Смотрите в свой котел, мистер Уизли!

— Все не то! — Луи Уизли раздраженно захлопнул дверь шкафа, одновременно пиная собственный ботинок. Почему он вчера не подобрал одежду, как и собирался?! Ну и что, что ему пришлось почти до полуночи торчать в аптеке, чтобы было чем платить за аренду этой крошечной квартирки, увидев которую, мама в испуге прошептала: «Сынок, а ты уверен?..» Да, он уверен в том, что хочет жить самостоятельно, даже будучи студентом магического Оксфорда. Потому что с тех пор, как Мари-Виктуар вышла замуж, а Доминик предпочла шотландский магический университет, в его жизни стало слишком много родителей! Или его — в их жизни… Поэтому Луи скорее вообще забудет про сон и отдых, курсируя между аудиториями и аптечной лабораторией, чем вернется в «Ракушку», несмотря на все соблазны в виде горячих утренних круассанов, которые у мамы получались просто потрясающе. Нет! Сейчас он приведет себя в порядок, наденет эту… или эту мантию и отправится в лабораторию Отдела тайн. Не хватало еще опоздать в первый день практики, ради которой он выжал из себя невозможное, став лучшим студентом зельеварческого курса. Он сможет! Справится! И когда-нибудь станет как… Встряхивая выбранные брюки, Луи попытался отогнать образ Драко Малфоя, который слишком часто появлялся перед глазами. Такого Драко — для него, студента Уизли, конечно же, «мистера Малфоя», — который в прошлом году впервые появился в аудитории в качестве педагога-консультанта факультативной группы. Луи помнит этот момент так, как будто это было вчера. Как поднял голову… и замер, кажется, даже забыв, что человеку полагается дышать. Драко Малфой был великолепен! Весь, начиная от темно-серой мантии и такой же ленточки, перехватывающей пепельные волосы, до спокойного, слегка ироничного взгляда, которым он окинул едва ли на треть заполненную аудиторию. Луи потом так и не воспринял ни единого слова из лекции — наверное, так и не смог перестать таращиться… Пришлось попросить конспект у однокурсника, удивленного, почему Луи сам ничего не записал. На следующих занятиях пришлось постоянно одергивать себя, напоминая, что надо заниматься, а не только пропадать где-то в параллельном мире. Там, где Драко Малфой смотрел только на него. И не только смотрел… Проснувшись утром после первого привидевшегося ему сна совсем не о взглядах, Луи был шокирован… Неужели он… хочет своего временного преподавателя? Того самого, которому и ответить нормально не может, даже зная все от и до — а как же иначе? Спотыкается, запинается, глядя куда-то себе под ноги, заставляя всех удивляться и смеяться столь странному поведению одного из лучших студентов. А главное — того, который сказал ему до слез обидное: — Не уверен в том, что «Уизли» и зельеварение является даже возможным сочетанием, не то что лучшим. А вы точно убеждены, что вас не привлекает, к примеру, Аврорат? Или магические проклятия, квиддич, драконология? Почему именно зелья? Луи скрипел зубами, не позволяя проливаться предательским слезам. А потом клялся себе, что обязательно справится, встанет и ответит как полагается, глядя в эти невозможные, самые красивые в мире серо-серебристые глаза… Ни у кого Луи таких не видел, и ни в чьи больше не желал так по-особенному смотреть… Ну да, у Драко Малфоя нет никаких причин относиться к нему лучше, чем ко всем остальным студентам. Ну или хотя бы так же… Еще в детстве из подслушанных в «Норе» разговоров Луи понял, что его семья и Малфои, мягко говоря, не ладят. А дядя Рон, тетя Гермиона и трагически погибший муж тети Джинни — знаменитый Гарри Поттер — ранее откровенно враждовали… Но когда это было?! А он — не его родственники! Он — Луи. Просто и, видимо, к несчастью — Уизли… Впервые в жизни возненавидевший собственную фамилию! А как иначе, если, получается, именно она не дает Драко Малфою возможность заметить его? Вздохнув, Луи зачесал слегка вьющиеся волосы назад, справившись с соблазном завязать их лентой — не хватало еще, чтобы подумали, что он копирует прическу Драко! Если пряди будут мешаться — просто затолкает их за воротник мантии, а еще лучше — завтра же пострижется покороче. Брюки и рубашку — светло-голубую, раз уж Доминик и Лили Поттер утверждают, что этот цвет оттеняет его глаза, — скрыла простая темно-синяя мантия, и Луи последний раз придирчиво осмотрел себя в зеркало. Хотя какая разница, все равно же придется переодеваться во что-то форменное. И гораздо важнее справиться с волнением и показать все, на что он способен. Все, ради чего старался последние полгода, чтобы оказаться лучшим студентом выпускного курса магического Оксфорда и получить право на самое престижное место практики. Драко Малфой однозначно будет удивлен, увидев именно его! Правда, не в лучшем смысле, но в его, Луи, силах это изменить. А может быть… Лучше пока об этом не думать… Зажмурившись, Луи аппарировал прямо к входу для посетителей — работавший в Министерстве дядя Перси заранее предупредил его, что это будет самая обыкновенная телефонная будка. Пять минут спустя Луи уже стоял у неприметной двери, ведущей в лабораторию Отдела тайн. Сейчас. И все зависит только от него самого. * * * — Мистер Малфой, там вас в коридоре новый практикант дожидается. Драко раздраженно кивнул помощнице, откладывая в сторону очередной безумный циркуляр Министерства. И почему не существует заклинания против бюрократии?! И еще это… В последнее время университетский факультет зельеварения обходился без консультанта, там все-таки и свои преподаватели имелись, и он уже и забыл, что согласился взять на практику лучшего студента. Что ж, стоит посмотреть, кто из группы добился наибольших успехов… Выглянув в коридор и заметив в другом его конце нервно расхаживающую фигуру в синей мантии, Драко резко подался назад, толком не понимая, почему он это сделал. Луи Уизли… Следовало бы догадаться!.. Драко заметил его еще на первом занятии — сложно было проигнорировать молодого человека, который не отводил от него ярко-голубых глаз, постоянно отбрасывая назад падающую на лицо прядь волос. Драко отметил про себя, что этот парень с третьего ряда красивый, плюс еще больше внимания привлекла его фамилия — Уизли… Наверняка сын того из них, кто женат на француженке с, по слухам, вейловской кровью, — ничего, что указывало бы на отцовское семейство, в его внешности не было. Зато была привычка грызть кончик пера, показывая мелкие белые зубы, а еще он краснел, бледнел и запинался на каждом слове, отвечая на вопрос. У Драко было такое ощущение, что Луи Уизли перестает владеть собой, стоит ему хоть мельком взглянуть на своего преподавателя. Это тщетно скрываемое и ничем не прикрытое обожание невероятно льстило… Драко и не помнил, чтобы кто-то вот так на него смотрел. Разве что Астория, пока, будучи беременной Скорпиусом, не узнала его тайну. После того как ей открылось, что супруг предпочитает мужчин, она вообще старалась поменьше находиться рядом с ним. А ему с тех пор, в том числе и после ее смерти, вполне хватало борделей — как в магической Британии, так и за ее пределами. Физиология и не больше. А теперь вдруг в одном Луи Уизли, понимавшем все его объяснения с полуслова и демонстировавшем это во всех письменных работах, оказались спрятаны все эмоции Драко Малфоя. Это настораживало. Обдавало жаром вулкана. Пугало каким-то сладким страхом. Кричало об опасности. Драко все это знал. Понимал. Но не упускал случая отметить каждый, даже самый маленький, промах лучшего студента под насмешки остальных: — Смотрите в свой котел, мистер Уизли! Я вам не Амортенция! — Согласен! Вы действуете куда сильнее! Это был единственный случай, когда мальчишка выступил против него открыто, перейдя от закусывания губ и сжимания кулаков к откровенной защите. Его сощуренные глаза горели синевой, и Драко вдруг отчетливо понял, что, будь они сейчас одни, он бы смял эти упрямо сжатые губы поцелуем, а потом заставил бы выстанывать свое имя. Причем так, чтобы взгляд темнел не от злости, а от страсти. Картинка перед глазами была настолько реальной, что Драко, испугавшись, что выдаст себя с головой, отвернулся, небрежно бросив: — Когда я варю зелье, я действую по инструкции! Что и вам настоятельно рекомендую. А потом Драко принимал делегацию ирландских зельеваров, ездил во Францию навестить родителей и сына, который заканчивал там учебу, и почти не вспоминал Луи Уизли. Того самого Луи Уизли, что сейчас ждал его… * * * — Мистер Уизли? Не ожидал, что это будете именно вы, — чисто теоретически Драко не врал, имя практиканта действительно сообщено не было. — Вы разочарованы, мистер Малфой? От Драко не укрылось, что Луи только старается казаться спокойным, на самом же деле явно готов бросаться под все проклятия разом. Или бросать их в него. — Что вы… Я просто не имею привычки очаровываться. И даже странно, что вы так в себя-то не верите? Может, стоит рискнуть? Послав двусмысленную улыбку, Драко развернулся, давая Луи знак следовать за собой. Спустя пару минут они оказались в лаборатории, и Луи слегка опешил. Он отлично помнил лабораторию в Хогвартсе: довольно темную, освещаемую только мерцающим светом факелов не слишком опрятную комнату с закопченным, очевидно как результат изредка взрывавшихся котлов, потолком. Рон и Гермиона рассказывали, что во времена профессора Снейпа, геройски погибшего в далеком 1998 году, там царила абсолютная чистота, однако у нового преподавателя зельеварения были не столь высокие требования. Помещение, в которое привел его Драко, походило, скорее, на идеально опрятную кухню в коттедже Ракушка. Все вокруг — от начищенных до блеска котлов, аккуратно расставленных на стеллажах ингредиентов, разложенных в идеальном порядке серебряных кинжалов и черпаков до мраморных столешниц, в которые можно было глядеться как в зеркало, — говорило о педантизме ее хозяина. — У вас такой вид, точно вы впервые в лаборатории, молодой человек! — ехидно усмехнулся Малфой, безусловно подметивший благоговейное восхищение практиканта. — В такой — впервые! — честно признался Луи. — Ну, если вы пришли только полюбоваться… — начал Малфой. Он и сам не понимал, почему этот столь непохожий на своих многочисленных родственников Уизли вызывал у него такое раздражение и смутное чувство беспокойства. Не из-за внешности же! Хотя юноша в самом деле был красив, а Драко Малфой по праву считал себя эстетом. И уж точно не из-за текущей в жилах Луи весьма существенно разбавленной крови вейл — на такую банальщину Драко точно бы не повелся. Тем более что при нем всегда находился разработанный им самим амулет, исправно действовавший против любых чар приворота. — Вы и сами отлично знаете, что я пришел не за этим! — огрызнулся Луи. «Я пришел, потому что…» — впрочем, внимательный взгляд серых глаз заставил Уизли прекратить думать в этом очень опасном направлении. Поговаривали, что Драко Малфой владел ментальными науками. Чтобы хоть немного отвлечься, Луи взял в руки лист с первым заданием. «Экстракт бадьяна? Серьезно? Да он издевается!» — Да, понимаю, — саркастически усмехнулся Малфой, — на первый взгляд самое обыкновенное ранозаживляющее. Но посмотрите на это. Он взял с полки небольшой фиал, наполненный алой жидкостью. — Как вы думаете, что это такое и какое отношение данный ингредиент может иметь к Экстракту бадьяна? Луи задумался всего на мгновение. — Кровь дракона! — выпалил он. — Если добавить ее в зелье, она ускорит процесс заживления ран в несколько раз. — Неплохо! — произнес Малфой. По выражению его лица невозможно было определить удивлен он, доволен или ожидал от своего практиканта именно такого ответа. — Вы правы в обоих случаях. Это действительно кровь дракона. Сегодня вы сварите модифицированный Экстракт бадьяна. Это снадобье будет очень востребовано как больницей Святого Мунго, так и Авроратом. Приступайте! * * * — Смотрите в свой котел, мистер Уизли! Вот опять! Луи опять это сделал! Вместо того чтобы медленно, по одной капле, добавить кровь дракона в практически готовый усовершенствованный Экстракт бадьяна, вновь засмотрелся на Малфоя и, разумеется, все испортил. Вместо прозрачной, как слеза, жидкости с чуть розоватым оттенком, на дне котла образовалась малопривлекательная масса, больше напоминавшая замазку. — Мерлин, Уизли, о чем вы только думаете! «О вас!» — едва не вырвалось у Луи. — Эванеско! — тоном, каким Малфой уничтожил то, что осталось от продвинутого ранозаживляющего, можно было превратить воду в глыбы льда. Луи опустил голову, чтобы случайно не выдать охватившего его отчаяния. * * * Тем же вечером, сидя на кухне своей крошечной квартирки, Луи внезапно ощутил потребность посоветоваться с кем-нибудь, кто хорошо знал Драко Малфоя. Разумеется, проще всего было бы обратиться к Рону и Гермионе, но Луи почему-то не хотелось делиться с ними самым сокровенным. Однако выпустить пар было просто жизненно необходимо. Луи казалось, что он — кипящий на огне котел, который вот-вот взорвется от переполнявших его эмоций. К счастью, именно для таких случаев имелись друзья, а лучшими друзьями Луи были Альбус и Джеймс Поттеры. Сверившись с Темпусом и убедившись, что час для визита — даже к близким друзьям — еще не слишком поздний, Луи взмахнул палочкой, вызывая Патронуса. — Есть время поболтать? — продиктовал он призрачному дельфину. Патронус растаял в воздухе, а минуту спустя посередине комнаты, нагнув голову с ветвистыми рогами (потолок в мансарде был низковат), возник олень — Патронус Джеймса. — Ал как раз заварил кофе, — произнес он. — Приходи! * * * Луи всегда нравилось гостить у Поттеров — в детстве там было почти так же интересно, как и в «Норе». Печальное время после гибели отца кузенов он почти не помнил — Гарри Поттер погиб, когда Луи было всего семь лет, а женой Виктора Крама тетя Джинни стала лишь спустя пять лет. Вроде бы в редакции «Пророка», где она писала о спорте, познакомились. Когда и Лили поступила в Хогвартс, чета Крамов перебралась в Болгарию, и в Британию они приезжали только на рождественские и пасхальные каникулы. А на летние Джинни часто приглашала племянников в гости на свою новую родину, и Луи с Хьюго бывали там чаще других благодаря дружбе с Джеймсом и Алом. Сейчас Лили перешла на седьмой курс Хогвартса, и дом был в распоряжении кузенов, которые, как и Луи, учились в магическом университете. Наведением порядка никто не утруждался, и дом Поттеров стал совсем не таким, каким был при Джинни, но Луи этот уютный беспорядок нравился. Вот и сейчас Джеймс, едва завидев его в дверях кухни, взмахом палочки заставил гору грязной посуды проплыть к раковине и начать мыться самостоятельно, а чашки кофе — отправиться на столик в гостиную. Правда, для этого пришлось перекинуть на диван журналы. — Ал у себя читает, у него завтра экзамен, — ответил на невысказанный вопрос Джеймс, одновременно накладывая на комнату заглушающие чары. — Так что хоть ори… — Да что толку орать-то! — воскликнул Луи, хватая чашку и не заботясь о том, чтобы не обжечься. — Он все равно… — Начнем с того, кто такой «он», — уточнил Джеймс. — А потом будем думать. — Драко Малфой! — Луи подумал, что, практически выкрикнув и выплеснув его имя, он вместе с ним отправит в мир и все то, что бурлило внутри, не давая покоя. И свою обиду, почти заставившую разреветься, и возмущение несправедливостью, которой он явно не заслужил. И боль оттого, что все получается совсем не так, как рисовалось в мечтах. Нет, он, конечно, не рассчитывал, что холодный и невозмутимый Драко Малфой бросится в его объятия, но казалось, что шанс есть хотя бы на то, что он поменяет свое мнение о нем. А теперь, похоже, все безнадежно. — А… так у тебя же практика началась сегодня. Помню, ты ведь говорил. Судя по твоему виду, ничего хорошего? — друг знакомым Луи движением уселся на диван, поджав под себя ноги, и тоже потянулся за своим напитком. — Вот именно! — воскликнул Луи. — Он весь день не обращал на меня внимания, как будто я пустое место! Даже не смотрел в сторону моего стола. И вспоминал лишь для того, чтобы смешать с грязью! Причем весьма профессионально — словно он ее варил, а я оказался главным ингредиентом! — Да уж… — Луи редко приходилось наблюдать моменты, когда Джеймсу Поттеру было нечего сказать. Обычно слова из него так и сыпались, и по любому поводу он имел собственное мнение. — Но ты, главное, помни, что это не навечно. Всего-то месяца на три? Ну вот и представь, что скоро получишь диплом и не будешь вспоминать этого Малфоя. Не вспоминаешь же ты школьных профессоров? — Да, наверное, ты прав. Скоро все закончится… Луи вдруг стало грустно. Джеймс так ничего и не понял… Но не объяснять же, что как подросток втрескался в своего руководителя практики?! Да так, что на его же задании сосредоточиться не получилось… А, может, это и к лучшему? Пусть тогда уж думает, что дело в уязвленном самолюбии — ну не мог Луи представить, как будет рассказывать Джеймсу о том, какие красивые у Драко Малфоя глаза. Даже когда тот злится… Никому не будет рассказывать! Вот сейчас улыбнется и сделает вид, что все у него в порядке… — Джеймс… — в дверях появился Ал с взлохмаченными, как у брата, волосами и с книгой в руках. — А, Луи, привет! — Что, опять формулы не сходятся? — Джеймс поправил на переносице очки. — Да, не могу понять, где что-то не так… — Ал нахмурился, просяще глядя на брата. — Посмотришь? — Я на минутку, — Джеймс кивнул Луи и вслед за братом быстро пошел по лестнице наверх. — Да не спеши ты, я пока кофе допью. Луи был рад этой небольшой передышке. Как раз постарается прийти в себя, а потом отвлечет Джеймса разговором на другую тему. Драко Малфой останется его секретом. — Да уж… — от звука неожиданно раздавшегося сзади голоса Луи вздрогнул, если не сказать — подпрыгнул, и резко обернулся, едва не пролив на себя недопитый кофе. На него с небольшого портрета, который с незапамятных времен стоял на каминной полке, приветливо смотрел Гарри Поттер. Раньше портрет никогда не обращался к Луи. За исключением одного-единственного раза. Луи тогда было девять лет — прекрасный возраст для того, чтобы нестись сломя голову через всю комнату в сторону кухни. И лишь возглас: «Осторожно!» — помешал ему наступить на навозную бомбу, «заботливо» подброшенную кем-то из кузенов. Сейчас же героический муж тети Джинни казался задумчивым и даже… сочувствующим? Луи, растерявшись от удивления, пробормотал: — Здравствуйте, мистер Поттер! Рад… вас слышать… — почему-то подумалось, что слово «видеть» прозвучало бы крайне неуместно — портрет-то стоял здесь давно. — Знаешь, Луи, я сейчас в очередной раз убедился, что мой сын унаследовал эмоциональный диапазон своего дяди Рона, — Луи, конечно же, ничего не понял, но Гарри небрежно махнул рукой, показывая, что это и не обязательно. — А я вот прекрасно вижу, что ты влип по самые уши. И совсем не хочешь, чтобы тебя за них выдергивали, я прав? Луи, не зная, что сказать, молчал, надеясь, что портрет перестанет изъясняться загадками. Но нет: — Что, хорек… в смысле — Малфой… все такой же напыщенный и противный? Мнит себя центром Вселенной? — Нет, — растерянно пробормотал Луи. — Он вообще не такой… — Я бы поверил, не будь ты до полного одурения в него влюблен. Это видно за милю. Что ж, трудно признать, но, наверное, за время моего посмертия мир изменился… Как, похоже, и Малфой — если уж в него мои родственники влюбляться начали… Луи решил не уточнять, что родство между ним и мистером Поттером весьма дальнее, как не стал и отрицать сказанное портретом. Глупо врать, если попался так бестолково. — Я не хотел… — а вот это была чистая правда. Неужели, если бы можно было выбирать, Луи зациклился бы на человеке, для которого издевательства над ним стали едва ли не главным увлечением? Наверняка он бы нашел доброго, открытого и честного парня. Луи усмехнулся собственным мыслям — точнее, их нереальности. Разве променяет он сейчас Драко на всех лучших парней в мире? Не сможет, даже если захочет. И даже если никогда больше его не увидит… — А он как к тебе относится? — Вы же и сами слышали, — пришлось вздохнуть, стараясь не слишком краснеть. — Знаешь, могу предположить, что не все так плохо. По крайней мере, мне незнаком Малфой, фонтанирующий эмоциями. Пусть даже и отрицательными. Ты явно в нем что-то задел. И не прекращай, не давай ему покоя. Тот, кто при жизни был Гарри Поттером, внимательно смотрел на Луи — так, словно видел его впервые. А Луи вдруг смутился: на него никогда раньше не смотрели чуть насмешливо, но по-доброму. И вдруг стало немного теплее — просто потому, что кто-то тебя понимает, не осуждая и не высмеивая. — И еще кое-что добавлю. Можешь мне не верить, но Малфою снова повезло… * * * В то самое время, когда Луи Уизли изливал душу в доме на Гриммо, Драко Малфой нервно расхаживал перед портретом Северуса Снейпа, висевшем в сравнительно недавно созданной в Министерстве галерее директоров и директрис Хогвартса. — Безответственный, безалаберный, невнимательный! — шипел Драко, в данную минуту донельзя смахивавший на своего покойного декана. — Не в состоянии довести до ума простейшее зелье. Почему ты улыбаешься, крестный? Обычно Драко старался не афишировать отношений, связывавших его и бывшего профессора зельеварения, и уж тем более не обращался к нему на «ты», особенно при посторонних, даже если эти посторонние были давным-давно почившими волшебниками, но сейчас Малфой так увлекся, что забыл о правилах хорошего тона. Похоже, Снейп тоже это понял. Во всяком случае, он не стал выговаривать крестнику за нарушение субординации и требовать называть его на людях профессором. — Мне кажется, ты неровно дышишь к этому молодому человеку, — негромко сказал Снейп. — Я? — от возмущения, что его раскусили, Драко едва не споткнулся. — К этому балбесу Уизли? Да ты хоть знаешь, что он сегодня сделал? — Надеюсь, ничего предосудительного? — ухмыльнулся Снейп. «Мне кажется или крестный пытается пошутить? — поинтересовался сам у себя Драко. — Странно. Не помню, чтобы за ним водилось нечто подобное. Наверное, переобщался с Дамблдором. Недаром же его портрет иногда пустует». — Нет! — вслух сказал он, отгоняя мысли о странном поведении Снейпа. — Он запорол экспериментальное ранозаживляющее. — Действительно… ужасное преступление! — снова хмыкнул Снейп, и в его черных глазах заплясали бесенята. — Вот и я говорю! — Драко вновь принялся метаться по коридору. — А еще лучший студент на потоке! Чему их вообще учат?! — Ну вот ты его и подтянешь! — без тени иронии произнес Снейп. — А заодно подумаешь о том, как ты на самом деле к нему относишься. — Да как я могу относиться к собственному студенту? — возмутился Драко. — И кстати, прости, крестный, но не тебе рассуждать об отношениях. Кажется, он перегнул палку. Бровь Снейпа взлетела вверх. Он сложил руки на груди, с минуту буравил Драко испепеляющим взглядом, а затем покинул собственный портрет. — Драко, мальчик мой, по-моему, вы проявили бестактность! — укоризненно покачал головой на своем портрете Дамблдор. — Но Северус совершенно прав. Судя по тому, как эмоционально вы говорите об этом молодом человеке… — Мерлин всемогущий! — Драко чуть не вцепился в волосы. — Только вас мне еще не хватало в советчиках! Он поспешно покинул галерею, пока еще кто-нибудь из почивших директоров не надумает учить его уму-разуму. * * * Покинув дом на Гриммо, Луи внезапно ощутил потребность немедленно вернуться в Министерство и переделать испорченное зелье. Ему до смерти хотелось заслужить одобрение Малфоя, увидеть подобие улыбки на бледном лице. Дежурный колдун при его появлении даже не пошевелился и продолжил храпеть за своей стойкой. Решив, что это — хороший знак, Луи бесшумно пошел мимо галереи почивших директоров Хогвартса к лифтам. Луи шел практически наощупь, как вдруг услышал шорох, вздох... Замер и вскинул палочку. — Люмос! Никого. Пол, потолок, стены с едва видными рамами портретов… Портреты. Он подкрался поближе и напоролся на злобный взгляд профессора Снейпа. — Что за манера бродить по ночам! — грозно гаркнул тот, и Луи виновато попятился. — Спокойной ночи, сэр. Извините, сэр. Он начал поворачиваться, как вдруг Снейп издал странный звук и схватился за живот, словно обняв его. — Вам плохо, сэр? — от неожиданности Луи забыл, что имеет дело не с живым человеком, а с нарисованным на холсте портретом. — Кого-нибудь позвать? — Нет! Убирайтесь! — У вас болит живот? Как такое возможно? Ведь у портретов… — суть происходящего постепенно начала доходить до Луи. — Мне нечем дышать, — послышался полузадушенный шепот. — Но портреты не дышат, — машинально отметил Уизли и едва не отпрыгнул, когда мантия на животе Снейпа зашевелилась... Снейп зашипел, но тут над краем рамы приподнялась встрепанная черноволосая голова. — Дядя Гарри?.. — Да… Понимаешь… — в неярком свете Люмоса было отлично видно, как щеки Поттера залила краска смущения, в то время как Снейп, наоборот, побледнел от гнева. — Кажется, понимаю, — пролепетал Луи. — Буду очень вам обязан, молодой человек, если вы никому не скажете о том, что видели, — прошипел Снейп. — Северус, мальчик мой, неужели ты думаешь, что ваши с Гарри отношения остались незамеченными? — поинтересовался с соседнего портрета Альбус Дамблдор. — И, между прочим, мы очень за вас рады, — поддакнула Дайлис Дервент, энергично встряхнув буклями. — М-да… Никакой приватности… — возвел глаза к потолку Снейп. — Может, ко мне? — робко предложил Гарри. — И напороться на твоих сыновей, имеющих привычку засиживаться допоздна в гостиной? Нет уж, давай лучше в лабораторию Малфой-мэнора. Драко там уже несколько месяцев не появлялся. На глазах у изумленного Луи, забывшего, зачем пришел в Министерство в столь неурочный час, картина мгновенно опустела. * * * — Уизли, ваши результаты оставляют желать лучшего. Через месяц окончание практики, а вы до сих пор топчетесь на том же уровне. — Но мне показалось, что вчера вы остались довольны моим зельем. — Будь мы в Хогвартсе, я поставил бы вам отметку Выше ожидаемого. А я требую от своих студентов исключительно — Превосходно. * * * — Как думаешь, Северус, долго эти бедняги еще будут ходить вокруг да около. На Луи же смотреть жалко. И как только Драко не понимает... — Все он отлично понимает. И, насколько я могу судить, сам втрескался по уши. — Фи, профессор, что за лексикон. — С кем поведешься, от того и наберешься, Поттер. — И в чем тогда дело? — Драко банально боится, что испортит мальчишке жизнь. Темное прошлое… Большая разница в возрасте... — А по-моему, ничего непреодолимого. Темное прошлое… Разница в возрасте… Подумаешь! Мы же вот с тобой смогли... — Да, когда умерли… * * * — Луи, до'гогой, ты здоров? — Да, мам! — А почему тогда не ешь свой любимый буйабес? Я специально для тебя п'гиготовила! — Нет аппетита, мам! — И обед в «Но'ге» п'гопустил. — Бабушка сильно обиделась? — Нет, но все за тебя волнуются. Смот'ги, какой ты бледный. Совсем заучился или влюбился? И кто он? Может, лучше п'гизнаешься, чем так себя мучить? * * * В последний день практики Луи был сам не свой. Их отношения с Малфоем не продвинулись дальше словесных пикировок. А если добавить сюда бесстыдно жаркие сны о Малфое, не дававшие Уизли спокойно спать по ночам, картина складывалась и вовсе удручающая. Неудивительно, что Луи снова, не глядя в собственный котел, замечтался, его рука дрогнула, всыпав в почти готовое зелье на несколько игл дикобраза больше, чем требовалось. Зелье тут же угрожающе вспенилось, пар обжег лицо и руки. — Да чтоб вас, Уизли! — прогремел над ухом голос Малфоя, вовремя успевшего наложить чары Стазиса на готовое вот-вот взорваться варево. — С жизнью вознамерились расстаться? — все еще бесился от гнева Драко. — Вы хоть понимаете, что сейчас могло произойти?! — Все самое ужасное уже произошло! — с трудом сдерживая рвущиеся из груди рыдания, выкрикнул Луи. Обожженные лицо и руки сильно болели, но главная нестерпимая боль, готовая разорвать его на части, угнездилась в сердце. — Вы о чем?! — чуть более спокойно спросил Драко. — О том… о том, — Луи судорожно вздохнул. Глаза противно щипало от слез. — О том, что я люблю вас! Все. Он это сказал. В груди точно развязался тугой узел, а щекам сразу стало мокро. — У вас шок, Уизли! — Драко поспешно отвернулся, чтобы Луи даже мельком не увидел выражение его лица, и взял с полки небольшую баночку с мазью. — Дайте руку, — скомандовал он, отвинтил крышку и принялся аккуратно наносить маслянистую мазь на обожженную кожу. Луи всхлипнул. Не столько от боли — она как раз моментально стала сходить на нет, — а от ощущений, которые дарили ему прикосновения Малфоя. — Потерпите. Скоро наступит улучшение, — быстро проговорил Драко, все еще не глядя в глаза юноши. — Не наступит, — решительно мотнул головой тот, — ведь вам наплевать на меня! Я для вас — пустое место! Он вытер слезы тыльной стороной другой руки и не сумел сдержать стона. — Послушай, Луи, — от волнения Драко и сам не заметил, как перешел на ты, — я вовсе не бесчувственный истукан, каковым ты, возможно, меня считаешь. И ты… мне нравишься. Просто… Существует масса причин, по которым мы не можем поддаться своим порывам и желаниям. — Нет никаких причин! Мы оба — свободные люди и вольны делать то, что нам хочется. — Послушай, юный Амур, я старше тебя. Дай сказать, — Драко глубоко вздохнул. Как бы ему ни хотелось схватить Луи в охапку, аппарировать с ним на край света и до последнего вздоха беречь его как зеницу ока, нужно было прежде всего думать о будущем этого потрясающего мальчишки. И, как ни горько сознавать, Драко Малфой отдавал себе отчет, что вполне способен исковеркать Луи это самое будущее. — У каждого из нас имеется долг перед своим родом. Несмотря на личные предпочтения, я все-таки был женат и обзавелся наследником. Уверен, ты со временем тоже захочешь иметь детей. Или этого от тебя потребуют твои родители, — нарочито спокойным тоном произнес он. — Мои родители принимают меня таким, какой я есть, — воскликнул Луи, в отличие от Драко не скованный по рукам и ногам условностями, — и не требуют от меня всей этой чуши, как продолжение рода. Поверь, у нас есть кому передать дальше фамилию. — И все-таки я уверен, они не одобрят твою связь с мужчиной. Тем более со мной… — теперь в голосе Драко звучала неприкрытая горечь. — Вздор! — выкрикнул Луи. — Даже профессор Снейп и Гарри Поттер любят друг друга и умудряются заниматься сексом. А они мужчины! Мертвые! Нарисованные! Так неужто для двух живых мужчин существуют запреты? — Снейп? Поттер? Что за чушь ты несешь? — Ничего не чушь! Сам посмотри! * * * Несмотря на то, что Драко весьма скептически отнесся к словам Луи, тем не менее он решил проверить более чем странное утверждение влюбленного в него практиканта. Найдя в галерее директоров Хогвартса портрет крестного, он, к своему изумлению, обнаружил лишь пустой холст. Что ж! В этом не было ничего необычного. Прочие магические портреты довольно часто отправлялись друг к другу в гости. Однако в случае с Северусом Снейпом дела обстояли несколько иначе. Драко попросту не представлял, куда мог отправиться такой отчаянный мизантроп, каковым всегда считался Снейп. Разве что на свой второй портрет, висевший в лаборатории Малфой-мэнора. Драко специально повесил там его портрет, рассчитывая время от времени советоваться с крестным по поводу изготовления того или иного зелья. Правда, в последние годы работа в Отделе тайн отнимала у Малфоя столько сил, что он практически не отпирал домашнюю лабораторию. Аппарировав в мэнор, Драко прошел по темным, казавшимся абсолютно нежилыми коридорам, спустился в полуподвал, где располагалась лаборатория, и замер, внезапно услышав из-за двери характерные шорохи и шлепки... Драко бесшумно отворил дверь, на цыпочках подкрался поближе к картине и с минуту слушал звуки совокупления, затем вынул палочку и прошептал: — Люмос! Он забыл, что после тьмы сам не сможет разглядеть что-нибудь. Когда проморгался, первое, что увидел — широкую черную мантию Снейпа, которой тот заботливо прикрывал своего любовника от нескромных взглядов. Драко видел только голую пятку и вихор черных волос. — Драко! Дьявол! Да что вам всем не спится-то! — Ни к тебе, ни ко мне теперь нельзя, — раздался из-под мантии смех Поттера. — В подвале есть портреты? Придется снимать помещение у них. — Но как... — осипшим голосом прошептал Малфой. — Вы же ненавидели друг друга... — Ну… Во-первых, это не совсем так, — словно читая лекцию, протянул профессор. — Во-вторых, Поттер за десять лет службы в Аврорате много чего узнал и сумел, так что мне с ним есть о чем поговорить... Теперь. А в-третьих, как именно... Вот станешь портретом и поймешь. Впрочем, надеюсь, это произойдет не так скоро, как в нашем с Гарри случае. — Ладно, крестный, — расхохотался Драко. — Попрошу, чтобы картину с Гарри в виде исключения перевесили из Аврората к тебе в галерею директоров Хогвартса. Думаю, госпожа министр не станет возражать. Все-таки они с Поттером были практически не разлей вода… — Нет! — выкрикнул Поттер и вылез из-под мантии. — Там вечно кто-то ходит, а к тому же полно любопытных, обожающих посплетничать стариков. Один Дамблдор чего стоит! Повесь наши портреты... — В министерской библиотеке! — подсказал Снейп. — После пяти там никогда никого не бывает. Между второй и третьей секцией. И не напротив, а рядом. Так ближе. И столик с шахматами поставь. Домовик будет двигать фигуры. И, Мерлина ради, прекрати строить из себя недотрогу, — внезапно произнес он отеческим тоном. — Ты ведь любишь этого мальчишку Уизли. Так не отказывайся от собственного счастья. * * * — Мистер Малфой… Драко… — Как я понимаю, ты не отстанешь? — Нет! Если бы я был уверен, что совсем тебе безразличен, ты бы меня больше не увидел. Пережил бы как-нибудь, уж поверь. Но мы оба знаем, что это не так! Один… очень смелый человек сказал, что я не должен оставлять тебя в покое, если хочу быть рядом. Так что я готов бороться, потому что ты этого стоишь! И пусть моя практика закончилась, найду способ… — Знаешь, я никогда не отличался особой смелостью и даже готов это признать. Просто потому что, наверное, хочу… попытаться что-то изменить. Я не знаю, как, но… буду на самом деле рад, если ты сегодня придешь в Малфой-мэнор с готовым отчетом о практике… и останешься на ужин. — Драко, ты понимаешь, что я поцелую тебя прямо сейчас? Я просто не смогу дождаться... — Луи, мы в Отделе тайн! Здесь не целуются… — А вот в этом я совсем не уверен… И, между прочим, не только я! * * * Огромные старинные часы в холле Малфой-мэнора пробили двенадцать. Вышколенные домовики бесшумно убрали со стола остатки сервированного на двоих ужина и отправились спать, надеясь, что завтрак тоже потребуется накрывать на двоих. То, что происходило сейчас за дверями хозяйской спальни, они предпочитали тактично не обсуждать. * * * Если бы кому-то в голову пришло посетить в столь поздний час министерскую библиотеку, они бы увидели пустой холст, а на картине рядом — двух страстно целующихся мужчин. — Думаешь, у них все получится? — спросил Гарри, с трудом переводя дух после поцелуя. — Ведь они — такие разные. — Поживем — увидим, — ответил Северус. — Но лично я почему-то за них совершенно спокоен.