Чертовщина

Промозглый ветер проникал под куртку, не щадя худощавое тело Стаса. Утро было отвратительным: серым, холодным и давящим. Он шел к автобусной остановке, чтобы попасть на ненавистную работу, чтобы не мерзнуть в этой абсолютно идиотской куртке, которая совсем не сохраняла тепло, чтобы получить свою мизерную зарплату, и, наконец, чтобы позже вернуться домой тем же маршрутом. А после лечь спать. И все по новой. В автобусе тепло, но воздух спёртый, неприятно оседающий в легких. Стас видит все эти недовольные жизнью рожи и его тошнит. Он также проживёт свою? В этих нависающих обшарпанных панельках среди людей, полностью утративших способность мыслить. Такая участь пугает его больше всего. От этих мыслей Стаса отвлек звук уведомления и вибрация во внутреннем кармане куртки. Бегунок в упор не хотел ездить на молнии, из-за чего хотелось оставить всё и просто вернуться домой, лечь спать и забыться. Но кто-то настойчиво требовал внимания, то и дело отправляя одно сообщение за другим. Саша. Опять предлагает собраться на чьей-то квартире, отпраздновать очередную хрень. Стас никогда не был любителем посиделок с алкоголем в тесной однушке и кучей народа, но решил не отказываться. Он ничего не теряет и, к тому же, ему было скучно. Настолько, что вечер в компании с Сашей, которая вечно сует свой нос куда не следовало бы — не такое уж и плохое решение. — Где тебя носило? — Евгения, женщина чуть за тридцать, уставилась на Стаса своими до ужаса раздражающими телячьими глазами и плотно сжала губы. — Ты время видел вообще? За опоздания не платят. Как бы хотелось, чтобы она заткнулась. Желательно раз и навсегда. — Я понял, можете не продолжать. — наверное слишком грубо обронил Стас и направился к помещению для персонала под скрежетающее тарахтенье Евгении. Господи, когда же она заткнется. К концу рабочего дня Стаса попросили встать на кассу — подменить слишком уж часто отпрашивающуюся уйти пораньше по личным обстоятельствам женщину. Остается только тяжело вздохнуть и проторчать час у кассового аппарата, общаясь с теми немногими, что забредают сюда. Мороженое? Кто, черт подери, берет мороженое зимой, да еще и в такую пургу? Стас исподлобья глянул на покупателя и вскинул брови; тот выглядел нетипично, шляпа прямиком из девяностых, а то и из восьмидесятых, пальто того же периода и широкие классические брюки. Но лицо совсем неприметное. Стас не запомнит его, даже если очень постарается. — К оплате… Но договорить он не успел, неприятный на слух голос тут же его перебил. — Что ты здесь делаешь? — мужчина сверлил взглядом его лицо, но эмоцию прочесть было невозможно. — Тебе дел не хватает или со всем управился уже? Стас застопорился и уставился на него в немом вопросе. Мужчина явно незнакомый, о чем он говорит — не разобрать. — Извините? — кассовый аппарат известил об успешной оплате и это отвлекло всего на две секунды, но в магазине незнакомца уже не было, а мороженое так и осталось лежать нетронутым. — Вот же больной. Под звук печатающегося чека Стас решил больше не подменять никого из кассиров. Тащиться по морозу, преодолевая ледяные порывы ветра, не хотелось. Как же ему не нравилась зима. Но Стас негативно относился практически ко всему. В остальном он уверен не был. И все же ноги сами вели его к одной из убитых хрущевок, утопая по щиколотку в снегу. Очень быстро стемнело. Первый, второй, уже десятый дом — и все как один. В который ему нужно? — Тот, что справа. — ясно расслышал Стас, но вокруг никого. Прокрутившись на месте в поисках источника голоса, он не смог удержать равновесие и свалился в сугроб. Снег забрался за капюшон, прямиком к шее. По всему телу побежали мурашки, волосы на затылке зашевелились. От холода ли? Справа. Нужно проверить. Справа действительно стоял нужный ему дом. Атмосфера стала напряженной, почти пугающей. Стас заозирался по сторонам — не глядит ли кто за ним из-за угла? Весь день творится какая-то чертовщина. Он, решив было уже направиться к дому, заметил в одном из окон женский силуэт. Проследил, как девушка открывает его нараспашку и в следующую секунду на улице раздается крик, усиленный эхом. — Стас! — девушка выглянула из окна, подставляя длинную рыжую копну волос падающему снегу. Это была Саша. — Ты чего там встал столбом? Третий этаж, двадцать восьмая квартира, давай быстрее! Стас махнул рукой и поплелся на третий этаж, в двадцать восьмую квартиру. Раскиданная, явно кое-как стянутая обувь, не давала даже развернуться. Но для Саши, видимо, не существовало никаких препятствий. Она пронеслась сквозь гудящую толпу, перепрыгнула всё месиво под ногами и повисла на Стасе. Далее последовал едва ли человеческий крик. — Братия, нас посетил Станислав! — привлекая внимание всех находящихся здесь, она вытянула руку и почти моментально в ней оказалась банка пива. — Твое любимое, угощайся. Цирк, как обычно. Саша просто обожала, когда люди обращали на нее внимание, и почему-то считала, что это нравится всем. Толпа загудела со всем старанием, на какое была способна, и с интересом разглядывала новоприбывшего. Что она им такого рассказала? — Можете продолжать развлекаться, — Стас окинул взглядом сомнительную толпу и обратился к девушке так, чтобы его услышала только она. — А ты слезь с меня и больше не устраивай представлений с моим участием. Ее брови взметнулись вверх, на лице расплылась широкая гаденькая улыбочка. — О, конечно. — она засмеялась и отступила. Квартира совсем маленькая, запахи потных подростковых тел и алкоголя с табаком смешивались в весьма унылую симфонию, от которой хотелось блевать. Стоя у замызганного черт знает в чем окна, Стас ловит на себе заинтересованные взгляды. Чем вызван этот интерес, наверное стоит спросить у той, кто сидит в окружении троих глупо улыбающихся идиотов. Пиво почти кончилось и как только он решает подойти к Саше, чтобы выяснить причину по которой на него пялится добрая половина школьцов и распрощаться, перед ним появляется парень. Ему на вид лет двадцать, волосы выкрашены в ярко-красный, слишком сильно контрастирующий со смуглой кожей, глаза почти желтые. Стас никогда еще не видел такого странного цвета. — Я тебя ждал. — парень протягивает запечатанную банку с пивом и внаглую разглядывает его лицо. — Не знаю, что тебе там рассказала Саша, но меня не интересует все, что ты можешь мне предложить. — парень никак не реагирует и все еще протягивает банку. — Ты меня слышал? — Да, Саша много о тебе говорила, но я тут не за этим. — Стас, больше для того, чтобы пиво не маячило перед глазами, забирает банку и тяжело вздыхает. — Почему ты все еще не ушел? Не похоже, что тебе весело. — Почему ты все еще здесь? — парень никак не реагирует на заданный вопрос и молча ожидает продолжения. — Не похоже, что мне хочется с тобой общаться. «Острый на язык, я смотрю.» Стас отчетливо слышит голос, но губы напротив ни разу не шевельнулись. Липкое чувство тревоги зарождается где-то внутри, лицо его наверняка заметно вытянулось от удивления. — Что ты сказал? — Теперь желание общаться появилось? — заливистый смех тонет в гремящей музыке, парень закидывает голову назад и яркий красный волос стекает по чужим плечам как лава. Бредовое сравнение, но если задержать свой взгляд на них, все так и есть. — Ты же сам попросил меня прийти, или уже не помнишь? В голове всплывает картина, где они с Сашей, сидя на коленях возле нарисованного мелом заковыристого круга, похожего на пентаграмму, шепчут невнятную ересь на латинском. Черные свечи и куриные перья разложены по всей внутренней стороне круга, а они держатся за руки. Комната погружена во мрак — старая бабкина квартира, которая при свете дня выглядит нелепо, сейчас действительно похожа на самое подходящее место для ритуала. Саша уговорила его призвать Астарота со словами: — Неужели ты не хочешь узнать у него то, чего не знает никто? Не хочешь научиться тому, чему только захочешь? Но нам нужна курица. Да, пришлось купить курицу и убить ее на старом деревянном полу. Стас не верил в демонов, Ад, Рай или Бога. Все это больше было похоже на сказки для тех, кому нужен смысл жизни и надежда на лучшее впереди. Но он согласился в обмен на недельное питание за счет Саши. Курицу пришлось убить ему. Эта несуразица месячной давности настырно лезет в голову