Я не сдамся!

      Кларк медленной, спокойной походкой входит в здание суда. Сегодня должно было произойти слушание Финна Коллинза — бывшего Гриффин и, по совместительству, её подзащитного.       Она долго отказывалась от этого дела, уверяя клиента, что с его ситуацией можно было найти адвоката куда лучше, во что она сама, к слову, не верила, ведь просто не хотела браться. Но Финн утверждал, что лучше неё он никого не знает и вряд ли бы нашёл. Это достаточно сильно потешило самолюбие Кларк и, с недовольством, она всё же согласилась защищать его в суде. Лишь позже поняла, во что вляпалась.       Коллинза обвиняли в убийстве маленькой семьи работяг. И всё бы ничего, но Финн был слишком уверен в том, что суд признает его невиновность. И это совсем противоречило тому, как парень стоял на коленях, умолял Кларк спасти его от тюрьмы в тот самый вечер.       Даже сейчас эти воспоминания не укладывались в голове бедной Гриффин: тело пробирала дрожь, а челюсть машинально сжималась до скрипа, лишь бы никто не распознал её страх. Страх из-за того, что когда-то давно она провела два года вместе с человеком, который был способен в любой момент убить ни в чем неповинного прохожего. Страх, что это дело станет для неё последним, потому что ей ещё не доводилось защищать по-настоящему виновных. А тут убийство троих человек...       Из раздумий Кларк вырвал до ужаса знакомый игривый голос. До последнего Гриффин надеялась, что адвокатом стороны обвинения будет кто угодно, повторю, кто угодно, но не она. Не эта гордячка с до ужаса белыми и ровными зубами, идеальными губами и невероятными зелёными глазами.       Кларк закатила глаза, тут же надела маску уверенности, оборачиваясь к своему худшему врагу, по крайней мере, так её называла Гриффин. Александра Вудс стояла ровно, скрестив руки на уровне груди и улыбалась во всю ширину своей белоснежной улыбки. Как-то Рейвен обмолвилась, что её можно либо любить, либо ненавидеть, третьего не дано. И, если честно, Кларк было легче признать второе, чем первое.       — Кларк, какой приятный сюрприз, — едва не промурлыкала Лекса, пружиня шаг в сторону «защиты», словно кошка, загнавшая свою жертву в ловушку. Хотя, так Кларк себя и ощущала, едва ли не прижатая к стенке, не имеющая путей отступления.       — Да, неужели? — съязвила девушка, недовольно сверкая голубыми глазами, чем вызвала лёгкую усмешку у собеседницы.       «Ну и чего она лыбится?» — подумала блондинка, мысленно закатывая глаза.       — Ох, Кларк, поверь, тебя я всегда рада видеть, — щеки Гриффин невольно заалели, поэтому девушка предпочла отвести глаза от уверенного, гипнотизирующего взгляда своего «главного врага». Хотя, со стороны все походило скорее на то, что Вудс очень умело, медленно доводила беднягу Кларк до нервного срыва. Потому что, когда блондинка решила отвести голубые глаза от этого совершенного, по её мнению, лица, взгляд нечаянно зацепился за чёрный бюстгальтер, отчётливо виднеющийся из под зелёной полупрозрачной блузки.       Щеки Кларк тот час залились краской смущения. Куда сильнее, чем ранее, она невольно сжала челюсть, прокручивая в голове: «Она просто издевается надо мной. Да, точно. Она и этот грёбанный недотрах».       — Всё в порядке? — в голосе собеседницы отчётливо слышалась весёлая, для Кларк, скорее насмешливая, улыбка. Но девушка избегала смотреть на адвоката обвинения: не хватало ещё совершать ту же ошибку и усугублять своё состояние.       Но, видимо, Лекса думала иначе. Она коснулась кончиками пальцев подбородка блондинки, поднимая её лицо так, чтобы Кларк отчётливо могла наблюдать довольное лицо Вудс.       — Уйди из этого дела, пока можешь, дорогая. Иначе всё это закончится плачевно не только для Коллинза, — Александра в миг изменилась в лице, стала серьёзнее, собственно, как и Кларк. Румянец тут же сошёл с её лица, лишь гнев читался в опасной синеве глаз. Она тут же отшатнулась от собеседницы, зло проговаривая:       — Я не сдамся тебе, Вудс! И не мечтай, — её лицо вновь покраснело, но теперь не из-за стыда или смущения, а из-за злости и негодования.       «Эта сучка решила, что может указывать мне?!» — Лекса лишь устало вздохнула, делая шаг назад и с нечитаемым лицом ответила:       — Еще посмотрим, Гриффин, как ты запоешь, когда я вновь одержу победу, — Лекса приблизилась, подмигнула, поправила ворот рубашки коллеги «по оружию», замечая, как щеки адвоката напротив вмиг окрашиваются в яркий румянец, от чего Александра расплывается в довольной усмешке.       Кларк не видела лицо, сменившееся в беспокойной гримасе, когда, развернувшись на высоких каблуках, зашагала к месту сбора, к тяжёлым дубовым дверям, в которые потихоньку начинали заплывать остальные люди. Алекс шумно выдохнула, поправила шелковистую гриву, прикрыла веки, и, когда снова распахнула глаза, тут же вернула маску уверенности и готовности ко всему на своё место. Но, на самом же деле, ей было страшно. Страшно, что Кларк утонет вместе с подсудимым.

×××

      «Чёрт, перед началом я хотела пройтись с Финном по тому, как именно ему стоит отвечать на те или иные вопросы, но эта... эта дрянь меня задержала» — Кларк с нечитаемым лицом сидела за широким столом из светлого дерева, лениво раскладывая бумаги. Её спина была идеально ровной, движения чёткими. Многие бы сочли это за уверенность в собственных силах, но не Кларк. Не Лекса.       Александра знает Гриффин достаточно давно, чтобы понять — она в ужасе. По тому, как идеально ровно вздымается грудь «защиты», ведь каждый раз она отсчитывает пять секунд, чтобы сделать вдох и выдох, иначе дыхание совсем собьётся. По тому, как медленно девушка перекидывает ногу на ногу. Медленно, потому что в другом случае это вышло бы слишком резко, нервно. Да, Кларк мастерски скрывала свой страх и волнение от остальных, но не от проницательной Вудс. Шатенка видела её насквозь. И это заставляло Лексу переживать за Кларк еще сильнее, ведь её поведение — доказательство, что она была права. Гриффин знает о его виновности, но всё равно взялась за это гиблое дело.       Обеих из мыслей вывел громкий скрип открывающейся двери. Кларк поморщилась, в тот же миг возвращая лицу прежнее безразличие, а Лекса отметила, что за столько лет можно было и смазать несчастные петли. В помещение вошёл мужчина в чёрном одеянии, с лицом, так и кричащим «если бы не вы, я бы поспал куда дольше». И все были с ним полностью солидарны. Если бы подзащитному Кларк в один прекрасный день не взбрело в голову убить троих невинных людей, то они сейчас спали бы в тёплых постелях и этой прекрасной, наивной девушке ничего бы не угрожало.       Усталый взгляд карих глаз медленно прошёлся по присутствующим, останавливаясь на Гриффин. И это не укрылось от зорких глаз Вудс. Она лишь сильнее напряглась, покручивая серебряное кольцо на указательном пальце правой руки.       — Присаживайтесь, — звучит грубый, немного хриплый голос судьи. — Судебный процесс объявляется открытым — он вздыхает, недовольно сжимая пальцы на переносице. Вновь бросает быстрый взгляд в сторону Кларк и Финна, открывает бумаги на столе и потирает щетину. — Восемнадцатое февраля две тысячи двадцать первого года, пятница, дело об убийстве семьи Лакмэн. Подсудимый – Финн Коллинз, потерпевший – Анья Лакмэн.       «Перекличка» проходит словно в детском саду, различие лишь в том, что раньше никому не нужно было судорожно шарить по карманам в поисках документов для удостоверения личности.       Пока Финн отвечал на заданные вопросы судьи, его профиль гневно прожигала русая девушка с пустыми, заплаканными глазами. Гриффин читала о ней: Анья Лакмэн, тридцать восемь лет, родилась в Катманду, в восемь лет переехала с семьёй в Нью-Йорк, выучилась на репортёра, но после нескольких лет работы в этой сфере решила, что это не для неё. Сейчас ездит по миру, работает частным фотографом. Этим и спасла себе жизнь: была в Бостоне на съёмках.       Кларк вздохнула, когда Коллинз спокойно приземлился обратно на стул, а Гриффин только сейчас осознала, что всё это время пялилась в сторону Вудс и пострадавшей. Подняв глаза немного выше, блондинка встретилась с мимолётной, тёплой улыбкой и яркими зелёными глазами. И вот вновь. Вновь Кларк краснеет из-за Лексы, вновь эта волна раздражения проходит по всему теплу и, черт возьми, всё это на работе, в такой важный момент, когда нужно быть сосредоточенной на все сто процентов.       — Суду доверяете? — проходит по уже давно заученным фразам Маркус, без какого-либо интереса вглядываясь в подсудимого и пострадавшую.       — Да, господин судья, — отвечают хором Лакмэн и Коллинз, а Кларк лишь вновь морщится, тихо поправляя Финна «Правильно "да, уважаемый суд"», тот плавно кивает, всем видом показывая, что чихать он на это хотел.       Быстро кивнув, судья Кейн щелкнул ручкой, но Кларк и Лекса были уверены, что нагоняя после дела им не избежать, ведь одной из их задач по отношению к подопечным является объяснить и научить, как правильно нужно себя вести во время судебного процесса.       — Финн Коллинз, сегодня мы собрались здесь, чтобы добиться правды и справедливости, узнать, что же все-таки случилось в тот злосчастный вечер, когда трое невинных людей, напомню, одним из них был пятилетний ребёнок, лишились жизни, — Кларк не могла смотреть на Маркуса, от чего-то её щеки горели так сильно, что головная боль разрасталась все сильнее, а Лекса, наоборот, смотрела прямиком в карие глаза мужчины.       Хотя, вскоре шатенка сдалась. Александре было куда интереснее рассматривать кольцо на собственном пальце, чем смотреть на судью, а Кларк в сотый раз решила перечитать документы перед собой. В это время Маркус продолжал нудный монолог:       — Убийство двух или более лиц наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет, с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо пожизненным лишением свободы. Суд решил, если вина мистера Коллинза подтвердится, наказание – пожизненное лишение свободы без права на УДО.       В то время, как Анья внимательно слушала, Финн всем видом пытался показать, что не боится никого из присутствующих, но, если честно, это давало обратный эффект. Поэтому Гриффин, не отрываясь от бумаг, легонько стукнула парня по ноге так, чтобы этого никто не заметил. И тот смягчился. Стал более внимательным и даже, казалось, заинтересованным.       Через некоторое время Маркус проходится глазами по документам, Кларк и Лекса знают, что сейчас начнётся слушание обеих сторон, переглядываются. Зелёные глаза взволнованные, не из-за себя, из-за Гриффин. И в этот момент блондинка напрягается ещё сильнее. Когда голос судьи, безразличный и холодный, разрывает минутную тишину, адвокату защиты кажется, что от этого можно сойти с ума. Она свихнется либо сейчас, если Кейн решит вынести приговор сегодня, либо в следующий раз. В любом случае, внутри Кларк зарождалось неприятное чувство тревоги и паники, медленно перерастающее в паранойю.       — Мисс Лакмэн, в данный момент здесь присутствуют свидетели, которые могут подтвердить вину мистера Коллинза?       Она тихо кивает, указывает на пожилого мужчину в стареньком костюме. Но взгляд Кларк устремлён лишь к пострадавшей: Анья совсем не была похожа на ту девушку с фото, досье которой так любезно ей предоставил коллега, по совместительству, хороший друг, Джон Мёрфи. Жизнерадостная женщина с яркой, веселой улыбкой, сейчас она была белее мела, глаза будто опустошены. Лакмэн лишилась всего, ради чего жила. На какое-то время, Гриффин стало стыдно из-за того, что она согласилась участвовать в этом деле.       Маркус лениво вытянул руку к небольшому подъёму с квадратным столом в пол роста мужчины. Старик медленно поплёлся к указанному месту, по пути бросив тяжёлый, осуждающий взгляд в сторону убийцы и его защиты. Не ясно кому он был предоставлен, Кларк или Финну. Волна дрожи прошла по телу блондинки, от чего Гриффин вновь наморщила нос.       — Вы клянетесь говорить правду и только правду? — прикрыв глаза от скуки, молвит до ужаса заезженную фразу мужчина, в ответ получив тихое «клянусь», после вздыхает, удобнее усаживаясь на собственное место.       — Меня зовут Дантэ, — он призадумался и вздохнул. — Дантэ Уоллис, — сухо добавил седовласый старик в заштопанном костюме. Кейн вновь щелкнул ручкой, что-то чирканув на бумагах, после чего обратно перевёл карие глаза в сторону свидетеля.       — Мистер Уоллис, раз уж вы здесь, я полагаю, Вы видели, что случилось тем вечером? — Дантэ коротко кивнул, не сдержав грустный вздох и взглянул на Анью, посылая тёплую улыбку женщине. Достав платочек, он протёр виски и облизал губы, вновь посмотрел на Финна тёмными, тяжёлыми глазами.       — Можно и так сказать, — поджав губы, вздохнул Дантэ, почесывая затылок. — У нас с женой цветочная лавочка, семейный бизнес, — тихонько посмеялся он. — Я закрыл её, как всегда, в семь часов вечера. Убрался, поковырялся в горшках, пересчитал деньги и двинулся домой в часов восемь. Не знаю почему, но меня привлёк шум из внутреннего дворика дома. Думал, может животное какое застряло, — он прикрыл глаза, мотая головой и вновь посмотрел на Анью. — Вижу, а там тёмная фигура лезет вниз по пожарным лестницам. Я думаю, может, помочь чем нужно. Окликнул его, — вновь вздохнул старик, достав маленький голубой платок, протёр лоб. — А он, — указал на Финна Дантэ, — весь в чёрном, вышел к фонарю, так я думал к матушке отправлюсь.       — Что вы имеете ввиду, мистер Уоллис? — Терпеливо спрашивает Маркус, любящий говорить лишь коротко и по делу. Старик зализал седину назад и, кряхтя, повернулся к судье Кейну, вновь замотал головой.       — Руки все красные, кофта тоже в чём-то непонятном, чёрная, как-никак. А глаза, — выдохнул старик, жмуря веки. — Глаза безумные. Я тогда аж перекрестился, клянусь, — вновь сложил пальцы вместе старик, но Маркус замахал рукой, вздыхая.       — Верю я Вам, верю, — помассировал виски мужчина. Глаза Кларк округлились, Вудс недоуменно глянула в карие глаза. Даже Финн напрягся сильнее, чем раньше. А Кейн лишь устало вздохнул. — Идите, садитесь на место, мистер Уоллис.       — Ваша честь, что это означает? «Я Вам верю»? Это вообще что такое? Хотите меня засадить из-за слов какого-то непонятного деда? — Кларк не успела заткнуть его вовремя, Коллинз, почувствовав опасность в первые за все время суда, взревел, словно резаный. А Маркус лишь скучающе зевнул и скривился.       — Мистер Коллинз, пожалуйста, не кричите. Во-первых, я не сказал, что Вы виновны, — он прождал пару секунд и добавил, — пока что. Во-вторых, — почесав щетину, мужчина наклонился вперёд, будто так мог быть ближе к подсудимому и сузил глаза. — Чего ж Вы так занервничали? — Финн сглотнул, стараясь не смотреть в карие глаза, насквозь прожигающие его.       Кларк устала это терпеть и, громко прочистив горло, обратила к себе внимание, заметно выпрямившись и проговорила звонким, словно сталь, голосом:       — Ваша честь, прекратите наседать на моего подзащитного. Он прав, у Вас пока нет весомых доказательств, что это был именно мистер Коллинз. Мало-ли, сколько людей носят чёрную одежду и имеют тёмные волосы. Я не права? — пару секунд Кейн молча смотрел в глаза Гриффин, будто пытался что-то прочесть. Но, видимо, у него не получилось. Маркус вернулся на место, с тяжёлым вздохом, припадая к спинке кресла.       — Вы правы, мисс Гриффин. Поэтому, я просто обязан спросить. Мисс Лакмэн, есть ли у Вас более убедительные доказательства? — янтарные глаза девушки забегали от Маркуса к Кларк, а позже вернулись к Лексе. Вудс тяжело вздохнула, мотая головой и нехотя поднялась.       — Нет, Ваша честь. Но мы просим Вас дать нам ещё немного времени. Обещаю, мы найдем доказательства вины мистера Коллинза, — Александра бросила недовольный взгляд в сторону Кларк и её подзащитного. Гриффин это почувствовала, но так и не обернулась к пристальным зелёным глазам.       Маркус вновь провёл ладонью по щетинистой коже. Сначала посмотрел прямиком на Лексу, а после на Кларк, от которой шатенка так и не оторвала глаз, пока мужчина не объявил, с тяжёлым вздохом, следующее:       — Перерыв пять минут. По окончанию времени всех присутствующих прошу вернуться на свои места, — раздался стук молотка и в помещении загудели голоса, словно рой пчёл. А Кларк лишь откинулась на спинку стула, прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Вдруг тонкий, сладковатый аромат дорогих духов и раздраженное сопение Финна заставили блондинку вновь открыть глаза и недовольно изогнуть бровь.       — Идём, давай выйдем отсюда. Здесь слишком душно, а у нас и так мало времени, — в общем-то, Гриффин не возражала прогуляться с этой заносчивой идиоткой от начала и до конца коридора. Поэтому предупредила Коллинза, что скоро вернётся, пересекая любые неуместные комментарии парня, добавив, чтобы тот не делал ничего, что смогло бы усложнить ситуацию и Кларк не пришлось бы краснеть. Брюнет нехотя кивнул, отворачиваясь к окну, всеми силами игнорируя прожигающий взгляд Аньи.       Когда шум помещения утих, а блондинка смогла вдохнуть полной грудью, уголки губ слегка поползли вверх. Она радовалась, что наконец смогла размять затекшие мышцы. Всё же, кто бы что не говорил, а сидячая работа – это ад на Земле.       — Кларк, — тихий голос Лексы заставил девушку раскрыть глаза, безразлично глянуть в её сторону. Вудс мялась. Заламывала пальцы, возвращаясь к кольцу. И Кларк подумала, что девушка уже не выглядит такой уверенной, как пару минут назад в зале суда. На секунду Гриффин поверила, что победа уже в её кармане.       — Да? — еле подавляя веселые нотки в голосе, спросила блондинка. И зелёные глаза вновь вглядывались в завораживающие голубые, словно чистое небо. Кларк застыла. Отчего-то больше смеяться не хотелось, лишь продолжать смотреть в эту зелень, исследовать каждый сантиметр лица напротив. Но Гриффин быстро затолкала все подобные мысли куда подальше, в миг возвращая серьёзное выражение лица. Лекса разочаровано вздохнула и отвернулась. На секунду Кларк показалось, будто брюнетка смутилась, но так же быстро откинула эти мысли. — Ну? — повторила адвокат защиты.       — Ты совершаешь ужаснейшую ошибку, — Кларк подумала о чём-то наподобие «не опять, а снова», но сдержалась от комментариев, лишь закатила глаза, скрещивая руки на груди, припадая спиной к холодной стене. — Мы обе знаем, что он виновен. И обе знаем, что вскоре у меня на руках будут доказательства, — Гриффин поджала губы, рассматривая холл здания суда. Она это понимала, причём слишком хорошо.       — Лекса, я делаю свою работу, — недовольно проговаривает блондинка, в попытках унять дрожь в голосе. Выходило плохо. И Александра хмурилась. Но не из-за дрожи в голосе, а из-за слов девушки.       — Кларк, да как ты не поймёшь. Он – убийца! На его руках кровь пятилетнего ребёнка, а ты... ты, — Вудс правда пыталась подобрать более мягкие слова, но не выходило. Ей хотелось убить Кларк на месте. Наорать, вбить в её голову, что это ужасная, ужаснейшая идея – защищать Финна. Но Гриффин слишком упряма, чтобы это понять. — А к чёрту, делай, что хочешь, — бросила Лекса, убегая обратно в помещение с громким хлопком. Кларк заглянула в телефон. Через минуту закончится перерыв. Пора возвращаться.       Медленно заплывая с Маркусом в одно время, адвокат тихо прикрывает за собой тяжёлую дверь.

×××

      — Черт, он дал им ещё время. Это плохо. Правда плохо, — Финн кивнул, с недовольным лицом наблюдая за истерическими метаниями Кларк из одного угла комнаты во второй.       — Кларк, успокойся, — невзначай бросил Коллинз спокойным голосом с нотками раздражения, пока его адвокат продолжала бегать в кабинете. — Кларк, вроде как ты должна меня успокаивать, а не я тебя, — Гриффин остановилась, перевела небесные глаза на бывшего. Брюнет широко улыбнулся, прошёлся взглядом по стройному телу, от чего Кларк поморщилась, медленно подошла к креслу и присела, поджав губы.       — Нет, — твёрдо заявила Гриффин, вглядываясь в глаза парня. Финн улыбнулся ещё шире, изогнув тёмную бровь.       — Нет – не должна, или как? — посмеиваясь, спросил Коллинз, тряся чёрными волосами. Девушка нахмурила брови, скрещивая руки на груди. Она откинулась на спинку кресла, облизывая пересохшие губы.       — Нет – ответ на твой взгляд, Финн, — парень встретился с голубыми глазами, наклоняя голову на бок. Коллинз хлопнул руками по ногам и встал, кряхтя под нос.       — Что ж, мисс Гриффин, — с раздражением вперемешку с огорчением, гордо подняв подбородок, с лёгкой ухмылкой на лице, молвил парень. — Разберитесь с этим, делайте свою работу.       Дверь, с характерным ей грохотом, хлопнула, встречаясь с рамой, от чего недопитый кофе в чашках дрогнул. Кларк прикрыла глаза, шумно выдыхая последний воздух из лёгких. В голове настойчиво била мысль: «Что, блять, делать?». Кларк понимала головой, что это её работа – спасти шкуру подзащитному. Но душу терзали стыд и сомнения. А в мыслях лишь зелёные глаза и сожаление вперемешку с разочарованием.

×××

      Тишину в комнате на девятнадцатом этаже высотки в центре Нью-Йорка прервал внезапный звонок. Лекса, мыча в подушку, потерла лицом по постели и сунула руки под себя в попытках вернуть приятное сновидение, но они оказались тщетными. Алекс сверкнула злыми глазами в сторону аппарата. Кто-то настойчиво пытался добиться её внимания в ... в чёртовых два часа ночи! И Вудс замерла. Злость и раздражение, как, собственно, и сон, в миг исчезли из затуманенной головы девушки. На экране телефона, большими буквами написано «Кларк Г.». Уже второй раз, девушка пыталась дозвониться до спящей Александры.       Шатенка сглотнула слюну, ругнулась под нос, совсем забыла, что на звонки вообще отвечают, даже на те, что настигают вас в два ночи. Лекса решила ждать. Ждать третьего звонка, ведь в таком случае она будет уверена, что что-то случилось. И вот, через пару минут тишины, Лекса вздохнула и с чистой совестью улеглась на постель, с мыслью, что Кларк просто перебрала и решила найти себе ночного собеседника. Но нет, вскоре прозвенел третий звонок, и Вудс тут же подняла трубку.       — Да? — хриплым ото сна голосом спросила Александра, ероша тёмные волосы. От части она была права: речь девушки была с лёгкими нотками хмеля, но голос. Голос Кларк был срывистый. Голос Кларк был обречённый и наполнен страхом вперемешку с сожалением. Лекса тут же соскочила с постели, только услышав хриплые нотки в динамике.       — Лекса, пожалуйста, — тихо пробормотала Гриффин. Александра с большим трудом смогла разобрать слова девушки, но всё же это было реально. — Пожалуйста, приезжай по этому адресу, — это были последние слова Кларк, в трубке послышались гудки.       Через пару минут, чёрный мерседес мчался по знакомым улицам города. Она помнила эту дорогу. Присланные Кларк координаты. Алекс вспоминала прошлое: десятки выпитых бутылок плохого вина, разговоры по душам, тёплые прикосновения и влюблённые глаза. Небесно-голубые глаза, всегда смело прожигающие её собственные. Звонкий смех. Смех Кларк Гриффин. Смех девушки, которую она полюбила однажды до беспамятства и вряд ли сможет отпустить.       И вот, подъезжая к небольшому дому за городом, Лекса глушит мотор, потирая холодные ладони. Страх сковал тело шатенки. Вудс не понимала, что от неё хотела девушка, которая лично решилась на то, чтобы разрушить их счастье ради чертовой должности. И сейчас она снова рушит всё из-за какого-то придурка, в один день неудачно выпившего стакан крепкого алкоголя.       Стук в дверь. Ответа нет. Александра слишком культурная, чтобы отпереть её самостоятельно. Ещё один. Она слышит приглушённый голос. «Да входи уже», хотя, скорее это прозвучало как «давходуж». Но Лекса поняла. Она потянула ручку двери и лицезрела тьму до боли знакомого дома. Шатенка не включала свет, шла по памяти и получалось на ура. Лишь раз споткнулась об небольшой столик. Раньше Вудс его не видела, но не это было важно. Кларк сидела на диване, окружённая лишь тьмой и идеальной атмосферой для самобичевания. Чем, собственно, и занималась хозяйка дома. Запах табачного дыма не успел выветриться, и Лекса поморщила нос. Гриффин давно бросила. Слишком давно.       Кларк не смотрела на неё. Лишь потянула руку к пачке, попутно вылавливая железную зажигалку со знаком бесконечности. Александра не видела, она знала, ведь лично выбирала гравировку.       — Кларк, — перехватывая подрагивающую руку, тихо шепнула Лекса. Но шепот казался слишком громким для гнетущей тишины дома, от чего блондинка дёрнулась, переводя серо-голубые глаза. — Не нужно, — мотая головой, просила Вудс, не отрывая глаз от любимого лица.       Кларк отвела взгляд, покусывая нижнюю губу. Кивнула головой, передала пачку сигарет. Зажигалку она оставила зажатой в ладони и, как бы Лекса не хотела это признавать, внутри она была счастлива. Гриффин до сих пор не всё равно. Иначе почему она позвонила именно ей? Почему всё ещё дорожила этим подарком? Да, это слишком эгоистичные мысли, тем более сейчас.       Не настойчивые руки коснулись талии Александры и брюнетка тут же притянула Кларк ближе. Объятия стали крепче, увереннее. Гриффин прижималась к ней, словно Лекса была спасательным кругом. Той, кто защитит от всего. И Вудс пыталась. Все эти годы, даже после расставания, она продолжала защищать её и любить так же сильно.       Однажды Кларк сказала ей: «Знаешь, расставания бывают разные. Плохие и хорошие. Ты оставляешь либо лучшее, либо худшее в своей жизни позади. Но так же бывают и те случаи, когда люди в этом нуждаются. Они могут любить друг друга до безумия, но судьба злая шутка».       Девушка говорила это с лёгкой, грустной улыбкой, в очередной раз допивая кружку вина. Да, именно кружку. Они не нуждались в бокалах дома, даже с учётом столь частого расслабления в виде выпивки. Лекса тогда не сильно понимала к чему были те слова. Да и в принципе не могла понять, как человек может отпустить любовь всей его жизни? А потом, в тот злосчастный вечер... Иронично, но шёл дождь, будто выплакивая слезы вместе с ними. В тот день она возненавидела дождь. Дождь и Луну. Солнце и пение птиц. Потому что очнулась в холодной постели, совершенно одна. И Кларк она тоже возненавидела. А потом они вновь встретились. Судьба будто пыталась вбить в их головы «дуры, вы ведь созданы друг для друга». И обе это понимали. Но упрямый характер адвоката защиты и взрывной адвоката обвинения не давали им и шанса. Позже ненависть переросла в крепкий дух соперничества. И Кларк вновь улыбалась. А Лекса не могла отвести от неё глаз.       — Мне страшно, Лекс, — срывистым голосом прохрипела блондинка куда-то в изгиб тёплой шеи. Вудс прикрыла глаза. Годы расставания давали о себе знать. Мурашки табуном заселяли каждую частичку её кожи. Но не об этом Алекс должна сейчас думать. О Кларк. Лишь о ней и о том, как вновь спасти этот неудачливый зад.       — Хэй, детка, я работаю с лучшими, — расплываясь в усталой улыбке, начала Александра, но, видимо, это совсем не то, что желала услышать сломленная девушка. Кларк дрогнула, прикрывая глаза. — Ты в безопасности, — Лекса начала другую тактику. — Я сделаю так, что тебя никто не тронет. Никто, слышишь? — сладко шептала Вудс, не разрывая зрительного контакта с любимыми небесными глазами.       Гриффин молчала. Лишь зачаровано смотрела в тёмно-зелёные глаза. Все отрицательные эмоции в груди утихали, на смену им пришли чувства умиротворения, защищённости и что-то такое знакомое. Казалось, когда-то утерянное, вернувшееся с новой силой.       — Всё будет хорошо, — медленно тянула Вудс, и с каждым словом тёплая улыбка становилась всё шире. Глаза Лексы искрились теплом и... Кларк заметила, что ее взгляд никогда не менялся. Глаза девушки были всё такими же живыми, ласковыми и влюблёнными. До ужаса влюблёнными. И щеки блондинки в миг загорелись. Она не выдержала этого напора. Лекса тихо посмеялась, касаясь лбом лба напротив.       — У вас ведь нет доказательств? — Гриффин спасалась, как могла. Она знала, что, если что-то не предпринять, не отвлечься... Она была готова впиться в греховно пухлые губы с жаждой, напором и нескончаемым желанием.       Слова девушки прозвучали скорее как вопрос и Александра немного отодвинулась, но осталась достаточно близко для того, чтобы держать тело блондинки в напряжении. Серьёзные зелёные глаза заставляли поежиться. Небесные Кларк метнулись вниз, но через пару секунд, нахмурив брови, вновь заглянули в омуты напротив.       — У меня кое-что есть, — Гриффин поднялась с места, слегка пошатнувшись. Лекса ловко подхватила девушку за локоть, наблюдая, словно хищник, за Кларк. Хозяйка дома быстро метнулась к заваленному бумагами столу. Немного потрёпанный айфон спокойно покоился в купе документов. Зелёные глаза сверкнули интересом, и губы Лексы дрогнули в лёгкой улыбке. Это было так похоже на Кларк. Её Кларк.       Девушка присела обратно на диван, потерла усталые глаза и убрала каскад светлых волос обратно за ухо, ввела пароль, быстро пролистала к нужному ярлычку и нажала на экран:       «— Финн, черт возьми, сейчас пол первого ночи. Я очень устала и хочу спать, — в динамике послышался тяжёлый вздох и грозный голос тут же поспешил ответить.       — Твою мать, Гриффин, я пиздецки влип. Мне нужен адвокат, — некоторое время на записи последовала тишина, но вскоре Кларк спросила настороженным голосом:       — Что ты натворил? — медленно, выговаривая каждое слово чётко, с нотками стали, спросил женский голос.       — Я убил троих человек, — после этого последовали глухой стук и яростный голос тогда ещё будущего адвоката защиты мистера Коллинза...»       Лекса молчала. Кларк не давила, лишь продолжала поглаживать внешнюю часть ладони. Кожа Вудс была мягкая, такая мягкая. Кларк успела позабыть, как же это приятно – касаться Александры. Краем глаза, Гриффин заметила хмурые брови Алекс. Пухлые губы раскрылись, словно она хотела что-то сказать. Но тишина была непрерывной.       Они молчали некоторое время, и по хмурому лицу Лексы было ясно, что девушка металась от одной мысли к другой. И Гриффин не мешала. Тихо сидела на диване рядом, уже совсем отодвинувшись, сложив ноги по-турецки. Наконец, в комнате раздался тихий голос Вудс:       — Все-таки знала, — сердце Кларк на пару секунд остановилось. Перед голубыми глазами всё поплыло, не понятно от страха или слез, вновь собравшихся в уголках. Шатенка резко обернулась и неверящими глазами, с поджатыми губами, в упор смотрела на соперницу.       — Лекса, я... — губы задрожали, а хриплый голос сорвался, затихая. Кларк сглотнула тугую слюну, прикрыв небесные глаза, но вскоре вновь распахнула веки. В глазах напротив читались лишь сожаление и, неясно откуда взявшаяся, уверенность.       — О Боже мой, Кларк. Кларк, Кларк, Кларк, — начала повторять имя блондинки Вудс, от чего щеки девушки рядом побагровели. Она всегда так действовала на Гриффин. — Ты, блять, хоть понимаешь во что себя втянула? Это... О Господь! — всё взывала к небесам Александра, но никто не откликался. — Это такой риск. Ты же, по сути, соучастница. Ладно ещё если бы ты ничего не знала, но это, — Лекса взмахнула рукой в сторону телефона. На губах Кларк появилась грустная улыбка. Она не пыталась остановить тираду девушки. Не хотела. Гриффин нуждалась в этом. — Я... — Алекс вновь запнулась, взглянула на девушку и замерла.       Глаза Кларк слезились, на губах покоилась лёгкая улыбка, щеки покраснели от засохших слез. Блондинка сидела тише воды, и Лекса сглотнула. Она слишком соскучилась за этой идиоткой. Её идиоткой. Её Кларк. И Вудс, сжав челюсть, вновь вернулась на диван, прижимая хозяйку лачуги, спрятанной в густом лесу, к подлокотнику. Гриффин судорожно вздохнула, не решаясь заглянуть в чёрные от желания глаза Лексы. Она смотрела лишь на ладонь, покоившуюся на подтянутом животе шатенки. Из-за этого губы Вудс растянулись в довольной улыбке.       Александра медленно придвинулась ближе к желанному лицу, замечая, как Кларк подаётся ей на встречу. Гриффин чувствует горячее дыхание на своих губах, поднимает голубые глаза к верху и мышцы сокращаются от взгляда Лексы. Жаждущего, возбуждённого и не терпящего никаких возражений взгляда. А Кларк и не была против. Её глаза говорили о том же. Кларк потянулась первой и Вудс решила не играть, впилась жадным, сладким поцелуем в немного сухие губы. Гриффин не сдерживала приглушённого стона, от чего Лекса улыбнулась шире.       Тёплые руки приподняли домашнюю футболку, касаясь гусиной кожи. Мурашки всё тем же табуном пробегали по телу, лёгкая дрожь, подобная судорогам, сковывала тело. Кларк заныла, когда Лекса немного отстранилась, ловя воздух ртом. Когда она успела повалить Гриффин на диван?       Шатенка махнула головой, возвращая глаза к любимой. В небесном взгляде плескалась тревога, и Вудс знала, о чем думала девушка. Александра улыбнулась, снова поцеловала её. В этот раз нежнее, наслаждаясь каждым движением. Лекса почувствовала облегчённый вздох.       — Всё будет хорошо, Кларк. Я защищу тебя любой ценой. И пусть Финн будет уверен в себе хоть на все сто, никуда он не денется от коварных лап правосудия, — Кларк не хотела сейчас думать ни о Коллинзе, ни о работе. Она вновь притянула девушку к себе ближе, втягивая шатенку в требовательный поцелуй. А Лекса и не возражала, лишь замычала, когда Гриффин поменяла их местами, забираясь на напряжённые бёдра.

×××

      Кларк нервничала. Она теребила потрёпанную шлейку старых отцовских часов. Становилось спокойнее. Но не настолько, чтобы она прекращала поглядывать в сторону своей девушки-соперницы. Да, вечером Кларк и Лекса после пары часов желанного молчания решили поговорить о сложившейся ситуации. И приняли единогласное решение – вернуть их и, если потребуется, бороться с кем угодно. Хоть с матерью Кларк, хоть с правительством и осуждающим народом.       Адвокат подзащитного вновь бросила взволнованный взгляд на Лексу. Александра улыбнулась уверенной улыбкой, взглядом утверждая «Я рядом, всё будет хорошо, мы справимся». Это не укрылось от зорких глаз Аньи. Девушка нахмурила брови, нагнулась к Вудс ближе, что-то шепнула на ухо. Лекса выдохнула и быстро ответила, и Лакмэн тут же обернулась к Кларк. Блондинка кивнула головой, отводя глаза от прожигающего взгляда.       Блондинка радовалась, что Финн немного опаздывал и не застал эту жалкую сцену, иначе бы план девушек с громким треском провалился, так и не начавшись.       Дверь шумно отворилась. В зале воцарила давящая тишина. Все взгляды были прикованы к кому-то за спиной Кларк, от чего Гриффин вздрогнула. Её спину опалили тёмные глаза подзащитного. Гриффин медленно обернулась, встречаясь с заспанным лицом парня. Он явно волновался. И сильно, раз не спал всю ночь. Или, Боже, или он догадывается, что Кларк что-то скрывает от него.       — Это будут жаркие часы, — грубый оскал появился на лице Финна. Его же адвокат еле сдержала волну дрожи, сковавший тело страх. С другой стороны, кожу палил взгляд обвиняющей. Кларк захотелось куда-нибудь спрятаться. И лишь Лекса со смелой улыбкой на лице одним своим присутствием успокаивала блондинку.       Суд начался, когда Маркус, с блеском интереса в глазах, ступил в помещение, тут же направился к своему обыденному месту. Взгляд мужчины вновь был прикован к защите, и на этот раз Кларк не было некомфортно. Кейн придавал уверенность, и Гриффин начала догадываться о том, с кем именно все это утро проболтала Александра.       Прошло около получаса. Никто не сдавал позиции. С лица Коллинза не сходил неприятный оскал, он был слишком уверен в себе, в своей свободе и в Кларк. Кларк, которая прижавшись спиной ближе к спинке стула, скрестив руки на груди, время от времени переглядывалась с Лексой, для других, её соперницей, по факту, её любимой.       — Чтож, мисс Вудс, — после недолгой тишины и обдумывания всего, что было сказано до, начал Маркус, скрещивая пальцы. — В прошлый раз мы остановились на том, что Вы пообещали нам, что непременно найдете доказательство вины Финна Коллинза. Я спрашиваю в последний раз, Александра, Вы выполнили своё обещание? Можете ли предоставить доказательства вины подсудимого? — на расслабленное лицо Лексы в миг опустилась загадочная улыбка. Но даже это не насторожило спокойного Финна. Парень был уверен, что любые улики, которые только могли бы быть, уничтожены. Отец постарался.       — Мистер Кейн, позволите? — поднимаясь со своего места, уверенным голосом, проговорила Вудс, в руках вертя флэшку на верёвке. Маркус улыбнулся, медленно кивнул, предоставляя Лексе право голоса. — Эта запись была предоставлена мне вчера вечером. На флэшке отчётливо различимы два голоса: уважаемой Кларк Гриффин, адвоката подсудимого, и Финна Коллинза, её подзащитного, — Александра передала флэшку мужчине в форме, и молодой парень поспешил к ноутбуку, лежавшему рядом с Кейном. Он пролестнул информацию до конца, заметив надпись «доказательство относительно дела Лакмэн», кликнул пару раз по файлу и добавил звук динамика.       Проиграла запись. С каждым словом, сказанным Финном в тот день, Коллинз краснел все сильнее, а оскал на его лице становился все грознее. Он судорожно начал перебирать в голове варианты, как же это могло попасть в лапы чертовки Лексы Вудс. Любимый папочка ведь уверил, что все будет хорошо. У них нет и не может быть ничего на Финна. И в миг на лице брюнета появилось прозрение. Он резко повернул голову к собственному адвокату и замер, заметив полную незаинтересованность происходящим на когда-то родном лице. Руки сжались, а глаза заблестели от злости.       — Ах ты сука, — прохрипел подсудимый, используя последние силы, чтобы не вскочить со стула и не впиться пальцами в хрупкую шею Кларк. А Гриффин лишь перевела на него взгляд, полный осуждения, и вновь посмотрела вперёд. Голубые глаза смягчились. Лекса смотрела точно на любимую, тепло улыбаясь, мол, все хорошо, у нас получилось. Это было последней каплей для Финна.       Стул с грохотом полетел вниз, набыченный подзащитный тут же ринулся к своему адвокату. Полиция, окружившая помещение, не успела среагировать на быстрые движения убийцы. Финн крепко держал Кларк за ворот голубой блузки, так что ткань под грубыми пальцами отчаянно затрещала.       — Ты поплатишься за это, — чуть ли не выплюнул во всё такое же спокойное лицо Коллинз. Очнувшись, парня оттащили от бедной Гриффин. Ноги девушки стали такими ватными, что ей казалось, будто встреча с полом зала суда просто неминуема, но в этот миг талию окольцевали крепкие, тёплые руки, с нежностью подтягивая Кларк вверх, потому что ноги нещадно сгибались. В миг Гриффин оказалась в крепких объятиях Лексы.       — Все хорошо, дорогая, я рядом, — девушка быстро кивнула, нервно заправив волосы за уши. Дыхание обдало покрасневшее ухо, вызывая табун мурашек. Кларк казалось, что Алекс никогда не перестанет действовать на неё так. Гриффин судорожно выдохнула в зону шеи Вудс, и шатенка улыбнулась.       Стены зала суда встретились с осуждающим шёпотом. Но девушек это не волновало. Они продолжали стоять в объятиях друг друга, пока Кларк не осталась уверенной в том, что может стоять на своих двух без помощи Лексы.       В это время Финн успел немного успокоиться. Как минимум, больше не пытался вырваться из захвата рук ребят в форме. Трое парней еле смогли удержать обозленного обвинённого.       Анья продолжала сидеть на своём месте с усмешкой на лице. Глаза смотрели точно в чёрные, от ярости, зрачки ублюдка, убившего её семью. По помещению эхом раздались три удара молотка в руках Кейна. Мужчина прочистил горло, призывая присутствующих к вниманию. Кларк тихо поблагодарила Александру, слегка отстраняясь от девушки так, чтобы их руки продолжали соприкасаться.       — Что ж, — его голос был громким, отрезвлял затуманенный чувствами мозг и привлекал внимание. — Суд официально признает вину Финна Коллинза в жестоком убийстве семьи Лакмэн, — ещё три удара. Довольные возгласы сидящих вблизи людей. Крики Финна о своей невиновности. Облегчённый вздох Аньи, смахивающей непролитые слезы. И Лекса, нежно касающаяся вечно холодной руки Кларк.       Сухие губы расплылись в усталой улыбке и Гриффин сплела свои пальцы с тонкими пальцами Вудс. Это было тяжёлое дело. Скорее всего оно испортит весь проделанный труд раннее. Всё, что когда-либо делала Кларк ради этой работы, окажется четным. И это не вызывало грусти или ярости. Умиротворение. Кларк чувствовала свободу. Не ясно, может из-за стоящей рядом Лексы или осознания того, что, о Боже, не этим она мечтала заниматься всю свою жизнь. Работа адвоката с самого детства была навязана малышке Кларк строгим отцом. И после его смерти Гриффин просто не смогла отказаться завершить единственное желание мужчины. Но ведь её душа всю жизнь лежала к искусству. Рисование всегда было чем-то большим, чем просто хобби. И, кажется, пришло время. Время начать жизнь с чистого листа рядом с любимым человеком и делом всей её жизни.