Почувствуй

Стук каблуков о гладкий паркет, ритмичная музыка и уверенный счет тренера–то, что Чайльд ненавидел, но был вынужден слышать каждую тренировку, на которую вообще удосуживался прийти, а случалось это довольно редко. Как танцор он был на расхват. Пластичное, худое, но выносливые тело позволяло юноше быть всегда на высоте, даже без особых стараний. Одни из самых сложных элементов давались без особого труда, связки не нужно было долго заучивать, однако было у талантливого Аякса несколько минусов. Он совершенно не умел чувствовать своих партнерш, не умел вести их за собой в танце, да и не хотел, всем видом показывал, что вообще не желает находиться в спортивном зале и уж тем более танцевать. Единственное, что доставляло хоть какое-то удовольствие–это наблюдение за Чжун Ли–тренером, что всегда мог выслушать, но был холоден со своими учениками. Он широкоплеч, но элегантен и двигался всегда легко, проворно. Любая девушка хотела быть его партнером, но уже долгие годы никто так и не смог получить от него внимания. Когда-то у него была пара–Гуй Чжун. Она подавала большие надежды, техника всегда была на высоте, а каждое движение заставляло сердце смотрящих трепетать. Но однажды она получила серьезную травму и ей пришлось бросить танцы, ради своего де здоровья. Чжун Ли винил в этом себя, хоть и был почти не при чем. После этого он так и не нашел достойную замену Гуй Чжун, да и искал ли? Скорее нет, чем да. Аякс всегда относился к Чжун Ли уважительно, хоть и мог часто дерзить, говорить прямо, что ему не нравится происходящее. Почему же он не бросил все это? Отец. Он заставлял юношу заниматься танцами ради дисциплины и некого способа унизить. Ему не нравилось, что чуть ли не каждые два дня Чайльд приходит с очередными ранами на теле из-за своего нелюдимого характера и неумения держать язык за зубами."Да чтоб тебя черт побрал! ", – кричал он сыну раздраженно, а позже отправлял его в свою комнату. А Чжун Ли видя очередные синяки на лице юноши, лишь спрашивал:" Снова подрался? ".Позже всегда слышался обреченный вздох. Юноша же неловко отводил взгляд, перебирая край своей повседневной бардовой рубашки.