моему лирическому герою нужен психотерапевт

Ты идёшь по холодным декабрьским улицам, стараясь перешагивать через кучки снега, что не почистили с дороги. Твои движения отрывисты, ты не можешь сосредоточиться. Снег. Вывеска «Выручайка». Чёрная «Хонда» проехал мимо светофора. Хрущёвка, в которой светиться несколько окон. Твоя рука тянется в карман куртки, чтобы переключить песню в десятый раз за минуту. В дешёвых проводных наушниках из местного электронного магазина заиграла очередная песня из плейлиста. Она твоя любимая, но ты не можешь сосредоточиться на ней. Слова рассыпаются песком, а гитарное соло уходит на фон. Снег. Вывеска «Озон». Белый «Ниссан» стоит на остановке с аварийкой. В окне горят гирлянды. Сердце стучит быстро, ты чувствуешь, как твоё тело перегревается, будто сейчас не мороз в -19 с ветром, а середина июля с его +24. Ты переключаешь песню ещё раз. Это твоя любимая. Ты всё ещё не можешь успокоиться. Снег с грязью. В окне шаурмечной ты видишь силуэт. Впереди на кольце проехало пара машин. Слишком темно, чтобы рассмотреть каких. Никакие окна больше не горят. Уже час ночи. Ты даже не знаешь, что произошло. Ты проснулся в одиннадцать, решил пойти в круглосуточный магазин за чаем и лапшой, обнаружив, что твои закончились. В один момент ты выбирал чай, в другой сердечную клетку положили под пресс. Ты так ничего и не купил. Мокрый снег и грязь. Твои ботинки насквозь промокли. Ты не надел их нормально. Не завязал шнурки. Твоя куртка неприятно тяжёлая на плечах. В тёмном окне забегаловки ты видишь несколько людей. Ты поворачиваешься, чтобы посмотреть на них. Они пропали. Показалось. Ты слышишь мимо проезжающую машину, но ничего не видишь. Хрущёвкимёртвенно тихи. Ты пытаешься вставить ключ от квартиры. Получается только с третьего раза. Ты закрываешь за собой дверь. Последнее, что ты чувствуешь перед тем, как закрывать дверь на три засова – острую вонь алкоголя из подъезда. Никогда не было резкого момента перехода от обычной жизни в каждодневным паническим атакам для тебя. Ты всегда был немного застенчивым в школе, много друзей у тебя не было – ты не любил с кем-то говорить. Но и не сказать, что в школе ты проявлял какие-то больные наклонности. Твои родители были уверены, что твоя неуверенность в себе пройдёт с возрастом и ты станешь вполне разумным молодым человеком. А потом ты вылетел из колледжа. Как в школе ты бы дураком, так и бы и там. Несмотря на то, что тебе всегда нравилось разбираться в компьютерах, ты никогда не мог сосредоточиться на том, что говорил учитель. Твои руки тряслись, когда ты сдавал эссе преподавателю. Ты прятался от своих одногруппников за углами. Они считали тебя странным. С тобой пытались говорить, но ты не мог ответить. Психиатр поставил диагноз – паническое расстройство и агорафобия. Через несколько месяцев добавилась депрессия. Ты перестал пить таблетки – денег не хватало. Да и ты особого смысла в этом не видел: они только прибавляли головной боли в виде похода в аптеку. Тебя выгнали из колледжа после неявки на экзамены. Тебе было страшно выходить из дома тогда. В твоём подъезде есть свободный выход в подвал, по какой-то причине. Там твои соседи устроили кладовку. Ты не уверен, что это легально, но ты пользуешься ей регулярно для хранения мешка картошки, что тебе приносит твоя мать раз в месяц. И сейчас ты нуждаешься в обеде. Ты откладывал его как мог, но уже пора что-то приготовить. Лапши у тебя нет, есть только картошка. Но она внизу. Придётся выходить из квартиры. Ты открываешь первый засов. Ты уже чувствуешь прилив адреналина. Ты даже не понимаешь, почему ты так переживаешь. Ты ходишь за картошкой каждые три дня, это такое рутинное занятие, но для тебя это новое испытание каждый раз. Второй засов кликает. Твоё предположение состоит в том, что ты паникуешь из-за лестницы. Лестницы всегда тебя пугали – с них можно упасть и сломать шею. Или хуже – позвоночник. Ты можешь остаться инвалидом. Каждый раз, когда тебе приходиться подниматься или опускаться по лестнице, ты мёртвой хваткой вцепляешься в перила. Даже профессиональные скалолазы так отчаянно не держаться за свою страховку, как ты за перила. Третий засов был открыт. Дверь со скрипом открывается, ты видишь лестничную площадку. Ты немного нервничаешь. Тебе нужно успокоиться. Ты крепко берёшься за перила правой рукой, начинаешь медленно спускаться по лестнице, считая свои шаги. Один, два, три, четыре. Ты слышишь, как твои соседи сверху громко смеются. Пять, шесть, семь, восемь. Наверное, им весело. Девять. Ты спустился до первого этажа. Осталось немного. Подумав, ты определил, что кладовка в подвале тебя тоже пугает. В ней есть что-то очень странное, какая-то негативная энергия. Может ты как пятилетний ребёнок боишься темноты, а может там правда есть что-то потустороннее. В любом случае, возвращаясь домой, даже если у тебя не было приступа паники, ты стараешься проходит вход туда быстрее, всегда поглядывая в его сторону. Ты как-то слышал, что там живёт приведение. Пара девочек школьного возраста об этом говорили, когда они стояли около подъезда. Их рюкзаки были сложены на лавке, они сами бегали по чьим-то ухоженным клумбам, тыкая палкой в вентиляцию, что идёт сначала в подвал, а затем и по всему подъезду. Та, что была в розовой куртке отчаянно доказывала своим подругам, что она слышала там чьё-то дыхание. Ты не стал слушать дальше, проходя мимо. Твой взгляд остановился на входе в подвал дольше, чем в прошлые разы. Мурашки пробежали по коже. Ты понимал, что это всё детское воображение (в каких только ты не верил призраков в детстве), но как только мысль закралась в твой разум, ты не мог её оттуда выгнать. Теперь ты всегда об этом думаешь. Ты легонько приоткрываешь двери в кладовку. Там темно. Похоже твои соседи сегодня не заходили сюда. Ты никогда не понимал других людей, как им даётся всё в жизни так легко. Ты сидишь в соцсетях, видишь, как люди свободно гуляют по улицам, ходят на концерты, летят в другие страны. Твоим соседям также ничего не стоит спуститься по лестнице, включить свет и достать свои маринованные огурцы. Поему бог тебя наказал и сделал для тебя что-то столь простое таким испытанием? Ты начинаешь спускаться. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Ты пытаешься нащупать выключатель. Семь, восемь… Ты выбегаешь молнией из подвала, врезаешься в стену. Ты чувствуешь нахлынувшую панику. Их шесть. Шесть ступеней. Шесть… Ты слышишь чьё-то дыхание, но понимаешь, что оно твоё. Трясущимися руками ты достаёшь телефон из кармана, чуть не уронив его. Ты тыкаешь по сенсору, будто телефон кнопочный. Ты включаешь фонарик. Ничего. Полки с овощами и вареньем. Мешок картошки в углу. Шесть ступеней. Ты пытаешься успокоиться. Всего лишь очередной день.