Пиво, пиво, водочка, плывёт по морю лодочка

«Что может быть лучше?»

Именно такая мысль возникла у Дрима, когда Джордж предложил пересечь расстояние до заброшенного храма в Верхнем мире.       Буквально на днях в его руки попал свёрток бумаги, который гласил местонахождение утерянного бывшей популяцией клада. Быстро доложив эту информацию старшему, тот решил взять организацию путешествия в свои руки. Идея, в самом деле, неплохая — у него это получается явно лучше. Это им показало бывшее путешествие до «несуществующего» биома, в котором Дрим, о великий спидранер, а также негласный король сервера, перепутал запад и восток.       Конечно, с кем не бывает, но когда по прибытию на координаты через портал из Нижнего мира они оказались посреди чёртовой пустыни без необходимых ресурсов, Джордж готов был прибить бедного мальчика , что перепутал право и лево, прямо там. А Дрим просто любовался тем, как ярко краснеют щёки Джорджа, хоть и не в том смысле, в котором он себе представлял, но тем не менее. И совсем неважно, что британец так мило размахивал руками в порыве злости, что блондин всего лишь хотел прижать запястья к раскалённому песку, и чтобы кожа его не смела быть хоть на градус холоднее песчинок от его действий. Кстати о песчинках, он бы определенно сделал всё, чтобы разрушенный им же разум Джорджа напоминал их… Куда-то не туда повели Дрима его мысли.       Чёрт его знает, что скрывает в себе эта «капсула времени», но это не волновало Дрима. По большей степени его волновало то, что они решили отправиться до нужного местоположения на лодке. Через океан. На лодке. Вдвоём. Для обычного человека это звучит, как отлично проведённое время с лучшим другом в поисках древних сокровищ. Приключения, мать его. Но не для помешанного на британце Дрима. По крайней мере, не сейчас.       Для Дрима всё время их совместной подготовки было проведено в абсолютном тумане со стороны вышеупомянутого. Совершенная прострация перешла из туманного леса на заре и пастельного рассвета на крутом склоне к размеренным покачиваниям лодки на гладкой поверхности достаточно широкой реки, что впадала в океан. Автоматизм помогает, в случае Дрима уж точно. Оборвалась она только тогда, когда Джордж был вновь раздражён из-за чего-то.       — Ау! Тебе голову припекло что-ли? Ты чего в другую сторону гребёшь? — О. Интересненько, так. Дрим оглянулся по сторонам, заметив как лодка по инерции течения двигалась к берегу, от которого она непосредственно начала свой путь. Стоп, берег? Лодка?       Джордж словно прочитал мысли блондина, впрочем, его взгляд и растерянное выражение лица выдавали его с потрохами.       — Походу и вправду припекло… — начал говорить, не дождавшись ответа. Нетерпеливый. — Давай поменяемся местами, думаю, тебе нужно отдохнуть, — самостоятельно принял решение Гоги.       — Как скажешь, — отозвался наконец младший. Судно было откровенно небольших размеров, поэтому когда нерасторопная массивная туша в виде Дрима попыталась изменить положение, его бортики принялись сбивчиво ударять по водной глади, будто пытаясь от неё оттолкнуться.       Предварительно чуть не перевернув лодку, Дрим уселся на деревянную перекладину сзади, что служила неким сиденьем. Джордж же проворно перекинул ногу через переднюю доску и быстро устроился, глядя на нос «корабля». Руками он потянулся в сторону своей походной сумки, и достал из неё голубую милую панамку с белыми завязками на нижней части подбородка. Точно такая же была на нём в тот момент, и блондин находил мысль о том, что они сидят всего лишь в одинаковых панамках, но эта мысль очень будоражила и грела изнутри.       — Спасибо, Гоги. Могу я чем-нибудь помочь? — поблагодарил заботливого друга Дрим, натягивая на блондинистые волосы головной убор. Однако, пришлось ему это делать одной рукой, так как второй было необходимо придерживаться за край бортика, дабы не свалиться в, хоть и теплый, океан.       — Не упади и не опрокинь лодку, это моя единственная просьба, — беззлобно проговорил Джордж. — Кстати, по какому курсу мне грести?       Резво пробежав глазами по свёртку бумаги, и для полной уверенности сверившись с компасом на пояске его джинс, блондин без лишних слов приобнял старшего со спины и положил свои ладони поверх кистей Джорджа на наконечниках вёсел. Не заметив никаких признаков сопротивления или недовольства, Дрим начал грести сначала только левым веслом, корректируя направление лодки, а далее двумя, двигаясь вперёд к общей цели.       Джордж быстро смекнул что к чему, продолжив грести самостоятельно. А незадачливый Дрим просто сложил руки на боках Гоги, тем самым удерживая себя в сидячем положении. Не забыл и сложить голову на худощавое плечо, и именно в таком положении они плыли, пересекая морскую гладь.       И действительно, что может быть лучше? Всё, что тебе буквально необходимо для жизни находится у него под боком. Если приключения и постоянная погоня за эмоциями и адреналином — то, к чему они с Джорджем стремятся прямо сейчас (технически будут у него в кармане в ближайшие пару часов), то Джордж — в буквальном смысле сейчас в его руках. И всю эту согревающую душу атмосферу наполняют освежающие всплески за бортом и запах солёной воды. Интересный микс получается: то, что заставляет тебя забыться в теплоте и объятиях, негласно любовных, в будоражащим коктейле предвкушения и жажды в адреналине и учащенном биением сердца, что было для блондина подобно дозе.       Дрим нарочно расположил свою голову на плече брюнета таким образом, чтобы было видно его лицо. А конкретнее то, как оно краснеет с каждой минутой, проведённой с руками младшего на бёдрах.       Честно, Джордж пытался это контролировать. Постоянно приходилось одёргивать себя от разъедающих от жара изнутри касаний к идиотически-цикличным движениям с вёслами в руках. Когда это перестало срабатывать, а точнее после того, как всё больше наглеющая с каждым мгновением рука потянулась выше, к груди и ключицам, Гоги решил прервать это, с виду неловкое, но такое уютное для них молчание. Но в очередной раз его мыслительный процесс прервал Дрим, чёрт его подери…       — Что с тобой, Гоги? — приглушённый томный голос прозвучал прямо над раскрасневшимся в тон щёк ухом, поддельно-искренне не понимающий, в чём же причина. — Почему ты остановился? Разве я тебе мешаю? — слишком много вопросов было адресовано Джорджу, чей разум затуманивался от каждого признака жизни, что воспроизводил блондин: вздохи, фразы, вопросы, шёпот, дыхание, биение сердца, до жути возбуждающие касания, подрагивающие от возбуждения пальцы. Впрочем, в своём вожделении, он не одинок. — Хочешь, чтобы я остановился?       Очередной вопрос поразил Джорджа. Его руки, тем временем, уже успели распять Джорджа и внутри, и снаружи. Правая рука раскрепощённо гуляла по промежности, дразнясь, а левая тем временем незаметно для Гоги подобралась к шее, чуть сдавливая её. Издевается, гад! Он и так не может и двух звуков связать, выдаётся только мычание, ещё и горло сдавливает. Когда этот паршивец успел узнать, что шея — его слабое место, и по совместительству, сильная эрогенная зона? Может быть, когда ему пришлось заматывать царапину на ключице брюнета, которую своей чертовой стрелой поставил пещерный скелет пару недель назад. Будто специально облапал его вычерченные скулы и нежную шею.       — Ты это нарочно делаешь? — полу-хриплым голосом спросил британец. — Специально доводишь меня до состояния, когда я буду не в состоянии отказать, я прав? — всю силу воли пришлось потратить Джорджу, чтобы оттолкнуть приставания Дрима на задний план и сосредоточиться на движении вёсел. К себе, вверх, вперёд по диагонали, деревяшка пересекает поверхность воды, рывок, и сначала. Несложно, да? Но не для Джорджа, чей до скорости света, как ему казалось, повышенный пульс разогнался, как затвердел член в штанах, от чего каждое движение сопровождается ноющей болью из-за соприкосновения члена с грубой застиранной тканью; покрасневшие щёки, повышенная температура явно не от палящего солнца и давление, что било в висках назойливыми молоточками. Он слишком стар для этого дерьма.       — А что ты хочешь услышать? — тихо усмехнулся блондин. — Например то, что я хочу тебя уже так долго, что не могу сдерживаться? Такая отговорка тебе подойдет? — Дрим бы не был Дримом без его настырного заносчивого тона.       — Раньше я любил твою прямолинейность… — Джордж откидывает голову на плечо младшего, благо, солнце не слепит глаза из-за подолов милой панамки. — А сейчас я её просто обожаю. — признался Гоги, закатывая глаза.       Дрим издал несдержанную усмешку и продолжил лапать Джорджа. В этот раз он не поскупился на прикосновения в области паха — там, где натягивается ткань штанов, ведь Гоги наконец отпустил эти злосчастные вёсла и прильнул спиной к его груди. Честно говоря, в его голове до сих пор не может нарисоваться картина того, как они будут делать это в лодке. Но пути назад нет. Ни один из них не хотел бы останавливаться сейчас и искать какой-то редкий островок посреди океана. Похуй, пляшем.       Дрим обвил двумя руками старшего. Одна принялась расстёгивать ремень на шаблонно-голубых джинсах Джорджа, а затем и ширинку, понемногу пробираясь к члену. Вторая же рука обхватила подбородок и повернула его голову, чтобы заключить их в жгучий, жаркий поцелуй, прямо как испепеляющее солнце в зените над их головами.       Юркий язык Дрима протиснулся между сладких губ Джорджа после того, как блондин ненасытно сминал их, наслаждаясь тихими постанываниями старшего, от которых губы того чуть заметно вибрировали. Но Дрим замечает всё. В том числе то, как брюнет стиснул ладонь младшего, что хозяйничала в его трусах. Желая продолжить, он направил руку Дрима ниже — к анусу, и блондин, недолго думая, толкнулся кончиком среднего пальца внутрь. Благо, он был ранее смазан предэякулятом, что сочился из кончика аккуратного члена Джорджа.       — Мнх~, — простонал Джордж в губы младшего, отчего тот отпрянул от него. Все тело брюнета пронзила несущественная боль, которую заглушали потоки возбуждения, что посылались в самую чувствительную и трепетную часть мозга Джорджа — ту часть, где он любит Дрима безвозмездно, просто за то, что он есть. За то, что в его жизни есть такой замечательный и прелестный человек, который при желании может достать звезду с неба. А в их случае это были затерянные сокровища — их можно сравнить только с тем, как их мысли затерялись в самых скрытых уголках сумасшедших мозгов этих двоих.       — Что-то случилось? — слегка растерянно спросил Дрим, анализируя лицо Джорджа — он схватывал и проглатывал каждую мимолетную эмоцию, что окрашивали прелестное личико старшего. И, честно говоря, он немного залип. Если ранее он привык целоваться с закрытыми глазами, что не позволяло ему наблюдать за партнёром, то сейчас зрелище не только захватывало дух, но и откровенно возбуждало. До предела алые щёки, явно не от обжигающего похлеще их действий солнца, лишь добавляли остринки в смысл его действий.       — Не останавливайся, умоляю, — вымолвил Гоги после того, как Дрим рефлекторно вытащил палец, испугавшись.       — Как скажешь, любимый. — А вот такой фокус заставил Гоги ненамеренно дрогнуть от потока возбуждения — да, настолько оно было сильным. Худощавое тело не справлялось с нагрузкой, что оказывалась на его самые эрогенные зоны, как-никак, не каждый день оказываешься распятым между прохладной морской водой, освежающим утренним бризом, раскаляющим солнцем и ненасытными, жадными и наглыми руками, что будто по инструкции били по всем необходимым для возбуждения и последующей разрядки точкам.       Палец Дрима вновь оказался внутри Джорджа, и, хоть и не было абсолютно никакого смысла скрывать разгорячённые стоны старшего, блондин всё же предпочёл заткнуть это ходячее воплощение милоты и невинности в нежном поцелуе. Палец медленно протолкнулся глубже, в скором времени к нему добавился второй. Всё это по-прежнему сопровождалось тихими стонами, что больше походили на мычание, учитывая постоянно сминающиеся губы и вожделённые прикосновения везде.       Джордж немного удивился тому, как его назвал Дрим. Такие любовные фразы используют только те люди, что находятся в отношениях, не так ли? Что ж, если формально они не встречались до сих пор, оба готовы были это исправить в любое время. Как насчёт сейчас?       По истечении нескольких минут активных движений руки Дрима, растягивающей старшего, меньшая кисть сама отодвинула руку, а другая кисть дотянулась до промежности блондина. Мягкие поглаживания по члену, скрытому тканью тёмных джинс дали ему огромный намёк на то, что пора прекратить играть в игры, и приступить, наконец, к делу. Ты ж мой хороший…       Мозг Дрима взрывался от того, что делал с ним его мальчик: милые стоны лились в уши янтарно-сладким мёдом, а губы были несравнимы ни с какими другими — мягкими, сочными и горячими. Хорошенькие ножки, раздвинутые в стороны только для него, насколько это позволял тугой пояс джинс, спущенных до голеней. Румянец на щёчках, покрасневшие уши, слегка встрепанные волосы, чувствительные нежные соски, и твёрдо стоящий член.       — Дри-… Дрим, я готов, — голос Джорджа слегка прерывался, что было вполне понятно.       — Настолько сильно хочешь продолжения, что даже не можешь произнести моё имя? — беззлобно, но насмешливо спросил Дрим, расстёгивая застёжки на собственных штанах.       — Я уже не могу ждать… Скорее, пожалуйста… Ты ж мой нетерпеливый…       Дрим был только рад выполнить такое раскрепощённое желание, что не было свойственно для скромного, застенчивого Джорджа. Его Гоги. Звучит просто прекрасно. Недолго подумав, блондин решил остаться в том же положении, в котором они были сейчас. Есть маленький шанс перевернуть лодку, в процессе действий, но эта мысль не имеет права прерывать, и уж тем более останавливать двух молодых до жути возбужденных людей.       Наплевав на всё, Дрим схватил Гоги за талию, направив свой член в дырочку старшего. Гоги рвано вздохнул от этих действий, полностью забыв про то, что происходит вокруг них. Благо, бесконечные просторы морской прохладной влаги в несколько километров во все четыре стороны полностью фокусировали внимание только на Дриме. А в особенности — на его члене, что в данный момент медленно проникает внутрь брюнета.       — Мнхг-, Дри-и-им, — простонал Джордж, толком не понимая того, что делал он и Дрим. Он лишь ощущал руки на своей оголённой талии — младший задрал его футболку до ключиц — и спустя некоторое время почувствовал, как их бёдра соприкоснулись. Только после этого шлепка он как по щелчку ощутил и осознал то, что Дрим вошёл в него полностью, и теперь кончик его члена ощущался чуть дальше простаты.       Джордж закинул руки вверх, расположив их на плечах младшего, оказывая себе хоть какую то поддержку, помимо ладоней Дрима, что крепко обхватывали его бёдра. Дрим спустя некоторое время, за которое он позволил Джорджу привыкнуть к инородному телу в нём, и после этого начал медленно и размеренно поднимать его бёдра в воздух, рывком опуская Джорджа на член.       Каждое действие Дрима сопровождалось очаровательными, но при этом очень пронзительными для каждой близкой души стонами. Сам Дрим же иногда издавал глухой хрип — уж очень приятно его член сдавливали тугие стенки брюнета.       Лодка ритмично покачивалась о тихие волны, которых, к счастью, было немного из-за штиля на воде. Это создавало некоторую уверенность в их действиях, позволяя немного изощриться в допустимых желаниях. Теперь они оказались в таком положении, что Джордж сидел на коленях Дрима спиной к нему, довольно часто подмахивая бёдрами навстречу стоящему колом члену. Костяшки блондина заметно побелели, из-за крепкой хватки на бёдрах Джорджа. Дрим, как ни возьмись, спидранер и охотник, так что выдержки и выносливости у него хоть отбавляй. А вот у Джорджа она постепенно заканчивалась…       Несмотря на адское возбуждение, что только нарастало по мере того, как член Дрима врывался в него, проезжаясь по простате, всё таки приходилось держать себя в руках и не свалиться в этот чёртов океан. Спустя некоторое время, он нашел максимально комфортную для обоих позицию, и ухватившись за края лодки, принялся сам полноценно насаживаться на член блондина.       Высокие стоны распространялись в самые потаённые уголки мозга Дрима, оседая там приятным эхом, повторяясь по несколько раз. Они часто прерывались на тяжелые всхлипы, или вообще переходили на крик, когда волна или инерция течения подкачивала лодку таким образом, что Джорджу приходилось насаживаться глубже, а чужой хватке на бёдрах становиться настойчивее, дабы бабочка, так смело порхающая над своим цветочком, не свалилась в солёную воду.       Тугие стенки плотно обхватывали член Дрима по всей его длине, создавая ощущение тисков. Ощущение чужой массы на коленях отзывалось в мышцах приятной тяжестью. Особенно когда эта масса является твоим объектом продолжительного воздыхания.       Голубая панамка чуть было не слетела с шальной макушки брюнета, когда лодка особенно сильно качнулась, накреняя туловище Джорджа на блондина. Так он опустился на член до самого основания, да так, что яйца Дрима со звонким шлепком ударились о его ягодицы. За этим последовал и сипловатый стон Джорджа — он не думал, что член Дрима может протиснуться настолько глубоко.       А спустя ещё одно мгновение, послышался хрип со стороны Дрима, что теперь ощущал, как вся его длина была зажата плотными стенками внутри брюнета.       — Гоги-, милый, я сейча-… Сейчас кончу, — сказал блондин, принимаясь управлять бёдрами старшего с двойной силой и неменьшим упорством.       — Дри-, Дри-и-им, — Клэй даже не мог подумать, что его лучший друг был способен так красиво и бесподобно выстонать его имя. — Прико-, Ах! Прикоснись ко мне, прошу-у, — теперь Гоги стонал абсолютно беспрерывно, ведь член внутри начал попадать идеально по простате. Всё внутри него закипало от желания кончить, и от того, насколько же жарко было вокруг. Даже не было сил размышлять от чего именно: Дрима? Или, может быть, погоды? Какая разница, если он прямо сейчас из Джорджа превращается в подрагивающее от силы оргазма тело.       Почти моментально рука Дрима с ягодицы старшего перекочевала на его член, и Джорджу хватило буквально пары поглаживаний по члену, чтобы излиться в руку блондина. Конечно, заполненность так глубоко, что он, не испытав это, даже не смог бы представить, что такие места могут приносить такое сногсшибательное удовольствие.       Дрим же, кончил от плотно сжимающихся мышц по всей длине возбуждённой плоти. Будто бесконечные потоки спермы, посланные внутрь, заполнили его до всевозможных пределов.       Блондин позволил Джорджу немного посидеть на нём, успокоиться и усмирить ритм изрядно проработавшего сердца. Пока Гоги лежал, оперевшись на него, постепенно засыпая, Дрим решил оглядеться по сторонам. В метрах двухсот от их лодки он заметил зелёный остров с удобным для обустраивания причала берегом.       — Гоги, видишь? — спросил Дрим, потряхивая плечом, тем самым сигнализируя Джорджу, куда именно смотреть.       — О, то что нам надо! — Джордж наклонился вперёд, роясь в вещах, пока не зацепил пальцем пожелтевшую бумажку. — Да, это точно тот остров! Только в этот раз, греби ты. Ещё одного раунда под таким солнцем я не выдержу.       — Под «солнцем», ты имеешь ввиду меня, да?       — Ну ты и… — очаровательный румянец покрыл щёки Гоги. — Поплыли! Я уже искупаться хочу!

Приключение продолжается.