Временной штык

Оставшись наедине с преподавателем истории, Шастун сел на первый ряд, являющийся самым близким к столу препода. Сев на стул, он то и дело подглядывал то на Арсения, который что-то вписывал в журнал, то на настенные часы, тик которых давил на нервы и делал атмосферу более напряжённой. — Шастун, — окликнул юношу тот, закрывая журнал и откладывая его на край стола. Посмотрев на парня, два голубых омута принялись за рассмотрение первокурсника: уставший, сонный вид; запотевший, видимо от волнения, лоб, отросшая чёлка и кольца с браслетами на обеих кистях рук юноши; всё это делало его каким-то особенным, отличающимся от других студентов. — Шастун, а, Шастун, что будем делать с твоей успеваемостью по истории? — спокойным, даже слишком, голосом выдал мужчина, сложив руки перед собой. — Мы? Я думал, что один справлюсь со своей успеваемостью, и неужели Вам она оказалась важна? Всё равно ведь, лично мне она не сдалась, — отвечает парень, теребя одно кольцо в руке. Напряжение спало, но всё ещё витало в воздухе, грозя напасть на кого-то из собеседников и сделать из жертвы злого, даже агрессивного человека. На этот ответ мужчина усмехнулся и перевел взгляд на пустые ряды. — Да, конечно, она тебе не сдалась. Но всё же, как ты планируешь свою успеваемость повысить? Ведь не только по моему предмету она низкая? Я прав? — попадая в точку, произнёс Арсений Сергеевич. — Так, мы вроде говорили про Ваш предмет и про мою успеваемость именно по вашему предмету, — напомнил Антон, и, скрестив пальцы между собой, продолжил. — Если же у Вас нет ко мне вопросов, то я могу Вас покинуть, — напоследок буркнул он и, встав со своего места, уж было направился к двери, как мужчина, стоящий сзади, окликнул его. — Завтра будет опросник первокурсников. Расспросят про вашу успеваемость, внешний вид, подготовления к учёбе в университете и, конечно же, спросят про вашу жизнь в целом! — произнёс преподаватель и, выпроводив Антона взглядом, открыл журнал. Устало вздохнув, юноша направился к автобусной остановке, чтобы на ней поехать домой и наконец-то лечь спать. Но, услышав своё имя, он обернулся и увидел Макарова, который, кажется, в своё время закатывал новую вечеринку. Попытавшись отказаться от участия в ней, Шастун придумывал оправдания свому нехотению и желанию отсутствовать на ней; он улизнул от вечеринки и направился к выходу из здания. Сев в автобус, юноша прислонился к окну, словно мечтая о дне, в котором он бы выспался и не опаздывал на пары. В скором времени он оказался дома и, не разбирая книг и тетрадей, в которых были записаны конспекты, лег спать.