Запечатано с Любовью

— Моя мать была селки, а отец человеком— начал дядя. -Я не знаю, как они познакомились, но, наверное, это было как в сказках, а не в более добрых, современных историях. Старая история, в которой рыбак крадет шкуру селки и принуждает ее выйти за него замуж. — Твой отец был рыбаком? — спросил Изуку, просто чтобы уточнить. Его дядя кивнул. -Обнищавший наемный рабочий на большой рыбацкой лодке. У него была игровая зависимость и вспыльчивый характер. Мои самые ранние воспоминания связаны с тем, как моя мать плакала и умоляла его отпустить ее. У нее всегда были синяки где-то на теле. Раньше я удивлялся, почему она просто не ушла. Тогда я не знал, что она не может. — Неудивительно, что папа никогда не говорит о своих родителях — пробормотал Изуку. -Я понятия не имел, что селки вообще существуют, но меня всегда тянуло к морю. Когда мне было десять, я бросился в океан и не возвращался, пока не задохнулся и чуть не утонул. Наверное, тогда мой брат впервые возненавидел океан. Взгляд его дяди стал отстраненным. -Он полностью человек, в отличие от меня, поэтому он никогда не мог понять, как сильно мне нужно плавать. — Когда вы узнали о селки?спросил Изуку. -В подростковом возрасте мой брат нашел шкуру нашей матери и отдал ей. Она попросила его найти его. Я не уверен, рассказала ли она ему всю правду о своем происхождении, но она пообещала ему, что мы все трое вместе покинем этот жестокий дом. — Я предполагаю, что это не то, что произошло, — мягко сказал Изуку. -Как только она коснулась своей шкуры, мама перенеслась обратно в океан. Вот как это работает для селки. Дядя вздохнул. -Мой брат чувствовал себя преданным. Он считал, что она бросила нас. Я не уверен, что это произошло — я думаю, она вернулась бы за нами, как только нашла бы кого-нибудь, кто снял бы с нее шкуру и снова сделал ее человеком. Но у нас никогда не было возможности узнать. Наш отец пошел на нее охотиться и то ли случайно, то ли нарочно убил ее. Руки Изуку потянулись ко рту. -Мне очень жаль. -Мой брат винил себя в смерти мамы. Он думал, что это произошло потому, что он вернул ей шкуру. Вскоре после этого наш отец «исчез». Что-то в том, как его дядя сказал это… Изуку нахмурился. — Ты хочешь сказать, что отец убил его? Дядя не смотрел ему в глаза. -Я не хочу обвинять его, основываясь только на косвенных доказательствах. -Вы не должны смягчать правду для меня. Я хочу знать. Каковы косвенные доказательства? -За несколько дней до его смерти на нашего отца был оформлен очень крупный полис страхования жизни. Изуку вздрогнул. — Да, это довольно убийственно. Его сердце упало. -Послушайте, я вовсе не из тех, кто легкомысленно относится к моему брату, но мой донор спермы не стал для мира потерей. Он хвастался нам в лицо тем, что ни один суд не может осудить его за убийство тюленя. Он оставил шкуру нашей матери в качестве трофея. И он говорил о том, что собирается искать другую шкуру, чтобы иметь более молодую жену. После смерти мамы он начал избивать нас двоих еще сильнее. Мой брат просто пытался защитить нас. Если ты собираешься осудить его, то прибереги это для гораздо худших вещей, которые он сделал. -Что значит похуже? Что ты имеешь в виду под худшими вещами? Голос Изуку повысился от паники. -Все началось с малого. Я, конечно, хотел вернуть свою шкуру. Я умоляла брата вернуть его мне. Но у него всегда были оправдания. Он боялся того времени, когда я чуть не утонул в детстве — как будто я мог когда-нибудь утонуть в форме тюленя! Он боялся, что я могу попасть в сети рыбаков или быть съеденным хищником. Наконец, после того как я умолял его нескольких месяцев , я уговорила его отвезти меня на небольшой частный пляж и позволить мне поплавать. Это был лучший опыт в моей жизни. -Я знаю. Изуку улыбнулся, вспоминая. Ему все еще хотелось взять шкуру и попробовать еще раз. -Но когда я вернулся на сушу, мой брат был трясущимся, нервным, сломленным. Он кричал на меня, что меня не было дольше, чем было обещано, — я не уходил, и обвинял меня в том, что я пытаюсь убежать. Он взял мою шкуру и спрятал ее от меня. Его дядя посмотрел на трясущиеся руки. -Его красное, сердитое лицо было так похоже на нашего отца. Это напугало меня так сильно, что сначала я притворился, что с этим все в порядке. — Но, он все равно не отдал ее? -Хуже этого. Вы знаете, как селки не могут уйти слишком далеко от своей шкуры? Дядя стрельнул в него любопытным взглядом. -Если подумать, как ты добрался до океана? Мне трудно поверить, что мой брат захочет жить в пределах видимости своего самого ненавистного места. Изуку задумался. -В поезде мне стало плохо. Но я пожал плечами. Поэтому? — Да, это потому, что ты слишком далеко ушел от своей шкуры. Вы один из счастливчиков, у вас есть возможность проехать целую поездку на поезде. Предупреждаю, если ты будешь слишком долго держаться подальше от своей шкуры, тебе будет становиться все хуже и хуже. -Вот почему мой отец настоял на том, чтобы сопровождать мою школьную экскурсию в Калифорнию. — Должно быть, он принес с собой твою шкуру. Если бы ты уехал от него на целую страну, это бы тебя убило. Наши шкуры — часть нашего тела. Изуку все больше злился. -Как он мог не сказать мне? Это могло быть опасно. Что, если бы Изуку попытался убежать куда-нибудь подальше? Что, если бы он сел в самолет и не успел сойти перед смертью? -К сожалению, мне не так повезло, как вам. Я не могу пройти дальше пары комнат от своей шкуры, не заболев. Это было похоже на привязанность к моему брату. По лицу его дяди было ясно, как сильно он наслаждался этим. -Он носил мою шкуру в портфеле, так что мы никогда не могли расстаться. Я даже не мог выйти на улицу без его сопровождения. Изуку вздрогнул. — Вау, мне так жаль. Он уже нашел своего отца цепким и властным. Он не мог себе представить, насколько невыносимым было бы, если бы он даже не мог ходить в школу один. -Я продолжала надеяться, что он так же надоест мне, как я устала от него, но ему нравилось иметь надо мной такую ​​власть. Магия, вполне законная форма заключения. Дядя горько рассмеялся. — Не то чтобы я мог позвонить в полицию и сказать им, что не могу выйти из дома, пока мой брат не вернет мне тюленью шкуру. Они бы только похвалили его за заботу о бедном, психически больном младшем брате. Его руки тряслись. — Потом стало хуже. — Еще хуже ? -Селки должны подчиняться приказам любого человека, держащего их шкуры. Мой брат начал с того, что приказал мне не воровать мою шкуру. Затем он приказывал мне не делать того, что он считал опасным, например, ходить на пляж. Якобы все для моей же безопасности. Это обострялось до тех пор, пока он не стал использовать чертову шкуру, чтобы заставить меня есть овощи и вовремя ложиться спать. Я не мог так жить. Я был готов сойти с ума. -Это ужасно. Какая-то часть Изуку не хотела в это верить, но честно? Это было похоже на его отца. -К счастью, у меня была способность сопротивляться командам. Я не давал ему возможность об этом узнать. Я продолжал вести себя послушно, выжидая подходящего момента, когда он оставит портфель без присмотра. Меня ужасно тошнило от неповиновения приказу, но я смог забрать свою шкуру. — Это когда ты убежал? — Нет, но я должен был. Я решил дать моему брату последний шанс. Ухмылка на лице его дяди показала, чем это обернулось. -Мой брат всегда был из тех, кто становится хуже, чем больше у него власти. Я подумал, что если у него больше не будет моей шкуры, чтобы держать его надо мной, то, возможно, мы могли бы вернуться к нормальным братским отношениям. Глаза его дяди стали болезненными. -Было время, когда мы были очень близки. Изуку кивнул, думая о своей неразрывной связи с Томурой. -Как только я вернулась домой, он совсем сорвался. Он снова заключил меня в тюрьму, на этот раз грубой силой. У него была эта жуткая комната в подвале… Я не хочу об этом говорить. Дядя вздрогнул. -Он как будто сошел с ума. Он пригрозил, что не выпустит меня, пока я не скажу ему, где спрятал свою шкуру. К счастью, мне удалось сбежать. Мой брат, наверное, думает, что я оправдал все его опасения тем, что убежал к океану и больше не вернулся. Но я не собирался убегать, пока он не начал меня ограничивать. — Самоисполняющееся пророчество, — сказал Изуку с тихой грустью. -Я знаю, что слишком долго оставался в океане. Я никогда не хотел, чтобы мой разум стал таким нечетким. Дядя коснулся его лба. -Селки нуждаются как в своей форме тюленя, чтобы быть счастливыми, так и в своей человеческой форме, чтобы сохранять самосознание. Слишком долго затягивать с одним или другим вредно. Просто я не мог найти возможности вернуться на землю, когда мой брат так яростно охотился на меня, а потом я потерял себя. Я благодарен, что ты вытащил меня из этого. — Я не расскажу ему о тебе, обещаю — сказал Изуку. -Я бы никогда не сказал ему без твоего разрешения, но теперь я понимаю, насколько это важно. — Я тоже беспокоюсь о тебе — сказал дядя. — Я рад, что мой брат не прибегает к помощи твоей шкуры, чтобы командовать тобой. Может быть, он извлек урок из того, как это получилось со мной. Но если бы он когда-нибудь почувствовал, что его подтолкнули, держу пари, он бы это сделал. Что, если он отменит твою экскурсию из дома в качестве предлога? — Он бы не… — Изуку остановился. Он больше не мог с уверенностью сказать, что сделает или не сделает его отец. Память заскребла по краям его разума. В подвале было две шкуры! -Простите? -Это был не сон! Это было воспоминание! Слова лились из Изуку, как прорвавшаяся плотина. -Когда мне было пять лет, я увидел своего отца с двумя шкурами, запертыми в металлическом ящике. Он поднял одну и дал моей матери команду. Это заставило ее забыть о чем-то, о чем они спорили. Изуку охватило предательство, сопровождаемое раскаленной добела яростью. — Как он посмел так поступить с ней? — Твоя мать тоже селки? Я просто предположил, что ты получил его от своего отца. Лицо дяди сменилось с удивления на ужас. -Это не хорошо. Звучит так, будто цикл насилия повторяется. Мой брат всегда думал, что он совсем не похож на нашего отца, потому что никогда не поднимет руку на своих близких. Даже когда дело доходило до худшего момента, он никогда не бил меня. Он воспользуется другими средствами контроля и вообразит себя за это святым. -Если он не использовал мою шкуру против меня, то это, вероятно, только потому, что он уже может заземлить меня и командовать. — Или потому, что он не хочет, чтобы ты знала, что ты селки. Или, может быть, он пытался, и ты, как и я, хорошо сопротивлялся командам. Вероятно, последнее. Изуку смутно помнил, как его отец пытался заставить его забыть о том, что он когда-либо видел шкуру, когда он кричал и закатывал истерики. И все же после стольких лет сохранились фрагменты старой памяти. — Я не могу позволить ему сделать это с мамой. Изуку чувствовал себя намного злее, чем если бы принуждение происходило с ним самим. -Я разрываю цикл. Я собираюсь спасти ее. -Я помогу тебе. Его дядя кивнул. -Знаете, в чем я действительно хорош? Взлом замков. Держу пари, ты догадываешься почему. *** Сердце Изуку подскочило на милю в минуту, когда он пробрался в магазин. Лучше вести себя небрежно, чем нервничать, но это было легче сказать, чем сделать. С его удачей, его отец вероятно, уже получил общенациональную тревогу по поводу его похищения. Он натянул пляжную шляпу на ярко-зеленые волосы. В кассе он заплатил за пару дешевых шлепанцев, пляжные штаны и поистине отвратительную гавайскую рубашку. Немного подумав, он добавил солнцезащитные очки, так как красные глаза его дяди могли оказаться слишком выразительными. Он не мог успокоиться, пока наконец не вернулся в бухту. Белый тюлень грелся под солнцем на скале. Они оба согласились, что дяде будет лучше оставаться в этой форме на случай, если ему понадобится быстро сбежать. Когда Изуку приблизился к воде, тюлень спрыгнул вниз. Его пухлый хвост вилял. — Спасибо за ожидание, — сказал Изуку, стягивая шкуру. Он вежливо повернулся спиной, прежде чем положить одежду. — Я не встречал никого из людей моего отца. Никаких проблем, вообще. Небо над головой потемнело. Он хотел написать миссис Сайто, чтобы сообщить ей, что с ним все в порядке, но, скорее всего, его отец уже связался с ней. Он не мог рисковать, чтобы какая-либо информация ускользнула. Хотя он чувствовал себя ужасно из-за того, что беспокоил добрую женщину и остальных одноклассников. Позади него раздался странный шорох, сопровождаемый проклятиями. Что случилось? Рефлекторно Изуку оглянулся через плечо. Его дядя пытался перекинуть штанину через голову. Он обернул рубашку вокруг талии. -Нет! Они одеваються на ноги. Изуку понял, что ему понадобится помощь. — Извини, это было слишком долго, — пробормотал дядя, пока Изуку показывал ему, как застегнуть шнурок на брюках. Широкие штаны едва завязывались достаточно туго, чтобы не свалиться с тощей талии. Затем Изуку показал дяде, как застегивать пуговицы на рубашке. Затем солнцезащитные очки. Когда он повесил вьетнамку на ухо, Изуку поднял руку, чтобы остановить его. -Это туфли. Для ваших ног. Смотри, ремешок проходит между пальцами ног. Одевшись, его дядя принял позу. -Как я выгляжу? Изуку усмехнулся. Он не мог остановить себя. Ярко окрашенный гавайская рубашка комично выделялась на фоне бледной кожи дяди. Рубашка была лоскутным одеялом разных узоров, один уродливее другого от лиловых пингвинов, с правой стороны до плохо нарисованных гитар с левой стороны и ярко-красного фона, с блестящими пальмами на рукаве. Каждый рисунок ужасно контрастировал с брюками в зелено-желтую полоску. Солнцезащитные очки в виде звезд только добавляли нелепости. Он выглядел так, будто проходил прослушивание на роль в фильме -Зомби-пляжные туристы . Вытирая слезы смеха с глаз, Изуку сказал — Прости, это была единственная одежда, которую я смог найти. Боюсь, они очень уродливы. -Мне все равно. Они не такие теплые, как мех, но все же довольно удобные. Дядя сделал шаг вперед. Он шатался. Его руки закружились. Он присел и схватился за камень. Затем он пополз вперед. Немного обеспокоенный, Изуку сказал — Ты не можешь ходить на четвереньках. Это привлечет к нам слишком много внимания. — Все в порядке, я могу это сделать. Его дядя встал. -Ходьба — это как езда на велосипеде. Вы никогда не забудете, как это сделать. Шаткий шаг противоречил его словам. — Тебе нужна помощь -берегись! Его дядя случайно наступил на одну из его слишком длинных штанин и упал вперед. Изуку схватил его как раз перед тем, как он ударился лбом о камень. Спасибо. Дядя взял себя в руки. -Извиняюсь. Я чувствую себя таким бесполезным. — Мы пойдем медленно. Изуку помог дяде закатать штанины. Затем он включил фонарик на своем телефоне, чтобы указать им путь. Дядя задыхался. Что это такое? Это мой телефон. Изуку передал его. Его дядя поднял устройство, играя со светом. -Это точно не телефон. Он слишком плоский. -Это смартфон. Пока вы были в океане, произошло много достижений в области технологий. Изуку ухмыльнулся. На обратном пути на поезде я покажу вам, как играть в Candy Crush. Это будет весело! Изуку предложил руку дяде, пока они поднимались на скалистый холм. Он принял с благодарностью. На вершине холма его дядя сказал-Кажется, я вспомнил свое имя. Мой брат называл меня «идиотом». Изуку задохнулся. — Это оскорбление. -Ой. Так ты не думаешь, что это мое имя? -Я понимаю, что у тебя не самое лучшее родители, но они, вероятно, не написали «Идиот» в твоем свидетельстве о рождении». — Тогда я постараюсь вспомнить. — Дай мне знать, если вспомнишь. *** Только после того, как их благополучно изолировали в поезде, Изуку вздохнул с облегчением. Он потратился на частную машину. Слава богу, его видео дали ему источник средств, отдельный от его отца. Технически, он только что украл деньги из собственной экологической благотворительной организации, но пообещал себе, что вернет деньги позже. — Когда эти женщины нас сфотографировали, я был уверен, что нас поймали -пробормотал Изуку. -Она указывала на меня и смеялась, так что я думаю, что это было из-за моей одежды. Дядя снял солнцезащитные очки и откинулся на спинку сиденья. Мимо окна пронеслись темные здания и светящиеся рекламные щиты. -Мой брат никогда не ожидал, что ты вернешься домой один. По иронии судьбы, он, вероятно, наблюдал за всем, кроме вокзала. А полиция ищет беглеца-одиночку, а не ребенка с опекуном. Он подмигнул и указал на себя. -Это правда. Изуку позволил себе немного расслабиться. Сбивающие с толку новости, которые он получил сегодня, все еще грозили ошеломить его. Его любимый отец перешел непростительную черту. Если он перестанет думать об этом, то может расплакаться. Он достал меню и просмотрел его. Он еще не ужинал, но от фотографий еды его стошнило. -Я снова чувствую себя плохо. Думаешь, это потому, что я так далеко от своей шкуры? -Определенно. Необычно, что ты продержался так долго. Может быть, из-за того, что вы всю жизнь были отделены от своей шкуры, у вас выработался иммунитет. Дядя одарил его ободряющей улыбкой. -Я знаю, как это ужасно. Вы почувствуете себя лучше, чем ближе окажетесь к дому. Изуку посмотрел на наплечную сумку, в которой лежала шкура его дяди. -Как ты думаешь, нам стоит найти место, чтобы спрятать это, прежде чем мы подойдем к моему дому и моему отцу? — Если бы мы только могли. Дядя вздохнул. -Я противоположность вам. Я слишком долго был тюленем. Прямо сейчас, если бы я даже положил свою шкуру, я бы начал кашлять кровью и потерял сознание. У нас нет времени, чтобы я отвык от этого. Куда она идет я иду, я боюсь. Выражение его лица стало озорным. — Давай просто не попадаться. Изуку ухмыльнулся в ответ. -Время стратегии. Если мой папа может приказать мне использовать мою шкуру, почему меня еще не отправили домой? — Вы должны быть достаточно близко, чтобы услышать приказы. Очевидно, магия не распространяется по телефонным линиям. Дядя пожал плечами. — У нас все будет хорошо, если мы сможем избежать его. Наш выход будет самой легкой частью. Как только мы оба коснемся своих шкур, нас перенесет обратно в море. — Тогда имеет смысл взять с собой маму, когда мы вломимся в подвал.-Но- — Но ты не знаешь, насколько глубоко она находится под контролем твоего отца — закончил дядя. -Мама всегда ведет себя совершенно счастливой. Что лучше альтернативы. Но я не уверен, что она помнит. -Прикосновение к ее шкуре снимет с нее все приказы твоего отца— сказал его дядя. -Возможно, будет безопаснее сначала получить шкуру, а потом приближаться к ней. Проблема в том, что если твой отец вернется домой? — Я знаю кое-кого, кто может нам помочь. Мой старший брат, Томура. Дядя оживился. -У вас есть брат? Я так рада еще одному племяннику! Он тоже селки? — Нет, он усыновлен. Он ничего не знает об этом. Надеюсь, убедить его не составит большого труда. Изуку улыбнулся. — Но если я смогу заставить его поверить мне, я знаю, он нам поможет. Я доверяю ему абсолютно. Ведь мы братья.