ВОЗВРАЩЕНИЕ

      Придя в себя, я медленно открыл глаза и осмотрелся. Сейчас я уже мог свободно поворачивать голову.       Обнаружил, что лежал на кровати, стоявшей у открытого окна, довольно большого, через какое в комнату проникал дневной свет. Обстановка в комнате, её вид, очень напомнили атлантийское жилище, что меня успокаивало. Рядом с кроватью, на какой я лежал, находилось что-то наподобие кресла, и в нём сидела девочка по годам примерно лет пятнадцати. Глаза её были закрыты, она, наверное, спала. Облачена она была в атлантийские одежды.       Присмотревшись к её лицу, я вспомнил, она очень сильно напоминала одну из девочек, что выходили из света в моём видении, сразу перед тем, как меня накрыла темнота. Её распущенные волосы были молочно-белыми и спускались почти до талии. — Странно, что это были за видения такие? Что их могло вызвать? Была ли причиной их появления моя физическая слабость на тот момент, или это был просто глюк, воображение моего ослабевшего, почти уже угасшего на тот момент сознания? — на все эти вопросы ответов не было, и я оставил эту тему.       Так выходит, что я всё же не умер тогда, и сейчас находился в атлантийском жилище. Что ж, это было хорошо.       Всмотрелся в лицо девочки ещё раз. Что-то в нём мне показалось знакомым, какие-то отдельные черты. Я явно где-то уже встречал её раньше, но вот где… когда… всё ещё никак не мог понять.       Теперь я уже не был связан растением, так что мог свободно двигаться. Решив сесть на кровати, я откинув толстую ткань, служившую одеялом, и стал подниматься, и почему-то у меня это получилось с большим трудом, словно сил была либо половина, либо так и вовсе лишь треть от положенного количества.       Отвернув ткань в сторону, я обнаружил себя одетым в одеяния народа Атлантиды. На моём теле не было ни царапин, ни следов крови. Оно было чистым, как и атлантийская одежда.       Пока я садился, кровать несколько раз скрипнула, и девочка, шевельнув ресницами, медленно открыла глаза. Увидев меня садящимся на кровати, она стала улыбаться. — Виталий, почему ты поступил так неосторожно и позволил захватить себя этому растению? Ты ведь мог погибнуть. Неужели ты не понял моих рисунков? Или тебе не удалось найти их? Хотя… я торопилась, поэтому рисунки могли получиться непонятными. — девочка стала довольно быстро произносить свои мысли, так быстро, что я едва успевал их воспринимать. — Погоди, погоди, притормози…. Какие рисунки…? Кто…? Ты нарисовала…? — я с трудом соображал, всё ещё испытывая сильную слабость. Мне также мешала ещё и непонятной природы тяжесть рук, ног и всего остального моего тела. Оно как будто стало тяжелее килограмм так на пятнадцать.       Я еле двигался, и каждое движение стоило мне значительных усилий. — Да, я их нарисовала для тебя, чтобы ты, когда их увидишь, всё по ним понял и разобрался. Да что с тобой, Виталий? Ты что не помнишь меня….? Забыл уже, кто я такая…? — девочка слегка посерьёзнела. Но улыбка с её лица все же до конца не исчезла. — В…Витая…?! Так это ты…?! — я был сильно удивлен последними её мыслями. Так вот почему мне показались знакомыми многие черты лица девочки. — Да, конечно же, это я, Витая — дочь правительницы Атлантиды, моей мамы — Киды, а Майло — мой папа. — девочка тоже изобразила на своём лице удивление и всё продолжала смотреть на меня. — Так ты всё же забыл меня? — Ясно. Теперь всё сходится, я всё понял, Витая, надо же. Я видел, видел твои рисунки и всё по ним понял. Они лежали на твоем столе, во дворце. Вот только, что было на самом верхнем рисунке, мне рассмотреть не удалось. Этот лист рассыпался на кусочки, когда я его попытался переложить. — Да, такое могло произойти, потому что я пролила на него сок мандора. Но это неважно, уже неважно, раз ты во всём разобрался. — А ты подросла, Витая, и… изменилась, поэтому я поначалу просто не узнал тебя, но ни в коем случае не забыл. Нет. Как же я мог тебя забыть, что ты?       Она снова повеселела. — Витая, а почему мне так тяжело двигаться? По ощущениям у меня почти нет сил. Я себя чувствую так, словно не ел и не спал уже много дней. — я попросил девочку объяснить такое текущее моё состояние, если она конечно знала ответ на мой вопрос. Как оказалось, она его знала. — Ты уже совсем ослаб, когда мы с Айей тебя обнаружили на Атлантиде. Да и здесь ты проспал три цикла, не приходя в сознание до настоящего момента. Именно поэтому ты так себя можешь чувствовать. Эта планета, на какой мы все сейчас находимся, хоть и похожа на Атлантиду, но на ней ощущаешь себя немного тяжелее. Она немного сильнее к себе притягивает, чуть-чуть больше, чем Атлантида. И это также ты можешь ощущать. Вот поэтому ты таким слабым себя и чувствуешь сейчас. Но ты привыкнешь, когда поправишься и наберёшься сил. Ты обязательно привыкнешь к текущим условиям, и тебе станет легче. — Витая продолжала улыбаться.       Я встал с кровати на ноги и еле на них удержался, так как почувствовал сильное головокружение. — Осторожно, Виталий, не торопись. — Витая тоже поднялась с подобия кресла и, быстро подойдя ко мне, взяла меня за руку. Потом также быстро заключила меня в свои объятия. — А все-таки хорошо, что ты появился здесь, снова, среди нас! Мы все будем рады видеть тебя, как атлантийцы, так и претоселены, и особенно я. — произнося эти мысли, Витая улыбаясь взглянула на меня, а после ещё сильнее сжала в своих объятиях. — Ты вернулся, ещё раз. Мне было тогда так грустно, когда ты уходил.       Она действительно была очень рада моему появлению здесь. Да я и сам очень хотел их всех повидать, вот только не предполагал, что наша встреча произойдет именно так. — Я тоже очень хотел повидаться с вами, но только не так, не таким образом. — произнес я свои исполненные радости мысли. — И вот ты рядом. Как же ты выросла, Витая, как выросла. — Я снова сел на кровать, так как головокружение всё не проходило, но уже чувствовал его значительно слабее. Села рядом и Витая. — Я вот только одного не пойму. Вы ведь теперь уже не в Атлантиде живёте, не в том старом городе, какой мы все тогда покинули, где было много энергии. Если тогда время у вас там шло по-другому, и вы не старели сотни наших лет, то почему теперь ничего не изменилось? Почему всё так и продолжается, по-старому? Вы ведь теперь уже живёте на планете, а не в том старом месте. Почему вы вновь продолжаете сначала быстро расти, а потом долго не стареть, ведь у вас уже нет кристаллов, и Духа нет, в том старом состоянии, каким он был там, в старом городе? — Ты можешь мне объяснить, что является причиной вашего такого состояния теперь, когда вы живёте на планете? Ведь у меня, в моём мире прошло только два года, а ты подросла как минимум на семь восемь наших лет. Тебе известна причина происходящего с вами теперь? — Нет, Виталий, причина этих явлений мне не ясна, да мы и не стремимся её понять, потому что так мы жили всегда. Об этом мне рассказала мама, раньше, а ей сообщили её родители, а им…. Ну, я думаю, ты понимаешь меня. — Да, понимаю. Эта информация передавалась из уст в уста многими поколениями, даже тогда, когда ваш народ еще жил снаружи на Земле. — Верно. Но мы эту информацию, в общем-то, даже и не передавали друг другу. Мы просто воспринимаем, как естественный ход вещей во вселенной. Для нас это всё так же обычно, как и дышать воздухом этой планеты. Так что подобного вопроса, в каком нам стоило бы разбираться, просто не было. В нём не было нужды. — Ага. Понятно. Что ж, тогда давай и мы оставим эту тему, и я не стану больше её поднимать. — Я согласна, Виталий, пусть всё останется, как есть. — девочка улыбалась.       Мы оба сидели на кровати, я ближе к подушке, Витая чуть дальше, и слегка развернувшись, смотрела не меня. — Хорошо, расскажи теперь, почему ты, увидев и поняв мои рисунки, всё равно оказался пойманным этим растением на Атлантиде? — глаза Витаи слегка блеснули искорками заинтересованности, и я это заметил. В этом она была очень похожа на Киду, свою маму. — Когда я переместился на планету, какую вы создали, то от озера сразу направился в город и всюду встречал это растение с большими круглыми листьями. А потом увидел дома и понял, что вы их оставили. Однако, я тогда ещё не догадывался о причине этого. Решил поискать ответы во дворце, и, направившись туда, действительно их там нашёл. Я обнаружил рисунки в твоей комнате, на столе, и, рассмотрев их, всё понял. Хотя… нет, на тот момент ещё не всё, но уже кое о чем догадывался. — Вспомнил также и о кустике с планеты претоселенов. Сразу же направился к Одее, но, когда увидел её, перестал что-либо понимать. Она очень странно себя повела. Когда я зашел к ней на полянку, Одея почему-то стала избивать меня своими ветвями. Нет, она, скорее всего, не стремилась меня убить, наверное, только хотела, чтобы я не приближался к ней. Однако, почему она себя так повела, мне было непонятно. — Да, Виталий, после того, как это растение распространилось повсюду, Одея изменилась. Мы с Мией тоже пытались во всём разобраться, узнать, что же с ней случилось, но нам сделать это так и не удалось. — Она нас забыла… представляешь! Одея нас забыла и теперь не подпускает к себе. Она почему-то изменилась, и теперь не узнаёт никого! Никого…. И меня сильно печалит, что она забыла даже нас с Мией, а ведь мы её посадили на Атлантиде. Она забыла не только нас… она забыла… всех… забыла… — мысли Витаи теперь были тихими. Девочка тихо всхлипнула, а по её щеке побежала слезинка, оставляя мокрый след.       У неё на душе печаль действительно лежала тяжким грузом. Я видел, как ей было тяжело сообщать мне всё это, как она переживала за Одею.       И не удивительно, ведь Витая прошла через потерю друга полностью, до конца…. Мне удалось вернуть Одею, но атлантийка пережила горечь утраты близкого друга сполна. Я её прекрасно понимал.