Учитель

*** На мгновение мне кажется, что я уже видела тебя. Этот бесчувственный, безэмоциональный и холодный как сталь взгляд, в котором не видно ничего, что можно назвать человечным. *** Сентябрь. Осень только начинается, и лето не желает отдавать нажитые тремя месяцами ранее владения следующей поре года, обозначая свое присутствие 25-градусной жарой. Я расстегиваю две верхние пуговицы липнущей к телу пижамной рубашки, надеясь, что такая иллюзия свободы позволит вдохнуть глоток свежего воздуха, но горло прорезает лишь разгоряченный и уже давно нагревшийся. Это утро сложно назвать особенным: быстро остывающая, как это всегда бывает, постель, когда ее покидает еще сонная тушка; долго нагревающаяся кофемашина, как это тоже бывает, когда хочется выпить чего покрепче да погорячее; исчезающее из моего тела терпение и мгновенно возвращающееся обратно, когда заветная иконка загорается синим неоном, оповещая, что вода достигла нужной температуры и напиток вот-вот будет готов. Перевожу взгляд за окно: Нью-Йорк еще спит. Хотя что можно ожидать от американцев в семь часов воскресного утра? Не раздражаясь от жужжания кондиционера, завороженно смотрю на проскальзывающие сквозь полупрозрачный тюль солнечные лучи. Сентябрьские рассветы стоит отнести в отдельный фонд чудес, запатентовав их как произведение искусства. Восхитительный кофе. Я продолжаю наблюдать за тем, как Нью-Йорк превращается в залитую медовой глазурью панораму, не переставая прокручивать в голове сон. Именно он стал причиной моего раннего подъема в воскресенье: я отнюдь не прочь подремать до положенных 7:30. Говорят, нам снятся люди, которых мы уже когда-то встречали. Наш мозг не способен спроектировать новую внешность - он лишь транслирует людей, которых мы видели раньше. Но этого человека я прежде не видела, хоть мне и сложно в подробностях вспомнить его образ: как это часто бывает во снах, мы запоминаем размыто-мыльные очертания, не более. Но я отчетливо чувствовала энергетику мужчины: сильная, сбивающая с ног, властная, крышесносная. Рядом с такими людьми ощущаешь себя муравьем. В то же время внутри разливается приятное тепло, словно во сне у нас были близкие взаимоотношения, да и эта энергия скорее не пугает, а влечет, как мотылька притягивает свет. Странный сон. Задумавшись, успеваю проморгать будильник и вовсе забыть, что сегодня за день. Быстро опрокидываю оставшуюся на дне кружки жидкость в раковину, начинаю собираться. Заключительный, итоговый учебный год в новом заведении до сих пор кажется мне не очень хорошей идеей. Кто в трезвом уме и здравой памяти меняет школу на последнем году обучения? Правильно! Только я. Мой великодушный отец заявил, что одна лишь элитная гимназия Парадиз способна справиться миссией вложить в мою голову достаточно знаний перед поступлением в ВУЗ. Ну и что это за херня? Как на счет того, чтобы посоветоваться с собственной дочерью перед принятием таких значимых решений? Точно-точно. Я «не обладаю холодным рассудком и достаточной рассудительностью для того, чтобы понять важность смены школы». От вспомнившихся слов отца по телу бежит импульс, заставляющий содрогнуться от неприязни. Никогда еще упреки в сторону юношеского максимализма не звучали так беспочвенно. Не прекращая прокручивать в голове фразы из семейных дискуссий на нелюбимую тему, отправляюсь навстречу первому дню в школе. В машине играет недостаточно веселая музыка для моего настроения: оно и понятно, плейлист выбран моим сопровождающим - отцом. Я излишне волнуюсь и нервничаю, поэтому хочу послушать что-то более живое и быстрое, а не сопливые песни про любовь. Кому это нужно вообще? За все время я влюблялась едва ли пару раз, и язык не поворачивается назвать это истинной любовью. Да и в принципе любовью это назвать сложно. В моей еще такой юной жизни были и серьезные отношения, и отношения, которые в народе принято называть свободными. Не скажу, что последние пришлись мне по нраву: свободу я люблю, но не мнимую, и после приобретенного опыта считаю это обманом самой себя, если не откровенным наебом. И мужчинам-то, в наше время, достаточно увидеть чуть более ухоженную девушку чем обычно, которая к тому же может связать пару слов - и все, можно рожать детей. Наверно поэтому я не тороплюсь с отношениями. Любовь. Что это? Вопрос, которым человечество задается уже десятки, сотни, а возможно и тысячи лет. Вопрос, на который нет однозначного и вразумительного ответа. Вопрос одновременно риторический и одновременно не имеющий достойного определения. - Переключи уже эти песни, - с ноткой раздражения бурчу себе под нос, потянувшись рукой к телефону, чтобы наконец сменить плейлист. Под невнятное ворчание отца, сидящего за рулем, листаю одну песню за другой. Помещая меня в платиновую клетку и внушая, что все это «только для моего же светлого будущего», семья отказывается принимать тот факт, что уже решила это самое будущее за меня, намереваясь отправить меня в юриспруденцию для последующего наследства отцовского бизнеса. Наслушавшись о достижениях учителей гимназии, особенно в области математики, с которой у меня не лады, родители сделали все, чтобы засунуть дочь в это проклятое место. Вот только единственное, что может мне дать эта школа, так это знакомство с самыми золотыми детишками нашего города. Но меня не особо напрягает факт общения с такими детьми. А вот осознание того, что там будет абсолютно новый преподавательский состав - да. Хотя, чего стоит ждать от элитного учебного заведения, где все вдоль и поперек наверняка проплачено спонсорами? Разберусь и здесь, не впервые. Так или иначе, я отбрасываю мысли о предстоящем жополизстве учителям гимназии на попозже. Спустя полчаса поездки передо мной стоит задача посложнее: найти нужную группу и попасть в класс для распределения. Теряться в первый же день и слыть непунктуальной не очень-то хочется. Поэтому я уже минуты три стою в школьном дворике и нервно таращусь на стенд с прикрепленными к нему листами, где, по идее, должна быть вся необходимая информация. От изучения расписания отвлекает внезапно ворвавшийся в личное пространство аромат хрустящей белизны. Обыденный запах свежих духов, но есть в нем что-то такое, что заставляет оторваться от флаеров. Шлейф свежевыстиранного белоснежного белья с отдаленными нотками порошка, который ничуть не режет нос. Он манит и влечет своей неуловимостью и тонкостью. Чистый, элегантный, умиротворяющий, холодный аромат с хрустальным послевкусием. Втягиваю носом парящий в раскаленном воздухе холодок и поворачиваю голову, не в силах бороться с желанием наконец рассмотреть обладателя этого запаха. И я, мягко говоря, удивлена. По правую сторону от меня стоит человек, чей возраст сложно рассмотреть за отведенные несколько секунд. Его невысокий рост явно указывает на то, что он не старше меня, и это совсем не сочетается со взрослым ароматом. Короткие, прямые черные волосы, уложенные ровным пробором на правую сторону, открывают вид на узкие, подсвеченные солнечным светом серо-синие глаза, под которыми разместилась россыпь мелких морщинок. Такая маленькая деталь тут же перечеркивает предположения о возможном сходстве в возрасте, расширяя диапазон до 25, а то и до 30 лет. Глаза, с подозрительным равнодушием изучающие информационный стенд, со стороны излучают какой-то холод, пробирающий даже в сентябрьскую жару. Скользнув взглядом ниже, замечаю неожиданно подтянутое тело, скрывающееся под белоснежной, идеально выглаженной хлопковой рубашкой. Мужчина поворачивается в мою сторону. Ошарашенно смотрю на тебя, и, кажется, бесконечно хлопаю глазами, пытаясь развидеть, словно призрака. На мгновение мне кажется, что я уже видела тебя. Этот бесчувственный, безэмоциональный и холодный как сталь взгляд, в котором не видно ничего, что можно назвать человечным. Я видела тебя. Видела тебя во сне. Это абсолютно точно был ты. - Ты.. - одними губами произношу я за мгновение до осознания произнесенного, - Прошу прощения, я обозналась! - тут же поспешно затыкаю рот ладонью, отворачиваясь обратно к информационному стенду и как-то по-детски жмурясь из-за неловкости и желания провалиться сквозь землю. Боже, как стыдно. Никаких ответных слов или вопросов в мой адрес не следует. Тихое цыканье, и аромат чистоты испаряется так же быстро, как появился. Что это было? Трясу головой, будто пытаясь смахнуть с себя оцепенение и непонимание. Оборачиваюсь в надежде увидеть удаляющуюся спину, прикрытую белым хлопковым полотном, но незнакомца и след простыл. Словно мне и правда показалось. - А ты ничуть не изменился за время каникул, Эрен! - мужской возглас раздается на весь учебный дворик, который уже начинают покидать набежавшие школьники. Поворачиваю голову, желая посмотреть на источник столь громкого и интересного заявления. Обнаруживаю эпицентр событий я почти сразу: стоящая в паре метрах небольшая толпа ребят. Юноши и девушки, вероятно, одноклассники уже несколько лет, оттого что-то бурно обсуждают после прошедших летних каникул. На лицах сияет выражение несказанного счастья от долгожданной встречи с товарищами, и их улыбки, кажется, слепят похлеще полуденных лучей. - Главное, что твоя лошадиная рожа ни капли не изменилась, а то я начал переживать, что не узнаю тебя, Жан! Двое парней, стоя чуть поодаль от остальной компании, шутливо борются в половину силы, колошматя друг друга то по голове, то по плечам. Тот, что чуть пониже, Эрен, привлекает мое внимание моментально: даже сквозь те разделяющие нас шаги я чувствую его разряжающую атмосферу энергетику. Словно вижу маленькие искорки, исходящие от каждого движения юноши. А тот, что повыше, кого прозвали Жан, и правда чем-то похож на лошадь. На лице выступает легкая улыбка, а с губ срывается смешок. Со стороны дурачество выглядит так нелепо, что я не могу сдержать нахлынувших чувств умиления. Смех привлекает внимание кучки ребят, которые уже с нескрываемым интересом разглядывают силуэт напротив. - Эй, че уставилась? - окликает меня Жан, и хочется присоединиться к избиению этой невоспитанной кобылиной рожи. - Жан, ты такой грубый! Ты, наверно, новенькая здесь, раз стоишь одна? Я сразу заметила тебя, - ко мне подходит девчушка совсем невысокого роста, и я с легкостью могу принять ее за ученицу средних классов. - Я Хистория. Хистория Райс, будем знакомы. А это мои друзья, не обращай на них внимания, они бывают очень шумными порой. - Моника Флоренс, - протягиваю руку в приветственном жесте и пожимаю ее маленькую, детскую ладошку. Неожиданно получать пусть такую элементарную, но защиту, да еще и в таком месте. - Моника, какая группа тебе нужна? - от вопроса по телу крошечными мурашками проходит импульс тепла и заботы. Отпускаю руку. - 104. Я тут впервые, и пока не совсем разобралась с тем, как у вас все устроено, - мнусь под проникновенным голубым взглядом Хистории. Люди со светлыми глазами всегда будто смотрят в душу, и порой начинает казаться, что они могут читать мысли или что-то вроде того. - Это замечательно! Мы все тоже из 104! Будешь учиться вместе с нами. Так я знакомлюсь с первыми для меня учащимися гимназии Парадиз. Не сказать, что я с первых минут открываюсь и начинаю изливать душу. Я стараюсь держать нейтралитет, больше прислушиваясь к рассказам большой и разносторонней собравшейся компании. Поверхностно познакомившись со всеми, направляюсь со всей толпой в нужный кабинет, где нас должен ожидать классный руководитель. Преодолевая пару лестничных проемов в сопровождении шумной свиты, отмечаю действительно фантастическое состояние учебного заведения: школьники, с особым достоинством и гордостью носящие свою форму; чистые, отполированные полы в дуэте с такими же опрятными стенами и мебелью; приветливые и радушные учителя, с которыми так по-свойски здоровается моя компания, будто встречает дальних родственников после долгой разлуки. Может, здесь не так уж и плохо? Достигая нужной двери, мы гурьбой врываемся в кабинет. И пока ребята обмениваются приветствиями с остальными одноклассниками, я стою в стороне, не чувствуя при этом никакой скованности и смущения. Все проходит в какой-то приятной суете. - А вот и я! - где-то позади нас, у двери, раздается низкий женский голос с небольшой хрипотцой. Он тут же прерывает все бурные обсуждения будущих одноклассников. Расступившись, пропускаем вперед стройную женскую фигуру, которая незамедлительно направляется к учительскому столу, попутно скидывая на него кипу каких-то бумажек и папок. Женщина, облаченная в уже знакомую белую рубашку и брюки. Каштановые волосы собраны в незатейливый высокий то ли пучок, то ли хвост, а передние прядки спадают, обрамляя располагающее к себе миловидное лицо. Мягкие, доброжелательные карие глаза и нос с горбинкой, на котором уселись очки в тонкой оправе. - Большинство из вас со мной уже знакомы, но я вижу, что среди нас есть и новые лица, - женщина кидает на меня быстрый взгляд, - Меня зовут Ханджи Зое, я завуч гимназии Парадиз, учитель биологии и химии, и по совместительству ваш классный руководитель в этом году. Кабинет наполняется облегченными вздохами, свистами и радостными возгласами. Видимо, в выборе классного руководителя мне повезло. К тому же, если абстрагироваться от реакций учеников, эта женщина и правда внушает доверие. Пока что. - Начнем с рассадки, вы же не думаете, что я оставлю все как есть, сладенькие? На этом воодушевленные выкрики прекращаются. Спустя еще какое-то время все рассажены по своим местам. Мне достается место в бизнес-классе: у окна на первом ряду за третьей партой. О чем еще можно мечтать? Моими соседями становятся милый юноша с ангельской внешностью по имени Армин Арлерт и несомненно красивая, но молчаливая Микаса Аккерман, что расположились за второй партой передо мной. Справа от меня сидит Эрен Йегер. Тот самый Эрен Йегер, что сейчас скучающе рассматривает стоящую перед ним Ханджи, которая вот уже добрые двадцать минут распинается с речью о том, какими увлекательными предметами являются биология и химия, и как повезло, что именно она будет курировать нами на протяжении этого года. Признаться, на этом моменте Ханджи Зое уже перестает казаться мне такой хорошей. - А теперь, я попрошу нашу новую ученицу немного рассказать о себе, - женщина переводит на меня возбужденный и интригующий взгляд, - Не стесняйся, мы все здесь паиньки, поэтому будем внимательно тебя слушать! Представляете этот момент, когда все в помещении разом оборачиваются и начинают смотреть на тебя? Будто ты стоишь на сцене, вокруг моментально отключается свет, и только одна ты подсвечиваешься софитами. Внутри сразу сжимается комочек, собирая воедино всю скованность и смущение, а кровь подбегает к щекам, окрашивая кожу в розовато-пунцовый оттенок. Поднявшись из-за парты, я для внутреннего расслабления решаю выбрать, на кого смотреть, пока буду толкать речь. Этот метод быстрого поиска самых располагающих к себе глаз всегда работает безотказно, и бегающий взгляд останавливается на Хистории. - Что ж, меня зовут Моника Флоренс, с некоторыми из вас я уже успела познакомиться, - улыбаюсь, получая ободряющий кивок от блондинки, - Живу в Нью-Йорке с самого рождения. Моя семья наслышана о достижениях учителей в этой гимназии, и мы решили, что последний год обучения стоит провести здесь, чтобы я успела подготовиться к поступлению в ВУЗ, - приходится немного слукавить, ведь нет никаких «мы». - И куда ты будешь поступать? Какие предметы хочешь сдавать? - воодушевленно спрашивает Ханджи. - Я хочу отучиться юриста. Буду сдавать английский и историю. Математику выбрала основным предметом. Кабинет наполняется стонами, в которых прослеживается какое-то неоднозначное сочувствие. В недоумении смотрю на своих слушателей. - Не повезло тебе, Флоренс, - смеется Кирштайн, и его лицо озаряется непонятной мне злорадной улыбкой, - Леви Аккерман не оставит на тебе живого места, а ты начала мне нравиться, - и после произнесенной фразы класс сотрясается от поддерживающих смешков. - Брось, Жан! Не пугай нашу девочку, - Ханджи стучит ладонью по столу, но заткнуть этим жестом издевающегося мальчишку не удается, - Леви очень хороший учитель. Тебе стоит относиться к нему с большим уважением, а то я все ему расскажу, - женщина грозит Кирштайну пальчиком. Жан тут же смирнеет, выпрямляет спину и ровно усаживается за партой. Не нравятся мне эти недоговоренности и тайны. Пусть все продолжается в таком же расслабленном духе, как и сейчас. В дверь стучат. После одобрения Ханджи, в кабинет входит высокий блондин с аккуратно уложенными назад волосами. Его широкие, густые темные брови сурово обрамляют скулистое аристократичное лицо, но светлые глаза все же выдают дружелюбие, поблескивая добротой сквозь дымку серьезности и сдержанности. Учащиеся тут же подрываются со своих мест, вставая в приветственном жесте, но блондин машет рукой, усаживая всех по местам. Я решаю вернуться на место вместе со всеми. - Доброе утро. Я рад видеть вас здесь, выпускники. Выглядите бодрыми и отдохнувшими. Я зашел проведать вас и пожелать удачи в этом году. Я верю, что вы все поступите туда, куда нацелились, - блондин ухмыляется, и его лицо окрашивается теплой, мягкой тональностью, - А я буду ждать вас на уроках английского и литературы. - Вы как всегда очень щедры в своих напутствиях, директор Эрвин Смит, - произносит с нескрываемой усмешкой Ханджи, как-то совершенно неформально толкая названного директором мужчину локтем в плечо. Тот лишь смотрит на нее, и завуч выпрямляется стрункой, но продолжает тихо хихикать, прикрыв рот кулачком. Чувствую, последний год обучения обещает быть очень насыщенным.