Send me. Text me.

Low - Lenny Kravitz

– Хо, мне нужно поговорить с Сольчжу насчёт оформления, – девушка снимает с волос резинку, позволяя длинным каштановым локонам свободно спасть на плечи. – Отойду на полчаса, подождёшь меня, пожалуйста? – Без проблем, – Хосок устало падает на пол, раскидывая конечности. – Только пусть эти "полчаса" будут реально тридцатью минутами, а не превратятся в два, свергнув все законы времени и пространства, как обычно ты любишь делать. Девушка только закатывает глаза и покидает зал под колкие подначивания старшего брата. За свой 21 год она настолько привыкла к ним, что последние несколько лет даже не тратит энергию на ответы, потому что знает, что это бесполезно и только распаляет словесный понос братца. Как только дверь демонстративно захлопывается, Хосок отскребает своё тело от пола и начинает лениво растягиваться, чтобы снять напряжение с настрадавшихся за этот день мышц. Пять лет назад он открыл собственную танцевальную студию, и через некоторое время ещё несколько филиалов, когда дела наконец-то начали идти в гору, а не катиться стремительно вниз, как пророчили все родственники, кроме сестры. Она стала единственным человеком, который поддерживал его на протяжении всех лет, что он потратил на становление как танцора. Для Хосока танцы – дело всей жизни. В четырнадцать лет он окунулся в хип-хоп культуру, а вот вынырнуть уже не смог. Родители были против такого "несерьёзного" увлечения, потому что твердо считали, что танцы не смогут дать ему приличное положение в обществе и хороший заработок. "Будешь плясать за гроши, пока молодой, а когда тело уже будет не тем, что делать собираешься? Тебе нужно нормальное образование и адекватная востребованная специальность. Твои танцульки никому не нужны" Но вот он, Чон Хосок, двадцать шесть лет, один из самых перспективных хореографов Кореи. За плечами десятки реализованных проектов и побед на международных конкурсах. Вопреки страхам родителей обеспечивает себя сам, регулярно помогая и семье. У Чона принцип: есть возможность – делай. Тогда, будучи ещё совсем юным, он понимал, что его мечта это не гарантия успешной жизни, что он ступил на очень трудный и шаткий путь, который может закончиться, не успев толком начаться. Всё, что всегда неизменно оставалось с ним – это любовь к танцам. Он безумно рад, что в его жизни есть дело, которому он по-настоящему предан. Ведь почти после каждого падения можно подняться, набрав ещё большую высоту. У него тоже были моменты, когда хотелось бросить всё и действительно пойти на какого-нибудь финансиста, но в кризисные моменты он всегда получал мощный пинок от Мёнджи. Для неё было крайне важно, чтобы брат не предавал мечту. Потому что тот огонь, который полыхает в его сердце и взгляде, нельзя потушить слезами боли или сомнениями. Она не давала опустить руки, когда денег совсем не хватало, так как Хосок тратил почти всё на курсы и своё продвижение. Была рядом, когда он получил травму колена и одна помогала с восстановлением, так как родители не интересовались им до момента, когда он начал стабильно зарабатывать и его имя стало известным в кругу профессионалов. Именно Мёнджи каждый раз подбадривала после провальных выступлений, проигранных соревнований и изнуряющих тренировок. Она верила в него. Хо благодарен сестре на всю жизнь. Только вот насколько замечательной ни была младшая Чон, с пунктуальностью у неё были максимально напряжённые отношения. Настолько напряжённые, что их не было. Потому что она игнорировала текущие секунды и минуты, забивая на то, что другие люди должны на что-то ориентироваться, когда договариваются с ней о чем-либо, что предполагает временные рамки. В общем нет в её словаре такого понятия. И не будет. Выросла уже деточка. Предугадывая, что сестра задержится ещё минимум на час, Чон решает ещё раз прогнать недавно разученную связку, которая не хочет получаться должным образом, несмотря на неделю оттачивания движений. В целом всё выглядит хорошо, но что-то постоянно ускользает. Линии не кажутся совершенными, а с перфекционизмом парня это просто катастрофа, которую нужно или исправить, или выкинуть движение из хореографии до лучших времён. Но с этой связкой хочется подружиться – слишком хороша в задумке, чтобы откладывать на потом. Он внимательно следит за движениями в зеркале, но уставшие мышцы продолжают давать сбой, смазывая четкость линий и шагов. Спустя несколько попыток Чон окончательно сбивается, потому что музыка из колонок прерывается чередой уведомлений. Хосок бросает движения и раздражённо хватает телефон, чтобы сменить выбранную для танца музыку на обычный плейлист. И немного теряется от всплывших на дисплее сообщений. Помимо уведомлений из пары интернет-магазинов, на экране светятся сообщения из директа Инстаграма: _yoon.min_: у меня к тебе есть одна просьба, бэйб🤭 _yoon.min_: можешь сделать обнаженные фото для меня? ❤️ Сказать, что Хосок охуел, значит абсолютно ничего не сказать. Это сообщения из аккаунта его сестры. Её телефон разрядился и она попросила Чона зайти в социальную сеть с его телефона, так как ей срочно было нужно что-то написать по поводу оформления зала человеку, ответственному за это. По поводу оформления зала ресторана, в котором через две недели будет её свадьба. И если Хосоку в его двадцать шесть не изменяет память, то её жениха зовут Соджун. А не блядский Юнги, как указано в профиле. У Хосока, кажется, когнитивный диссонанс. _myungji_: мёнджи сейчас занята. это её брат. Чон отходит от шока-удивления-охреневания, понимая, что его сестра уж точно не будет крутить романы за спиной своего почти-мужа, тем более он видел, с какой вселенской любовью эти два голубка смотрят друг на друга. Значит, здесь какая-то ошибка. Или этот чувак ошибся адресатом, или же он просто ебнутый извращенец. Одно из двух. _yoon.min_: ок, тогда скинь свои🔥 Всё-таки второй вариант. А Хосоку жалко, что ли? Он человек щедрый. _myungji_: ща скину))) Чон открывает камеру, выбирает фильтр с кучей сердечек и котиков, вытягивает свободную руку в объектив, складывая пальцы в красноречивый жест, и делает фото. Просто прелесть. Только вот парень по ту сторону экрана явно не удовлетворён. _yoon.min_: ты такой предсказуемый( _myungji_: а ты такой наивный. с хера-ли я должен скидывать тебе что-то, если ничего не получу взамен? Хосок тоже хочет поиграть. _yoon.min_: а с чего ты взял, что ничего не получишь?) _myungji_: а что ты можешь мне предложить?))) _yoon.min_: я первым скину тебе своё фото, но ты отправишь следом. чтобы всё было честно 😉 Забавно. Не этим собирался заниматься Чон в отсутствие сестры. Совсем не этим. _myungji_: хорошо Загадочный _yoon.min_ выходит из сети. Хосок сидит в ожидании примерно пять минут и уже думает, что парень слился, но тишину помещения разрезает звук пришедшего сообщения. _yoon.min_: *вложение* Чон сразу решил, что если ему подкинут дикпик, то он пошлёт этого Юнги далеко и подальше, даже не отвечая. Ну и если парень ему не понравится. Потому что скидывать свои фото кому попало без хотя бы минимальной симп... Только вот увиденное заставляет забыть все мысли о том, чтобы проигнорировать незнакомца. На фото темноволосый парень сидит на кровати, согнув одну ногу параллельно ей. Он упирается руками позади себя, закусив и без того искусанную до красноты нижнюю губу. На нём чёрные спортивные шорты, а стройные ноги одеты в колготки в сетку, которые обтягивают талию, выступая за кромку шорт. На левой ноге красуется кожаная подвязка-ремень, подчеркивающая красивый изгиб бедра. Бледная кожа контрастирует с черной одеждой, и Чон невольно представляет, как красиво можно разукрасить эту бледность своими губами и даже зубами. Оставить красно-фиолетовые отметины на тонкой шее, высеченных словно из мрамора ключицах, виднеющихся из-под широкого ворота темного кроп-топа с красной надписью «rape me», сорвать расстегнутую огромную рубашку в клетку, прикрывающую плечи, но не скрывающую плоский живот; оставить синяки на этих мягких бедрах, сжать их до жалкого скулежа из чужого рта, разорвать блядскую сетку, обнажив гладкость светлой кожи. Оставить свои следы на этой бледной идеальности – желание номер один, которое вызывает у Чона незнакомец. И взгляд Хосока прикован к чужим рёбрам, чётко выделяющимся благодаря прогибу в спине. Он хочет почувствовать эту ребристость, провести пальцами, внимательно пересчитав каждое, причём не раз и не только пальцами. У него явный фетиш. Конкретный сдвиг по фазе – в мозгу с искрами коротит от вида этих выпирающих костей в натяжении кожи. Это очень странно, но Хосок уже смирился. Особенно с тем, что слишком сложно найти человека с изящным и притягательным выступом. Этот же парень просто произведение искусства. Чон осознаёт, что залипает на чужое тело уже приличное количество времени. _yoon.min_: настолько понравилось или наоборот так разочарован, что даже не ответишь?) Вместо словесного ответа Хосок снимает насквозь промокшую от пота футболку, подходит к зеркалу и делает фото в полный рост. Пресс на снимке выглядит неплохо, благодаря свету ламп тени ложатся на карамельную кожу удачно. Он немного расслабил резинку свободных штанов, чтобы обнажить пояс Аполлона, над которым он работал чертовски долго. Но результат однозначно стоил этого. Почему-то хочется, чтобы парень с фото оценил. А ещё прошёлся языком по очертаниям мышц (но об этом Хосок предпочитает думать поменьше). Он отправляет снимок, и начинает жевать внутреннюю часть щеки, нервничая в ожидании реакции. Та не заставляет себя ждать. _yoon.min_: приму как ответ в пользу того, что всё-таки понравилось. а ты горяч _myungji_: не горячее тебя, белоснежка. _yoon.min_: ох, даже так) _yoon.min_: прости, мне пора, один злобный гном зовёт. надеюсь, что ты хорошо проведёшь время и не забудешь заранее подготовить салфетки ❤️👉👈 _myungji_: я бы вызволил тебя из плена этого злобного гнома, но боюсь, что мне действительно лучше пойти побыстрее достать их. Незнакомец выходит из сети, оставляя Чона один на один с произошедшим пиздецом. Хосок всё-таки осознаёт то, насколько неправильна ситуация – какой-то хрен попытался развести на фото его сестру, но в итоге разведённым остался сам Чон. Ебаный стыд. Хорошо, Чон Хосок. Ты только что феерично облажался. А теперь пора хоть немного изучить человека, которому ты скинул свою полуголую фотографию без даже малейших колебаний. Он заходит в профиль парня, но, к разочарованию, ничего интересного не находит. Из описания только имя (Юнги) и возраст (21 год). Тот факт, что парень совершеннолетний, радует даже сильнее, чем должен. По крайней мере Хосок может не бояться стать педофилом, подрочив на фото Мина. Всё законно, какие вопросы, офицер? Только вот в качестве аватара стоит фото, на котором запечатлена фигура, стоящая спиной к камере на фоне заката, и на странице выложен только один пост – снимок огромного пушистого кота, вальяжно развалившегося на чужих коленях. Поэтому определить, действительно ли на том откровенном фото запечатлен Юнги, кажется невозможным. Чон без энтузиазма рассматривает снимок с рыжим котом: одна рука фотографа гладит пузо явно довольного жизнью животного. На тонком запястье Чон замечает несколько браслетов – темные фенечки и пара цепочек. Точно такие он видел на фото, которым его пытались соблазнить. Причём попытку можно считать успешной. Снимок уже точно подтверждённого незнакомца поселится в его галерее до скончания жалкой жизни Хосока, и со всей вероятностью будет помогать ему в тяжёлые моменты нелегкого бытия человека, женатого на своей работе. Тем более с ним добровольно поделились. Сами предложили, можно сказать. А Хосок что, дурак отказываться? Спустя несколько минут мучительных метаний совести Чон решает ничего не говорить Мёнджи. Если у неё возникнут какие-то проблемы с этим парнем, то она обязательно расскажет, так как девушка всегда говорила о том, что влипла во что-то и ей нужна помощь. Чон ценит в ней это качество, так как она никогда не умалчивает о собственных проблемах и не доводит их до состояния коллапса. Именно поэтому Хосок со спокойной душой и спящей совестью удаляет сообщения, предварительно сделав скриншоты переписки (мало ли, всякое в жизни бывает) и сохранив фото Юнги (потому что да). Всё остальное время до возвращения сестры он тратит на чистку завалов электронной почты и ненужных чатов. Спустя примерно сорок минут от супер-важного и ответственного дела его отвлекает звук открывшейся двери и голос Мёнджи: – Для кого стриптиз устроил, братец? – Уж точно не для тебя, – смеётся Хосок, блокируя телефон, и подбирает брошенную футболку с пола. Надевает, слегка морщась – влажная от пота ткань неприятно липнет к коже. – Пока тебя дождешься, не только стриптиз можно успеть отрепетировать, но и целую балетную постановку. – Неет, даже не начинай, – Мёнджи тут же переводит тему. – Как насчёт ужина в нашем любимом кафе? – пытается загладить вину за задержку на целый час, вместо запланированных тридцати минут. – Ты знаешь ответ. Бесплатная еда – лучшая часть опозданий Мёнджи.

***

– Ты знакома с Юнги? – решается начать разговор Чон. Прошла уже неделя с дня Y, и всё это время Хосок мучился, не зная, стоит ли написать этому парню со своей страницы, чтобы продолжить общение, или же сначала поговорить с сестрой и "прощупать почву". Потому что абсурдность ситуации сбивает. Именно поэтому он пришёл к выводу, что лучше в первую очередь разузнать хоть что-то у Менджи. – Ооо, неужели хочешь посотрудничать с ним? – в голосе девушки чувствуется явное удивление. – Он танцор что ли? – только этого не хватало. – Боже, ты действительно не знаешь кто он? – её интонация звучит так, словно Хосок спросил о том, кто такой Фредди Меркьюри или Майкл Джексон. – Как видишь, – пожимает плечами парень. – Мин Юнги или Yoon, рэпер и композитор, дебютировал два года назад. Хоть он сравнительно недавно в индустрии, но его последний альбом сильно гремел. Я правда удивлена, что ты ничего о нем не слышал. Тем более ты же вроде как погруженный во всё это. Да, погруженный, но когда проводишь на репетициях по двадцать часов день, не всегда получается следить за всеми музыкальными трендами. Хотя на самом деле это действительно немного странно, потому что Хосок как раз таки пытается за ними следить. – А как вы познакомились? – Мы учимся на одном факультете, но общаться стали не сразу. Помнишь, когда я помогала Чимину с аранжировкой трека для выступления? Тогда он познакомил меня с Юнги. Они встречались на тот момент. Мы сразу поладили и стали общаться более близко. Он хоть и выглядит букой, но на самом деле та ещё сладкая булочка. Просто не любит чужих людей и много социальной активности. Хосок смутно припоминает этого самого Чимина. Пака, кажется. Он тоже танцор, но другого направления. Модерн. Точно. Пухлощекий парень с кукольным симпатичным лицом и божественным телом. А возможности этого тела Чон помнит до сих пор. Он был в восхищении, увидев Чимина на одном из конкурсов. В его танце сочетались ангельская невинность и самая грязная похоть – Хосок был искренне поражен этой контрастностью парня. А ещё его лицо. Полные губы, мягкие черты, красивый разрез глаз, светлые волосы. Полная противоположность Чона. Если Чимин – это типаж Юнги, то Хосок проебался. У него нет ни одного шанса серьёзно понравиться Мину. Стоп, когда это у Чона появились такие цели? Особенно учитывая тот факт, что этот самый Юнги по какой-то ещё не выясненной причине просил прислать его сестру обнаженные фото. На минуточку, Чон Хосок, прими это во внимание. Парень пытается переварить полученную информацию и затихает, совершенно не замечая пристальный взгляд сестры на себе. Они почти подходят к студии, когда Менджи нарушает установившееся молчание: – Хо, так зачем ты о нём спрашивал? А что Хосок? Сказать, что этот Юнги пытался получить её откровенные фото, но в итоге получил фото самого Чона? И что он настолько зациклился на этом парне, что у него уже вся рука в мозолях и глаз дёргается от каждого уведомления, потому что да, ждёт. Ждёт, что Юнги напишет первым (найти его не так уж и сложно, раз он знаком с Менджи). Конечно, можно сказать правду. Но почему-то кажется, что это не лучшее решение. – Да так, просто увидел его у тебя в подписчиках и вспомнил, что слышал где-то его имя. Вот и стало интересно, – аплодисменты, господа, ещё более глупой отмазки этот мир не видел никогда. – Он подписан на меня не с основного аккаунта. У него есть другая страница, для фанатов и сотрудничества. А эта для общения с друзьями, о ней почти никто не знает. Забавно, что ты её нашёл, – Хосок чувствует, что сестра уже что-то надумала и сделала выводы. Чон ничего не отвечает.

***

"Хорошо, просто дыши, ничего страшного не случится, если ты напишешь ему и предложишь общение. Максимум – тебя пошлют далеко и надолго, никто не умрет. Пострадает в худшем случае только твоя гордость. Но ради этих божественных ребер и лица можно засунуть её в собственную же задницу до востребования. Соберись, блять!" Примерно так Хосок настраивает себя на отправку сообщения Юнги одним субботним вечером. У него с утра поднялась температура и начался насморк, поэтому он попросил Чонгука взять его группы на этот день, чтобы не отменять занятия. Чон согласился, но теперь Хосок должен ему несколько упаковок шоколадного молока, так как суббота – его единственный выходной и "хен, я тебя очень люблю и желаю скорейшего выздоровления, но это издевательство. Тэхен убьёт меня, потому что у нас запланировано свидание. А так я хотя бы умру не зря и мои пытки будут менее болезненными". Что за ребёнка он взял к себе в команду, господипрости.... Так как весь день освободился, Хосок мрачным привидением кружил вокруг телефона с открытым, но пустым диалогом. Терпение лопнуло примерно в девять вечера. Он настолько растревожился, что не мог сидеть на одном месте более десяти секунд и разлил на себя баночку с противным сиропом из-за трясущихся рук. Любимые штаны испорчены, из носа течет, часть вязкого сиропа впиталась в обивку светлого дивана уродливым коричневым пятном, а настроение упало на глубину Марианской впадины. Решив, что испортить его ещё сильнее просто невозможно, Хосок берёт в руки смартфон и набирает сообщение. Юнги был в сети час назад. _hope.n.smile_: привет, белоснежка) Хосок неожиданно для себя спокойно блокирует телефон и идёт на кухню разогревать ужин. Готовить ему сегодня не позволяет состояние (вернее он оправдывает им своё нежелание), поэтому благодарит человечество за появление служб быстрых доставок. Сегодня в программе вчерашний кимбап и жареная курочка. Он не ел ничего целый день из-за тошноты, но к вечеру полегчало и теперь даже это кажется блюдом уровня мишленовского ресторана. Парень ставит тарелки с разогретым ужином на столик у дивана и включает на ноутбуке документальный фильм, который начал смотреть ещё прошлом месяце, но забросил из-за нехватки времени. График был загружен почти до самой ночи едва ли не ежедневно. Поэтому в болезни есть плюсы. Можно ничего не делать и... ничего не делать? Идеальный отдых для человека, находящегося в движении большую часть своей жизни. В рот успевает отправиться только один кусочек курицы, и Хосок давится им из-за внезапного звука уведомления. Парень закашливается и бьёт себя по грудной клетке, пытаясь прочистить дыхательные пути. В его планы не входило умереть от чертовой курицы в соусе! Можно хотя бы что-нибудь более героическое? Только не от самой большой любви в его жизни – еды. Едва отдышавшись от приступа, Хосок смотрит на пришедшее сообщение. _yoon.min_: интересно конечно, но мне бы хотелось знать, что за гном мне пишет. Он ещё и не помнит его. Отлично. _hope.n.smile_: я тот парень, которому ты скинул своё фото пару недель назад. _yoon.min_: эм _yoon.min_: чувак, я реально не понимаю о чём ты и предлагаю тебе просто отвалить. _hope.n.smile_: ты действительно меня не помнишь? _yoon.min_: я впервые узнал о твоём существовании буквально минуту назад Хосок решает отправить ему скриншоты переписки. Не зря всё-таки делал. Пригодились. Он давно не был так доволен своими действиями. _hope.n.smile_: вспомнил? _yoon.min_: вот дерьмо. _hope.n.smile_: зря ты так. мне очень понравилось _yoon.min_: я пиздец рад что твои извращённые кинки удовлетворены, но отправлял тебе всё это не я _yoon.min_: боже, как хорошо, что менджи не видела это... _hope.n.smile_: я сам охуел, когда прочитал. учитывая, что у неё скоро свадьба, эта просьба выглядела мега странно _yoon.min_: тем не менее ты отправил своё фото в ответ. _hope.n.smile_: не жалею, ведь тебе наверняка понравилось. _yoon.min_: не угадал. и подкаты у тебя тоже стремные. _hope.n.smile_: что значит "тоже"??? _yoon.min_: ) _hope.n.smile_: ты жестокий и грубый, знаешь?( _yoon.min_: это основа моей личности, не принимай близко к сердцу и просто отъебись. _yoon.min_: надеюсь, мы разрешили ситуацию и ты достаточно умный, чтобы выполнить мою просьбу. Нет-нет, это не то, что может устроить Чона. Он что, зря страдал две недели? _hope.n.smile_: хэй, пожалуйста, давай попробуем просто пообщаться. _yoon.min_: чувак, у меня не то чтобы овердохуя времени для переписок, окей? _hope.n.smile_: тебе необязательно отвечать постоянно. по возможности. только дай мне шанс, пожалуйста _yoon.min_: ...шанс для чего, имею наглость спросить? _hope.n.smile_: узнать тебя _yoon.min_: даже если станешь мне самым близким, не сможешь сделать это. как и с любым другим человеком. Философ хренов. _hope.n.smile_: ты понимаешь, что я имею ввиду Юнги не отвечает несколько минут, кажущихся Чону вечностью. Хосок уже успевает отчаяться, чтобы пойти поорать в небо, выпустить накопившееся напряжение и съесть ведро мороженого, которое ждёт свой час уже полгода. Возможно его время пришло, даже несмотря на простуду. Но ice-cream-терапия отменяется вместе со звуком пришедшего сообщения. _yoon.min_: валяй. но будешь раздражать – отправишься в блок. Хосок начинает с дикими криками восторга прыгать по всей комнате, но запутывается в пушистом пледе и валится на пол, расплываясь в счастливой улыбке и игнорируя саднящие локоть и колено. Он давно не чувствовал такого удовлетворения. _yoon.min_: и больше никаких гриммовских прозвищ. это отвратительно. _hope.n.smile_: ♥️ _yoon.min_: ой блять

***

– Приём, Земля вызывает хёна, приём! – Чонгук щёлкает пальцами перед лицом старшего, пока тот пялится в телефон с самой придурошной улыбкой, на которую только способно человечество. Но Хосок не реагирует на манипуляции парня, продолжая колдовать над клавиатурой с блаженным видом. – Не, ну вы посмотрите на него, – возмущается Чон, обращаясь уже к Тэхену, сидящему на подоконнике и болтающему ногами, чтобы тот поддержал его негодование. – Гук, успокойся и не мешай Хоби-хёну налаживать личную жизнь. – Ну да, он же у нас не молодеет, а годы уходят. Всё-таки нельзя встречать кризис среднего возраста без любви всей жизни. – Завалились оба, – бросает в сторону друзей Хосок, но тут же возвращается к печатанию. – Заебали. – Ага, нашёл себе ненаглядную и нас совсем разлюбил, – дует губы Чонгук, подходя к Киму и утыкаясь носом тому в шею, встав между его разведенных ног. Он продолжает невнятно бубнить, пока Тэхен тихо смеётся и обнимает танцора. – Ещё немного и вообще забудет о своих донсенах. – Ненаглядного. Тэхен резко перестаёт смеяться и гладить спину Чона, а последний замолкает. На несколько долгих секунд студия погружается в почти абсолютную тишину. Только за окном продолжают гудеть машины, наполняя помещение звуками непрекращающейся ни на миг жизнью улиц. Шум колес об асфальт, гудки автомобилей – следствие раздраженности и усталости водителей, спешащих домой или опаздывающих на вечернюю встречу. А в студии – гробовое молчание. Хосок замечает, что младшие притихли и поднимает на них вопросительный взгляд. Они смотрят на него с настолько охуевшим видом, что ему даже неловко становится. Чон долго думал о том, стоит ли рассказывать этой парочке о своём новоявленном "влечении", но ему было откровенно страшно. Несмотря на то, что Тэхен и Чонгук встречаются уже четыре года, он боялся, что они начнут осуждать его. Да, именно так, он настолько недалёкий, что ожидал осуждение своего каминг-аута со стороны двух открытых геев. Не спрашивайте почему. Возможно потому, что Хосок в их компании всегда считался самым натуральным натуралом и затыкал любое шуточное поползновение в сторону своей анальной девственности. Но примерно год назад что-то пошло не так. Чон начал признавать, что его привлекают не только девушки, но это осознание дико пугало, и он старался по уже отработанной схеме убирать подобные мысли куда-нибудь подальше, запирая их в самый дальний и прочный ящик. Только вот появление Юнги окончательно толкнуло Чона на попытку принятия ориентации. И он решил попробовать. От себя не убежишь, так ведь? Что там говорил Джонни Депп о выборе между "да" и "нет"?... В общем, да, теперь он здесь, под двумя прожигающими недоуменными взглядами лучших друзей, узнавших о его ориентации. – Хоби-хён, у нас есть несколько вопросов, если мой слух мне не изменяет... – нарушает первым тишину Тэхен, слезая с подоконника и опускаясь на пол рядом с Чоном-старшим. А Чон-младший так и продолжает стоять в своей фирменной позе "мне уже этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного: покоя, умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным". – Я хотел сказать вам раньше, но никак не мог решиться, – Хосок опускает голову, пряча глаза от Кима, потому что смотреть в его лицо напрямую кажется чем-то сверх чоновых сил. В животе скручивается неприятный узел стыда и страха. Тэхен улавливает чужое волнение и берёт вспотевшие от нервозности ладони парня в свои, сухие и теплые. Прикосновение действует на Чона успокаивающе, так как он – человек-тактильность. – Хо, ничего страшного не произошло, всё хорошо, слышишь? – у Тэхена приятный бархатный голос, а тон как всегда мягкий, сразу располагающий к себе (одна из причин, почему именно Ким занимается с младшими группами), от чего Хосок расслабляется окончательно и с нескрываемой долей робости улыбается. В работе он всегда решительный и требовательный, сохраняющий твердость характера, чтобы поддерживать свой статус лидера. Но когда дело касается чувств, он становится почти беспомощным желе. Вот тебе и Чон Хосок, гроза сеульских танцполов. – Что мешало тебе признаться нам раньше? – внезапно оживает Чонгук. Вопрос звучит довольно резко, смахивая на претензию, от чего Хосок снова стушевывается. Тэхен бросает на своего парня убийственный взгляд, поэтому Чонгук спешно добавляет: – То есть я хотел сказать, что мы в любом случае поддержали бы тебя, – Ким одобрительно кивает, а Чон выдыхает с облегчением. Его парень хоть и кажется всем безобидной булочкой с корицей, но Гук-то знает, каким он бывает, если его разозлить – ядерное оружие по сравнению с Ким Тэхеном в гневе становится детской игрушкой, Чонгук сам проверял. К сожалению. Хосок чувствует, как горит его лицо, в особенности уши. Он наверняка сейчас похож на школьника, впервые признавшегося в чем-то постыдном. – Тараканы в моей голове устроили протест и договориться с ними было сложновато. Но я правда рад, что вы наконец-то в курсе и мне больше не нужно скрывать от вас себя. – Глупый-глупый хён, – Ким заключает старшего в крепкие объятия и почти душит, а Чонгук наваливается сверху, потому что нечего его обделять и вообще это его Тэхен, и это у него пожизненный безлимитный купон на тэхеновы поцелуи и обнимашки. – Вы меня сейчас раздавите, а я даже не успел насладиться всеми прелестями гейской жизни! Парни громко хохочут, освобождая Чона из своего плена и вытирая выступившие от смеха слёзы. – Ну, и кто этот счастливчик? – интересуется Ким. – Или страдалец, – добавляет Гук. Да, вот такой вот он смертник, ничему его жизнь не учит. На него сразу устремляется два взгляда: один вопросительный, а другой читается как "ещё одна выходка и будешь проводить одинокие вечера со своей правой рукой и приставкой". Но Чонгук бесстрашный, сильный и независимый! (нет) – Ну что? Вдруг хён в отношениях такой же, как и во время тренировок. Тогда тому парню точно не позавидуешь. – Кстати, что за парень? Покажешь? – переводит тему Тэхен, решая разобраться со своим придурком дома. – Да, конечно, – он открывает галерею и выбирает одну из последних селок, которые ему кидал Юнги. На этом фото на нём надеты черные кепка и футболка, на шее блестит широкая серебряная цепочка. Он выглядит довольно уставшим, но лицо всё равно украшает лёгкая улыбка. Не обнажающая десна, которую так любит Чон, а просто смягчающая выражение, но от того не менее прекрасная. – Его зовут Юн... – Пиздец. – Ебануться. Они произносят это почти одновременно и Хосок уже второй раз за вечер смотрит на своих друзей в недоумении. Те сидят на полу с ещё более охреневшим видом, чем когда узнали, что Хосоку нравятся парни. – Это же Мин-чей-язык-доведет-любого-до-Гонконга-Юнги, – совсем не веря шепчет Чонгук. – Я готов слушать его последний альбом каждую секунду своего существования и читать его рэп вместо молитв, – восхищённо тараторит Тэхен. – Почему все мои друзья и знакомые знают о нём, а я будто столетний аджосси, который застрял в прошлом веке? – возмущается Хосок. Нет, ну серьёзно, где это видано? Почему он чувствует себя героем какого-то странного пранка? – Не знаю, хён, – пожимает плечами Ким. – Его имя правда на слуху последний год уж точно. Лучше расскажи, как вы познакомились! – Тэхен аж подпрыгивает на месте в нетерпении. И смотрит так по-детски восхищённо своими карими полумесяцами. Ну, что ж. Позориться так до самого конца, господин Чон. К окончанию истории Чонгук валяется на полу в состоянии истеричного тюленя в предсмертной агонии, а Тэхен уже не может смеяться, поэтому его веселье больше смахивает на беззвучные судороги. – И потом он узнал, что это его племянница решила отомстить ему за отказ взять с собой на концерт. Его телефон просто неудачно оказался без присмотра в зоне её досягаемости на полчаса, пока Юнги был в душе. – Я сейчас помру, – хрипит Чонгук сквозь слёзы и смех, превратившийся в икание. – Остановись, ради всего святого. Хосок же мужественно выносит истерику младших и ждёт, когда они наконец-то успокоятся. Происходит это только спустя десять минут, и то после нескольких пинков в целях профилактики. Он правда удивлен, что даже вечно мега заботливый и понимающий Тэхен не может перестать смеяться над услышанным. Чон тут вообще-то надеется на поддержку и парочку дельных советов, а не на стеб до конца жизни. – Хорошо, на каком вы сейчас этапе? – все-таки возвращается в своё привычное состояние Ким. Рожа правда всё ещё раскрасневшаяся из-за истерики, как и у его жениха (да, у этих двоих буквально запланирована свадьба этим летом. Вот счастливые заразы). – Мы почти каждый день переписываемся, иногда созваниваемся, – улыбается всплывающим воспоминаниям Чон. Юнги оказался очень интересным человеком, несмотря на то, что первую неделю был очень отстраненным. Но, видимо, перестав видеть в Хосоке двинутого извращенца, начал подпускать его к себе. За то время, которое они общаются, парень успел узнать, что почти вся семья Мина каким-либо образом связана с музыкой. Его дедушка по материнской линии вообще пел в опере, где и познакомился со своей будущей женой – бабушкой Юнги. Та была скрипачкой в оркестре. Ещё у Мина аллергия на сою, а любимое блюдо это вся итальянская кухня. Он не любит играть в видеоигры, потому что с самого детства у него был доступ к отцовской библиотеке и он пропадал там за чтением или написанием стихов. Его детство и юность были довольно тихими, но в шестнадцать Юнги случайно наткнулся на «Lose yourself» Эминема и после этого начал писать лирику с определенной целью – чтобы тоже быть услышанным. Хосок в этот момент внутренне кричал бешеной чайкой, потому что тоже обожает творчество Маршалла. Помимо этого Чона даже посвятили в историю расставания с Чимином. Как оказалось, они прекратили отношения по инициативе Пака, так как тот начал испытывать чувства к другому человеку и не захотел быть нечестным с Юнги, хотя знал, что с тем парнем ему ничего не светит. Мин тогда с грустной улыбкой сказал, что у него не получилось даже разозлиться на Чимина, потому что тот поступил справедливо, а удержать бы он его всё равно не смог. Они остались друзьями. – Юнги даже отвечает на мои бессмысленные сообщения в два ночи из разряда круто ли быть в следующей жизни камнем или почему Золушку не спрессовало в тыкве после двенадцати, раз она была в карете. – Смотрю, тема сказок у вас прям залетает, – подает голос лежащая туша в лице Чонгука. Тэхен прыскает, но сдерживает порыв. Расшатали сегодня его светлые добрые чувства, поймите его. Даже у эмпатов бывают сбои, особенно после такого. – Заткнись, Гук, – кидает не бросающий попытки взять себя в руки Тэ. – А как насчёт офлайна? – обращается к Хосоку, которому уже откровенно без разницы на подколки друзей. Утомительно это. – Он сейчас в Ильсане у родственников, поэтому с встречами проблемы, – отвечает с нескрываемым разочарованием. Потому что с Юнги хочется наконец-то познакомиться вживую. А ещё хочется верить, что сам Мин тоже хочет этого. – Но ты же планируешь…? – Да, но я всё ещё не могу отделаться от чувства, что он общается со мной из жалости и я ему вообще ни к одному месту. – Ну да, он же просто так тратит своё драгоценное айдольское время на долгие переписки и звонки, отвечая даже ночью. Ничего особенного, я вот тоже самое делаю с безразличными мне людьми. С Тэхеном вот, например, – с убийственной непосредственностью комментирует Чонгук. – Хён, Гук прав, – кивает Ким. – Когда начинаешь испытывать чувства к кому-то, очень часто кажется, что ты недостоин любви от объекта своего обожания. Но если взглянуть со стороны, то всё становится очевидным. Поэтому думаю, тебе не стоит переживать настолько сильно, – улыбается и прижимает к себе в утешительные объятия. – И необязательно ведь сразу звать на свидание. – Ну да, можно сразу затащить в постель, так же, Тэ? – играет бровями Чонгук. – Ты когда-нибудь угомонишься и перестанешь напоминать об этом в любом уместном и неуместном случае? – закатывает глаза Тэхен. Да, девятнадцатилетний Тэхен, поступивший на первый курс, поставил себе четкую цель обязательно потерять девственность на вечеринке-посвящении. Нет, он не проспорил кому-то, просто ему надоело терпеть шутки от своего друга Сокджина о том, что он несчастный девственник. Да, Тэхен приверженец радикальных решений всех проблем, касающийся его жизни. Да, ему просто чертовски повезло, что именно Чонгук первым начал пялиться на его задницу в тех ужасно неудобных джинсах, взятых из гардероба Джина. Ну и Чонгуку тоже повезло, что его привычку залипать в одну рандомную точку пространства восприняли за проявление интереса. Каждый день благодарит вселенную за то, что направила его прострацию на задницу одного Ким Тэхена, который решает все проблемы, касающиеся его жизни, радикальным способом. – Рабочий вариант, вообще-то, – хмыкает Гук, невольно вспоминая, как на следующее утро получил от Тэхена по лицу за то, что разбудил его поцелуями. Как оказалось, акция закончилась и доступ к его шикарному телу мог снова открыться только после нескольких свиданий и официального предложения начать отношения. Выдержки обоих хватило на два свидания. Третье закончилось у Тэхена в квартире, потому что Чонгук тогда жил в общаге и сосед по комнате вряд ли оценил бы воссоединение новоиспеченной пары. – Слишком специфичный, – качает головой Тэ. – Хм… хён, а ты не думал предложить ему сотрудничество? Иногда в голову Тэхена приходят не только отбитые мысли по типу потери девственности с случайным незнакомцем. Некоторые действительно могут быть дельными. Хотя, как показала практика, даже самые сумасшедшие частенько имеют приятные последствия. Одно из них Хосок наблюдает прямо перед собой, когда Чонгук прижимается к шее Тэ со спины, оставляя нежный поцелуй на открытой коже, и как тот улыбается и поворачивается, чмокая своего парня в щёку.

***

Хосока опережают. На следующий день он открывает закрепленный чат с Юнги, оповещающий о новых присланных сообщениях. Их содержание заставляет его визжать как преданную фанатку, успевшую купить лучший билет на концерт своего кумира. _yoon.min_: я посмотрел твои выступления и проекты, в которых ты ставил хореографию. я под впечатлением, скажу честно. и у меня к тебе деловое предложение на самом деле. _yoon.min_: через месяц должны начаться съемки клипа на мой сингл, и там по концепту нужен танцор, который исполнит поставленное хорео. но команда не нашла ничего более умного, чем пригласить на эту роль моего бывшего. Несмотря на хорошие отношения, он не хочет, чтобы Пак становился частью его творчества, ведь прошлое никогда не отпускает полностью. Как сказал сам Юнги, он собирается создавать что-то новое совместно с новыми людьми. И Хосок очень хочет стать одним из них. _yoon.min_: поэтому… согласен ли ты посотрудничать со мной? поставить и исполнить хореографию на «Salvation». _yoon.min_: прости, что пишу в пять утра, просто эта мысль пришла слишком резко и мне хотелось поскорее поделиться ей. _yoon.min_: в общем, жду твоего ответа. если заинтересуешься, то детали можно будет обсудить уже завтра. _yoon.min_: а. то есть уже сегодня. _yoon.min_: господи какой я оказывается неловкий по утрам. _yoon.min_: ладно, спокойной ночи… или доброго утра? плевать. надеюсь, ты не проснешься от звука уведомлений. Хосок говорил о том, что Мин Юнги самый лучший человек на свете? Нет? Тогда знайте об этом. _hope.n.smile_: доброе утро) _hope.n.smile_: у меня довольно загруженный график, но думаю, что в нем найдется время для работы над твоим проектом) Мин Юнги – самый лучший человек на свете, а Чон Хосок – самый счастливый. Теперь официально. *** Месяц пролетает в бесконечных репетициях, и Чон даже не заметил, насколько быстро приблизился первый день съёмок. Все движения выверены и отточены, а текст трека Хосок выучил скорее всего на всю жизнь. За весь период подготовки он ни разу не пожалел о том, что взялся за эту работу, потому что проект оказался интересным не только с точки зрения авторства человека, в которого Чон кажется влюблен. Юнги сказал, что «Salvation» стала рефлексией на всё происходящее в мире. Если уместить смысл трека в одно предложение, то человека нужно спасать от самого человека. Не только в духовном смысле, но и в физическом. Хореография, которую Хосок поставил себе для этого клипа – одна из самых сложных за всю его карьеру. Нет, он совсем не хочет выпендриться перед Юнги. Даже мыслей таких не было. Но, конечно, все остались в восторге от его работы (в том числе и сам Мин, заваливший его кучей сообщений о том, почему они не пересекались раньше). _yoon.min_: как думаешь, людям будет нормально, если в моих клипах теперь будет сниматься только один конкретный танцор? _hope.n.smile_: солнце, если этот танцор не твой бывший, то вполне _yoon.min_: о боже. хоби, ты иногда пугаешь меня своим отрывом от контекста _hope.n.smile_: а? _hope.n.smile_: ТЫ ОБО МНЕ ЧТО ЛИ??? _hope.n.smile_: тогда абсолютно никаких проблем! вот увидишь, они сами не захотят видеть в них кого-то, кто не я) _yoon.min_: ни разу не самоуверенно За последние пару недель они с Юнги стали заметно ближе и между ними почти стёрлась грань просто приятелей. Настолько, что в прошлую субботу Хосока развели уже не на обнаженные фото, а на полноценный вирт. Всё началось с казалось бы невинного снимка из танцевального зала после тренировки, но Юнги видимо был в очень хорошем настроении и почти сразу позвонил, начав своим этим невозможным хриплым голосом вещать Хосоку о том, как бы он хотел, чтобы тот взял его. И попросил рассказать, что бы с ним хотел сделать сам Чон. Парень правда думал, что не доживёт до чертового оргазма, или умрет во время него, потому что, собственно, какого хрена? Поэтому встреча с Юнги в реальной жизни получилась в несколько раз более неловкой, чем могла быть без того пикантного эпизода. Хотя сексуальное напряжение между ними почти искрилось в воздухе. Девушка из стаффа смотрела на них с опаской, пока они пожимали друг другу руки, буквально пожирая друг друга глазами. У Хосока во рту всё пересохло, и он не с первого раза смог выдавить из себя приветствие. Юнги же чувствовал себя свободно, откровенно измываясь над растерянностью парня. Гейская паника для танцора видимо теперь перманентное состояние в присутствии Мина. У них не было много времени на разговоры – обменивались парой фраз в перерывах между съемками, но никакой смысловой нагрузки эти беседы не несли. Тем более оба максимально концентрировались на своих задачах и выдохнули только после последнего отснятого кадра на второй и заключительный день съёмок. После общих благодарностей и поздравлений всей команды у них наконец-то появилась возможность остаться вдвоем. Правда, разговора особо не получилось. Как только из гримёрки вышел последний человек из стаффа, пространство между ними чудесным образом схлопывается – Юнги притягивает Чона за грудки резким движением, не принимая никаких возражений. Он начал грезить этим парнем ещё с того момента, когда тот скинул ему своё заспанное фото в шесть утра, не наложив ни одного фильтра. Они неаккуратно сталкиваются зубами и поцелуй больше похож на беспорядочные укусы с вкраплениями нежности. Мин скользит пальцами под футболку старшего, очерчивая уже выученные фотографиями кубики и слегка царапая смуглую кожу. Выдыхает прямо в поцелуй, когда чувствует, как чужие ладони сжимают ягодицы через плотную ткань джинсов. – Подвезешь меня до дома? – шепчет в более щадящие поцелуи. – Просто подвезти? – вопросом на вопрос, который прерывается стоном, когда Юнги давит своим бедром между его ног. – Ну, – задумчиво тянет, принимая трепетные ласки в шею. – Можешь подняться и зайти в гости, – прикусывает чужую губу, следом зализывая тонкую струйку крови из не выдержавшей напор кожицы. – На чай. – Х-хорошо, да, – тяжело сглатывает, не понимая до конца масштаб предстоящего пиздеца. – Поехали.

***

Locked out of Heaven - Bruno Mars

У Юнги большая квартира. Он отмахивается на замечание о том, не одиноко ли ему в такой огромной, говоря, что её подбирали в агентстве для съёмок одного шоу, где Мину нужно было выстроить образ крутого парня, живущего в таких же крутых апартаментах. Он бросает ключи и поворачивается к замявшемуся Чону, стаскивая с него куртку, и сразу льнет поцелуями к шее. Хосок судорожно выдыхает и дрожащими от волнения пальцами сжимает чужие плечи, немного отстраняя от себя. Юнги смотрит в ответ вопросительно, вскидывая бровь. – Что-то не так? – интересуется немного севшим голосом, от которого у Чона приятные мурашки по коже. – Эм... нет? – мнётся Хосок, не замечая, насколько сильно впился руками в миновы плечи. – Ты говорил что-то насчёт чая, – нервно смеётся. Юнги несколько секунд внимательно всматривается в его лицо, и Чон буквально чувствует, как под футболку от волнения стекают капли пота. – Ну, чай так чай, – пожимает плечами совсем не разочарованно. Хосок облегчённо выдыхает и скидывает кроссовки, направляясь вслед за фигурой Юнги на кухню. Комната, как и видимо вся квартира, выполнена в светлых тонах. Мин щелкает кнопку электрического чайника и начинает по очереди открывать все шкафчики, которые только видит. – Извини, я просто вернулся несколько дней назад и уже не помню, где что лежит и в принципе есть ли оно у меня. – Знакомая ситуация, – улыбается Чон, тоже редко проводящий много времени дома. В основном он приходит туда поспать, и то не всегда. Хосок уже, честно говоря, забывает о том, что ищет Юнги, откровенно пялясь на невероятную задницу и на то, как задирается за одну из ручек край толстовки, обнажая полоску бледной кожи. – Они блять для каких великанов вешали эти шкафы, – ворчит Мин, слезая со столешницы, на которую пришлось забраться, чтобы осмотреть содержимое верхних полок. Именно там и оказалась лежащая наверняка ещё от прошлых хозяев пачка чая. В пакетиках, как для бомжей, но пусть Хосок радуется тому, что у Юнги, который ненавидит чай, он оказался хотя бы в этом виде. Чайник уже согрелся, и Мин быстро заливает кипятком несчастный пакетик. – Сахар? Хосок отрицательно мотает головой. – Хлебай реще. Я в душ, – ставит с громким стуком на поверхность стола пузатую кружку перед непонятно почему растерянным парнем. Всё-таки в онлайне он тормозил в меньших объемах. Юнги разворачивается и уходит с кухни, оставляя Чона один на один с заполошно бьющимся сердцем и горячим чаем, который уже жжёт ладони через кружку, которую он зачем-то сразу взял в руки. Хосок ойкает и ставит ту обратно на стол. Так, хорошо, его просто ждёт секс с парнем. Первый в жизни секс с парнем. Ничего особенного, да? Ведь он должен был понимать, к чему всё шло, и что его действительно попросили подбросить до дома не по причине отсутствия собственного транспорта. Он видел, на каком шикарном спорт-каре приехал Юнги. Поэтому Чон чувствует себя вдвойне идиотом, устроив этот цирк с чаепитием. По хорошему он должен сейчас стоять вместе с Мином под горячим душем, помогая обоим расслабиться и целуя его прекрасное тело. Но из-за своей внезапной паники он сидит на кухне, смотря на дымящийся в кружке ромашковый чай, который на самом деле и не любит вовсе. Терпеть не может, если быть откровенным. Но через пятнадцать минут, когда кипяток остывает, всё равно решает сделать глоток, потому что нервы-то и правда разошлись. Только вот не берёт во внимание тот факт, что сегодня всё у него идёт через одно место. – Надеюсь, что ты уже всё, потому что я – да, – слишком неожиданно разносится голос Юнги у входа на кухню. Хосок давится только что отпитым чаем и чуть не выпускает бедную кружку из рук. Ромашковый идёт даже носом, и парень стучит по груди, пытаясь откашляться. Почему еда постоянно пытается убить его!? Но настоящая смерть стоит в дверном проёме. В гребанной черной юбке в складку, не скрывающей темные ремни портупеи на худых бедрах. От кожаных ремешков идут цепи, пропадающие под подолом юбки, но их продолжение видно на ремне, опоясывающем талию. Грудь парня скрыта тем самым черным кроп-топом с фотографии, с которой началось их знакомство. Чуть влажные после душа волосы вьются, и Чону кажется, что он чувствует исходящий от Юнги жар даже на расстоянии. Хосоку плохо. Его к этому не готовили. – Почему в жизни ты такое недоразумение? – тяжело вздыхает Юнги и берет вафельное полотенце с полки, где лежат чистые. Подходит к кажется потерявшему дар речи и связь с реальностью Чону, и вытирает его подбородок и шею, слегка проходится по испорченной одежде. Забивает на лужу у их ног и цепляет кромку хосоковой футболки, чтобы потянуть её вверх. Хосок смотрит на него потерянным зверем, и Юнги впервые хочется перед сексом обнять своего партнёра и плакать. Такими темпами они никуда далеко не продвинутся. – Она всё равно тебе не понадобится ближайшие пару часов, – словно ребенку объясняет Мин, наконец-то получая хоть какую-то реакцию от парня. Хосок отмирает и помогает избавиться от залитой чаем одежды. Юнги на самом деле прямо сейчас бы вылизал этот пресс, но боится, что парень в обморок упадёт от подобных выходок. – Хо, всё нормально? Тот собирает свои мысли в кучу и пытается настроится на открывшиеся перспективы. Потому что когда ещё ему выпадет шанс провести время с человеком, о котором он мечтает уже пару мучительных месяцев ожидания? Вроде как именно на это были направлены все действия. Или нет? – Да, извини, – Чон ещё раз окидывает взглядом аутфит парня. Вернее откровенно облизывает глазами его тело. – Просто немного неожиданно. – Я подумал, что тебе понравится, – хитро улыбается Юнги. Он замечает то, как на него смотрит Хосок, и сокращает расстояние между ними, перехватывая запястье парня. Может же он позволить себе небольшую шалость? Кладёт чужую ладонь на внутреннюю сторону бедра и направляет её под подол. – Особенно то, что под ней. Вернее то, что под ней как раз таки ничего нет. Хосок стискивает челюсть и поднимает взгляд на ухмыляющегося Мина, который явно наслаждается реакцией на себя. Чон сжимает нежную кожу, получая горячий выдох прямо в шею. – Предлагаю наконец-то подняться в спальню, чтобы ты уже взял меня так, как описывал в тот вечер, – Мин накрывает ладонь, ласкающую его кожу под юбкой, но Хосок явно вошёл во вкус игры, поэтому встает со стула и резко притягивает к себе уже возбудившегося Юнги, подхватывая его под бедра. Тот не теряется и скрещивает ноги за спиной парня, впиваясь в его губы с жадным поцелуем. Доводили друг друга последние две недели, поэтому сейчас каждое движение, будто через минуту земля прекратит вращение или примет в гости метеорит размером с пять футбольных полей. – Вверх по лестнице, вторая дверь слева, – в отрыве от губ, чтобы спуститься к мощной шее, вкус которой разливается по языку терпкой солью. Вылизывает её, пока его ягодицы грубо сжимают, поднимаясь по ступенькам. Наверняка до синяков, но так плевать. Он хоть и гребанный айдол, но не собирается оправдываться за каждый след на своём теле. Хосок толкает ногой чуть приоткрытую дверь в указанную комнату и несдержанно стонет, когда Юнги ёрзает своей задницей прямо по шву ширинки, задевая уже болезненное возбуждение. А они ещё даже не целовались толком. – Нахуй свет, – мотает головой Мин, замечая, как Хосок шарит рукой по стене у входа в поисках выключателя. – У кровати есть лампа. – Хочу видеть тебя, – выдыхает у уха, прикусывая мочку, перед тем, как опустить парня на кровать. Хосок отстраняется, чтобы найти ту самую лампу, потому что хочется насладиться всем происходящим не в кромешной темноте. Щелчок, и просторная комната озаряется слабым холодным светом. Юнги внимательно наблюдает за ним и широко разводит ноги, когда Чон возвращается, чтобы накрыть его своим телом и поцеловать уже без спешки. Так же горячо и тесно, но уже растягивая момент. Мин не хочет отдавать первое место, но всё равно уступает, позволяя старшему вести в поцелуе, и запускает пальцы в чуть влажные волосы парня. Сплетают языки, кусаются, лижут, смешивают слюну в недостатке воздуха. Некогда дышать. Мин начинает тереться о грубую ткань чоновых джинсов, и стонет хрипло, когда Хосок подаётся бедрами навстречу и усиливает нажим на возбужденную плоть. Приподнимается, позволяя стянуть с себя никому не нужный сейчас кроп-топ. Выгибается, демонстрируя то, на чем мозг Хосока отключается и оставляет ему только дикое влечение. Юнги прикусывает губу, наблюдая за тем, как в секунду тяжелеет взгляд старшего. Знает, что тот впечатлён не блеском металла на сосках. Совсем не штанги пирсинга заставляют ткань джинсов натянуться еще сильнее. Во время близости с Хосоком его главное оружие – это ребра. Поэтому поддаётся скользящим по ним пальцам, а вслед за ними и поцелуям. Горячий язык пересчитывает выступы, пробует на вкус, прикусывает и всасывает натяженую кожу. – Ты блять идеальный, – выдает Чон восхищённо, сразу возвращаясь к божественному телу под ним. Юнги смеётся, захлебываясь стонами. Трения становится недостаточно, поэтому через пару минут он отрывает увлеченного изучением груди и ребер парня от процесса, ловя поплывший темный взгляд. – Я кончу прямо так, если ты не поторопишься, – хнычет Юнги. Он блять хнычет. – Юн... я.. – Хосок громко сглатывает, не зная, как сказать вслух то, что волновало его на всём пути до квартиры Мина. На самом деле, намного дольше, но пик пришелся именно на этот отрезок времени. – У меня никогда не было секса с парнем. Тема ориентации, это единственное, что они не обсуждали. – Оу, – в тоне нет разочарования, только небольшое удивление. – Ничего страшного, тут нет каких-то супер-сложных задач, с которыми ты не справишься. Юнги улыбается поддерживающе и толкает парня в грудь, а когда тот поднимается, опрокидывает его на спину, меняя их местами. Седлает тренированные бедра, но, задумавшись на секунду, сползает на пол, упираясь коленями в ворс ковра. Надо будет как-нибудь попросить Хосока взять его прямо на нем. Чтобы лопатки в кровь и горящие ссадины на чужих локтях. Чон садится, наблюдая за тем, как Мин быстро расправляется с пряжкой его ремня и наконец-то высвобождает обделенный вниманием член. Тот болезненно пульсирует, на что Юнги облизывается, удовлетворённый открывшимся видом. Уже представляет фантомное ощущение венок на гладком стволе по языку. – Я отсосу тебе, но надеюсь, что для меня ты научишься делать римминг, – скалится и дует на головку, полностью довольный тем, как вздрагивает и напрягается парень. – Я не знаю, что это, но для тебя всё, что угодно, бля-ать, – последнее слово ломается стоном, потому что чужие пальцы впиваются в бедра, а язык широко проходится по всей длине, после чего Мин заглатывает почти до середины, начиная делать плавные движения, помогая себе рукой. Годы практики научили подавлять рвотный рефлекс, поэтому он собирается показать этому гею-девственнику все прелести своих умений. Чон запускает пальцы в темную макушку, слегка сжимая пряди. Юнги играется языком с уздечкой, обводит головку и берет глубже, сжимая пальцами яйца. Слышит тяжёлое дыхание сверху, как вырываются сдавленные низкие стоны. Распаляется сам, сводя ноги с жалким скулежом, который пускает вибрацию по стволу, выбивая очередную порцию полухрипов. Желание почувствовать в себе этого отбитого растет в геометрической прогрессии. Свалилось ему на голову до смешного неловкое, тормозящее, но чертовски сексуальное чудо. Юнги расслабляет глотку и убирает руки с напряжённых бедер танцора. Поднимает влажный взгляд на почти сокрушенного парня и хлопает ресницами совсем невинно. – Ты меня убить сегодня решил, – то ли вымученно, то ли восхищённо шепчет Чон, делая первый толчок в горячую узость. Гладкие стеночки принимают без сопротивления, и Юнги прикрывает глаза, пока Чон осторожно вбивается в его рот. Но открывает их, когда примерно через минуту чувствует ладонь на своем горле. Хосок закусывает губу, сосредотачиваясь на толчках и на том, как его член ощущается ладонью через плоть. – Хороший мальчик... Юнги возмущённо стонет и хлопает старшего по крепкому бедру. Тот смеётся и делает последние пару толчков, так и не доходя до пика. У них есть ещё кое-что не менее интересное в программе, а на два оргазма не хватит обоих. Съёмки всегда сильно выматывают, особенно многочасовые, какие были сегодня. У Хосока и так тело ноет нещадно, но возбуждение ощущается даже острее. – Никаких прозвищ, да? – улыбается парень, забираясь выше и откидываясь спиной на простыни. Юнги снова садится на его бедра, после того как стаскивает джинсы окончательно и отбрасывает их подальше. Сегодня Хосок точно не наденет это. – Никаких малышей, деток, лапочек, хороших и сладких мальчиков, – морщится Юнги и тянется через Чона к подушкам, доставая из-под одной бутылочку смазки и презервативы. Хосок не сдерживается и чуть приподнимает голову, чтобы чмокнуть Мина в плоский живот. Юнги улыбается сам себе, чувствуя, как бабочки начинают щекотать бархатными крылышками место поцелуя. – Белоснежку мы с тобой уже прошли, поэтому надеюсь, что у тебя всё таки нет скрытого кинка на сказочные прозвища, иначе тебе придется разочароваться и пережить отказ от него. Потому что меня от такого тошнит. – А что не запрещено? – гладит стройность бедер, заходя под кромку подола. Мин щелкает крышкой и с задумчивым видом выдавливает прозрачный гель себе на пальцы. – Мне нравилось то, как ты называл меня солнцем, – даже в полумраке видно, как сильнее наливаются румянцем бледные щёки. – И котёнком. – Значит, вне стоп-листа у нас Юнги, Солнце и Котенок, – резюмирует Чон, следя за тем, как парень тянется рукой себе за спину. Хосок сам задирает юбку, придерживая часть ткани у поясницы, чтобы та не мешала младшему растягивать себя. – Именно, – жмурится от удовольствия, пропуская в себя сразу два пальца. Он, конечно, за долгую и качественную растяжку, но не когда оба кажется взорвутся с минуты на минуту от желания, копившегося уже долго. Ещё успеют насладиться медленным и внимательным. Сейчас ему просто нужен. Член. Хосока. Внутри. Себя. Срочно. – У меня, если что, нет никаких запрещенных прозвищ, – Чон поднимается корпусом, чтобы дотянуться до вытянутой шеи и начать ласкать её бледность, опускаясь к ключицам и цепляя пальцами штанги пирсинга. – Для тебя могу быть кем угодно. Юнги начинает активнее насаживаться на собственные пальцы, почти скуля от стимуляции сосков. Он прокалывал их отнюдь не из-за красоты. А для того, чтобы кто-то вот так оттягивал и выкручивал сталь пирсинга, создавая нужное напряжение на грани боли. Как оказалось, этим кем-то должен быть Чон Хосок, который вылил и разогрел себе на пальцы порцию смазки, пока Юнги самозабвенно насаживался на собственные, опьянённый чужими поцелуями и покусываниями. Поэтому когда его руку аккуратно убирают от мгновенно сжавшегося колечка мышц, он не сопротивляется, прижимаясь к парню и кладя голову тому на плечо. – Давай три и через пару минут четвертый, – в самое ухо, оставляя нежные поцелуи прямо под ним. – Чтобы смог принять тебя до конца. Хосок одной рукой обнимает младшего поперек спины, а пальцами другой послушно скользит во влажный вход. Толкается тремя, заставляя Юнги выгибаться и тихо стонать. – Глубже, мне не больно, – пытается словами сделать чужие движения увереннее. – Можешь добавить ещё один. Иначе я сейчас с ума сойду. "Я тоже" – думает Чон, вставляя в Юнги четвертый палец. Мышцы сопротивляются увеличившейся наполненности, но даже так – принимают. Мину нравится, когда его растягивает именно партнёр, поэтому не стал отказывать Хосоку в его инициативе, хоть это и немного замедлило процесс. Зато теперь в два раза приятнее, особенно когда одну ягодицу оттягивают и сжимают, пока длинные, худощавые пальцы вбиваются уже в смелом ритме. На последней минуте Чон наконец-то находит простату и наслаждается чередой томных вскриков от уже почти распавшегося в его руках парня. – Достаточно, – останавливает его младший, вытаскивая чоновы пальцы с громким хлюпом. – Хочу тебя в себе. Снова толкает в грудь, заставляя принять горизонтальное положение. Сдувает упавшую на лоб прядку и убирает прилипшие. Хосок как заворожённый приковывает себя к чужим движениям. К тому, как младший обхватывает его член и направляет в себя. Как тоже не отрывает взгляд, приоткрывая губы в немом стоне, пока насаживается на внушительный размер. Медленно принимает сантиметр за сантиметром, понимая, что не зря они потратили кучу времени на растяжку. Хосок скользит ладонями под темную ткань и кладёт их на подтянутые ягодицы. Поглаживает, поощряя. – Не торопись, солнце, – получает в награду неожиданный стон. И правда работает. Видимо действительно сильно понравилось. Юнги насаживается до конца и глубоко вдыхает, перед тем, как приподняться и снова опуститься. Оба стонут, когда младший делает первые движения, и цепляются друг за друга сильнее. Мин вжимает напряжённые пальцы в крепкую грудь, а Чон в талию, поддевая плотно сидящий ремень портупеи. – Пиздец, – охает младший и берет быстрый темп, который так необходим и ему, и Хосоку, который почти до синяков впивается в его талию, вскидывая бедра навстречу. Здесь пока что нет места высоким чувствам. Сейчас Мин ощущает себя грязно, по животному, пока скачет на чужом члене, сотрясая стонами наверняка не только свою квартиру, но и весь этаж, выпячивает зад, чтобы его брали глубже, сильнее. О чём и просит Хосока, потерявшего последние капли выдержки и неловкости, которая теперь кажется вообще чем-то мифическим, совсем неправдоподобным. Всё забывается, когда твои бедра сдерживают и начинают горячо и охуенно быстро вбиваться между ног, словно хотят продолбить в тебе чёртову скважину к центру земли. – Я... больше не могу, – Мин вымученно стонет и заламывает брови от того, насколько измотанным себя чувствует. Но это не отменяет тот факт, что ему ещё нужен крышесносный оргазм, потому что другого с этим парнем наверняка и не бывает. – Не могу... – Хорошо, котенок, – рычит и выходит из горячей узости, снимая с себя тело младшего. – В коленно-локтевую, – приказывает тоном, не терпящим возражений. Юнги послушно принимает названную позу и почти сразу в него входят, возобновляя движения. Собственный перевозбужденный член трётся о ткань юбки, делая парня ещё слабее. Он больше не контролирует ничего, срывая связки в развязных стонах (его будут ругать в агентстве, но ему откровенно плевать, потому что этот секс стоит таких жертв), прогибаясь в спине и оттопыривая задницу как самая дешёвая шлюха. Лишь бы брали пожестче и задевали простату, каждое попадание в которую заставляет дрожать не от усталости, а от тока, прошивающего тело, пока сильные руки властно сжимают талию. Младший подаётся ему навстречу, сталкивает их тела звонкими шлепками и хлюпаньем смазки. Хосоку в какой-то момент начинает казаться, что он уверовал и почти вознёсся. Так невероятно его не принимали ещё ни разу. Узко, тесно, горячо. Он тоже стонет громко, сплетая свой голос с чужим, который уже превратился в надрывный хрип. Наклоняется, чтобы оставить череду поцелуев на узкой спине, вдоль линии позвоночника. Начинает с шейных позвонков, слегка прикусывая загривок, на что получает сдавленный скулеж. И правда котенок, не поспоришь. Хосок уже на той стадии, когда эту до ужаса горячую юбку хочется разорвать к чертям, но даже на периферии сознания понимает, что портить чужую одежду не самая лучшая идея, хотя в принципе какая им уже разница? Только вот осознает это не до конца, поэтому когда с силой цепляется за цепочку портупеи на бедре, та рвётся с металлическим звоном и разлетается десятками мелких колец прямо на простыни. – Хо... – Юнги падает грудью на матрас и утыкается в него щекой, больше не в силах держать свой вес на руках. Чон фиксирует его разъезжающиеся в стороны бедра и чувствует, что парень уже на грани – сжимает его внутри судорожно и через пару особенно глубоких толчков кончает с именем Хосока на губах. Старший покидает ослабевшее тело Мина, потому что защита так осталась лежать нетронутой, и доводит себя до пика собственной ладонью, пачкая в сперме черную ткань задравшейся юбки. Падает рядом, чтобы на пару ловить послеоргазменную негу. – Поцелуй меня, – на грани слышимости шепчет Юнги, переворачиваясь на спину. А кто такой Хосок, чтобы отказывать этому котенку хоть в чем-то? Поэтому находит чужие губы, втягивая в медленный, ленивый поцелуй. Такой, в котором одна нежность и удовлетворённость. Тихие чмоки заполняют комнату, ещё недавно оглушенную бурным шумом. Отстраняются на жалкие миллиметры, чтобы не терять дыхание друг друга. Глаза в глаза, уставшие, довольные, но всё ещё взволнованные неопределенностью. – Я завтра не встану с постели, пусть никто даже не пытается поднять меня, – слабо смеётся Юнги, поглаживая чужую скулу. – Даже если это будет свидание со мной? – Чон накрывает ладонь младшего своей, а другой скользит к шее того. – Предлагаю отложить его на один день, потому что я уже сейчас чувствую, как переживают маленькую смерть все мои мышцы, – устало улыбается парень. – И ты можешь не вставать завтра вместе со мной, я не то что бы сильно против. Хосок собирается ответить, но их отвлекает друг от друга непонятно откуда взявшийся огромный рыжий кот, запрыгнувший на кровать и сразу начавший ластиться к Юнги. – О, Пампкин, спасибо, что не стал прерывать в середине процесса и подождал, – нежно гладит по шерстке мурчащего пушистика. – Настоящий джентльмен. – Ты серьезно назвал кота тыквой? – спрашивает Чон, находя это прозвище забавным. – А что? Мне кажется, что он вполне оправдывает своё прозвище, – тянет широкую улыбку, обнажающую десна. – Пампкин, знакомься, это Хосок, возможно твой потенциальный второй папа. – Это только что был намёк на то, чтобы я стал твоим парнем? – вскидывает брови Чон. – Посмотрим через пару свиданий. Я не позволю абы кому воспитывать моего драгоценного мальчика, – с серьезным видом отвечает Мин. – Да, Пампкин? Но кот, видимо проведя какой-то свой особенный кошачий анализ, отлипает от своего хозяина, и тычется в руку Хосока, намекая отмереть и погладить. Тот выполняет прихоть четверолапого и начинает ласкать пушистого сводника. Видимо, из него с Пампкиным получатся отличные напарники. – Да уж, Тыковка, даже я дольше продержался, – разочарованно наблюдает за внезапной идиллией младший. – Значит, твоё решение может не ждать свиданий и я могу официально стать отцом этой прелести? Меня ведь одобрили. – Это не отменяет того, что тебе придется впихнуть в свой загруженный график свидания со мной, – закатывает глаза Мин и наклоняется за поцелуем, которого ему уже стало не хватать, хотя они не прикасаются друг к друг всего пару минут. – Завтра же решу этот вопрос со своим менеджером, – Хосок обнимает его за шею, начиная нежно ласкать то верхнюю, то нижнюю губу. Юнги улыбается и отстраняется, клюнув Чона в кончик носа. – Тогда иди покорми Пампкина, пока я первым схожу в душ. А то меня тут немного обкончали, – кряхтя поднимается с постели Мин под недоуменным взглядом Чона, который почему-то чувствует себя обманутым. – Корм на верхней полке в третьем шкафчике справа. Насыпь половину миски. Он сам тебе покажет, где она стоит, если не найдешь. Кот будто бы утвердительно мяукает, сверкая блестящими в полумраке глазами-бусинками. – Так вот зачем я тебе был нужен, – наигранно-оскорбленно вздыхает Чон. – А ты как думал? Отцовство дело нелёгкое, – хмыкает Юнги и, немного хромая, выходит из комнаты. Пампкин ещё раз мяукает, но уже более требовательно, и Хосок поднимается, чтобы покормить бедное животное, вернее своего новоиспечённого сына, а потом тоже сходить в душ и вернуться в объятия разнеженного Юнги, и завтра проваляться вместе с ним весь день, занимаясь чем-то бесполезным, но со стопроцентной вероятностью приятным. Всё-таки Чонгук был прав. Схема-то рабочая. Но только если по обоюдному согласию.