отношения = говно

— Привет! Я слышал, ты собираешься поступать в тот же университет, что и я, так что, если ты ещё не определился с жильём, то мы могли бы снять вместе квартиру. Сам понимаешь, это выгоднее и явно комфортнее, чем компания вонючих тараканов и смердящих потом и бухлом мужиков в общежитии. — Чё? Ты кто вообще такой?       Вспоминая этот диалог, Дзёно хочется одновременно вскрыться и задохнуться от смеха. Почему-то оба варианта приводят к смерти. Это был его самый эпичный провал восьмимесячной давности, хотя, казалось, с того времени прошло не менее пяти лет. В тот момент они оба были выпускниками, но учились в параллельных классах. Сайгику Дзёно выходил из разряда тех учеников, что откровенно плевали на школьный устав, прогуливая уроки и принципиально не нося любезно выданную им школьную форму. А сколько раз он был вызван к директору из-за того, что на наставление «перекрасить наконец свои длинные патлы» он приходил на следующий день с другим цветом волос, как они и попросили, но школьное управление не устраивала именно яркость и неестественность. Завуча по воспитательной работе не удовлетворял также тот факт, что Сайгику постоянно приходилось вылавливать по углам школьного двора и туалетов, чтобы отобрать сигареты. Друзья всё время задавались вопросом, как его ещё не поставили на внутришкольный учёт, но все вопросы отметались, стоило им вспомнить положение его матери в их небольшом городке.       Дзёно живёт в одном доме с мамой и младшим братом. Его мать — замглавы района и невероятно добродушная женщина с нелёгкой судьбой. Её муж, по совместительству отец Сайгику и Дзёно младшего, хотел успеть на пятилетие своего старшего сына, когда младший только-только родился, но, возвращаясь из другого города, попал под ужасный ливень на ночном шоссе. Умер в результате аварии — не увидел выезжающий из-за поворота грузовик и врезался в него на скорости сто сорок километров в час. Мать Дзёно была потрясена, и это откровенно чудо, что она справилась с навалившим на неё горем, учитывая, что она также пребывала в послеродовой депрессии. Сайгику искренне восхищается своей мамой по сей день и очень ей дорожит, как и своим младшим братом, осознавая, что заменяет ему отца. Однако о его безграничной любви к своей семье знают исключительно близкие родственники. Для остальных он бездарный старший сын, позорящий имя своей матери, но сама мама Дзёно никогда в своей жизни не считала его бездарным или ненормальным. На все его глупые и эксцентричные выходки она лишь тепло смеялась и, потрепав своего сына по голове, говорила одну и ту же фразу: «В будущем ты сам поймёшь, сделал ты плохо или нет». Его мама также никогда не ставила своим сыновьям запретов и ограничений, позволяя делать всё в пределах разумного. Поэтому Дзёно, будучи воспитанным такой чудесной женщиной, не стеснялся самовыражаться и вести активный образ жизни.       Отношений Сайгику не заводил, так как считал это бессмысленной тратой времени и денег. Он считал, что отношения — это довольно серьёзный процесс, к которому нельзя относиться халатно, а вступать в отношения с каждой первой девушкой, которую он считал привлекательной, весьма глупо. Дзёно в целом ни разу не считал ни девушек, ни парней красивыми. Всё изменилось, стоило ему один раз попасть на совместный урок с параллельным классом.       Это случилось одним апрельским утром. В то время года было уже достаточно жарко, но ещё не невыносимо — именно та погода, которую так любит Сайгику. Тогда он проснулся с мыслью, что ему правда хотелось бы сходить в школу по своему желанию. Парень, как и всегда, первым делом будит младшего брата посредством брошенного в мальчика плюшевого поросёнка из Икеи и выкриком: «Я съем твой круассан, если ты сейчас же не встанешь, карапуз!». Разумеется, если бы это было простым блефом, Дзёно младший бы не подорвался с нагретой сонным телом кровати, но постоянно, после этой фразы, ребёнок вспоминает, как пару раз уже заставал старшего брата на кухне за чашкой кофе и его слоёной булочкой с шоколадом. Сайгику на это каждый раз заливисто смеётся откуда-то из ванной комнаты. В целом, его утренняя рутина ничем не отличается от утра обычного человека: парень умывается, завтракает — если повезёт —, приводит себя в порядок и направляется с братом в школу. Дом Дзёно находится в десяти минутах от здания школы — они идут вниз по улице два квартала, затем поворачивают направо около магазина морепродуктов, проходят городскую больницу и входят в школьные ворота. Если продвинуться дальше по улице, то можно выйти в небольшой сквер, в центре которого расположился полюбившийся Сайгику ларёк с мягкими булочками с корицей и шоколадом.       Возвращаясь к той самой — Дзёно бы назвал её роковой — встрече, юноше сообщили о том, что им надо идти в кабинет к другому классу, только в тот момент, когда он, проведя перед этим своего брата к его классу, написал однокласснику с вопросом: «А чего я пришёл, а в классе никого нет. Вы где?» Как оказалось, они забыли его предупредить. Сайгику открыл дверь в кабинет с характерным стуком дерева о стену, пробежав за одну минуту три лестничных пролёта. До звонка оставалось пять жалких минут, когда он прошёл вглубь к одному из своих друзей, устало валясь на свободное место возле парня. Дзёно перекинулся с знакомыми парой фраз, после чего осмотрел всех присутствующих. Ничего интересного: юноши в скучной школьной форме, активно играющие в какую-то игру и изредка выкрикивая, когда, видимо, побеждают в ней; девушки, мягко хихикающие о чём-то своём. Как в любом другом среднестатистическом классе, присутствуют и отстранённые от общества личности. Например, та девочка с крашенными в огненно-рыжий волосами и круглой формы очками, что ловко тыкает аккуратными ноготками по экрану телефона. Кажется, её более, чем устраивает такое отрешённое положение. Сайгику пожимает плечами на свои же мысли синхронно со звонком, оповещающим ученикам о том, что урок начинается. Учитель, всё это время перебирающий какие-то бумаги за столом, встаёт с кресла, и ученики тут же поднимаются следом, хором здороваясь с ним. Дзёно никогда не поймёт этот жест, но всё же делает его, скорее ради приличия. Мужчина средних лет рассказывает о теме их урока, которую юноша пропускает мимо ушей, наблюдая за мирно чирикающими за окном птичками, но его увлекательные наблюдения прекращаются, стоит учителю пригласить к доске парня с докладом.       У Сайгику юноша вызвал исключительно эстетическое наслаждение. Дзёно сам по себе эстет до дрожи, а юноша, рассказывающий сейчас что-то про Маяковского, излучает неописуемую эстетическую энергетику. Его смолисто-чёрные волосы, довольно длинные для парня в их стране, торчат в разные стороны и мило дёргаются при малейшем движении головы; бледная кожа, кажется, сияет под утренними солнечными лучами. Фарфоровое личико с еле выступающим персиковым румянцем на точёных скулах, три аккуратных родинки в ряд под левым глазом. Длинные пушистые ресницы подрагивают от беглого движения зрачков по тексту, тонкие розоватые губы плавно двигаются, когда он читает одно из стихотворений. А голос… Бархатный низкий голос с хрипотцой заставляет сердце Сайгику дрожать, это прекрасно. Парень готов поспорить, что этот юноша курит, и делает это не менее очаровательно, чем читает сейчас свой доклад. Дзёно окончательно испаряется из этого мира, переходя в свои представления о виде черноволосого парня с сигаретой в зубах, когда опускает взгляд на его руки. Эти руки, они… Он не может найти подходящего прилагательного, чтобы описать их: длинные тонкие пальцы с аккуратно стриженными ногтями, пара серебряных колец на правой руке. Косточки пястья выступают при каждом движении кисти, на запястье, частично скрытом под тканью белоснежной рубашки, слегка торчит косточка, делая руку ещё прелестнее. Далее всё скрыто под рукавами рубашки, но Сайгику уверен, что на руках отчётливо видны венки. Возможно, Дзёно только что осознал, что у него есть небольшой кинк на руки. Это допустимо. Он заканчивает рассказывать и, мягко кивнув учителю, возвращается на место. Как только парень поворачивается к Сайгику спиной, второй замечает две пряди длиннее общей стрижки, спадающие приблизительно к лопаткам. Всё оставшееся время юноша не сводит с него глаз, следя за тем, как парень кивает несколько раз на обращение к нему одного из, вероятно, одноклассников, а затем до конца урока крутит в руках кольца, забавно по-совиному склонив голову к плечу.       После звонка Дзёно хотел спросить у этого парня, как его зовут, но тот испарился сразу же, как только ребятам разрешили идти. На протяжении всего учебного дня юноша часто бегал глазами по лицам учеников, пытаясь выследить свой эстетический идеал, но тот ему ни разу не встретился. Как и на следующий день, и через неделю, две, три. Всё это время Сайгику посещал школу ежедневно, на каждой перемене обитая около кабинета его параллели. Несколько девушек успели поинтересоваться, кого он здесь ждёт, но парень отмахивался тем, что здесь прохладнее, чем возле его класса. Отмазки получше попросту не нашлось, а прямо говорить, что ему понравился мальчик из параллельного класса, было немного странно. В какой-то момент Дзёно даже подумал, что просто забыл его лицо, когда на самом деле он сто раз мелькал перед глазами, но нет, он точно уверен, что помнит. Внешность этого парня отпечаталась на внутренней стороне век, и юноша видит её каждый раз, закрывая глаза. Это не помешательство. Он никогда не приписывал себе какую-либо ориентацию, не относился плохо или хорошо к однополым отношениям, его это банально не волновало. Сейчас волнует не более — Сайгику совершенно без разницы на пол, особенно, когда он, зажав зубами ладонь, ублажал себя одной ночью, вырисовывая в голове образ того парня, представляя на своём члене его донельзя эстетичную руку вместо своей. Утром Дзёно было натурально стыдно за это, и юноша даже подумывал не идти в школу, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом, но пересилил себя, аргументируя это тем, что никто, кроме него, в любом случае, об этой ночи не знает.       Спустя почти месяц его выслеживания, Сайгику всё же надоело. Дело близилось к майским праздникам, когда парень выловил на перемене одного из одноклассников того юноши, чтобы поинтересоваться, кто вообще этот человек. От него Дзёно узнал имя — Тэтте Суэхиро, и тот факт, что он так-то не пропустил ни одного дня, прилежно присутствуя на каждом уроке на протяжении — невероятно мучительного для Сайгику — месяца. От этой информации легче не стало, скорее наоборот. Теперь парень утопал в догадках, по какой причине этот Тэтте ни разу не пересёкся с ним, если был в школе каждый день. Ему не удалось увидеть Суэхиро даже на последнем звонке.       Чуть больше информации он узнал в день первого экзамена в конце мая. Все одиннадцатиклассники собирались за полтора часа до начала, и от скуки без телефонов многие заводили беседы на отвлечённые темы, чтобы, параллельно со скукой, справиться с нарастающим волнением. Некоторые из параллельного класса общались с одноклассниками Дзёно и, следовательно, с ним самим. Парень же во время общения невольно переводил взгляд на увлечённо слушающего рассказ какой-то девушки Тэтте. Когда разговор незаметно перешёл на тему учебных заведений, в которые ребята собирались поступать, один из парней параллельного класса упомянул, что Суэхиро собирается идти в тот же университет, что и Дзёно, но на другое направление. Это подкинуло невероятный план во временами не совсем адекватную голову Сайгику. Насчёт же сдачи экзаменов парень не волновался от слова «совсем». Он был ленив, но уж точно не глуп, к тому же, у Дзёно была совесть, чтобы готовиться к ним. Отсутствие волнения оправдалось — юноша сдал на приемлемый балл, а математику и вовсе на максимальный. По окончании последнего экзамена мама Сайгику предоставила ему полностью свободный на два дня дом, уезжая с младшим сыном по работе в другой город. Парень, естественно, понял её намёк, но приглашать друзей или, тем более, девушек он не стал. Вместо этого он провёл двое суток наедине с несколькими бутылками алкоголя и сигарет, постоянно размышляя о том, что был бы рад исключительно компании этого нереального для нашего грешного мира Тэтте Суэхиро. Это какое-то проклятие, раз он за всё это время не смог банально подойти и заговорить. Последний шанс остаётся на выпускной, на который Тэтте не факт, что придёт. Этот факт бил под дых и заставлял судорожно искать любые альтернативы.       Утро начинается с вручения аттестатов, где Суэхиро обязан присутствовать, и это предпоследняя попытка для Дзёно. Вид и без того идеального парня в выглаженном монотонно-чёрном классическом костюме заставляет ноги подкашиваться, а дыхание — сбиваться, но Сайгику стойко выдерживает такое моральное давление, когда собирается с мыслями перед тем, как наконец подойти. — Привет! Я слышал, ты собираешься поступать в тот же университет, что и я, так что, если ты ещё не определился с жильём, то мы могли бы снять вместе квартиру. Сам понимаешь, это выгоднее и явно комфортнее, чем компания вонючих тараканов и смердящих потом и бухлом мужиков в общежитии, — Дзёно внезапно для себя выпалил целое связное предложение на одном дыхании, нервно сжимая в ладони край длинного рукава рубашки. — …Чё? Ты кто вообще такой? — Юноша окидывает его изучающим взглядом, пытаясь вспомнить, где он его видел, но на ум ничего не приходит. Сайгику в этот момент про себя отмечает, что вблизи его глаза выглядят ещё более обворожительно. — Я вообще-то из твоей параллели… Мы виделись на совместном уроке в апреле. — Мгм, вспомнил. Ты же, вроде, чуть не проломил нам дверь, да? — Удар прямо в лицо. Почему он вспомнил именно этот момент? — Да, можно и так. Ну, что с жильём? — Чего? Почему я должен слепо довериться незнакомому мне парню и, как собачка-болванка, кивать на предложение жить вместе? — Его характер, по крайней мере, на первый взгляд, совершенно не ляжется с его ангельской внешностью, — Ты сказал, что мне невыгодно жить в общежитии с, как ты выразился: «Компанией смердящих потом и бухлом мужиков», но где гарантия, что ты не такой? — Он указывает ладонью Дзёно в грудь, и юноша чуть ли не ахает, кидая взгляд на аккуратную руку собеседника. — …— Этот вопрос действительно заставляет задуматься. Он не подумал о таком исходе… — Я точно могу уверять, что не такой. Я похож на пьющего днями напролёт неряху? — Честно? Похож слегка, — Тэтте коротко прыскает в кулак, и Сайгику готов поклясться, что у него сердце остановилось. Это чертовски мило. — Нет, не похож! Ну, правда, может подумаешь об этом? — Юношу окликает младший брат, подзывая к себе, потому что тот уже устал ждать. Оба парня переводят взгляд на ребёнка, и Суэхиро неуверенно кивает. — Ладно, я подумаю… Как тебя зовут? — Кажется, тараканы в голове парня начинают беспорядочно скакать, празднуя маленькую победу. — Сайгику Дзёно. Если надумаешь до сегодняшнего вечера, то можешь сообщить мне об этом в ресторане.       Дзёно практически вприпрыжку подходит к брату, хватая его за руку и уводя домой. На его лице невольно растянулась счастливая улыбка, которую парень, честно, пытался подавить, но она всё никак не уходила. Самый прекрасный человек в его жизни — скорее всего — согласился жить с ним. Сайгику в наилучшем настроении вернулся домой, тут же начиная собираться к сегодняшнему вечеру — одиннадцатые классы забронировали столик в приличном ресторане, чтобы отпраздновать их выпускной, и Дзёно практически прямо пригласил Тэтте пойти с ним, ставя в своей голове ставку на то, что тот придёт. Единственное, что юноша не учёл, — у Суэхиро вполне может быть девушка. Такой невероятный человек вроде него маловероятно не будет состоять в отношениях. В любом случае, Сайгику успокаивает себя тем, что предлагать встречаться не намерен. Здравый смысл говорит, что он не может влюбиться в человека, не зная его характера, ему нравится исключительно внешний вид. Просто любоваться им изо дня в день для парня более, чем достаточно. Он погружается в свои мысли вплоть до того момента, как входит в роскошное по местным меркам здание, сразу же завидев внушительную группу людей за длинным столом в середине зала. Подсознательно Дзёно тут же начинает выискивать полюбившуюся чернильную макушку, но весь его счастливый настрой улетучивается, как только он осознаёт, что Тэтте здесь нет. Смутно ощущается чувство какого-то предательства, как когда ожидаешь чего-то нереального, понимая, что этого не случится, но всё равно огорчаешься, когда оно не происходит. Сайгику, как за спасительный круг, цепляется за тот факт, что приехал немного раньше времени, что осталось ещё пятнадцать минут.       Через тридцать минут он тоже не появляется, как и через час. Понемногу Дзёно вовсе забывает о том, что вообще ждал кого-то, переключая внимание на бессмысленные беседы с уже бывшими одноклассниками и размеренное потягивание шампанского. Со временем их компания разбивается от совместной беседы на более независимые группки: кто-то уже кричит какие-то банальные песни про любовь в микрофон для караоке, некоторые постепенно исчезают в направлении уборных и прочих мест для уединения, другие остаются тихо поглощать алкоголь за столиком, не прекращая пьяные беседы ни о чём. Сайгику же вышел на улицу в поиске уединения с сигаретой, присев на поребрик у входа, когда около него появляется чужая фигура, смотря на парня сверху вниз. Дзёно удивлённо вскидывает голову, отрываясь от созерцания камешков на асфальте и глядя теперь на юношу в ответ. — Не поделишься? — низкий хриплый голос звучит искренне удивлённо, будто Сайгику обязан был догадаться сам. Парень молча вытягивает пачку с зажигалкой и протягивает в уже вытянутую руку, намеренно задерживая пальцы на чужой ладони. — Я уже смирился с тем, что ты не придёшь, знаешь, — Тэтте присаживается рядом, прикуривая сигарету и возвращая одолженное владельцу. — Мне уйти? — Дзёно кидает на собеседника практически испуганный взгляд, тут же одёргивая себя. Вздыхает тяжело, выпуская дым. — …Останься, — Либо это алкоголь развязывает язык, либо он как-то слишком резко набрался смелости. Сайгику склоняется к первому варианту, — Я хочу, чтобы ты побыл здесь со мной. — Почему ты предложил мне снимать квартиру с тобой? — Суэхиро делает затяжку, и, о боже, Дзёно был чертовски прав, думая о том, что тот донельзя правильно выглядит, мягко удерживая свёрток табака меж длинных пальцев и, слегка приподняв голову, обнажая острые косточки нижней челюсти, — То есть, мы с тобой совершенно не знакомы, и ты, скорее всего, сам понимаешь, что такое предложение выглядит как минимум подозрительно. — Да, я понимаю, — В голове нет ни одной другой мысли, кроме как: «Ты мне просто ужасно понравился, и я, к тому же, на тебя подрочил как-то раз», но он напрягает извилины, судорожно прикидывая наилучший вариант для ответа, — А ты почему тогда согласился? — В какой момент я успел? Я ведь ещё ничего не ответил на твоё предложение. — Но ты ведь согласен? — …Допустим. Что собираешься делать дальше? — Сигарета Дзёно дотлевает, и он, кинув её на асфальт и притушив подошвой, вытягивает чужую прямо из рук, поднося к своим губам. Тэтте ошарашено смотрит на это действие со стороны парня, но как-либо комментировать отказывается. В голове темноволосого мысли исключительно про непрямой поцелуй. Сайгику не отвечает, однако переводит взгляд к лицу напротив, заглядывая в карие глаза. — Ты хочешь сигарету? — Вопрос звучит до банального удивлённо, так, будто это не он только что забрал её. — Хочу. Ты дашь мне ещё? Расточительно ведь… — Его прерывают, обхватив под острый подбородок и притянув ближе. Дзёно находится непозволительно близко, от него пахнет сигаретами с ментолом, немного алкоголем и вишнёвыми духами. Он затягивается и в следующую секунду осторожно касается губами чужих, тонких и таких мягких, выдыхая сигаретный дым в… Поцелуй? Это нельзя так назвать. Сайгику тут же отстраняется, проведя напоследок большим пальцем по скуле.       Они молча сидят плечом к плечу ещё на протяжении примерно десяти минут, давая разговору настояться, перед тем, как Тэтте поднимается с места, обменявшись контактами, и молча уходит в направлении парковки. Оба для себя решили, что больше никогда не вспомнят этот вечер. Дзёно возвращается к остальным, но его тут же утягивает к себе одна из одноклассниц, признаваясь в бесконечной любви. Парень не слушает, но из уважения кивает её словам и мягко отвечает, что они не могут быть вместе. Уходит оттуда ближе к утру, когда пробивается первый рассвет — многим хотелось встретить его вместе по классике, а Сайгику остался за компанию.       На протяжении следующего месяца, в августе, Дзёно часто пишет Тэтте о всякой ерунде, иногда отправляя ссылки на объявления о сдаче той или иной квартиры. Они также несколько раз встречались в сквере у школы, Сайгику настаивал на том, чтобы юноша попробовал его любимые булочки с корицей, но тот всегда отказывался. С каждой такой прогулкой оба узнавали друг о друге что-то новое, к примеру, Дзёно был удивлён, когда узнал о вкусовых предпочтениях его будущего сожителя, в будущем постоянно осуждая выбор Суэхиро. Сам же Тэтте редко чему-то удивлялся и в принципе яркостью реакции не отличался, он был довольно сдержан и серьёзен. Иногда парень с излишней серьёзностью говорил о естественных или забавных вещах, что заставляло Сайгику каждый раз безудержно смеяться. Они были очень разными: Дзёно предпочитал яркие цвета и хаос, но его внутренний мир был до странного спокоен, в то время как Суэхиро, наоборот, выглядел адекватно на фоне Сайгику, но в душе явно наслаждался его немного безбашенной временами компанией. Парень натурально чувствовал бабочки в животе, когда замечал мимолётную лёгкую улыбку на лице Суэхиро, вызванную каким-нибудь его действием или фразой. Однако всё это радужное представление через розовые очки разрушалось осознанием — они даже не друзья. Тэтте и Дзёно несколько раз встречались исключительно чтобы немного познакомиться перед тем, как в итоге жить в одной квартире. Они рассматривали варианты квартир не менее, чем с двумя комнатами, интересуясь у квартиросдатчиков также о плотности стен, чтобы в случае чего не потревожить соседа по дому. Это довольно разумное решение, но Дзёно практически каждый день грезил о том, как было бы приятно проводить бессонные ночи с Суэхиро, разговаривая на кухне на различные темы. Или представлял, сравнивая себя с маленькой наивной девочкой, как по утрам первое в поле зрения — это сонное личико напротив. Чего уж скрывать, он банально хотел просто целовать его в щёки, нос, прелестные родинки под глазом, длинные ресницы и мягкие губы. Это мучило его, заставляло жмурить глаза до белых кругов, чтобы стирать из мыслей представления о подобных действиях. Сбивало с толку ещё и то, как Тэтте, казалось, абсолютно не замечал странного поведения парня. Он совершенно не реагировал на взгляды в свою сторону, двусмысленные фразы и действия.       Во второй половине месяца парни остановили свой выбор на небольшой двухкомнатной квартире в новостройке недалеко от университета. Квартирка в довольно современном стиле с белоснежными стенами и мебелью, с вкраплениями чёрных деталей, однако это не делало её менее уютной. При заселении Дзёно впервые увиделся с родителями Суэхиро. Мать и отец выглядели очень даже молодо, и юноша отметил, что невероятная внешность Тэтте досталась ему от матери, а у отца под правым глазом он заметил такие же три родинки, что и у его сына под левым. Единственное, что озадачило Сайгику — Суэхиро выглядел скованно и даже закрыто в присутствии родителей, каким не был наедине с Дзёно. Парню удалось пообщаться с мамой Тэтте, когда он помогал с переносом вещей. Он рассказывал о том, как они познакомились и немного о своей биографии. Его родители оказались немного слишком строгими с сыном, перед отъездом прося Дзёно следить за порядком и в случае чего сразу же звонить им — Сайгику тактично пропустил эти слова мимо ушей, послушно кивнув в знак понимания, но, стоило им захлопнуть входную дверь, он тут же повернулся к Тэтте и заверил, что тому не о чем волноваться.       Первые два месяца их совместного проживания прошли весьма скудно из-за того, что оба были больше сосредоточены на привыкании к новому образу жизни. Им, хоть и редко, приходилось просыпаться в разное время, из-за чего могли случаться небольшие стычки, когда один слишком шумно собирается, мешая спать другому. Ещё одним казусом выступил приближающийся день рождения Дзёно в конце сентября. Парень не собирался никого приглашать, но и пропускать этот день было не в его стиле. Он предложил Суэхиро составить ему компанию за бутылкой белого вина, заранее предупредив, что подарок ему не нужен. Тэтте ответил, что подумает, но ответа не давал вплоть до вечера двадцать четвёртого сентября. История повторялась, когда юноша также бесшумно вошёл в чужую комнату, замечая одиноко стоящего Дзёно у настежь открытого окна. На столе стояли две пустые стеклянные бутылки из-под дешёвого пива, одна закрытая покоилась на кресле, а на подоконнике около пепельницы в бутылке не было половины содержимого. Несмотря на открытое окно, в комнате всё равно стоял сильный запах сигарет. Парень ни разу не был в комнате Сайгику, поэтому сминуту стоял в дверном проходе, разглядывая интерьер: у стены располагался длинный кремовый диван с небрежно постеленным на него пледом, напротив находился небольшой белый стол, на котором лежал блистер с таблетками, кошелёк и какие-то документы, закрытый ноутбук и кружка с остывшим кофе поверх него. Небольшое кресло в цвет дивана и мольберт с голым холстом на нём. Суэхиро не совсем так представлял себе комнату своего соседа. Здесь чуть ли не ощущается запах мрачной картины, как запах мокрого асфальта после ледяного осеннего дождя. Он проходит вглубь, подбирая полную бутылку и открывая её. Дзёно оборачивается на звук, и по нему видно, что юноша был явно глубоко в своих мыслях, из которых его так некрасиво выдернули. На его лице совершенно не было эмоций, но, завидев гостя, он тут же натянул до противного фальшивую улыбку, что Тэтте захотелось попросить его прекратить это, но язык не повернулся. — Явился-таки? Я так и думал, — Ему тут же протягивают сигарету и зажигалку, но вторую вещь он не берёт, зажимая фильтр между зубов и потянувшись к подожжённому табаку в чужих губах. Это был довольно интимный жест. Суэхиро ничего не отвечает. Оба молчат, потягивая из стеклянной бутылки алкоголь и выдыхая едкий дым в окно, пока не дотлевает сигарета Сайгику, — Разочарован? — О чём ты? — Вопрос немного сбивает с толку, и юноша вопросительно поднимает бровь. — Эта мрачная атмосфера — самый настоящий склеп. — Вовсе нет, — Тэтте ведёт плечами, кидая окурок в пепельницу, — Почему ты никого не пригласил? У тебя сегодня день рождения… — Я пригласил тебя. Предпочитаю проводить этот день наедине с собой, — Притворная улыбка потихоньку сползает с лица, открывая настоящие эмоции парня. В голосе отчётливо слышна грусть и некая ненависть к себе, когда он продолжает, — Знаешь, в этот день умер мой отец. Обычно я не виню себя, но, как только наступает день моего рождения, я осознаю — он бы не умер, если бы я попросту не рождался, — Его сосед молча наблюдает, показывая, что готов слушать дальше. Не стоит ничего говорить, если не уверен в своих словах, — Разбился на ночном шоссе, пока торопился, чтобы сделать своему сыну сюрприз. Ну, у него получилось, — Сердце Суэхиро невольно сжимается от горькой усмешки Дзёно. — Разве я не нарушаю твоё одиночество своим присутствием? — Верно… — Он поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза так, что, кажется, если Тэтте уйдёт, он не справится с этим сам, — Просто… Не мог бы ты разделить это одиночество со мной, Тэтте? — Да… Да, конечно, — Парень коротко кивает.       Они впервые спали вместе, прижавшись друг к другу из-за сквозняка от окна и тесноты мягкого дивана. С утра же Сайгику вновь вернулся на круги своя: отпускал свои дебильные шуточки, активно жестикулировал при разговоре, и, казалось, парень из вчерашней ночи — не Дзёно вовсе. Суэхиро также старался не вспоминать то невыносимо печальное, разбитое выражение лица, желчь и дрожь в голосе и надрывные всхлипы, когда парень, уткнувшись в чужое плечо, неожиданно даже для себя резко сорвался на плач. Об этом совершенно не хотелось думать.       При приближении Нового года Дзёно, как истинный солнце-человек, постепенно увядал. Он всё реже шутил, уходя в свои мысли или в мир книг, предпочитал более спокойные тона в одежде и в целом был гораздо тише. Полная противоположность Тэтте. Юноша всем сердцем ненавидел лето. Он запирался в своей комнате и, как шутили его друзья, мог шипеть от вида солнечного света, но всё менялось с приходом зимы. Нечеловеческий мороз, мрачные тёмные утра, пустынные от людей из-за непогоды улицы — это манило мальчика, как сороку блестящие вещи. В один из таких выходных дней, когда его сосед уже было устроился на своём диване с книгой и кружкой крепкого кофе, Суэхиро возник невидимой тенью в дверном проёме, предлагая сходить на прогулку. Сайгику хотел начать упираться, но ему не позволила совесть и две причины: во-первых, после переезда они ни разу не выходили куда-нибудь вдвоём, а в родном городе встречи раз за разом организовывал исключительно он, и, во-вторых, в груди защемило от микроскопического шанса, что своим отказом он сотрёт эту по-детски прелестную выжидающую улыбку с его очаровательного лица. Тэтте крайне редко улыбался так искренне, поэтому ни одну такую эмоцию нельзя разбить каким-то жалким отказом. Уже через двадцать минут они шагали по направлению к городскому парку. На пути практически не встречалось людей — разумеется, ведь все адекватные сейчас находятся в помещении, избегая огромного минуса за окном —, однако на полпути Дзёно начал отставать. Суэхиро, вздохнув, обвил его мизинец своей ладонью, потянув на себя, и к щекам обоих мгновенно прилила краска, но из-за обжигающего ветра этого не было видно. Единственный плюс подобной погоды.       Спустя ещё десять минут они оказались в зимнем заснеженном парке, и Сайгику долго стоял на месте, разглядывая окружение: стройные голые деревья были покрыты снежным опушением; аллея, плавно переходящая в округлый мост, видимо, была очищена ещё утром, но за несколько часов её вновь припорошило белоснежным ковром из ледяных хлопьев. Ветра не было, так что крохотные снежинки мерно падали с неба еле заметным снегопадом, тут же тая на тёплой одежде и лице, заставляя волосы мокнуть. И, самое очаровательное, Тэтте, словно оленёнок какой, носился от одного дерева к другому, изредка исчезая из поля зрения. Общее наслаждение перебил попавший точно в глаз до ужаса холодный снежок, и Дзёно, наблюдая за источником такого снаряда, заметил, как безобидная улыбка на чужом лице тут же сменилась беспокойством. Парень в несколько шагов подбежал к Сайгику и обхватил его лицо холодной от снега ладонью, другой отряхивая пострадавший глаз, параллельно спрашивая, всё ли в порядке. Вот только Суэхиро не учёл, что его сосед — чёртов тиран, но осознавать было поздно. Юноша с коротким взвизгом отскочил, пытаясь вытряхнуть из-под зимнего пальто горку засыпанного под одежду снега. Их снежная война продолжалась до тех пор, пока оба окончательно не выдохлись, валясь прямо на морозный снег. Вернувшись домой, Дзёно, под строгое наставление своего соседа, принял согревающую ванну, а после добровольно-принудительно извинялся за свой поступок. Тэтте подытожил, что парню очень повезло, что у него отменный иммунитет.       Менее, чем за неделю до праздника, парням начинали звонить родители с предложениями вернуться на новогодние каникулы домой, но оба отказались. Суэхиро в силу каких-то своих принципов, а Сайгику решил остаться за компанию. В последние полгода их отношения стремительно сменили свой статус от «незнакомцы» до «лучшие друзья» — и, естественно, не беря в расчёт тот аспект, что Дзёно несколько раз за время их совместного проживания всё же невольно возбуждался при виде своего соседа по утрам, либо, наоборот, после вечернего душа —, так что остаться вдвоём на каникулы было вполне приемлемым решением. В последние несколько дней Сайгику часто интересовался у друга о его планах на вечер тридцать первого, но ответом раз за разом было короткое пожимание плечами и многозначительное молчание. Парень никак не мог свыкнуться с мыслью, что у такого невероятного человека как Тэтте до сих пор нет девушки. Он был практически убеждён, что юноша просто скрывает, но Дзёно достаточно наблюдателен, чтобы раскрыть такой секрет.       Они очнулись только в предновогодний вечер, понимая, что купили алкоголь, но не купили украшения. Впрочем, обоим было бы лень что-либо украшать, так и порешили, что просто немного выпьют и лягут спать. Единственное, о чём они договорились — им необходимо прилично одеться. Сайгику позаимствовал у своего соседа по дому чёрную шёлковую рубашку, намеренно не застёгивая две верхние пуговицы, свои тёмные широкие брюки затянул массивным кожаным ремнём. Тэтте оделся немного скромнее — белая рубашка с слегка расслабленным чёрным галстуком и классические брюки. «Эстетическое наслаждение должно присутствовать всегда, мой дорогой Тэтте!» — прокомментировал их слишком официальный для домашних посиделок образ Дзёно. Расположились в комнате Суэхиро, аргументируя, что там есть выход на балкон и раскладной диван больше. Ближе к одиннадцати парни уже потягивали шампанское из аккуратных хрустальных бокалов, разговаривая о их учёбе в университете, плюсах и минусах выбранных ими специальностей. Плавно перешли от шампанского к скотчу, поднимая градус, а темы для бесед становились более личными. — Скажи мне, Тэтте, почему у тебя нет девушки? — Сайгику разливал им по третьему стакану виски, когда язык достаточно развязался. — С чего ты взял? — Ну, — Он задумался, отставляя стеклянную бутылку на стол, — Ты мне не рассказывал. Я думал о том, что ты скрываешь, но в таком случае я бы уже выяснил это. Так, почему? —… — Парень глотает жидкость, мило вздыхая, — Зачем она мне? И как я, по-твоему, её найду? — Ты красивый и интересный. Думаю, ты бы легко завёл отношения. А насчёт причины… Разве тебе не хочется получать от кого-то искреннюю любовь и поддержку? Я бы ещё добавил сексуальный опыт, но не все отношения на нём строятся, — В стакане перекатывается алкоголь, и он заворожённо следит за этим действием. Тэтте складывает на столе руки, устраивая на них голову, и ноготком тихо постукивает по стакану, пребывая в своих мыслях. Дзёно шумно выдыхает, поднимаясь с места и хлопая по карманам в поисках пачки сигарет и его любимой зажигалки, когда юноша лениво протягивает её в чужие руки, — Сходишь со мной? — Он указывает в направлении балкона, намекая на перекур, и Суэхиро молча поднимается следом.       Они проделывают полюбившийся обоим обряд прикуривания от другой сигареты и синхронно выдыхают дым в окно. Это закрытый балкон с подогревом, но от открытого окна тянет ледяной воздух, обжигая руки и лицо. Тэтте и Сайгику находятся там в абсолютной тишине — говорить ничего не хотелось, было приятнее просто молчать плечом к плечу, затягиваясь и пуская ядовитый дым изо рта. Со временем сигареты догорают и отправляются в пепельницу, но никто не думает уходить. — Тэтте. Можешь обнять меня? — Юноша раскрывает руки, и Суэхиро послушно обвивает его талию, прижимая к себе ближе и кладя подбородок на чужое плечо. Они стоят так около пяти минут, когда Дзёно тихо подаёт голос, — Знаешь, ты так покорно выполняешь мои просьбы. Что бы ты сделал, если бы я попросил… Поцеловать? — …— Молчание начинает пугать Сайгику, но оно прерывается задумчивым мычанием в ткань рубашки, — А ты хочешь попросить? — Нет, но- — Почему нет? — Его прерывают, отстраняясь и заглядывая точно в глаза. Тэтте выглядит до чёртиков серьёзным, — Если ты хочешь, так и скажи. — Я… Поцелуй меня.       Суэхиро мягко кивает в ответ и подцепляет острый подбородок ладонью, другой рукой крепче прижимая тонкую талию. Дзёно прикрывает глаза, когда его губы накрывают чужие, мягкие и с привкусом скотча с ментоловыми сигаретами. Он хватается за узкие плечи, проводя пальцами по затылку и путая их в тёмных волосах — это приятно. Приятно до покалывания подушечек пальцев и дрожи в коленях; приятно так, что в низу живота ненавязчиво скручивает у обоих. Тэтте перехватывает за запястья, ведя к стене и параллельно добавляя язык, когда Сайгику делает попытку вдоха, отчего тот протяжно мурлычет в чужие губы. Юноша отстраняется, растягивая от рта к рту прозрачную нить слюны, когда худая спина касается холодной кирпичной стены. Он смотрит вопросительно, немо спрашивая, можно ли ему продолжить, и Дзёно рвано кивает. Ему можно всё. Воздух спирает то ли от выпитого алкоголя, то ли от жадно блуждающих губ на молочной коже, а может и вовсе от всего вместе. Суэхиро останавливает себя от желания оставить след на нежной шейке, но покусывать не запрещено, поэтому он оттягивает зубами тонкую кожу, отпускает и сразу же вылизывает место укуса. Это заставляет парня под ним тихо скулить и вскидывать голову кверху, прося больше. — Может, мы вернёмся в комнату? — Предложение получается несвязным, но Тэтте понимает. Он отрывается от покрасневшей кожи и, переплетая пальцы с чужими, тянет его к дивану. Изначально в планах Дзёно было исключительно получить поцелуй, но он совершенно не против возможного разворота на триста шестьдесят. Юноша действительно выглядит обворожительно в классическом костюме с маняще спущенным галстуком, и Сайгику сам не знает, в какой момент он протянул свободную руку, касаясь ей подтянутого тела. Суэхиро вздрагивает и падает на диван, сажая парня себе на колени. Они сидят вот так, водят пальцами по телам друг друга, как заворожённые, будто мечтали об этом всю жизнь. Дзёно переводит ладони на точёные скулы, поглаживая большим пальцем виски, и тянет его лицо к себе, ловя чужие губы своими. Тэтте же оглаживает слегка выступающие рёбра через ткань своей рубашки, отмечая, что Дзёно гораздо худее, чем выглядит. Они обрываются, когда руки Суэхиро опускаются на бёдра. — Ты уверен, что хочешь продолжить? — Он кладёт свои ладони поверх других на его лице, аккуратно сжимая их. — А ты уже не хочешь? — Это звучит даже слегка обиженно, когда Сайгику низко протягивает гласные. — Я не хочу делать тебе больно. — В таком случае, постарайся быть более прилежным, — Разумно мыслить уже сложно, когда в виски́ давит алкоголь, а в член приливается кровь. Так у обоих, и они знают это. Чувствуют через одежду.       В следующую секунду Тэтте откидывается спиной на диван, а Дзёно седлает его сверху, опираясь руками о ткань обивки возле чужой груди. Почему-то именно сейчас парень осознаёт, что его любимый человек прямо сейчас исследует его тело с явным наслаждением, будто желал этого также. Суэхиро поднимается на локтях и правой рукой стягивает такую мешающую сейчас чёрную ленту с шеи, но снять рубашку ему не дают. Сайгику отодвигает чужие руки и максимально медленно, пуговка за пуговкой, снимает вещь, складывая — именно аккуратно расправив и сложив в три раза — на край. Он также убирает свою рубашку, и теперь оба в районе пяти минут загипнотизированно разглядывают тело напротив себя. Тэтте выглядит спортивным, но, в отличие от ярых качков, это очень даже красиво и аккуратно; как и предполагал когда-то Дзёно, его руки покрывают немного выступающие венки. Сам Сайгику худощавого телосложения, у него красиво выпирают ключицы, а на спине рельефно прощупывается позвоночник, но это не отталкивает — наоборот. Юноша не выдерживает и резким движением вперёд обвивает тонкими руками чужое крепкое тело. Он цепляется за плечи со спины, сжимая кожу в ладонях, и прижимается всем телом, ощущая мягкость и нежность мраморной кожи Тэтте. Его обнимают в ответ, также прижавшись и опаляя тёплым дыханием затылок. Они сидят так, прижимаясь тело-к-телу и мысленно разделяя эмоции пополам, достаточное количество времени, и разрывают объятия только в тот момент, когда за окном слышны первые салюты. Им сейчас не до этого. Дзёно притягивает парня к себе и целует мягко, не углубляясь, но и не думая отстраняться. Хочется всю последующую жизнь провести вот так, сидя с самым идеальным человеком в мире и обмениваясь поцелуями, но орган уже начинает ныть от игнорирования. Сайгику вздыхает и проводит языком по чужим губам, требуя больше активности, и сразу же её получает. Суэхиро оттягивает нижнюю губу, посасывая её и отпуская, и в один момент проталкивает язык внутрь, вылизывая чужие зубы и дёсна, пару раз столкнувшись с языком Дзёно. От такого действия по телам обоих пробегают мурашки, и Сайгику тихонько постанывает в поцелуй, изламывая тонкие брови. Он начинает непроизвольно ёрзать на чужих коленях, вызывая дрожь в руках как у себя, так и у Тэтте. Они разрывают поцелуй, в четыре руки снимая брюки с бёдер Сайгику, и парень перед ним засматривается на сильно выпирающие тазовые косточки, проводя по голой коже на них ладонью, чем вызывает у юноши протяжный стон. Оба застывают, смотря друг другу в глаза и моментально краснея. — Давай договоримся, Суэхиро, — Юноша протягивает имя, вскидывая голову вверх, отчего его кадык забавно дёргается, заставляя Суэхиро укусить его, — Я не буду помогать себе руками, — Дзёно наклоняется к покрасневшему уху и проводит по нему языком, — Заставь меня кончить. — …— Это звучит, как вызов, и бьёт по тормозам обоих: Сайгику намеренно извивается на эрекции другого, а Тэтте достаёт из кармана крохотный тюбик смазки и один презерватив — у парня над ним появилось много вопросов, но останавливаться ради них было бы глупо —, и оглаживает раскрытый от одежды участок кожи, — Ты уже занимался этим раньше? — Нет, но я… — Он прерывается, тяжело вздыхая, — Я растянут. Н-не комментируй, прошу-у…! — Дзёно тянет носом воздух, когда в него вводится сразу два пальца — чертовски длинных и тонких пальца — слегка сгибаясь и надавливая на простату.       Суэхиро удовлетворённо приподнимает уголки губ, наслаждаясь резким и громким, протяжным стоном-криком у своего уха. Юноша кладёт подбородок на подрагивающее от резких движений рукой плечо, покрывает поцелуями и — он решил для себя, что это автоматически позволено — засосами, вбирая участки кожи губами. Сайгику до саднящих ранок впивается короткими ногтями в чужую спину, часто дыша и прося ещё. Просьбы были услышаны, и Тэтте добавляет третий палец, свободной рукой поглаживая крашеную белёсую макушку и шепча что-то мягкое на покрасневшее ушко, иногда прикусывая его. Дзёно тянется ладонями к пуговице на брюках Суэхиро, ведя собачку вниз и приспуская ткань. Парень на это облегчённо выдыхает. Он вытаскивает пальцы из чужого тела, и его тут же вовлекают в поцелуй: резкий, мокрый и волнующий. — Вообще, — Сайгику отстраняется и заглядывает в глаза, подцепляя квадратик фольги у своей ноги. Он подносит его к лицу напротив, и Тэтте срывает тонкую полосу упаковки зубами под восхищённый вздох, — Сейчас мне кажется, — Парень аккуратно раскатывает скользкий презерватив по чужому члену, ликуя в душе от протяжного скулежа, — Что ты всё это время знал, — Он привстаёт, одной рукой упираясь в нежное плечо, когда другой направляет член Суэхиро к себе. Его следующие слова звучат очень громко, а пальцы впиваются в кожу, когда он резко насаживается до основания, — Что я тебя л-люблю! Всегда любил. С самой нашей п-первой встречи тогда, в твоём классе. Ты не представляешь, ск-колько раз я д-думал об этом. Как я пускал слюни на тебя, твои руки, твой, чёрт возьми, а-ахуенный голос! Я искренне радовался тому факту, что у тебя нет д-девушки. Я люблю твоё прекрасное т-тело, твою улыбку, твой до ужаса с-странный вкус в еде, — Дзёно двигается довольно быстро, ускоряя темп. Они оба открыто стонут, упираясь друг в друга: Тэтте сжимает и разжимает ладони на коже тощих бёдер, а Сайгику опирается обеими руками на плечи. Дзёно чувствует на щеках солёные слезы и сам не знает, от наслаждения это или от своих слов, — Я п-просто... Я люблю тебя за тебя. Т-ты можешь сколько угодно добавлять соевый соус в ча-ай, я буду также шутить об этом, но теперь ты знаешь — я люб-блю эту твою черту. Я люблю тебя. Люблю в тебе всё. Ты мне, правда, очень нравишься, — Его прерывают опускающимися на острые скулы руками. Суэхиро собирает губами горячие слёзы с щёк, целует мягко в лоб, убирая с него взмокшие от пота волосы, в нос, скулы, ресницы и губы. Сайгику рвано скулит в поцелуй, обвивает чужую шею, сцепляя пальцы в замок. Они пару раз сталкиваются зубами, но это никого не волнует. — Я тебя тоже люблю. Больше, чем кого-либо, — Тэтте перекладывает руки обратно на чужие бёдра, задавая свой темп и параллельно толкаясь внутрь больше.       Он громко стонет, кончая в презерватив и, не выходя, ведёт ладонью по всё ещё стоящему члену Дзёно. Парень от этого действия блаженно вздыхает, наклоняя голову вниз, чтобы сосредоточенно следить за чужими руками. Он мог бы кончить от одного вида выпирающих косточек на широкой ладони, от посиневших и более чётких сейчас венок, от мраморно-бледной и такой нежной кожи. В реальности эта картина выглядит гораздо великолепнее, чем в его фантазиях. Сайгику кончает следом, на ватных ногах поднимается, с характерным всхлипом выходящего из него органа, и падает рядом. Он обвивает чужое тёплое тело всеми конечностями, мягко покрывая невесомыми поцелуями плечи и шею ослабевшего после разрядки Суэхиро. Тот же прижимает его к себе ближе и аккуратно гладит по голой спине. — На самом деле, ты мне нравился ещё до того несчастного урока, — Голос Тэтте звучит устало, в то время как парень в его руках резко вскидывает голову, ошарашенно заглядывая в лицо напротив. — Что?! То есть, ты знал, что я влюблён в тебя, понимал, что это взаимно, но ничего не говорил? Ненавижу тебя, знаешь, — В ответ Дзёно слышит тихое хихиканье и чувствует под своими руками подрагивающие плечи, — Чего смеёшься? — Ну... Я был не уверен в том, что нравлюсь тебе. Ты довольно любвеобилен в принципе, но я убедился только сейчас. — Каким это образом? — Он вспоминает, что кричал ему пару минут назад, и густо краснеет, пряча личико в изгибе тонкой шеи, — Я ведь... Что, если я говорил это просто под эмоциями? — Ты растягивал себя перед этим. — ...А ты заранее подготовил презервативы и смазку! — По крайней мере, я позаботился об этом, — Спорить не было смысла, он полностью прав. — Когда ты понял, что я нравлюсь тебе? — Это действительно интересовало, поэтому Сайгику перевёл тему, выводя указательным пальцем непонятные узоры на чужой груди. — Это произошло случайно, когда я только перевёлся в твою школу в десятом классе. Я увидел тебя на линейке к Первому сентября, — Юноша вздыхает и переплетает пальцы с волосами парня, накручивая одну прядь на палец, — Признаться, мне не понравился тот факт, что меня интересует парень, поэтому я намеренно избегал любых столкновений с тобой. — Почему? Я же крутой, — Дзёно говорит с напускной самоуверенностью, забавно фыркая, когда его волосы треплют. Оба знают, что Сайгику далеко не всегда считает себя действительно крутым. Он длительное время боролся с мыслями о том, что просто не достоин банально внимания Тэтте. — Ты говорил, что у тебя совершенно не вызвало смущения, что тебе понравился кто-то своего пола, но я не такой. Мой отец как-то раз вскользь упомянул, что всех представителей ЛГБТ надо вывезти на один остров и расстрелять. Как ты думаешь, стал бы ребёнок с такими родителями не бояться осуждения? — ... Думаю, ты прав. Но сейчас всё в порядке, правда? Я имею ввиду, я не доставляю тебе дискомфорт? Мы можем просто забыть всё, что сейчас было, если тебе неприятно, — Дзёно поднимается на локтях и взволнованно заглядывает в чужое лицо, выискивая хотя бы признак недовольства. И оно там было. — Разве по мне можно сказать, что мне некомфортно? Если ты действительно так считаешь, то можешь выйти отсюда сейчас же и не возвращаться, — Он указывает на дверной проём, но после возвращает руку на узкую спину, притягивая к себе, — Во-первых, я бы не согласился сделать это с тобой, если бы меня такой вариант не устраивал. Во-вторых, стал бы я намеренно таскать с собой презервативы, когда появился шанс заняться сексом? Нет, конечно. — Может, ты извращенец. Откуда я знаю? — Это ты извращенец. В заключение — ты бы явно грустил, если бы пришлось забыть всё, что сейчас происходило. — Твоя правда... Значит, мы...? Я не уверен, согласен ли ты, конечно, но если вдруг, то... — Суэхиро мягко кивает, подцепляя ногтями подбородок и притягивая Сайгику к себе, вовлекая в поцелуй. В груди приятно теплеет от чувства взаимности, и Дзёно невольно улыбается в чужие губы, ощущая такую же небольшую улыбку. — Если ты так хочешь, то, да, мы можем начать отношения. Однако я всё равно не понимаю их смысл, если мы можем делать всё это, не находясь в них. — В таком случае, мы их не начнём? Всё просто. Я бы не сказал, что для меня это важная стадия.       Ответом служит очередной кивок, и юноша вновь крепко обнимает Тэтте, прижимаясь щекой к бархатной молочной коже и ощущая чужие руки на своём затылке и талии. Это был второй раз, когда они спали вместе, прижавшись друг к другу из-за холода квартиры и тесноты мягкого дивана.