Общага

Я стоял на обочине жизни, держа в руках белоснежный листок со строгими буквами, что строго вещали и повторяли одну и ту же до боли жуткую правду. -меня выселили из квартиры. – Звучал мой голос где-то очень далеко из динамиков старого разбитого телефона матери -как выселили? – голос старой женщины резко поднялся в тоне, - как выселили?! Сдурел что ли? Где жить-то теперь будешь? Под мостом с крысами? -мам, не начинай… -что не начинай?! Антон, тебе русским языком говорили… - ее голос был оборван глухим гудком. При следующем звонке я, конечно, маму буду  убеждать, что, мол, она сама со злости нажала щекой на сброс вызова, а сам я ничего не сбрасывал и желал выслушать ее громкие поучения, переходящие на крик и истерику. «И чего она на меня-то кричит, будто я виноват»- пронеслось у меня в голове. Но да, во всем виноват я. Выселили меня из-за не уплаты, все по-честному: предупредили за месяц, дали последний шанс и, не получив денег, выгнали куда подальше. Я обзвонил всех своих знакомых, товарищей, коллег, но все не мог найти действительно хорошую квартиру. То слишком дорого, да так, что я и за год столько не накоплю, то предлагают черт-те что, всякие комнаты на тридцать человек или тридцать крыс. Кажется, сегодня я ночую на улице. Купив на последнюю наличку дешевый лимонад, я сидел в вечернем парке, созерцая, как невероятно громкие и активные дети играют на площадке поодаль. Хотелось бы, конечно, чего-нибудь крепче, но денег на такую роскошь не было. Мои мысли путались целый день, повторяя слова матери, фразы о смерти в холоде на улице и о прочих ужасах жизни. Я разметил объявления о поиске квартиры  где только можно, открытые группы, «подслушано» города, даже сделал пару листовок и гордо повесил их в разных концах городка. Да, городок и прям совсем маленький. Окруженный тайгой, я обошел его всего за час медленной прогулки, но под палящим майским солнцем этот час длился дольше вечности. Резко я почуял до ужаса едкий запах пива. Будто кто-то им каждый день обливается по два-три раза, к тому беспрестанно вливая его внутрь.  Боже помилуй, да это же… -Александр Павлович! - собственной персоной, Антон Юрьевич! Ко мне подсел на вид совсем юный парень. Он на год младше меня, но в его крови было столько дряни, будто ему уже под сорок, до коих ему еще лет двадцать. Мы с этим высоким блондином дружим с самого детства, но  идея называть друг друга официально  родилась буквально на прошлой пьянке. К слову, мой отец вовсе не Юра, а его отца Пашей никогда не звали, эти отчества в пьяном состоянии где-то в холодном гараже мы тщательно подбирали около получаса и до сих пор довольны выбором. В руке у Саши, конечно же, была стеклянная бутылка с пивом, что так красиво переливалось на закатном солнце. Да и видок у моего друга был…специфический для тайги. Я показательно окинул его взглядом. -тапочки, шорты, майка, солнечные очки и пиво. Мужчина, вы ошиблись, это не Сочи! В ответ Александр лишь посмеялся. Как же легко смешить пьяных людей. -Антон Юрьевич - он замолчал, наклонив голову и выпуская газы, - я, вообще-то, с деловым предложением! -да вы что! -да-да! Короче, мне матушка номерок подружки дала своей, она в общаге работает, там комната освободилась, и ее сдают срочно. Цена – огонь! -в смысле «освободилась»? днем все занято было. -ну, так со дня столько времени прошло! Тебе жилье нужно или нет? -нужно, конечно! Сашка тут же всунул мне помятый кусочек листа в клеточку, где коряво был написан номер и подпись: «Наталья Алексеевна». -скажешь, что от меня! – гордо произнес Александр, еле поднялся с деревянной лавочки и, похлопав меня по спине, ушел дальше  вразвалочку гулять по парку. Даже через темные очки я увидел свет в глазах. Это человек давно хотел так сказать, и он до безумия собой доволен.  Сюда вообще можно с пивом? Я с получаса метался в решении. Словно школьник, я боялся этого звонка. Но куда больше меня пугала наступающая ночь. Вот-вот наступят сумерки, воздух уже пропитывается прохладой, и находится здесь одному с сумкой вещей мне совсем не хочется. Я с дрожью в теле набрал номер с бумажки, перепроверил его три-четыре раза, сразу же добавил новый контакт, глубоко вдохнул и нажал заветную кнопку вызова. Долгие, до ужаса долгие гудки. Я молился, что услышу более чем приятный голос на другой стороне, ведь надеется, что трубку не возьмут куда глупее. Я уже хотел сбросить вызов и позвонить чуть позже, как услышал грохот, будто на линии подняли тяжёлую трубку телефона. Общага, все может быть. Мы оба помолчали около трёх секунд, поэтому я, как взрослый мужчина, взял инициативу на себя. -Наталья Алексеевна? -да, слушаю - мне ответил старый, но довольно звонкий голос, его обладательнице точно больше 50. Я выдохнул. Могло быть и хуже. -здравствуйте, мне передал ваш номер Саша, сказал, что в общаге комната освободилась… -да, да, да, да, да! Освободилась! Антон, да? -да, это я. -Антоша, приходи к общежитию, посмотришь комнату, о цене договоримся! -хорошо, скоро буду. Она положила трубку с тем же грохотом. В голосе этой женщины звучал такой оптимизм, будто не я лишился квартиры и по счастливой случайности нашел себе жилье, а она. Хотя, нельзя сказать, что я не был этому рад. Я тут же схватил свою потрепанную спортивную сумку и широким шагом пошел по направлению к общаге, иногда оборачиваясь, чтобы посмотреть на красоту заката, что пылал ярко-розовым, окрашивая почти все облака небосвода. Мама всегда говорила, что розовый закат сулит хорошую погоду на завтра, и, как не удивительно, почти всегда оказывалась права. Так что сейчас я был полностью уверен в том, что завтра меня ждёт действительно хороший день. Закат быстро потух, погружая городок в темноту. Я зря решил срезать через лес около родной школы, что полосой тянется чуть или не на полгорода. Однажды, я отсюда живым не выберусь, помяните мои слова. Сколько всего отвратного видели эти редкие березы и высоченные сосны, и сколько еще увидят. Надеюсь, моя смерть будет, хотя бы, красивой, и меня не пришибут здесь как собаку. Вместе с размышлениями о смерти мне в голову стали прилетать мысли об общаге. Здание ее ну очень старое, кажется, оно даже старше самого города, и он строился не из центра, а от этой самой общаги. Да и люди там часто очень... неприятные. Может, зря я это? Может поспать на улице было лучшим решением, чем переться в старое общежитие, даже не зная, что меня там ждет? Я внутри-то никогда не был, так, лишь рассматривал кирпичные стены снаружи и не горел особым желанием обследовать внутренности дома. Но поворачивать назад в этом темном лесу я не смогу! Что обо мне подумают маньяки? Какой-то неуверенный в себе задрот потерялся в лесу? Лучше я сделаю круг, выйдя к дороге. Там светло и там меня еще никто не видел. Заодно дам себе время лучше подумать над решением бомжевать в родном городе. Наконец волнистая от корней дорожка стала медленно осветлятся статными фонарями, а лес редеть. Из-за кустов и веток показались дома, объятые пеленой темноты и свежего воздуха. От этой свежести меня уже колотит, так что я решил, что все-таки посмотрю, что за комната. Я всегда смогу отказаться, а вот постоять погреться в общаге возможность редкая. Пройдя еще какое-то расстояние  между пустырем и лесом по старым бетонным плитам, имитирующим асфальт, я завернул во двор, где было куда темнее, чем в лесу. Дома стоят так близко, что на вид большая детская площадка кажется такой крохотной и хрупкой, что бетонные стены вот-вот ее раздавят. Примерно в половине окон горел свет, что не могло не радовать. Маленькие балкончики еле вмешали в себя человека, но на многих был собран всякий громадный хлам, вроде велосипеда или запаски. Да, это те самые типовые застройки времен СССР. Маленькие и грустные. Общежитие выбивалась из всей картины своей долготой и  отсутствием балконов. По бокам, как и у многих домов здешнего района, располагалась массивная лестница, ведущая к столь же массивным железным дверям. Дети очень любят по этим лестницам бегать, ведь оттуда никто их не выгонит. Здесь же меня встретила женщина. Выйдя из общежития и заметив меня, она громко протянула мое имя и помахала рукой. Натальей Алексеевной оказалась совсем низенькая женщина с кудрявыми седыми волосами, собранными в высокий пучок, широкими  очками со стразами, сухой морщинистой кожей и с темной вязаной накидкой в стиле таких старых бабулек. От нее веяло оптимизмом и теплом, и это можно было почувствовать даже издалека. Это не та бабушка, которая накормит тебя, как внука, почитает сказку и уложит спать на скрипучей кровати под тяжелое одеяло, но с ней вполне можно было душевно поговорить на все волнующие темы. Это лучшее, что я мог ожидать. Я пришел на зов Натальи Алексеевны, и  она впустила меня внутрь первого этажа. Меня обдало тепло. Особых иллюзий я не строил, так что вид общаги меня не сильно удивил. Меня встретила непроглядная темнота, которую пытались разорвать редкие лампочки на потолке, что светили теплым светом. Множество одноцветных дверей перекрывало классический рисунок в виде зеленой полосы краски примерно до середины стены, а дальше, до самого потолка шла приставучая побелка. Блеклый свет давал возможность увидеть разные надписи, что были кем-то  выцарапаны на белой поверхности, но разобрать их я не смог. Наталья Алексеевна, как позже оказалось, комендант общаги, повела меня на второй этаж. Честно, я был удивлен, узнав, что внутри, в центре общежития тоже есть лестница. Весьма удобно! По дороге она все перебирала связку ключей. Этот звон вместе с нашими шагами перебивал чинную тишину общежития. Все работяги уже наверно уснули после тяжелой работы. Коридоры были пусты, озаренные светом луны, сумерек и тусклых ламп. Красота.  И так, наконец, меня довели до нужной комнаты. Деревянная дверь с номером «212» была с трудом открыта найденным ключом. Наталья Алексеевна пустила руку в темноту комнаты, включая свет. И... ничего особенного я не увидел. Комнатушка настолько маленькая, что оглядеть ее хватило всего пары секунд. Кровать в углу, рядом тумбочка, которая была частью стола до другого края комнаты. Справа от входа совсем маленький шкаф, который и так занимал половину комнаты. Белые стены, старый линолеум, окно с решеткой. Интересно. -да, комната маленькая, но и цена тоже маленькая! – тут же заявила комендант, заметив мое легкое разочарование -и сколько же это стоит? – задал я встречный вопрос, переведя усталый взгляд на женщину. -5 тысяч в месяц. – Чуть ли не перебивая, заявила она. -сколько?!- вырвалось из меня. Пять. Тысяч. Рублей. В месяц. Такое вообще возможно?! Почему так дешево? Здесь кто-то умер? Ай, это уже не важно! С такой низкой ценой я готов и с трупом ночевать! Но Наталья Алексеевна сразу присмирила мою радость спокойным взглядом -давай, Антош, подумай до завтра, утром подойдешь ко мне на первый и скажешь.- Она протянула мне ключи от комнаты, - спокойной ночи. Проведя своей маленькой ручкой по моей спине, Вскоре она скрылась на лестнице, а я так и продолжил стоять в проходе, смотря на новое жилье. Да я и сейчас готов отдать за это все свои деньги, раз это настолько дешево! Я стоял и представлял, насколько останусь в плюсе, и так бы и стоял еще долго, если бы по спине не пробежал холодок, будто кто-то смотрит на меня из темноты. Я боязно выглянул в коридор. Пусто. «Привыкай» подумал я и решил, все-таки, пока закрыться в комнате. С третьей попытки замок поддался и я оказался в безопасности. Чего я боюсь не понятно, но, не зная даже лучше. Я сел на кровать, положив в ноги сумку. Глаза так и слипались, так что я решил, что больше никуда не пойду. Да, я не умылся, да я не могу быть уверен, что постельное белье чистое. И что? Все эти проблемы подождут до утра. Я выключил свет и завалился спать. Завтра воскресенье, а значит, я смогу обследовать общагу и познакомиться с ее обитателями.