромосомы с момента начала понимания членораздельной речи: -ты же мужчина. - парень собрал в кулак всю свою волю, и сделав вдох поглубже, шагнул за порог. Дома стоял колом сильный запах перегара и курева, который ещё долгое время не сможет выветрится, даже если в этот момент все жители данной квартиры моментально исчезнут навсегда. И на то были причины. Родители Серёжи постоянно курили и ни разу не собирались бросать. По малолетке повелись на слабо от ребят постарше, и в итоге уже сорок лет подряд за собственные деньги проплачивать себе рак. Сережа стал медленно и осмотрительно ходить по дому, ища отца. Он мог быть только на кухне и в зале,поэтому найти его в четырех стенах не составляло особого труда даже для не дальновидного. Сережа подкрался на ципочках к дверному проходу зала, и с опаской заглянул внутрь. Там не было никого. Можно было посчитать, что уже половина работы сделана, но впереди ещё кухня. В такие моменты Сережа больше всего ненавидел скрипучие полы и несмазанные петли. Он стоял, задержав дыхание, и не был готов открывать кухонную дверь. Если бы от этого действия бы зависела его жизнь, то он был бы готов стать кормом для червей ту же секунду без промедлений. Сережа стал протягивать руку вперед, она дрожала, а капли пота капающие со лба казались настолько громкими, что даже собственных мыслей не было слышно. Именно в такие моменты дети рады тому, что они живут в гендерно разной семье, чем в счастливой. Сережа стал медленно открывать дверь, а постепенно также успокаиваться. Картина, которая предстояла перед его взглядом была до мурашек знакома. Пьяный отец спит, уткнувшись немытой мордой в стол, рядом стоит пустой, но влажный стакан, недалеко от него полуопустевший пузырь, а также одинокая иже заверенная корка хлеба. Видимо, это была единственная закусь которую он сам нашел на кухне. Он никогда ничего по дому не делал сам. Даже еду ему накладывала всегда жена. Но родители Серёжи никогда не были женаты друг на друге. Тогда кто они? Как можно назвать их взаимоотношения? Сожительство? Я не хочу забивать голову такими мыслями, они долго разочаровываю. Ещё ни разу непрошенная правда никого не радовала. Сережа вздохнул с облегчением. Обычно, батя нажирался и до утра спал, кроме некоторых случаев, так что переживать особо было не из-за чего. Сергей развернулся, и спокойной походкой пошел в свою комнату. Он закрыл свою дверь на шпингалет, хотя он ни когда не помогал, и не спасал от опасности. Это стало своего рода привычкой, ежедневным ритуалом, дающим фальшивую безопасность. Дел на сегодня не было, как таковая учебная жизнь не началась, а каникулы уже закончились, так что нельзя браться ни за что масштабное, но посмотреть интересный фильм или передачу можно. Так и не выбрав ничего конкретного, парнишка как обычно лег на кровать и начал скролить ленту тик-тока: как обычно отправлял в избранное кучу фильмов и сериалов которые никогда не посмотрит, цитаты которые никогда не скажет и рецепты сырных макарон которые никогда не повторит. Дело близилось к ночи. И хоть Сережа пришел домой ранним вечером, время быстро шло. Ближе к восьми было ясно, что матушка задержится на работе, опять. - когда в последний раз мама целовала меня на ночь? Может вообще никогда? Я уже не помню. Я даже не помню когда она возвращалась домой вовремя. Складывается впечатление, что она специально не приходит сюда. Я не знаю. Я не могу ее винить в этом. Могу ли я хотя бы как то ей перечить? Что я могу? Я все ещё несовершенно летний. Она несёт полный контроль надо мной, как и мой отец. Но когда он напивается в хлам и я его несу из подъезда в дом, чтобы тот не заболел, я больше его контролирую чем он меня, но даже так я ребенок. Ребенок незнающий ничего. Я не знаю, что мне нравится, что я хочу от жизни и так далее, и это пугает до жути. Но кажется, все таки мне нравится одна вещь. Но даже так, мне нельзя признаться в своих чувствах ему, ведь это не примет ни он, ни я. Мне нравится его местами дрожащий голос, который легко может заглушить любой, который напоминает включенный на фоне телевизор. Его никто не слушает,но без него будет не так интересно. А смех, кто-нибудь вообще хоть раз обращал внимание на его смех? Он настолько заразителен, что от единого смешка я уже готов гоготать в голос, а сама улыбка сверх милая и теплая. Мне нравится как он мне рассказывает что либо, мне даже не обязательно вникать, чтобы любить это. Мне нравится, как он заботится о мне, спрашивает меня о МОИХ чувствах, хвалит каждое действие, и примечает любую мелочь. Он очень проницателен. Если я когда-либо скажу ему это, он разочаруется во мне, хз, я никогда не слышал от него ничего связанного с симпатией к парням, а это разочаровывает. Мне кажется, что это даже к лучшему. Я не смогу встречаться с кем-то, только ожидая чтобы меня любили. Я должен сам полюбить себя, а не ожидать чего-то подобного от другого. Надо прекратить вести себя как клоун и успокоиться, ему никогда не нравились эти двухсмысленные шуточки. Может если я стану кем-то другим, то я понравлюсь ему сильней? Эх... Ненавижу разговоры перед сном именно из-за этих неоднозначных моментов, после которых ты морально опустошен. - в воздухе повисла немая пауза. Сережа смотрел в одну точку, но даже та была размытым, невидимым для глаза пятном. После ,как будто по щелчку, Сережа вернулся в норму спустя пару секунд. Он положил левую руку себе под кофту прямо на мягкий живот, и начал его гладить, после чего на него накатило резкое чувство отвращения, за свое тело, он медленно одернул руку от живота, попутно отворачивая голову в сторону стены. Лицо начинало скривляться в гримасу ненависти за себя, за свои лишние килограммы, и хоть их и было от силы пара, Сережа считал себя отвратительным, мерзким. Ему хотелось блевать от своего тела, хоть в этот момент он и понимал, что за весь день съел максимум одну маковую булочку. Он не испытывал в этот момент жалость за себя, даже наоборот, если бы не сильная усталость, он мог бы взять из своего пенала тот самый известный каждому несчастному школьнику острый предмет который одним взмахом кисти руки превращает любое предплечье в наивкуснейшую слойку с вишней и использовать в полной мере. Но Сережа устал, он хотел уснуть, и никогда не проснуться, навсегда остаться в кровати, которая никогда не причиняла ему боли, в отличии от всего мира окружающего эту кровать. Он уснул, в надежде проснуться в другое время, в другом месте.