успокой меня заново

Я бы прыгнул в эту реку, Если бы не было человека, Который утонет, Если прыгнет за мной.

Сергей лежит на кровати в практически полной темноте — с забинтованной головой, распухшим носом и лёгким сердцем. Где-то за окном слышен гул проезжающих машин. Мир перед глазами плывёт, и Сергей закрывает глаза. Мысли, как рассыпающийся бисер, — мелкие неровные шарики — разбегаются, куда глаза глядят. Как он до такого докатился? Кончиками пальцев он чувствует вибрации дома. Где-то за стеной тихо гудит очиститель воздуха, а Олег убирает бинты и лекарства в аптечку. Сергей почти наяву видит его широкие, размашистые движения, ровную осанку и мелкое, частое моргание в моменты, когда незаживший глаз начинает напоминать о себе. Ощущение безопасности накрывает его с головой. Он дома, Олег рядом, они ещё не в порядке, но обязательно будут. Всё так, как и должно быть. Олег заходит в комнату, и за ним следует шлейф аромата душистого чая. Сергей силится подняться, но получается лишь опереться на локти. За терпким ароматом неотрывно следует тонкий, удушающе-горький, медицинский запах — Олег наверняка подмешал в чай снотворное или успокоительное, чтобы Сергей поскорее заснул. Когда тот ставит кружку на прикроватную тумбочку и на секунду застывает, рассматривая в темноте профиль лежащего мужчины, Сергей хватается за его штанину в искреннем, почти детском жесте и тянет на себя. Это у них игра такая — кто кого быстрее отправит в постель. Шорох постельного белья — на широкой кровати места хватит обоим. Пока Сергей шумно двигается в сторону, путаясь ногами в одеяле, Олег ложится на подушку рядом. Мягко, бесшумно, неотрывно смотря на человека напротив, — не волк, а кошка. Даже если бы Сергей не попросил безмолвно остаться с ним этой ночью, Олег бы всё равно не отошёл от его кровати ни на шаг. Мир — полутьма, в тишине только биение их сердец и едва слышное дыхание. Сергей инстинктивно находит ладонь Олега, и они переплетают пальцы. Олег держит крепко, не отпускает и мимолётно прижимает к губам, целуя шершавые костяшки. В этом жесте вся нежность, на которую способна его душа, а в глазах Сергея вся боль этого мира. Вся любовь его мира. Ему страшно. Сергей скрывает эти слова глубоко внутри, держит зубы крепко сжатыми, чтобы они ненароком не вырвались наружу. Он до помутнения рассудка боится, но не за себя — и это ещё страшнее. Цветущая нежность мешается в его сердце с величайшей слабостью. Убийственный коктейль для того, кто сомневается в каждой своей мысли и каждом движении. Олег — удивительная понятливость — прижимает его к себе одним лёгким движением. Сергея его тепло окружает со всех сторон — рука Олега на пояснице, тёплое дыхание скользит по бинтам на голове, освободившаяся рука упирается в грудь. Под ладонью бьётся чужое сердце —  сильное, смелое, большое как мир, и всё оно — для одного Сергея. Он любит его любым, даже таким, как сейчас — израненным, замученным, но упорно не сдающимся. Сергей поднимает голову вверх, и на него смотрят спокойные, чуть прищуренные тёмные глаза. На одном из них виднеется маленькое красное пятно, едва заметное в окружающей темноте. Сергей усмехается от мысли, насколько нелепо они выглядят вместе. Двое покалеченных жизнью и недругами мужчин с нездоровой привязанностью друг к другу. Голова вновь начинает трещать — сказывается недавняя травма, — и Сергей зажмуривает глаза, опуская лицо. Олег без лишних слов утыкается губами в чужой лоб и покрывает горящую кожу мелкими поцелуями. Вспоминаются детдомовские времена, когда, прежде чем пойти к воспитательнице, Олег так мерил ему температуру — чтобы та не отругала за враньё. Сергей бы всё сейчас отдал, чтобы ворчащая, вечно хмурая немолодая женщина была его главной проблемой. — Давай спать, — Сергей легко целует Олега куда-то в шею и закрывает глаза. Тот без лишних слов кивает и прижимается ближе. По тому, как замедляется его дыхание, Сергей понимает, что тот из режима «активная защита» перешёл в фазу «наблюдение». Если бы он не был так измучен этим страшным вечером, его поцелуи стали бы настойчивее и проследовали нестройными дорогами вниз по шее и груди. Но сейчас он лишь утыкается носом в чужой кадык и заставляет себя расслабиться. От Олега пахнет бинтами, химозным мылом и — совсем эфемерно — каким-то дымом, будто гарью. И сладко, и горько — этот противоречивый запах и чужое тепло раз за разом успокаивают бешеную карусель мыслей в голове Сергея. Наконец его дыхание выравнивается, и в доме повисает идеальная тишина. На тумбочке остывает чай — Олег действительно вылил туда немного снотворного, которое оставалось в аптечке. Он переживал, что Сергей не сможет заснуть от боли в голове, но они справились сами. Олег вспоминает, как в прежние дни он не мог защитить Сергея от самого себя даже с помощью таблеток — сейчас же лечебным успокоительным для него стали аккуратные касания и тепло чужого тела. Им больше не будет больно. Олег крепче обнимает по-родному тёплую фигуру и порывисто прижимается щекой к бинтам на голове. Он знает, что сбоку, между матрасом и деревянной стенкой кровати лежит заряженный пистолет — как Сергей и просил, он держит его ближе к себе. Но понимает, что никогда не сможет направить его на Сергея так, как он сделал за него сделали это — по ощущениям — целую жизнь назад. Олег молится этой мыслью — не знает кому, куда и как, но всё-равно зажмуривает глаза, и как мантру повторяет. Им больше не будет больно. Больше не будет горько. Больше не будет страшно. И Сергей во сне слабо улыбается.