Путь Крови

Глава 1: Новое начало — Это — древняя Легенда, веками передаваемая бродячими бардами из уст в уста, — медленно оглядев слушателей пытливым взглядом, начал вещать менестрель, — Это история начала всего: людей, демонов, богов, преисподней и даже далёких звёзд! Сделав драматическую паузу и ещё раз обведя наигранно серьёзным взглядом свою аудиторию, бард, проведя рукой по струнам потрёпанной лютни, начал свой рассказ. Воцарилась неестественная тишина. Нарушаемая лишь потрескиванием древесины в очаге и редким завыванием шального ветра за окном, она огнём распространилась по трактиру, затрагивая даже самых громких и нетрезвых постояльцев. В глазах каждого мерцало любопытство. — У устьев бескрайней реки времени, в месте, где жизнь и смерть не более чем пустой звук, где нет ничего кроме бездонного мрака, всё же была маленькая, незаметная ни смертным, ни богам точка. Никому до подле неизвестно, что это было на самом деле; ни лучшим учёным, ни мудрейшим магам. Но древние искатели истины, те кто ближе всего смогли подойти к правде мироздания, именовали её сингулярностью. И именно из этой незаметной маленькой сингулярности берёт начало наша грандиозная история. — спокойная, но одновременно драматическая музыка медленно полилась от лютни рассказчика. — Однажды, эта маленькая точка начала расти, а рост её шёл ни по дням, ни по часам, а столь быстро, что ни единая существующая единица времени не способна и близко его описать. Сингулярность всё расширялась, раздувалась и увеличивалась пока не достигла размеров безграничной вселенной, где мы сейчас и живём. Часть энергии сингулярности ушла на создание звёзд, часть на создание неба и земли, часть на создание жизни. Но также была и другая часть, часть, которая породила четверых существ, братьев, каждый из которых был ответственен за один из фундаментальных законов вселенной: старший — за время, средний — за пространство, третий — за душу, а четвёртый, младший, за кровь. — музыка барда резко прервалась, а его мрачный взгляд перешёл к окну заведения. На улице было тихо, будто сама природа задержала своё дыхание внимательно вслушиваясь в слова человека. Некоторые посетители, в особенности дети, взволновано заёрзали на своих местах в ожидании продолжения. Тяжело вздохнув, и медленно повернув голову обратно, менестрель вновь прошёлся пальцами по струнам: — Вместе эти братья… Кррррррик Возобновившаяся речь барда была бесцеремонно прервана скрипом открывающийся двери. Невольно вздрогнув от неожиданности, сбитый с мыслей менестрель, немного раздражённо, перевёл на вошедшего взгляд, все присутствующие постояльцы последовали его примеру. Новоприбывшим оказался высокий мужчина в тёмном плаще, что был чернее безлунной ночи. Его лицо скрывалось под складками капюшона, а глаза, подобно проклятым изумрудам мерцали зловеще зелёным огнём. Оглядев присутствующих равнодушным взглядом, его глаза остановились на одном деревенском пареньке, сидящем в самом углу. Мужчина слегка улыбнулся под тканью. — Извиняюсь за вторжение, господа, — шутливо поклонился тот, — но боюсь, что на этом вашей небольшой истории пришёл конец. Прошла секунда, другая, третья. Ожидаемой реакции так и не последовало. Никто не издал ни звука, даже огонь в очаге, будто потеряв всю свою энергию недвижно замер на месте больше не излучая и намёка на тепло. Сама природа моментально остановила своё дыхание, замерев безжизненной статуей. Мужчина удовлетворённо кивнул. — Старший брат… — из того самого угла, где недавно сидел деревенский паренёк, донёсся немного уставший голос, — ты всё-таки нашёл меня? — А у тебя сверкающий талант замечать очевидное, — сардонически усмехнулся мужчина подойдя и сев напротив собеседника, — Должно быть, тебе уже известно зачем я сюда пришёл? — Насладиться историей бывалого барда в компании своего любимого родственника? — К сожалению, нет. — Жаль, и вправду, очень жаль. — по старчески вздохнул подросток, ставя на стол откуда-то появившуюся чашку с дымящимся чаем. — Зачем ты убил его? — мрачно поинтересовался мужчина. — О ком ты? — Не играй со мной в эти игры! От меня не скрыто ничего! Ни прошлое! Ни настоящие! Лишь будущее покрыто тонким, еле заметным туманом… — И всё же этого тумана было достаточно, чтобы сокрыть меня. — На некоторое время, да, — равнодушно согласился тот, — Но, все же, вот я здесь, прямо перед тобой, и тебе больше негде от меня прятаться. — Ты прав… — угрюмо, будто принимая свою участь кивнул юнец, переведя взгляд на потолок — только не тогда, когда вы работаете сообща… — Я рад, что ты это понимаешь, — удовлетворённо кивнул мужчина, посмотрев собеседнику в глаза, на его лице появилось просящее выражение — Если ты сейчас сдашься, то я готов немного приступить закон и, отчистив твою душу, разрешить тебе переродиться вновь. Начать жизнь с чистого листа. — Ты же уже знаешь мой ответ, — печально покачал головой мальчик, теперь уже на его лице промелькнуло некое подобие просьбы — быть может, во имя наших кровных уз, ты будешь готов отпустить меня, хотя бы оставить мою душу невредимой? — Ты сам знаешь правила, — угрюмо выдавил мужчина, — отчистка — максимум, что я могу сделать. — Жаль… — вставая вздохнул юнец, — Тогда, прощай… — Прощай… — С этими словами, тело мужчины растворилось в воздухе. —Эххх, — парень в последний раз бросил взгляд на уже, как ни в чём не бывало, продолжившего речь барда, — Похоже, это и вправду конец… Не было ни звука, лишь яркий белый свет. В одно мгновение, бард, постояльцы, сам трактир; всё превратилось в ничто. Не осталось ни пепла, ни запаха гари, ни намёка на существование вообще. Вся планета, а потом и Солнечная система были охвачены роковым сиянием, и в одно мгновение затухли подобно свече в бушующем шторме. Многие годы спустя, свет наконец угас, а вместе с ним бесследно исчез и источник. — Всё кончено, — где-то в глубинах неизведанного космоса, несмотря на отсутствие кислорода, раздался печальный голос, — Теперь остались только мы… ***** Было темно. Лучи закатного солнца уже давно затерялись где-то за горизонтом, и бледный, еле заметный лунный свет тускло освещал округу. Повсюду валялся мусор; склянки, открытые банки от консервированных продуктов, какие-то непонятные запчасти и многое другое формировало бесконечные горы металлолома, которые простирались во всех видимых направлениях. То и дело раздавались звуки столкновения металла о метал, — это ветер играл со всевозможными железками, гоняя их по округе подобно какому-нибудь скучающему ребёнку. Клиньк! Какая-то стеклянная банка, приведённая в движения резким порывом ветра, громыхая скатилась вниз с очередной кучи мусора. Агх… — послышался слабый, еле слышный стон. Этот звук, столь несвойственный для безжизненной ночной свалки, донёсся прямиком из того места, куда приземлилась ненароком упавшая склянка. Там, между двумя вздымающимися куда-то в небеса холмами хлама лежало тело человека. Не издай он звука, с первого взгляда можно было бы принять его за труп; глаза закачены и пусты, руки согнуты под неестественными углами, а ноги, ноги вообще отсутствовали: толи их что-то оторвало, толи они были погребены так глубоко под грудой свежего хлама, что заметить их не представлялось возможным. Парень, а это однозначно был парень, напоминал пришедшую в негодность тряпичную куклу, чьи нити были безжалостно отрезаны, и вместе с, уже бесполезным, телом вышвырнуты куда подальше — с глаз долой. Но несмотря на это, он всё же был жив. Медленно, постанывая и что-то хрипя, он с силой зажмурился. Казалось, что даже такое обыденное действие требовало от него огромных усилий. Спустя долгую минуту его глаза наконец нехотя распахнулись. В отличие от его изначального, безжизненного, взгляда, теперь в них еле тлел огонёк сознания; он то разгорался, то вновь исчезал, только чтобы спустя несколько мгновений заново возникнуть, возобновив этот цикл. Так продолжалось довольно долго. Изредка, парень, в отчаянных порывах развеять густой туман окутывающий его сознание, до пределов напрягал свои мышцы, безуспешно пытаясь хоть чуть-чуть приподняться. К сожалению, все его старания были тщетны — сколько бы усилий он не прилагал, сколько бы он не брыкался, сколько бы он не противился своей судьбе, с каждым разом он неизбежно погружался все глубже и глубже в непроглядные пучины небытия. «Неужто это действительно конец?» — отстранённо подумал он, — «А мне… даже нестрашно…» Парень уже давно перестал чувствовать боль, он вообще перестал чувствовать, и лишь только усталость и тьма, укутывающие его тёплым покрывалом, давали ему бесконечный покой и уют. Ему больше не было ни страшно, ни обидно, ему больше не хотелось бороться — он сдался, и единственным его желанием было заснуть. Слабый луч лунного света в последний раз пробежался по его невидящим глазам, и его сознание, наконец, полностью приняло столь желанные объятья смерти. Внезапно, откуда-то из-за небольшой груды железа, лежащей чуть поодаль от головы мальчика, послышался невнятный звон. С каждой секундой он становился всё громче и громче, пока в поле зрения не появился слабый огонёк. Он всё разрастался и разрастался по мере приближения звуков, и уже спустя несколько секунд, в нём можно было распознать сияние мощного электрического фонаря. — Чёрт побери! — со стороны фонаря раздался немного раздражённый голос мужчины средних лет, — Похоже, что сегодня опять не мой день… Пора бы уже возвращаться, что ли. Сказав эти слова, мужчина, как бы нехотя, осветил открывшийся перед ним участок земли. Очевидно, что он не желал так легко сдаваться и возвращаться обратно с пустыми руками, но, видимо, у него не осталось другого выбора. Тяжело вздохнув и уже собираясь развернуться, мужчина вдруг замер на месте. — Проклятье! — громко выругался он с неверием посмотрев в определённом направлении, — Эй! Ты там как, живой? С грохотом бросив на землю свой мешок, он второпях подбежал к недвижно лежащему на земле силуэту. С первого взгляда, из-за темноты и расстояния, ему показалось, что это был собиратель вроде него, которому, вероятно, во время своих поисков наживы не посчастливилось наткнуться на обвал. В этом богами проклятом месте подобное происходило довольно часто, поэтому мужчина не был сильно удивлён своей находкой. Но, приблизившись, он понял, что ошибался — перед ним лежал мальчик, ну или скорее его остатки. Определить возраст парня было довольно трудно, бесчисленные порезы и переломы до такой степени изуродовали его тело, что предстань он перед своими родителями, те, по всей вероятности, не смогли бы его признать. Мужчина с отвращением отвёл глаза. — Чёрт меня побери… — шёпотом пробормотал он, усилием воли возвращая свой взгляд на тело парня, — Это откуда ты так? Мужчина с подозрением посмотрел куда-то наверх и, тяжело вздохнув, без всякой надежды, так, скорее для собственного спокойствия, приложил ухо к груди человека. — Не может быть! — приглушённо воскликнул он, с неверием посмотрев на мальчика — Он всё ещё жив? Немного простояв в прострации от такого поворота событий, мужчина, опомнившись, резко мотнул головой, развеивая все лишние мысли — разобраться во всём можно было и в другой раз. Сейчас его противником было время, и промедление даже на секунду могло стоить мальчику жизни. Резкими и быстрыми движениями, подобно отчаявшемуся нищему нашедшему зарытый клад, он начал отбрасывать от раненого тяжёлые куски метала, пот градом катился с его сморщенного от напряжения лба. Спустя пару долгих минут тяжелого труда и постоянного стресса, работа была наконец завершена; тело человека было полностью освобождено из металлического капкана. Мужчина, тяжело вздохнув, рукавом вытер с лица липкий пот. Ещё раз быстро бросив на мальчика изучающий взгляд, он проверил его пульс. «Фуууф» — облегчённо протянул он. Парень был ещё жив, еле-еле, но всё же жив. Аккуратно взвалив тело на плечо, мужчина, с нечеловеческой скоростью, понёсся куда-то вглубь свалки. ***** Вокруг царила тишина. Два человека, статный мужчина средних лет, и пятнадцатилетний подросток стояли на самом краю обрыва, облокотившись на металлические перила. Каждый думал о чём-то своём. — Отец, — наконец, не выдержав, нерешительно заговорил мальчик, — Зачем ты привёл меня сюда. — … — Ты когда-нибудь задумывался о равенстве? — после длительной паузы ответил мужчина вопросом на вопрос. — Ты это к чему? — Непонимающе нахмурился юноша, бросив на отца удивлённый взгляд. — Всему своё время, — не отводя взгляда от мерцающих снизу огней города, заговорил тот, — А теперь скажи мне, ты когда-нибудь задумывался о равенстве? — Равенстве? В смысле равенстве людей? — Рассеяно уточнил подросток, — Ну, если смотреть с точки зрения закона, то тогда все люди равны… — Эххх… — Грузно вздохнул мужчина, разочарованно покачав головой, — Ты и вправду так считаешь? — Так говорили в школе, — неуверенно пожал плечами юноша, — А как всё обстоит на самом деле — это уже другой вопрос… — Он недвусмысленно перевёл свой взгляд на область внизу. — Я рад, что ты понимаешь это, Зиг. — Немного печально улыбнулся мужчина, наконец переведя взгляд на собеседника, — Равенства, как такового, не существует. Его в принципе не может существовать. Равенство — это пустое слово, лишь прикрытие, которым, осмысленно или нет, пользуются все жители Человеческой Империи. Оно нужно для поддержания общества, для иллюзии законов и для контроля. — Мужчина неспешно приблизился и Зигу. — Посмотри внимательно, — указал он пальцем куда-то вниз, — Как ты думаешь, на что бы они пошли, чтобы оказаться здесь, на твоём месте?.. Сколькие законы бы они приступили? Сколько жизней бы они испортили? На сколько подлостей пошли бы? — … — С самого рождения, с самого первого вздоха, человек сталкивается с неравенством: некоторые рождаются больными, некоторые бедными, бесталанными… — говоривший сделал небольшую паузу, — А некоторые, некоторые рождаются богатыми, одарёнными, имеющими всё необходимое для достижения чего-то большего… Прямо как ты. — Нно, отец… я… — начал возражать юноша. — К сожалению, даже с такими преимуществами, не всем суждено величие. — Перебил его мужчина, — Иногда, рождаются люди настолько одарённые, что даже носители лучших родословных завидуют им, настолько богатые, что одного их слова достаточно, чтобы начисто вычистить все склады богатейших магазинов планеты, но настолько бесталанные, что даже к пятнадцати годам неспособны почувствовать и намёка на собственную кровь. Они тщательно взращиваются своими влиятельными семьями, но в итоге являются лишь пустышкой — бесплодным древом, которое только и может, что своим манящим запахом привлекать к себе насекомых. Сделав очередную глубокую паузу, говоривший медленно продолжил: — И вот, спустя определённое время, наступает такой момент, когда насекомых собралось столько, что они начинают досаждать самому садовнику — тому, кто всё это время заботился о деревце. Тогда ему не остаётся выбора кроме как срубить этот саженец, ведь плодов от него всё равно не дождешься. — … — Родись ты хотя бы с посредственными талантом, родись ты с низко-ранговой родословной, всё было бы гораздо проще… — То есть, ты… — Слабо промямлил подросток, — ты хочешь сказать что я… обуза для семьи? — Прости… — Тогда, что ты собира… — Невольно попятившись и заикаясь начал говорить Зиг, по его телу побежала бесконтрольная дрожь, а плохое предчувствие комом застряло в горле, не давая спокойно дышать. В одно мгновение, в его сознании промелькнуло множество ужасных сцен, которые заставили юношу отступить ещё на несколько шагов. К сожалению, у него так и не появилось возможности закончить свою речь; резкий и неожиданный толчок в грудь с нечеловеческой силой отправил его за пределы площадки. С отчаянным воплем, мальчик полетел вниз. ***** Хаааа! — Резко выдохнув, юноша судорожно дёрнулся. Его голова ломилась от напряжения и острой боли, а глаза то и дело моргали пытаясь хоть чуть-чуть приспособиться к окружающему мраку. Первая минута пробуждения прошла как вечность. С трудом подтянув своё тело руками в полусидящее положение, и упёршись спиной о спинку кровати, мальчик прищурено осмотрелся. На его лице отчётливо нарисовались следы непонимания. Осторожно, будто боясь, что при малейшем касании иллюзия рассеется, он начал щупать своё тело: сначала руки, туловище, потом лицо. Каждое движение явно давалось юноше с трудом, но он, будто этого не замечая, продолжал жадно лапать любую доступную ему часть тела. «Что происходит?» — С некоторым подозрением, но всё же взволновано думал он, — «Я всё ещё жив? Я же полностью стёр свой источник души… Что-то здесь нечисто…» Одна за другой, его мысли на огромных скоростях заменяли друг друга; в один момент он был рад, в другой подозрителен, в третий — снова взволнован. Проведя в напряжённых раздумьях довольно длительный период времени, парень наконец пришёл к окончательному выводу — он переродился. «Изначально такое должно было быть невозможным, уничтожение источника души — это конец, полный и безвозвратный. Ошибки быть не может.» — Размышлял юноша, — «Но. Но, видимо, у моего хитрого братца были свои секреты. Чёрт! Он скрыл от нас такую способность, впрочем, не зря. Знай я, что он может захватывать и свободно трансформировать более слабые души, я бы поглотил его гораздо раньше.» — Прицокнув языком, он отмахнулся от всплывших мыслей и планов — они немного запоздали. Время текло быстро, и к тому моменту, как он успел более-менее разобраться в случившемся и привести свои мысли в порядок уже начало светать. Лучи восходящего солнца неспешно заполонили улицы города, а участившийся птичий щебет ознаменовал начало нового дня. В городе расцвела жизнь. С окрестных дорожек всё чаще начали доноситься различные звуки человеческой активности, сначала еле заметные, они вскоре переросли в неразборчивую какофонию машинного рёва и криков. Лениво потянувшись и нехотя сбросив с себя одеяло, юноша попытался встать с кровати. К его удивлению, тщетно. Несмотря на кажущееся здоровым состояние, он понял, что не чувствует нижнюю часть своего тела. В его глазах мелькнул огонёк страха. Медленно переведя взгляд на ноги, парень облегчённо вздохнул, обнаружив, что те всё ещё на месте — очевидно, что чтобы с ними ни случилось не вынудило врача ампутировать конечности, а пока были конечности, была и надежда их полного восстановления. — Эхххх, — Мальчик бессильно откинулся на спинку кровати. Теперь, всё, что ему оставалось — это ждать и надеется. Видимо, его не собиралась долго томить, спустя всего пару минут, из-за двери послышались чьи-то отчётливые шаги. Юноша медленно перевёл равнодушный взгляд в сторону входа. Несмотря на выставленную на обозрение маску безразличия, с каждым новым шагом, сердцебиение мальчика всё учащалось, а мысли в его голове во всю били тревогу, не давая ему прямо мыслить — за свою долгую жизнь, он уже давно привык быть в абсолютном контроле, и полный переворот ролей мгновенно вывел его из колеи. «Чёрт, соберись! Блять, мой мозг отказывается слушаться!» — хаотично думал он, безрезультатно пытаясь успокоиться. Он прекрасно понимал, что ясность ума — залог успеха, но несмотря на все его попытки и доводы, неистовая буря эмоций напрочь отказывалась утихать. «Проклятые людишки! Да как они вообще могут жить с такими дерьмовыми телами?!» — раздражённо сетовал он, — «Ладно, будь, что будет.» Спустя несколько мучительных секунд, дверь наконец отворилась, открывая его взору фигуру мужчины средних лет. Вопреки ожиданиям парня, мужчина не создавал впечатления кого-то грозного, наоборот, его невысокая фигура, одетая в простую серую футболку с короткими рукавами, и держащая ещё дымящуюся кружку кофе, создавала довольно приятную атмосферу, выдавая в вошедшем интеллигентного человека. — Хмм? — заметив подростка, мужчина удивлённо почесал свободной рукой подбородок, — Здравствуйте, молодой человек. — Здравствуйте, — неуверенно пробормотал юноша, — Кто вы такой, и где я? — Я? Ах, да, извиняюсь, это было грубо с моей стороны, — ни капельки не смутившись, мужчина отпил глоток кофе, продолжив, — Меня зовут Кроули, Кроули Уайт, и сейчас вы у меня дома, — он сделал затяжную паузу вопросительно посмотрев на собеседника. — Зиг, то есть Зигфрид, — немного замешкавшись представился парень, в его тоне проскользнул еле заметный след неуверенности, будто он сам толком не помнил своё имя. — Зиг? — Кроули попробовал имя на вкус, — Хорошее имя, мне нравиться. — Спасибо? — Хаха. Не за что, — дружелюбно рассмеялся он, — Ты должно быть проголодался, завтрак уже готов. Подожди, сейчас я тебе помогу. — Внезапно отбросив всякие формальности, Кроули подкатил к кровати инвалидное кресло, — Прости, если обидел, я не очень люблю всякие формальности — они заставляют меня чувствовать себя старым и скучным, ты ведь не против если я буду так к тебе обращаться? — Только если вы не откажите и мне в такой услуге, — немного успокоившись улыбнулся Зиг, толкая своё тело на кресло. — Каков хитрец, — одобрительно кивнул Кроули, заметив, что мальчик немного отошёл от первоначального шока и начал потихоньку открываться, — По рукам. Выкатив Зига из комнаты, Кроули неспешно направился дальше по коридору в сторону лестницы. Путь прошёл в безмолвии, и лишь когда его вкатили на небольшую металлическую платформу, которая, очевидно, служила неким подобием лифта, Зиг решился заговорить: — Кроули, — позвал он. — Да? — Что со мной случилось? Почему я здесь? — Это я должен спрашивать, — Кроули озадачено приподнял бровь, — Я нашёл твоё тело посреди Великой Свалки, и сказать, что ты был одной ногой в гробу — ничего не сказать. — он сделал небольшую паузу, после чего продолжил, — Откровенно говоря, я с первого взгляда принял тебя за труп, и до сих пор мне трудно поверить в то, что ты смог отделаться лишь кучкой шрамов и потерей ног.  — Понятно… — тихо пробормотал Зиг. — Ты не грусти, подумаешь, какие-то шрамы и ноги, — заметив отстранённость юноши, попробовал взбодрить его Кроули, — Это всё поправимо! Если будешь хорошо трудиться и не сдаваться, то однажды даже сможешь заменить себе ноги на бионические, а с ними ты сможешь стать сравнимым по скорости с пользователем родословной ранга гамма! — Круто, — немного горько улыбнулся Зиг, — Если я вообще смогу работать. — Эхх, — Кроули обречённо опустил руки заметив скептицизм собеседника, — Давай поговорим позже, мы уже пришли. Обеденная комната, впрочем, как и любое другое виденное Зигом по пути помещение дома, не отличалась изяществом или убранством; посредине стоял простенький шестиместный стол, накрытый на двух человек, над дверью без умолку играл рекламу телевизор, а по краям стояли всякие полочки до верха забитые непонятным хламом. Подкатив Зига к свободному месту, и присев напротив, Кроули повернул голову в сторону двери и немного осуждающе крикнул: — Лина! Ты опять за компьютером зависаешь? Иди принеси ещё одну порцию, помоги старику! — Счас, Пап! — Откуда-то из-за стены донёсся слегка раздражённый голос, сопровождающийся лёгким грохотом и звуком торопливых шагов. Спустя минуту в дверях нарисовался невысокий женский силуэт. Вошедшей оказалась ещё совсем молодая девушка — лет пятнадцати-шестнадцати, не больше. Одетая в простую облегающую футболку и короткие, почти ничего не скрывающие шорты, она, по мнению Зига, создавала впечатление типичного проблемного ребёнка. Её длинные, местами потрёпанные, чёрные волосы обрамляли немного напряжённые плечи, а на заурядном лице читалась концентрация вперемешку с лёгким раздражением.  — Мог бы и сам себе добавку полож… — недовольно буркнула девочка, но внезапно прервала свою фразу на полуслове, наконец обнаружив за столом незнакомца, — У нас гости? — заметно смутившись, Лина отвела от юноши взгляд понизив свой голос, — Извините, я тогда не буду вам мешать… — Вздор! — остановил её Кроули, — Садись, ты же ещё не завтракала. — Я не голодна, — попробовала возразить девочка, но заметив строгий взгляд отца, понурив голову подчинилась. — Это Лина — моя дочь, — представил девушку Кроули, — Она немного застенчивая, так что не бери в голову. — Привет, — улыбнулся Зиг. — Ппривет, — робко поздоровалась Лина, бросив на него быстрый взгляд, после чего вновь уставилась в блюдо. — Этого юношу зовут Зигфрид, — кивнул в сторону Зига, Кроули, — Он тот самый человек, которого я принёс некоторое время назад. — Аа?! — удивлённо воскликнула девочка снова бросив на Зига странный взгляд. — Б! — раздраженно отрезал Кроули, — Ты, что по пути сюда все манеры растеряла? — Извините, — пристыжено протараторила Лина, — Приятно познакомиться, Зигфрид. — Взаимно, — вежливо ответил Зиг, бросив на девочку удивлённый взгляд, она показалась ему какой-то дёрганой. На мгновение воцарилась неловкая тишина. Нарушаемая лишь скрежетом столовых приборов о блюда и, изредка, чавканьем, она создавала атмосферу неуюта, которая ощутимым весом давила на плечи всех присутствующих. Было очевидно, что никто не хотел начинать разговор. Кроули обречённо вздохнул, как старший, он считал это своим промахом, но как бы он ни старался, найти способ разрядить обстановку у него не получалось. — Зигфрид, да? — Неожиданный робкий голос внезапно нарушил безмолвие. — Хм? Да… Лина? — А… — слегка замешкалась она, но все же, под конец побеждённая любопытством, продолжила, — Ты можешь рассказать мне, что с тобой случилось? — Лина! — Осуждающе прервал её Кроули, — Не задавай такие вопросы. Он расскажет, когда будет готов. — Прости… — Ничего, — простодушно отмахнулся Зиг, — Мне несложно. — На самом деле, я сам немногое знаю, — мальчик почесал затылок, — Я лишь помню как разговаривал с каким-то человеком, а потом БАЦ, и я уже очнулся здесь… Теперь, когда я об этом думаю, я даже не могу толком вспомнить кто я такой, — Зиг понурил голову, — я лишь знаю своё имя… — Понятно… — … Остаток завтрака прошёл в тишине, но уже не такой неуютной как раньше. Все думали о чём-то своём, а Лина иногда бросала в сторону Зига скрытные взгляды, заставляя последнего чувствовать себя немного странно. Это затишье также дало мальчику время осмыслить свою ситуацию. На самом деле, он понимал больше, чем давал знать, очевидно, при переселении в новое тело, он сумел получить многие из воспоминаний прежнего хозяина. Как он понял, в прошлом это тело принадлежало печально-известному наследнику влиятельной местной семьи Штейн — Зигфриду Штейну. В детстве, когда ему было всего три года, Зигфрида, как и любого другого ребёнка данного возраста, отвели на проверку качества родословной, которую тот прошёл с неожиданным блеском. К безграничному удивлению и восторгу своих родителей, его кровь была оценена наивысшим рангом — рангом А+, тогда никто ещё не ожидал, что именно это и послужит началом его, во всех смыслах, трагичной истории. С того дня, родители мальчика прикладывали все возможные усилия на его развитие, пытаясь в итоге взрастить из своего сына могущественную личность которая сможет со временем проложить их семье путь за пределы этой окраинной солнечной системы и приблизить их к центру Империи. К сожалению, их надеждам не было суждено оправдаться. К пятнадцати годам, возрасту когда даже самые бездарные личности брали под контроль свою родословную, их сын так и не сумел почувствовать даже намёка на свою кровь. Этот беспрецедентный случай привлекал огромное количества нежелательного внимания в сторону их семьи, и с каждым годом давление со стороны их соперников становилось всё сильнее и сильнее. Многие люди начинали подозревать, что Штейны, в поисках большей силы, проводили над сыном нелегальные бесчеловечные эксперименты, тщетно пытаясь его прокачать, что и привело к неспособности отпрыска пробудить силу. В итоге его родители были вынуждены отступить под постоянным давлением со всех сторон, и решили полностью переключить внимание на своего младшего сына, Полуса Штейна, который, пробудив родословную ранга А-, к семи годам сумел взять свою силу под полный контроль. От Зигфрида же они решили избавиться, подстроив его смерть под случайность, что и привело к его преждевременной кончине. Что удивительно, Зигфрид всё же сумел при жизни один раз использовать свою способность, но, как иронично бы это не звучало, это лишь продлило его страдания. Сброшенный с обрыва отцом, Зиг подвергся серьёзному психологическому шоку, и при контакте с землёй, он, вероятно, инстинктивно, смог с помощью своей способности перенаправить или уменьшить, нельзя точно сказать, количество силы при столкновении, тем самым обрекая себя на медленную смерть. Родословная способность этого тела, как понял Зиг после анализа крови при помощи его изначальной родословной, заключалась в контроле векторов, то есть в способности изменять направление и магнитуду силы с которой тело входило в непосредственный контакт. Даже для его предыдущего я, почти достигнувшего божественности, эта способность могла считаться весьма недурной, и имей он возможность, он бы, вероятно, без раздумий поглотил эту силу. Хоть сейчас он был и слаб, Зиг был уверен, что с достаточным временем и удачей, он однажды сможет достичь своих былых высот. — Ты уже закончил, Зиг? — цепь его мыслей была внезапно прервана вопросительным голосом Кроули. — Э? Да. — вернувшись к реальности кивнул юноша. — Отлично, тогда, если ты не против, пройдём со мной, нам надо кое-что обсудить, — вставая заявил Кроули. — Да, конечно. Прикатив Зига в отдельную комнату, по виду напоминающую мастерскую, Кроули присел напротив парня и строго посмотрел тому в глаза. Очевидно, предстоящий разговор обещал быть серьёзным. — Ранее ты сказал, что не помнишь, ни кто ты такой, ни кто твоя семья, ни что с тобой случилось, — медленно начал мужчина продолжая пристально смотреть мальчику в глаза, — это… правда? — Абсолютная, — равнодушно пожал плечами Зиг, отвечая на взгляд мужчины не менее твёрдым взглядом. Несмотря на то, что внутри он чувствовал себя подавлено и даже слегка испугано стоя перед этим человеком, он понимал, что любые признаки слабости и лжи могут привести его к весьма плачевным последствиям, по этому он всеми силами сохранял каменное выражение лица. Заметив, что мальчик не выдаёт признаков обмана, а наоборот выглядит уверенным в своих словах, Кроули немного отступил, и облокотившись о какой-то непонятный станок тяжело вздохнул; — Это нехорошо… — Понимаешь, когда я увидел тебя замертво лежащим под кучей обломков, всё о чём я мог думать — это то, что тебе нужна немедленная помощь; тогда я не брал в голову такие мелочи как последствия своих действий, всё, что я хотел сделать — это помочь. — Кроули сделал затянувшуюся паузу, и грузно вздохнув продолжил, — Я не сожалею о том, что сделал, нет, но я всё же чувствую, что возможно немного поспешил, решив оставить тебя выздоравливать здесь. Хотя это мне не стоило многого, благо мой друг — очень хороший врач, и она была готова помочь, с каждым днём, который ты здесь проводил, я всё лучше понимал, что не знаю, что с тобой делать когда и если ты очнёшься. До этого момента, я тешился надеждой, что у тебя будет семья или знакомые, которым я бы смог тебя, под конец, передать, но, видимо, тщетно. Признаться, ты поставил меня в тупик… — А почему ты не сдал меня в госпиталь или детский дом какой-нибудь? — тихо поинтересовался мальчик. — Хех, — усмехнулся мужчина, — Неожиданно, ты любопытный. — Пойми, мы не живём на Земле или в каком-нибудь другом приближённом регионе Империи, это Ксарсус — одна из самых отдалённых планет. — объяснил он, — Находись мы хотя бы в приделах парящего города Офлус, я бы, возможно, так и поступил, но здесь, в Атонте, городе известном как помойка человечества, детский дом — ни что иное как, приговор. Лучше оказаться на улице, чем там. К сожалению, для тебя с твоими ногами, улица тоже не вариант. — А разве мне нельзя остаться здесь? — спросил Зиг самым наивным и жалким голосом, который только мог изобразить, из его глаз медленно потекли слёзы, — Неужели… я обречён? Заметив испуганную реакцию ребёнка, Кроули виновато отвёл взгляд. — Видишь все эти инструменты и запчасти, — Кроули широким жестом обвёл комнату, — это моя мастерская, небогатая, правда? Я работаю механиком, и ради получения запчастей, мне в свободное время приходится искать их в пределах Великой Свалки, часто безуспешно. У меня есть дочь, и чтобы содержать её и оплачивать школу, мне приходится работать в два раза усерднее; я, конечно, смогу содержать и тебя ещё некоторое время, но это поставит под удар мою семью… Скажи, что бы ты выбрал на моём месте, незнакомца, которому уже сильно помог, или своё дитя? — Я понимаю… — после длительной паузы понурил голову Зиг, он ещё не сдался, — Нно, но если возможно, я готов работать. Школа мне тоже не нужна. Если вы позволите мне остаться, я буду помогать и тогда у вас будет больше времени и денег! — Фууууу… — громко выдохнул Кроули, — И какую работы ты можешь делать, что ты умеешь? — Сейчас я ничего не умею, но я готов учиться, — уверенно заявил мальчик с надеждой на лице, — У меня хороший глаз. К тому же, я могу помогать вам сортировать детали и подавать их при нужде, тем самым упрощая работу. — Хмм… — Кроули задумчиво погладил подбородок, немного заколебавшись, — Это, конечно, сэкономит мне немного времени, но слишком многого не принесёт… Насчёт учёбы уже сложнее, хоть у меня и есть необходимые материалы, и ты сможешь за мной наблюдать, но процесс всё равно будет довольно длительным… — Это будет инвестицией, — продолжил подстрекать его Зиг, заметив неуверенность последнего, — Если вы вложитесь в меня сейчас, то в бушующем обязательно получите многократную прибыль! — Хех, — усмехнулся Кроули, его лицо немного просветлело, — Ты так уверен в себе? — Уверенность и труд — всё перетрут, — серьёзно закивал Зиг, — Я уверен, что приложив должные усилия смогу принести вам неоспоримую пользу! — Чёрт, будь что будет, — под конец сдался Кроули, — Месяц. Я даю тебе месяц. Если через месяц я не посчитаю, что ты приносишь мне пользу — ты сам по себе. — Спасибо! — радостно выкрикнул Зиг и со рвением пожал руку мужчины, который с отсутствующим взглядом смотрел на мгновенно взбодрившегося юнца. — Проклятье, — пробормотал он себе под нос, — однажды моя нерешительность сведёт меня в могилу…